Корделия Файн.

Тестостерон Рекс. Мифы и правда о гендерном сознании



скачать книгу бесплатно

Посвящается Айзеку и Олли



Но хотя я чувствую ярость, я также полна надежды, потому что глубоко верю в способность людей к созиданию и изменению себя к лучшему.

Чимаманда Нгози Адичи. Мы все должны быть феминистами

TESTOSTERONE REX: Myths of Sex, Science, and Society by CORDELIA FINE

Copyright: © 2017 by Cordelia Fine



Книга издана при содействии Lowenstein Associates и Литературного агентства Эндрю Нюрнберга

Перевод с английского Ксении Чистопольской

Знакомство с Тестостероном Рексом

Одним знаменательным вечером, за семейным ужином, я упомянула, что пришла пора кастрировать нашего молодого пса. Должна пояснить, что у моего старшего сына странный, недетский интерес к таксидермии. С того момента, как у нас появился бойкий любвеобильный пес, сын принялся рассуждать о том, что, когда тот умрет, он останется с нами не только в наших сердцах, но и в качестве изящного, напичканного формальдегидом чучела в гостиной. Для сына моя фраза о кастрации стала шансом не дожидаться того счастливого дня. В восторге отложив вилку с ножом, он воскликнул:

– Сделаем из его яичек брелок!

Последовали оживленные дебаты о достоинствах предложенной идеи.

Я делюсь сценкой из жизни семейства Файнов по двум причинам. Во-первых, я хотела бы привлечь внимание к тому факту, что я жестко отвергла предложение сына – в пику господствующим представлениям о феминистках как о женщинах, для которых нет ничего лучше, чем начать рабочий день, открыв кабинет связкой ключей с болтающимися на ней яичками.

Вторая причина – это полезная метафора. Пара яичек, свисающих со связки ключей, привлекает всеобщее внимание, если не завораживает. “Какой у вас брелок”, – говорили бы люди уважительно. И восхищались бы они не брелоком, а мной, поскольку эта деталь характеризует меня как личность. Твои идиосинкразии, сложности, противоречия, твоя похожесть и непохожесть на тех, кто не носит гениталии как брелок – все это отодвигается в тень. Ты человек с яичками на ключах.

И именно так привлекает и биологический пол. Мы зачарованы им, мы постоянно помним о нем. И зачастую это вполне уместно. В конце концов, пол – женские у вас гениталии или мужские – очевидно важен для размножения. Но категории пола также первичны в наших представлениях о социальном разделении. Когда рождается ребенок, его пол – обычно первое, что мы хотим знать о малыше, и это последняя демографическая информация, которую вы забудете о человеке. Возможно, поэтому неудивительно, что мы часто думаем о биологическом поле как о важнейшей силе развития, создающей не только два типа репродуктивных органов, но и два типа людей1.

В основе такого стиля мышления лежит знакомая эволюционная история (метко названная “биологическим обобщением” одним из ее самых ярых критиков, философом науки из Эксетерского университета Джоном Дюпре2).

Как мы знаем, двое родителей человеческого детеныша вносят глубоко неравный вклад в чудо зарождения жизни. По моим грубым подсчетам, матери отводится почти вся жизнь неизбывной благодарности в ответ на пожертвование пухленькой яйцеклетки, около сорока недель полного пансиона in utero, многочасовые схватки и несколько месяцев кормления грудью. Но для отца, который к моменту рождения не дал ничего кроме единственного сперматозоида, быстрый кивок признательности может показаться вполне достаточным. Это фундаментальное половое различие в биологических затратах на ребенка означает, что в нашем далеком прошлом пол требовал разной жизненной стратегии для достижения репродуктивного успеха. И это самый важный аспект – даже сама суть – эволюционной бухгалтерии. Минимальное вложение мужчины в ребенка означает, что он может получать потенциально огромные репродуктивные выгоды от секса со многими женщинами, предпочтительно молодыми и фертильными. Для женщины все не так. В первую очередь ее сковывает доступ к ресурсам, необходимым для заботы о биологически дорогостоящем отпрыске.

Итак, различные версии этой всем известной бухгалтерии поддерживаются в подтипе естественного отбора, называемом половым отбором, – возникающим из преимущества в размножении3, которое иные люди имеют над другими. В результате сформировались разные “сексуальные” характеры. Мужчины эволюционировали в распутников, рисковых и напористых, так как эти качества лучше всего позволяли им накопить материальные и социальные ресурсы, привлекательные для женщин, и обратить сексуальный интерес в репродуктивный доход. Мужчина мог существовать вполне сносно, оставаясь при одной женщине, но хорошие парни никогда не срывали репродуктивный джекпот. Для женщин, с другой стороны, такого рода хищное стяжательское поведение оборачивалось скорее потерями, чем приобретениями. Некоторые авторы полагают, что в процессе эволюции у женщин развилась стратегия интрижек с генетически превосходными мужчинами – это происходило в фертильную фазу менструального цикла, а цель состояла в получении“ хороших генов”4. Но доисторические женщины, чаще всего передававшие свои гены, были не склонны к риску: они заботились о своем драгоценном потомстве и не тратили силы на погоню за любовниками, богатством и славой.

Все это кажется холодной, бесстрастной и бесспорной эволюционной логикой. Феминистки могут сколько угодно бранить патриархат и злобно трясти брелоками из яичек – им не изменить основополагающие правила размножения. Им также не изменить каскад последствий этих правил для мозга и поведения современных людей. Эти последствия затронули, как нам постоянно говорят, даже занятия, находящиеся за пределами самых диких фантазий наших предков – например, выращивание клеточных культур в научной лаборатории или путешествие на жуткой скорости в металлической трубе на колесах. Взгляните, например, как психолог Гейсберт Стут из Университета Глазго объясняет гендерное неравенство в сфере науки, технологии, инженерии и математики:

Люди часто оказываются ведомы бессознательными желаниями. В каменном веке для мужчин было полезно быть охотниками, а для женщин – ухаживать за детьми, и природа помогла им, закодировав эти навыки и встроив их в наш мозг. Это до сих пор влияет на то, как мы сегодня мыслим5.

Должна сказать, что ни один математик или ученый, которых я знаю, в своих исследованиях мало похож на пещерного человека, с копьем охотившегося на кистеухую свинью, но, конечно, в Глазго все может происходить иначе. И похожую связь между прошлым и неравенством в настоящем обнаруживает автор журнала Formula 1:

Человек XXI столетия имеет мозг каменного века.

Люди каменного века, конечно, не участвовали в гонках “Формула-1”, но успехи в выживании и, разумеется, в спаривании привели к тому, что мужской мозг настроился на охоту, агрессивность и любовь к риску. Это было доказано в исследованиях того, как современные мужчины водят автомобиль. Именно поэтому мужчины чаще попадают в аварии со смертельным исходом, чем женщины. Женщины же в прошлом навострились воспитывать и защищать потомство. Конечно, это звучит весьма сексистски, но об этом в унисон говорят исторические факты и недавние научные исследования6.

Конечно! Разве это сексизм – просто сообщать объективные научные выводы? И вообще, разве существуют в наши дни сексисты? Или это просто люди, которые признают, что наши мозги и характеры сформированы эволюционными воздействиями, направленными исключительно на репродуктивный успех, а вовсе не на заботу о том, будут ли женщины гонять в чемпионате “Формула-1” или заседать в корпоративных советах? В конце концов, нейробиолог Ларри Кэхилл из Калифорнийского университета замечает:

Настаивать, что каким-то магическим образом эволюция не оказала биологических, основанных на половом диморфизме воздействий на человеческий мозг или что эти воздействия каким-то образом – магическим – мало или вовсе не влияют на функционирование мозга и поведение, – равносильно отрицанию, что эволюция вообще воздействовала на человеческий мозг7.

Конечно, по мере того как скапливаются исследования о половых различиях в мозге, аргумент, что половой отбор создал два типа человеческого мозга – мужской и женский, все более крепнет8. Возможно, в конце концов Джон Грей был прав, когда утверждал, что мужчины с Марса, а женщины с Венеры? Некоторые ученые утверждают, что хотя средние различия в том, как мужчины и женщины думают, чувствуют и действуют, относительно малы, суммарный эффект очень велик. “Психологически, мужчины и женщины – это почти два разных вида” – заключил один ученый из Манчестерской школы бизнеса9. Кэхилл, в свою очередь, предполагает, что этот эффект похож на то, как множество мелких различий между “вольво” и “шевроле корвет” – небольшие различия в тормозах, скромная несхожесть поршней и так далее – приводят к совершенно различным типам машин10. Возможно, не случайно, что одна из них – хорошая и безопасная семейная машина с вместительным багажником, а другая создана демонстрировать силу и статус11.

Мы часто ведем себя и говорим так, будто люди категориально различаются по полу: мужчины такие, а женщины эдакие. В магазинах игрушек раздельные полки (реальные или виртуальные) предполагают, что биологический пол ребенка легко подскажет, какой вид игрушек его заинтересует. Возможно, в соответствии с давлением полового отбора в нашем эволюционном прошлом, “мальчуковые игрушки” поощряют интерес к спорту, состязательность, доминирование и конструирование. А розовые полки с более нежными подношениями из кукол, домашней утвари и наборов косметики вдохновляют два столпа традиционной женственности – заботу и хорошенькую внешность12.

Некоторые школы хвастаются раздельными классами, аргументируя это тем, что биологический пол формирует полезные категории для педагогических нужд. Например, рекламный слоган школы для мальчиков недалеко от моего дома “Мы знаем мальчиков” предполагает, что, если там однажды появится девочка, это приведет к состоянию глубокого замешательства. “Но мы знаем мальчиков!” – видимо, воскликнут учителя в отчаянии.

Множество книг поддерживают послание тома “Мужчины с Марса, женщины с Венеры”13 с другими названиями, обещающими объяснить, почему “Мужчины как вафли – женщины как спагетти”14, “Почему мужчины хотят секса, а женщины любви”15, “Почему мужчины не слушают, а женщины не могут читать карты”16, “Почему мужчины не гладят”17 и даже “Почему мужчины как прямые линии, а женщины как узор в горошек”18 (прямые линии очень неприветливы, оказывается).

И когда дело доходит до рабочего места, многие консультанты по “гендерным различиям” воспринимают как должное, что биологический пол вполне может заменить полезные навыки. Чтобы увеличить количество женщин на ведущих постах, они рекомендуют работодателям “использовать уникальные качества мужчин и женщин”19. Если у вас почти одни мужчины на руководящих должностях, утверждают авторы книги, – то это все равно что подметать пол с девятью совками и одним веником. Возьмем типичное произведение подобного рода: “Работай со мной: 8 слепых пятен между мужчинами и женщинами в бизнесе”20, к которому уважительно отнеслись в Forbes и The Economist21. Авторы Барбара Эннис и Джон Грей утверждают, что у работников следует культивировать “гендерную грамотность”: понимание мужских и женских взглядов и потребностей, достойную оценку женского таланта к коллективности, сотрудничеству, их интуицию и эмпатию, которые идеально уравновесят мужской подход: состязательность, целеустремленность и порой социальную бестактность.

Если думать о мужчинах и женщинах как о взаимно дополняющих друг друга половинках, то логично поискать ту мощную причину, что создает различия между полами. И если вы думаете сейчас о гормоне, начинающемся с буквы “Т”, вы не одиноки. Тестостерон давно и часто возникает в объяснениях различий между полами. Например, недавняя книга “Тестостерон: секс, власть и воля к победе” нейробиолога Джо Герберта из Кембриджского университета позволяет читателю оценить могущество этого гормона:

После любой дискуссии о влиянии тестостерона на историю человечества во всей ее широте и сложности остается простой факт: без тестостерона не было бы людей, чтобы эту историю творить22.

Вот это вывод, он точно пробуждает пиетет, которого заслуживают яички… по крайней мере, пока вы не поймете, что тот же ход рассуждений применим и к эстрогену, углероду и даже к самому скучному из элементов – азоту. Но все же: Секс! Власть! Воля к победе! Как объясняет Герберт, это именно те мужские качества, которые, в соответствии с обретенной мудростью благодаря нашему эволюционному прошлому, так необходимы для мужского репродуктивного успеха23. Прилив тестостерона во время созревания плода критичен для развития мужских репродуктивных органов. Поддержание высоких показателей тестостерона в пубертате вызывает выработку спермы и развитие вторичных половых признаков, таких как повышенная мышечная масса, волосы на лице, широкие плечи. Вполне разумно предположить, что тестостерон также делает мужчин мужественными24 и в результате мужчины психологически такие, а женщины, у которых его мало, эдакие? Как гормональная суть мужественности, тестостерон мог бы способствовать тому, что желание секса, влечение к власти и воля к победе будут развиваться гораздо сильнее у того пола, для которого это полезно в стратегии размножения.

Мы все знаем, что это значит для равенства полов на работе. Для мужчин более широкий выбор возможностей для спаривания означает, что “всю свою жизнь мужчины придерживаются более рискованной стратегии с более высокими ставками, чем женщины”, как утверждает один ученый25. Так что это означает для надежд на равенство, если тестостерон запускает склонность к приключениям? Конечно, мы должны ценить особые качества, которые проистекают из женского подхода к жизни – из их стратегии низких рисков и ставок. Пока мировые экономики бьются, пытаясь очухаться от опрометчивых рисков, навлекших глобальный финансовый кризис, комментаторы спрашивают, “не слишком ли много тестостерона” на Уоллстрит26, призывая больше женщин-руководителей в финансовую сферу. Ведь для женщины с крошечной капелькой тестостерона в крови все эти субстандартные ипотечные кредиты и сложные деривативные кредиты не будут так заманчивы. Но есть и другая сторона медали. Если, благодаря эволюции и тестостерону, один пол биологически более расположен к рискам и соперничеству, тогда разумно предположить, что этот пол также будет более склонен, скажем, к азартному предпринимательству, автомобильным гонкам или мечтам о власти, и каждый день будет предоставлять ему пьянящую возможность гавкнуть: “Джоне, ты уволен!” Вот как объясняет последствия Дюпре:

Если стремление к статусу – это форма мужского репродуктивного успеха, то мы наконец-то нашли биологическую причину для более низкого статуса женщин. Пусть тогда мужчины добиваются статуса, пока женщины посвящают себя важному делу поддержания молодости27.

Правда, мы, как правило, не считаем, что научные факты определяют нашу жизнь. Из слов ученого, что нечто “естественно” – например, мужская агрессия или изнасилования, – не следует, что мы обязаны это оправдывать, поддерживать или предписывать. Но это и не значит, что науке нечего добавить к социальным дебатам или стремлениям28. Хотя наука и не подсказывает нам, каким должно быть общество – это дело нашей морали, – она может подсказать, как поддержать наши моральные ценности, какие меры для этого стоит принять29. Как говорит философ Джэнет Кеннетт из Университета Маккуори, если эгалитарное общество не является “подлинным шансом для таких существ, как мы… то… эгалитарные рекомендации и идеалы оказываются скомпрометированы”30. Если в мужской природе заложена игра с определенным типом игрушек, желание работать в определенных профессиях, готовность жертвовать семьей и рисковать, чтобы добраться до вершины, тогда, конечно, это говорит нам, на какой тип общества надо надеяться и к какому стремиться. Стут, например, берет на себя труд утешить нас, что его выводы о длительном влиянии нашего эволюционного прошлого на женский интерес к биологии или инженерному делу, “конечно же, не значат, что женщины в современном обществе должны придерживаться традиционных ролей”. Он подчеркивает, что люди должны быть свободны в выборе нетипичной карьеры. Но он также считает, что эта возможность никогда не станет повсеместной и что стремление уравнять женщин в высокооплачиваемых сферах науки, технологий, инженерии и математики “отрицает человеческую биологию и природу”31.

Это заявление показывает, какое бремя ответственности лежит на плечах тех, кто принимает такой взгляд на половые различия: им приходится быть глашатаями неприятной, но неизбежной истины. Принцип полового равенства – ни одному человеку не должно быть отказано в возможности чего-либо просто на основании того, какие гениталии упрятаны у него в трусах – достаточно хорошо усвоен в западном современном обществе. Видимо, завсегдатаи джентльменских клубов крепко спали, когда произошел этот сдвиг в социальных взглядах и законодательстве, но большинство из нас принимает его, и принцип вписан в закон о равных возможностях. Но если мужской пол и женский пол по своей сути различны, тогда равенство возможностей никогда не приведет к равенству исходов. Нам говорят, что “если всевозможные различия свести к единственному слову, это слово будет не «дискриминация», а «тестостерон»”32; что эти половые различия в предпочтениях рисков – “одна из основных причин гендерных различий на трудовом рынке”33; и что, вместо того чтобы беспокоиться о розовых и голубых полках в магазинах игрушек, мы должны уважать “базовые и глубокие различия”34 в типах игрушек, которые предпочитают мальчики и девочки, и “пусть мальчики останутся мальчиками, а девочки – девочками”35.

Вот он, Тестостерон Рекс: эта знакомая, правдоподобная, убедительная и могущественная история о поле и обществе. Сплетая воедино взаимосвязанные тезисы об эволюции, о мозге, гормонах и поведении, она предлагает складный и убедительный рассказ о долгом и, казалось бы, непреодолимом половом неравенстве. Тестостерон Рекс может показаться непобедимым. Когда бы мы ни обсуждали тему полового неравенства и попытки борьбы с ним, он маячит в комнате гигантскими слоновьими яйцами. А как же наши эволюционные различия, несхожести мужского мозга и женского? А как же весь этот мужской тестостерон?

Но копните немного глубже, и вы увидите, что взгляд, отвергающий Тестостерон Рекс, не требует отрицания эволюции, различий или биологии. На самом деле, именно учет этих факторов в основе его опровержения. Как покажет эта книга, Тестостерон Рекс все понимает неверно, неверно и еще раз неверно. Современное научное понимание динамики полового отбора, влияния пола на мозг и поведение, отношений между тестостероном и поведением, а также связей между нашим эволюционным прошлым и возможным будущим в корне не приемлет перспективу Тестостерона Рекса.

Бесспорно, естественный отбор сформировал наш мозг и наши тела. Если и существуют феминистские креационисты (а это уж слишком неправдоподобная комбинация мировоззрений), я могу уверить вас, что сама таковой не являюсь. Но как объясняет первая часть этой книги, “Прошлое”, знакомая версия полового отбора “биологическое обобщение” сейчас определенно выглядит слишком древней. Десятилетия исследований в области эволюционной биологии расшатали ключевые постулаты, которые когда-то считались универсальными для всего животного царства, где трудолюбивые, но не обремененные воспитанием самцы борются за застенчивых, заботливых, занятых воспитанием детенышей самок. Естественный половой порядок оказывается удивительно разнообразным, и мы тоже привносим свои уникально человеческие особенности в историю полового отбора. Уже много лет наука переписывает и очеловечивает эту эволюционную повесть – и довольно мало остается от старой сказки, которая лежит в основе Тестостерона Рекса, как покажут первые три главы.

“Прошлое” стирает старые предположения о том, что универсальные принципы полового отбора неумолимо способствовали эволюции двух типов человеческой природы, мужского и женского. Это открывает путь второй части – “Настоящее”, которая продолжает убеждать нас в том же за пределами сексуальности. Излишне говорить, что в наши дни мы все согласны: “природа” и “воспитание” взаимодействуют в нашем развитии. Но в интеракционистской позиции Тестостерона Рекса биологический пол – “базовая, устойчивая, могущественная и непосредственная причина человеческих решений”36. Пол фундаментален, так он утверждает. Это вечное, неизменное семя, из которого разворачивается мужская или женская программа развития. Опыт играет вторичную роль в индивидуальной истории развития по отношению к мужскому мозгу и мужской природе или женскому мозгу и женской природе. Конечно, есть вариации – не все мужчины одинаковы, как и не все женщины. Но из всего этого “шума” индивидуальных различий может быть извлечена мужская или женская “суть”: особенности мужественности и женственности – естественные, незыблемые, абстрактные, исторически и кросс-культурно неизменные, основанные на глубоких биологических факторах37. Когда мы говорим “пусть мальчики останутся мальчиками” или обвиняем прогрессивные нововведения в попытках “идти против природы”, мы предполагаем, что существуют такие эволюционно заложенные исходы, или “сущности”38.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное