Корбан Эддисон.

Слезы темной воды



скачать книгу бесплатно

Пол
Кейптаун, ЮАР
7 ноября 2011 года

На вкус Пола Деррика, вечер проходил слишком формально и люди были чересчур сосредоточены на себе, чтобы вызывать у него интерес. Он потягивал вино – превосходное красное из Стелленбоса – и прислушивался к разговорам вокруг, различая по тембру искренний смех и смех притворный. Пол стоял у окна, выходившего на террасу и огни пляжа Клифтон, и вообще ни с кем не разговаривал бы, если бы его сестра Меган не решала время от времени его с кем-то познакомить. Он не был замкнутым, отнюдь. По роду деятельности он был знатоком людей, в какой-то мере ученым, исследующим человеческое поведение, специалистом по внешним проявлениям чувств, идущих изнутри, из того места, где обитает истина.

Он наблюдал за какой-то женщиной лет тридцати, которая разговаривала с крупным мужчиной в костюме в тонкую полоску. Он – кинопродюсер и пустозвон, любитель чесать языком, привычный к аудитории. Она – милая девушка со свежим лицом, как у Дрю Берримор, но одетая в стиле вамп: красное платье-рубашка, облегающее, как белье. По тому, как она прикасалась к руке мужчины и смеялась над его шутками, не трудно было понять, что она предлагает себя. Но она и робела: заправляла каштановые волосы за ухо, трогала пальцами ожерелье, переносила вес тела с каблука на каблук и расправляла платье. Она разыгрывала карту соблазнения по полной программе, но это была фальшивая нота в ее личности. Полу было жаль ее. К мужчине он испытывал презрение.

Он повернулся к большой группе, собравшейся вокруг Саймона Льюиса, известного фотографа британского происхождения и мужа Меган. Саймон ему всегда нравился. Этот человек легко относился к своему успеху и четко понимал, чего стоит, другими словами, знал, что мир будет продолжать жить и даже бровью не поведет, если он вдруг перестанет дышать. Он был остроумен, ироничен и самокритичен, к тому же делал действительно хорошие снимки. Однако восхищение Пола не возвысилось до уровня уважения. Ибо, несмотря на всю свою невозмутимость, Саймон был гедонистом и отказывался одомашниваться даже после свадьбы. Его любовь к женщинам Меган в конце концов приняла, во всяком случае, так она говорила. Но Пол знал, что с ней происходит на самом деле. Рана на ее сердце была настоящей. Саймон никогда не будет принадлежать только ей.

– Пол! Вот ты где! – воскликнула Меган, ведя за руку сквозь толпу молодую женщину. – Познакомься, это Анна Куиджерс. Анна, это мой брат. Он тут из себя скромника изображает, но поверь, он очень милый человек.

– Африкаанс? – спросил Пол у Анны, бросив на сестру взгляд, который только она могла правильно понять.

– Как вы узнали? – сухо спросила Анна, высокая – почти шесть футов – блондинка с приветливым лицом и голубыми глазами на полтона светлее ее сапфирового платья. – Очень приятно.

– Взаимно, – ответил Пол.

– Ну, вы тут поговорите, – жизнерадостно прощебетала Меган, – а мне надо кое с кем поздороваться. – И через секунду она уже находилась в другом конце комнаты.

– Она устраивает лучшие вечеринки в Кейптауне, – сказала Анна. – К нашему национальному стыду.

– Уверен, это не имеет никакого отношения к ее знаменитому мужу.

– Нет, я серьезно.

Она самый гостеприимный человек из всех, кого я знаю. Всегда на изнанку выворачивается ради других. Но тебе, наверное, это известно.

Пол был заинтригован.

– Это самая непритязательная вещь из всех, какие я услышал за сегодняшний вечер.

Анна улыбнулась одним уголком рта.

– В этом беда артистического общества. Мы любим говорить о себе. – Она помолчала. – Вы близнецы. Я думала, ты будешь больше на нее похож.

– Мы, когда были в утробе, играли с куриной косточкой. Ей досталась бо?льшая часть.

Анна рассмеялась.

– Тебя, наверное, раньше уже спрашивали об этом.

– Пару раз.

Она посмотрела в окно.

– Хочу подышать свежим воздухом. Присоединишься?

– Конечно, – сказал он и вышел с нею на террасу. – Здесь небо всегда такое чистое? – спросил он, облокачиваясь о каменный парапет, за которым раскинулось море. – Какие яркие звезды…

– Только не зимой. Ты удачно приехал.

– Жаль, ненадолго. Всего на неделю.

Анна подняла брови.

– Немного для отдыха.

Пол кивнул:

– Издержки производства. Редко удается вырваться.

– Меган говорила, ты работаешь в ФБР.

Выражение его лица сделалось замкнутым.

– Я похож на спецагента?

Анна задумчиво осмотрела его: темно-серый костюм, белая рубашка, зеленый галстук, светлые волосы серфингиста.

– Вообще-то не очень.

– Значит, Меган хорошо выполнила свою работу. Мы с ней все утро провели в магазине.

Анна рассмеялась.

– Ты работаешь в Вашингтоне?

– Я работаю во многих местах. Но у меня кабинет рядом с Вашингтоном.

– Ты переговорщик и освобождаешь заложников. Обалдеть.

– Ты говоришь так, будто это сексуально. Но я даже почти никогда не ношу оружия.

Анна покачала головой:

– В мире и так слишком много оружия.

Он бросил на нее откровенный взгляд.

– Теперь моя очередь спрашивать. Чем занимаешься?

– Я литературный агент. Работаю с авторами.

– То есть делаешь так, чтобы они казались лучше, чем есть на самом деле?

Анна улыбнулась:

– Чем занималась ваша сестра?

– Шах и мат, – рассмеялся он, рассматривая ее в полутьме.

Она казалась ему привлекательной женщиной, умной, проницательной и уверенной в себе. Но все это не имело значения, Пол не был заинтересован. Он не заводил отношений с женщинами уже десять лет, с тех пор как развелся. Любовь – это игра, в которую женщины играют, а мужчины проигрывают. А секс без любви – штука сложная и скорее разочаровывает, чем наоборот. Работа – вот его жена и любовница. Что бы ни потребовало Бюро, он был готов отдать все и без тени сомнения, в отличие от Келли, у которой в сердце осталось достаточно яда, чтобы парализовать того, кто не так хорошо знаком с болью.

– Отличное вино, – заметил он, уводя разговор в менее личностное русло.

– Я знакома с виноделом, – ответила она. – Передам ему твои слова.

– У вас, литературных агентов, обширные связи.

– У нас много поводов выпить. – Она посмотрела ему прямо в глаза. – Винный завод здесь недалеко. У них прекрасное меню.

Вот оно, предложение. Теперь нужно быть осторожным. Он не хотел ее обидеть.

– Звучит соблазнительно. Я скажу Меган. На этих выходных мы едем на Гарден-Рут.

– Если хочешь, я могу тебя отвезти, – ответила Анна, уже не скрывая своих намерений.

– Это очень любезно, – сказал он, нанося мягкий ответный удар. – Если бы у меня было время…

Анна изящно отступила:

– Конечно. Если когда-нибудь заскучаешь, у Меган есть мой номер.

– Я это запомню. – Он поднял бокал. – Твое здоровье.

– Приятно было поболтать, – ответила она и с улыбкой на лице покинула его.

Когда она ушла, Пол повернулся к морю и прислушался к отдаленному шелесту волн. Легкий ветерок дул со стороны воды и колыхал деревья вокруг виллы. Здание это принадлежало одному из многочисленных друзей Саймона, руководителю фонда из Лондона. Он разрешил Саймону использовать виллу как базу для фотографических экскурсий по Африке, и Меган присоединялась к нему, когда позволял ее рабочий график. Пола она пригласила в минутном порыве, когда в последний раз приезжала к нему в Вашингтон.

– Как можно так жить? – спросила тогда она, проведя пальцем по верхней панели его огромного плазменного телевизора и продемонстрировав ему годовой слой пыли. – Не дом, а свалка какая-то. Единственное, что хоть чего-нибудь стоит, это твоя игровая приставка и рояль.

Пол, словно ждал этих ее слов, сел за свой кабинетный рояль «ямаха» и заиграл джазовую обработку «What a Wonderful World», но без вокала. Он никогда не умел петь.

– Ты только что подтвердил мои слова, Рэй Чарльз. – Она положила руки ему на плечи. – Слушай, я не меньше, чем ты, верю в то, что ты делаешь. Но тебе нужно что-то постоянное, чтобы было к чему возвращаться. Через двадцать лет ты жить здесь не сможешь.

Он принял ее предложение сбежать потому, что любил сестру больше, чем кого бы то ни было, а еще потому, что в Бюро у него накопилось выходных больше, чем он мог сосчитать. Но Кейптаун при всем его великолепии так и не смог снять беспокойство Пола. Он был как наркотик – адреналин, на котором жил Пол с 11 сентября 2001 года. Как специальный агент базирующегося в Нью-Йорке экстерриториального отдела ФБР, он расследовал теракты в посольствах США в Кении и Танзании, тогда у него и зародился интерес к исламскому радикализму. За последующие два года он превратил этот интерес в настоящий профессионализм, окончив курсы, посвященные странам Ближнего Востока, в нью-йоркском Городском колледже. С помощью своего ССА – старшего специального агента – он также овладел переговорными навыками на двухнедельных курсах при Академии ФБР, которые проводил Отдел кризисных переговоров – ОКП, – самая уважаемая в мире команда переговорщиков высочайшего уровня. В период обучения Пол проявил определенные способности и был отмечен директором ОКП во время тренинга, в котором он играл роль главного переговорщика.

Потом «Аль-Каида» совершила атаку на США и Америка начала войну в Афганистане и Ираке. Никто не ожидал, что войны породят новую волну похищений по всему миру. Но это произошло. Когда западные поставщики наводнили зоны конфликта, повстанцы увидели в этом большие возможности и начали похищать людей, требовать выкуп и проводить жестокие публичные казни. В июне 2004 года, вскоре после того, как джихадист и священник Абу Мусаб аз-Заркави обезглавил американского бизнесмена Ника Берга, по представлению директора ОКП Пол поступил на службу переговорщиком. Спустя две недели он был отправлен в Багдад советником при американских и союзных войсках.

Последние семь лет Пол был живым мячиком для пинбола, носился от одного места захвата заложников к другому и налетал в общей сложности больше миллиона миль. В свободное время он обучал основам ведения переговоров полицейских по всему миру и исследовал всевозможные сценарии развития событий в кризисных ситуациях с заложниками. У него был талант, как говорили его начальники. Он видел людей насквозь, особенно людей, попавших в беду. Его сделали ведущим международным переговорщиком в Бюро. Он мечтал об этой должности с колледжа, когда наблюдал за трагическими событиями в Уэйко[5]5
  Трагедия в Уэйко – осада ранчо, принадлежавшего членам религиозной секты «Ветвь Давидова», в 14-ти км от города Уэйко в Техасе, силами ФБР и Национальной гвардии США, длившаяся с 28 февраля по 19 апреля 1993 года. Во время событий погибло 82 члена секты, в том числе более 20 детей, а также 4 федеральных агента.


[Закрыть]
. Однако за это пришлось заплатить высокую цену. У него не осталось личной жизни помимо работы.

– Привет, красавчик, – сказала возникшая рядом с ним Меган. – Я разочарована. Я была уверена, что у вас с Анной все получится.

– У нас все получилось, – ответил он, улыбаясь ей. Эта элегантная улыбчивая женщина с иссиня-черными волосами и светло-карими глазами в правильном освещении была похожа на Веру Фармига. – Ты меня хорошо знаешь.

– Но ты не заинтересовался. – Она произнесла это просто, без осуждения.

– Моя работа не располагает к тому, чтобы завязывать отношения.

Она пожала плечами:

– Моя тоже, но у нас с Саймоном все получилось.

«У вас получается, пока Саймон таскает в постель своих учениц, любительниц фотографии», – подумал он, но промолчал. В сорок лет Меган Деррик считалась одним из самых уважаемых частных адвокатов в Вашингтоне. Окончив юридический факультет Вирджинского университета второй по успеваемости на потоке, она какое-то время служила в Верховном Суде США, после чего присоединилась к юридической фирме бывшего главного прокурора, специализирующейся на самых громких уголовных делах и конституционных жалобах.

– Я бы тобой заинтересовался, если бы ты не была уже занята, – сказал он, бросив на нее озорной взгляд.

Она рассмеялась – громко, искренне.

– Помнишь, как мы были детьми? Как шутили, что поженимся. Ты за мной девять месяцев ухаживал в утробе, и мы были лучшими друзьями. Разве может быть лучшее основание для начала отношений?

– А теперь мы живем в одном городе и не видимся месяцами.

Она улыбнулась:

– Мне не нужно тебя видеть, чтобы знать, о чем ты думаешь.

– Телепатический адвокат, – сказал он, весело блеснув глазами. – Это так же страшно, как ясновидящий продавец машин. – Помолчав, он добавил: – И о чем я думаю сейчас?

Она посерьезнела.

– Правда хочешь знать?

– Я и так это знаю.

В эту игру они играли много раз, но никогда не уставали.

– Хорошо. – Она повернулась к ночному морю. – Ты все еще думаешь об Анне. Может, неосознанно, но где-то в глубине души ты хочешь быть достаточно свободным, чтобы сойтись с ней. – Меган посмотрела ему в глаза. – Но, знаешь, ты свободен. Я уже ездила на Гарден-Рут.

Как всегда, она попала в точку, но Пол сделал вид, что сестра ошиблась.

– Я думал о своем последнем задании. – Он покачал головой.

– Глупости, – возразила она. – Я знаю, в это трудно поверить, но не каждая женщина такая, как Келли.

Имя бывшей жены пронзило его, как удар копьем в живот. Но свои чувства он спрятал за шуткой:

– Значит, решено. Ты бросаешь Саймона, мы с тобой бежим и тайно женимся.

– Я серьезно. Диски и коллекция фильмов твою постель не согреют.

Он устало вздохнул.

– Я скучал по тебе, Мег. Ты единственный человек в мире, кто понимает меня.

Она обняла его.

– Я всегда буду с тобой. Но Бюро не должно получить твою душу.

– Я подумаю об этом, – сказал он и крепко прижал ее к себе.

Исмаил
Индийский океан. 09°04?45? ю. ш. 56°52?34? в. д.
8 ноября 2011 года

Грузовое судно казалось серым призраком на западном горизонте, угольным пятнышком на предрассветном небе. Исмаил посмотрел на тропическое море, укутанное тенью сумерек, и сжал приклад своего АК-47. Древесина липла к пальцам, металлический ствол в теплом соленом воздухе покрылся каплями влаги, но он не сомневался, что оружие не подведет. Советский автомат, наследие режима Сиада Барре[6]6
  Мохамед Сиад Барре (1919–1995) – президент Сомалийской Демократической Республики в 1969–1991 гг.; в последние годы его правления в стране разразилась гражданская война, уничтожившая здесь институт государства.


[Закрыть]
и Сомалийской национальной армии, был надежен, как старый верблюд.

Он сидел на носу второй лодки, рассекавшей темные воды. Со всех сторон его окружал шум: рев большого наружного двигателя, ухающие удары носа о волны, ветер, стонущий, как стадо разбуженных коров. До судна оставалось восемь миль, но они шли почти на двадцати семи узлах, и расстояние быстро сокращалось. Оманская дуни, или дау[7]7
  Одномачтовое (изначально – арабское) каботажное судно. (Примеч. пер.)


[Закрыть]
, на которой они жили последние три недели, осталась далеко позади, ее крашеный корпус скрылся из виду.

Он ощущал пульсацию сбившихся в комок нервов, внутри, где-то рядом с гложущим чувством голода. Два дня он не ел ничего, кроме хлеба и риса. Привезенная из деревни козлятина – подарок от старейшин клана, которые почти все финансово вложились в это предприятие, – закончилась. На борту дау находилось девятнадцать мужчин: четырнадцать сомалийцев и пять оманских рыбаков, которые были одновременно заложниками и слугами по договору, но в основном невольным экипажем судна. Их отпустят, как только «пассажиры» поймают корабль, но не раньше.

Исмаил посмотрел на лица спутников, оценивая их азарт, их желание рискнуть жизнью и телом ради успеха предприятия. Он был одним из двенадцати нападающих – по шесть душ в каждой лодке. Все вооружены старыми «калашниковыми» и движимы одним желанием: взять хоть что-то ценное от мира, который не дал им ничего. Их командир вместо имени имел прозвище – Гедеф, или «маска» на сомалийском. Его историю знали все в команде. Он был ветераном Центральной региональной береговой охраны, сформированной в 2003 году знаменитым лидером пиратов Мохамедом Абди Хассаном, или Афуейне. Первая же вылазка под командованием Гедефа принесла невероятную добычу – саудовский нефтяной танкер, загруженный легкой малосернистой нефтью на 100 миллионов долларов. Однако из 3,3 миллионов выкупа, полученных от владельцев судна, Гедеф взял себе только 46 тысяч и «Ленд-Крузер». Невзирая на это, он покинул Афуейне и собрал собственную банду, получив финансирование от отца, других родственников в Сомали и диаспоры. С тех пор он захватил еще два судна: сингапурский сухогруз (принес 2,3 миллиона долларов выкупа) и малазийский контейнеровоз, который сейчас стоял на якоре недалеко от Кеел Хуура, пока в Хобьо и Лондоне шли ожесточенные переговоры о цене.

Исмаил поймал взгляд Гедефа над разделявшей две лодки двадцатифутовой полосой воды. На лице командира застыло выражение столь же воинственное, сколь и бесстрастное, как у хищной птицы. Внешне Гедеф и Исмаил не имели ничего общего. Гедеф был относительно низкоросл и мускулист, с кожей сухой, как галмудугская пустыня[8]8
  Галмудуг – непризнанное государство в центре Сомали, занимающее южную часть города и округа Галькайо.


[Закрыть]
, в которой он родился. Тогда как Исмаил был высок и хорошо сложен, с проницательными глазами своего отца, чистой кожей и правильными чертами лица своей матери. Но психологически они могли быть братьями. Несмотря на разницу в возрасте, составлявшую более десяти лет (Гедефу исполнился тридцать один год, Исмаилу – двадцать), оба участвовали в гражданской войне в Сомали и в конце концов обратились к пиратству. Они были людьми вдумчивыми и деятельными, желали мира, но держали наготове меч, чтобы добиться его на своих условиях.

Исмаил был заместителем Гедефа, пользовался его доверием за бесстрашие и ценился за владение разговорным английским. Он был первым атакующим, который поднялся на борт малазийского грузового судна, первым, кто захватил капитанский мостик и подчинил запуганный китайский экипаж, успокоив их миролюбивыми заверениями. Гедеф называл его Афиарех, или «шустрый язык». Гедеф решил сделать его командиром отряда, о чем он сообщил ночью, перед тем как они покинули Хобьо. В случае успеха в нынешнем деле Гедеф собирался отойти от пиратства, построить прочный дом на берегу моря, жевать там кат – наркотическое лиственное растение, – завести много жен и детей.

Исмаил посмотрел на светлеющее на востоке небо. Солнце взойдет через десять минут, примерно в это же время две лодки появятся на радаре грузового судна. Всю ночь они следили за судном по АИС, автоматической идентификационной системе – той радиосистеме, которой пользуются суда в международных водах. Время для нападения они выбрали идеально. С первыми лучами солнца они приступят к делу и, если повезет, окажутся на борту и захватят экипаж в течение получаса. После этого у них уйдет дня два на то, чтобы доставить добычу к сомалийскому берегу. Они заплыли далеко в Индийский океан, на дальнюю сторону Сейшел: непривычное место для охоты, но здесь было намного безопаснее, чем в Аденском заливе с его военно-морскими патрулями или в Аравийском море в сезон циклонов.

Закрыв глаза, Исмаил беззвучно, одними губами, произнес по-арабски две строчки из Аль-Фатиха, первой суры Корана. Это была первая молитва, которой в детстве научил его отец, еще до наступления эры безумия и убийств, до того, как «Шабааб» – вооруженная арабо-сомалийская группировка исламистов, сделавшая из крови культ, – похитила его жизнь и почти всю душу. Несмотря на оружие в руках и природу их предприятия, слова он произносил без иронии. Напротив, он превратил их в молитву заблаговременного раскаяния.

«Бисмиля-ир-Рахман ар-Рахим… Во имя Бога, милостивого, милосердного. Тебе мы поклоняемся и к Тебе взываем о помощи. В Аллахе ищу утешения. У Аллаха прошу прощения. Да святится Владыка мой, Всевышний. Воистину».

Солнце возникло внезапно, как всегда бывает вблизи экватора, превратив ночь в день и осветив грузовое судно, как факел. Огромное, с возвышающейся белой надстройкой и корпусом цвета рыжей глины, оно было загружено сотнями контейнеров, установленных в шесть-семь уровней от носа до кормы. Исмаил взял бинокль и осмотрел заднюю часть. Теплоход «Нефритовый дельфин» из Мумбаи, Индия. Индийцы славились среди сомалийских банд ненавистью к пиратам, но доллары у них были такие же зеленые, как у любой другой нации. Они сдадутся, и они заплатят. В море действуют военные законы – царь тот, у кого есть автомат.

Исмаил ждал обычного поворота судна, свидетельствующего о том, что экипаж их заметил. Но секунды шли, и, к его удивлению, ничего не происходило. Лодки находились всего в трех минутах ходу – это примерно полторы морских мили – от «Нефритового дельфина», но тот не совершал никаких маневров и не пытался уклониться. Курс и скорость его оставались неизменными. Не включались шланги, не заработала сирена. Этому имелось два объяснения: либо контейнеровоз был оснащен доисторическим радаром, который не мог обнаружить лодки в беспокойном море, либо вахтенные офицеры просто не обращали на них внимания. Исмаил тонко улыбнулся. «Они нам упрощают задачу».

Он посмотрел через воду на отдаляющуюся лодку Гедефа. Стратегия их была проста. Они обойдут судно с двух сторон, образуя клешню скорпиона. Команда Гедефа сделает несколько предупредительных выстрелов по мостику, а команда Исмаила в это время поднимется на борт у самой кормы. Исмаил и еще двое нападающих отправятся на мостик, а его остальные люди займутся экипажем. За то, что он поднимется на судно первым, Исмаил получит втрое большую сами, часть доли выкупа, чем остальные нападающие, кроме Гедефа, который возьмет половину навара, чтобы покрыть расходы, заплатить инвесторам и себе.

Когда до судна осталось меньше мили, «Нефритовый дельфин» наконец включил сирену, после чего за несколько секунд набрал скорость и круто повернул на правый борт, а потом опять на левый, оставляя за собой пенный след на волнах. Но вилять было поздно. Лодки разошлись в стороны, чтобы избежать столкновения, а потом ринулись к корме «Нефритового дельфина», как бычьи акулы на добычу.

Сомалийцы достали орудие и нацелили его на вышку. В бинокль Исмаил увидел движение на мостике – бегающие и размахивающие руками черные тени. По его телу прошла волна адреналина, когда он стал готовиться к атаке. Потом он представил себе сестру, такой, какой она была в прежнем мире: нежный овал лица, обрамленный вышитым хиджабом, маленькие нос и губы, и глаза, которые сияли, когда она улыбалась. Ясмин, невинная, как цветок. Она была его путеводной звездой, его тайным источником мужества. Гедеф не знал о ее существовании, не знал, что движет им на самом деле или на что он готов пойти, чтобы освободить ее.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11