Константин Стерликов.

Аджимушкай. Непобежденный гарнизон. Пьеса в 6 актах



скачать книгу бесплатно

Сцена 7

Май 1942 г. Керчь. Кабинет генерала Гакциуса, командира 46 пехотной дивизии. Входит майор Рихтер.


Рихтер. Хайль!


Гакциус. Хайль!


Рихтер. Вызывали господин генерал?


Гакциус. Да, майор. Я хочу знать, что у вас там, в Аджимушкае происходит? Может, я не совсем владею оперативной информацией, но до меня доходят сведения о мощных атаках русских из брошенных пещер, и о наших потерях! Что это? Почему там до сих пор хозяйничают большевики? Насколько мне известно, они загнаны под землю и блокированы. Шансов у них уже нет…. Зверь, загнанный в угол, всегда кусается, осознав свое отчаянное положение. Найдите правильное решение. Если силовые методы сопряжены с ненужными жертвами, начните переговоры о сдаче, наконец! Что не так?


Рихтер. Это какие-то особые части, сформированные из самых фанатичных коммунистов. Они построили под землей настоящую Подземную Крепость. И все попытки штурма, пока не увенчались успехом. Там сложный подземный лабиринт. Большевиками возведена хитрая система ловушек и засад, скрытых огневых точек. Возможно, она создавалась специально, на случай тыловой войны. Неоднократные атаки, с использованием танков, артиллерии и даже авиации, ни к чему не привели, мы только потеряли людей. Сейчас думаем об иных способах ведения боевых действий против красных кротов.


Гакциус. Красных кротов?


Рихтер. Да, мы их так называем.


Гакциус. Забавно. Рихтер, я Вас знаю давно, как храброго и умного офицера! Какая к черту «Подземная Крепость»? Какая «особая дивизия»? Что за бред? У них на Акмонае не было нормальных оборонительных позиций! Я не говорю о голой степи до самой Керчи! Они даже не предполагали, что мы так быстро займем весь восточный полуостров, и я думаю, не допускали мысли о какой-то тыловой организованной партизанской войне! Я считаю, это сопротивление стихийное, из тех, кто просто не успел переправиться на таманский берег, и его надо подавить как можно быстрее. Мы разбили три армии. Просто триумфально! Блестяще… Эта операция войдет в золотые страницы нашей Истории! Эпохальная победа, достойная германского духа! И нельзя, чтобы какая-то кучка комиссаров омрачала нам победу! На нас смотрит сам Фюрер, весь Южный фронт.

Уничтожьте их в ближайшие дни, до конца недели! Если надо, я дам вам дополнительные силы.


Рихтер. Это не так просто, господин генерал!


Гакциус. В чем проблема?


Рихтер. По данным разведки, их свыше 10 тысяч. В основном офицерский состав. Очень много политруков и хорошо подготовленных частей – морская пехота и пограничные соединения особого назначения. Немало сотрудников НКВД. Они прекрасно ориентируются в этих многокилометровых каменоломнях и создали сильно укрепленный район. У меня, все-таки складывается мнение, что это все тщательно спланировано. Русские бывают непредсказуемы. Они могут допустить серьезный промах на фронте, но и способны на организацию крупной военной базы. При всей нашей мощи, мы уже который день не можем с ними справиться!


Гакциус.

Известно, кто возглавляет эту вашу «подземную армию»?


Рихтер. Да, господин генерал. Это полковник Павел Ягунов, заместитель начальника штаба 51-й армии по боевой подготовке. У нас есть на него досье. Можете посмотреть. Это он сумел задержать продвижение наших войск, к проливу. То, что не смогли сделать растерявшиеся красные генералы, сделал этот полковник. Я предполагаю, что он собрал вокруг себя подобные ему кадры. Это серьезный противник, и мне кажется, здесь нужны особые методы ведения войны.


Гакциус. Задействуйте «Бранденбург». Используйте все, что есть в нашем распоряжении. Я пошлю к вам части «СС» и еще, пожалуй, переговорю с Манштейном относительно «особых методов».

И Вы, не сидите, сложа руки! Я вам направлю 88-й саперный батальон. Если ваши «кроты» не сдадутся, замуруйте их там, взорвите, захороните, но чтобы никаких партизан в нашем тылу не было! Нам нужно наступать дальше на Кавказ и не отвлекаться на мелочи. Вы все поняли, майор?


Рихтер. Так точно, господин генерал!


Гакциус. Идите, и удачи Вам. Обо всех изменениях докладывайте мне лично!


Рихтер. Есть!

Сцена 8

Май 1942 г. Каменоломни. Пулеметное гнездо из каменной кладки, примерно в 30 метрах от выхода. Впереди виден проем выхода из каменоломен. За пулеметом сидит курсант Немцов и его напарник. Подходит Левицкий с большой группой солдат. Обмениваются приветствиями.


Левицкий. Разведка доложила о приближение штурмовой группы немцев на этом участке. Готовы?


Немцов. (похлопывая ладонью по корпусу пулемета) Мы с «Максимкой» всегда готовы встретить «дорогих» гостей, товарищ капитан, ждем каждую минуту! Мимо нас не проскочат!


Левицкий. Что ж, отлично. Без моей команды не стрелять. Пусть спустятся к нам все, чтоб ни один ни ушел.


Немцов. Есть! Все сделаем в лучшем виде. Положим «крестоносцев» штабелями вдоль стенок в назидание остальным.


Левицкий. Курсант?


Немцов. Так точно. Ярославская авиационная школа. Штурман бомбардировщик! Теперь еще и стрелок.


Левицкий. Вместо неба пришлось под землей стрелять…


Немцов. Проклятого фашиста везде бить не зазорно. Хоть в небе, хоть – в недрах земных. Главное – бить, изводить эту заразу.


Левицкий. Это правильно. Долг он везде и всегда. Хорошо вас учили.


Немцов. Училище у нас замечательное. Второй дом, без преувеличения. Все дружные, жили как одна большая семья. Да и здесь, кто оказался, друг за друга горой. Правда полетать толком не удалось. А душа все равно в небо просится.


Левицкий. Успеете, налетаетесь еще. Какие ваши годы. Выйдем отсюда – все небеса ваши. Парите сталинские соколы! Будете воевать по назначению. Еще над Берлином пролетите, раньше нас, земных ползунов, логово зверя увидите.


Немцов. Увидеть то увидим, товарищ капитан, а первой все равно пехота дойдет.


Левицкий. Там и встретимся снова.


Немцов. Вспомним Аджимушкайские каменоломни, время, проведенное под землей.


Левицкий. Да, такое не забудешь.


Немцов. Как думаете, долго нам еще здесь воевать?


Левицкий. Ждем десант. Войска перегруппируются, нанесут удар на побережье. Тут и мы с тыла подоспеем. К тому же мы не одни. На другом берегу Крыма сражается Севастополь, так что нас не забудут, и мы ближе к своим. В 1941 году здесь действовал партизанский отряд. Они полтора месяца были в катакомбах. Потом наши пришли. Мы, я полагаю, и того меньше пробудем.


Немцов. Хорошо бы побыстрей, а то у нас и с водой, и с вооружением худо становится.


Левицкий. Ничего. У фрицев возьмем если что. У нас положение в определенном смысле исключительное. Стены надежные, крепкие, все обстрелы выдержат. И найти нас в темном лабиринте практически невозможно. Пусть пробуют – как это им выйдет… Мы их здесь изрядно помотаем. Запомнят надолго Аджимушкай.


Немцов. И откуда эта гадость на земле берется? Жили бы все в согласии и процветании. Мирно работали, сотрудничали, науку развивали, города новые строили. Все народы, все вместе… Как у нас в СССР. А то ведь нет, надо все испортить и как испортить с неисчислимыми невинными жертвами.


Левицкий. Это путь капитализма. Его истинное лицо. Им всегда надо угнетать кого-нибудь. Паразитировать, грабить, пить кровь из простых рабочих людей, тех, кто все производит, трудится день и ночь.

Поэтому наш социалистический строй самый передовой и только за ним будущее.

А с фашизмом и прочей мерзостью, разговор один – «ваше слово товарищ Маузер!» И точка. Сорняки только огонь праведный и может извести. Иначе никак.


Немцов. Изничтожим эту мерзость и заживем по-человечески.


Левицкий. Будем надеяться, что дети наши этой коричневой лихорадки больше не увидят.

Так, тихо! Кто там?


От входа появляется запыхавшийся дозорный.


Дозорный. Идут товарищ капитан, взвода 3—4. Экипированы по полной.

Штурмовики. Некоторые похожи на «СС».


Левицкий. Вот и хорошо, мы им могилку здесь организуем. Всем занять позиции. Стрелять только по моей команде. Ни звука, ни шороха, ни вздоха, ни кашля! Все замерли как эти камни! Все ясно?


Солдаты. Так точно!


Левицкий. Проверить оружие, всем по местам!


Через несколько минут в проломе входа появляются тучные темные фигуры, которые быстро растворяются во мраке. Атмосфера наполняется напряжением. Вспыхивает несколько желтовато-бледных фонариков. Лучи скачут по стенам изломанного коридора. Колонна осторожно, почти бесшумно продвигается вперед. Изредка слышна тихая вкрадчивая немецкая речь. Кажется, ощутимым становится тяжелое дыхание врага и звериная мягкая поступь. Темная масса приближается. Что-то неизбежно повисает в воздухе штолен. Тьму, молнией разрезает пулеметная очередь. Присоединяются винтовки и автоматы. Раздаются крики, стоны и ругань. Фашисты открывают ответный огонь. Грохот гранат раскалывает пространство. Где-то обваливается часть потолка, поднимая тучи мутной едкой пыли. Темноту режут яростные всполохи выстрелов. Упорная схватка достигает апогея. Ни одна сторона не уступает. По стенам искрами летят осколки и пули. Через какое-то время немцы отвечают все реже и вскоре стихают совсем…

Левицкий посылает вперед нескольких солдат. Вскоре они подают сигнал.

Один из солдат подходит.


Солдат. Все товарищ капитан, полный капут! Аллес или как у них еще там… Все получили участок русской земли, как и обещал им фюрер. Как говорится, широка страна моя родная… Места для заморских гостей хватит всем.


Левицкий. Отлично. У нас потери есть?


Сержант (сзади) Пятеро раненых.

Расстреляли фрицев как на полигоне! Прямо как мишени в учебке!

Если они так к нам будут ходить, мы их быстро всех перещелкаем!

А курсантик то ничего, красиво работает. Такую кадриль устроил, я думал, нам уже ничего не останется!


Левицкий. Да, ребята славные оказались. Чувствуется, наши! А насчет немцев сильно не обольщайтесь. Немец хитер. Не рассчитывайте, что дальше все будет так гладко. Не расслабляйтесь, держите ухо востро.


Немцов. Мы в охранении и день и ночь. Приноровились. Мышь не проскочит!


Левицкий. Тем не менее, внимание не ослаблять. Следить за всеми изменениями у врага. Ты как, курсант?


Немцов. Полный порядок! Мне уж не в первой фрица косить. Были бы патроны. Нас в училище так гоняли, что здесь просто тир из парка культуры и отдыха!


Левицкий. Ну ты уж не зазнавайся сильно то, ишь ты, нашел парк культуры!


Немцов. Я к тому, что огневая подготовка у нас была сложнее, еще и в воздухе. А здесь что – вокруг камни, уперся в скалу и дави гашетку в свое удовольствие, коси супостатов, как траву в летнюю жатву. Ничто тебя ни качает, не бросает из стороны в сторону. Курорт!


Левицкий. Ну, ты шутник! А то, что фашист в тебя стреляет, не забываешь?


Немцов. Не успевают они в меня выстрелить, товарищ капитан. Я их всегда опережаю. Я чувствую нутром, когда надо на спуск нажать. Этот момент в меня как-то въелся. Я это чую, представляю так ясно, как на странице в книге. Все ненужное пропадает, остается что-то вроде металлического стержня внутри, прямо как шомпола и я четко вижу и осознаю, что надо делать. И все это в секунды происходит.


Левицкий. Молодец! Далеко пойдешь. Только нос сильно не задирай. Как звать то тебя?


Немцов. Николай Немцов.


Левицкий. Немцов? С такой фамилией, тебе только с фрицами и разговаривать на языке пулемета! Умножай результат.


Немцов. Конечно, товарищ капитан!


Левицкий. Так, бойцы, собрать оружие! Выставить усиленный пост. Разведка наверх! Остальные за мной, ну что ж, бывай Николай, увидимся!


Немцов. А Вы заходите к нам почаще, товарищ капитан, я с ребятами нашими познакомлю. Они вам покажут, на что способны, орлы, так в бой и рвутся, и в беседе интересные, а песни поют, заслушаетесь, в концерты ходить не надо. У нас Лешка Чернышов как заведет куплет, аж мурашки по всему телу… За душу берет, ему бы на большой сцене петь, а он в армию подался. Заглядывайте, не пожалеете!


Левицкий. Ладно, время будет, зайду. Парни вы боевые, как я понял, для серьезных дел сгодитесь. Так что ждите!


Немцов. Спасибо, товарищ капитан!

Сцена 9

Каменоломни. Подземный госпиталь. В полутьме, под низким нависающим потолком ряды лежащих раненых. Суетится медперсонал, среди них Вера Иевлева. Входит Парахин.


Парахин. Как обстановка?


Иевлева. Сложно… очень тяжело, товарищ комиссар!

Медперсонала не хватает. Условия содержания просто ужасные. Темнота, сырость. Воздух спертый, дышать иногда трудно бывает. Бинтов нет. Рубахи рвем. Лекарства кончаются. А раненых с каждым часом все больше.

Норма воды неприемлимая ни по каким показателям. Больные от жажды мучаются. Про нас я просто не говорю. Что дальше будет?


Парахин. На войне легко не бывает.


Иевлева. Но не до такой же степени! Мрак, холод невыносимый. Раны не заживают при такой подземной влажности. (голос дрожит) Товарищ комиссар! Сколько мы здесь пробудем?


Парахин. Я думаю, недолго.


Иевлева. Страшно здесь… Могила бездонная, тянет вниз.


Парахин. Привыкнешь, пройдет.


Иевлева. Вряд ли. Тут все не так. Мир другой. Мертвый и голодный. И он постоянно пытается тобой завладеть, подчинить. Сделать еще одним камнем. Запутать, свести с ума. Стереть все, что было раньше. Переродить тебя во что-то неизвестное нечеловеческое. Куда ни пойдешь, везде происходит одно и тоже, словно замер на месте, оцепенел. Света нет, времени нет, оно словно окаменело здесь. Не понятно, час прошел или день. Соприкасаешься с чем-то совершенно необъяснимым. Словно падаешь в бесконечную черную пропасть. Краски и формы исчезают, тают как привидения. И ты становишься чем-то неясным грузным, пугающим для самой себя. Прикованной невидимыми цепями к какой-то забытой всеми глубине. Везде один беспредельный громадный, извивающийся змеей камень. И больше ничего нет. И растет безысходность, ощущение беспросветного тупика.


Парахин. Так, Вера! Ты сейчас проплачься, и чтоб слез и нытья я больше не видел! Всем тяжело. Надо бороться! Бороться с врагом, и главное – с самим собой! Человек сам выбирает, жить или умереть. Начнешь бороться – все трудности исчезнут, как призраки рассеятся. Мы все преодолеем. Нас много! Мы здесь защищены от обстрелов, немцы боятся сюда лезть. В бою добудем и лекарства и еду. Все наши трудности временные. Успокойся, и возьми себя в руки!

Ты – боец Красной Армии, Иевлева! Тем более медик. А медработник должен быть стойкий вдвойне. Ты это понимаешь?


Иевлева кивает.


Твоя уверенность и вера передается людям, также как и страх. Они все чувствуют, малейшее колебание, особенно больные и раненые. Поэтому соберись и будь сильной! Показывай пример остальным. Вот фашистов разобьем, тогда дашь волю всем эмоциям – хочешь, рыдай, хочешь, смейся. А сейчас мы не имеем права на собственные слабости. Сейчас – только долг и борьба.


Иевлева. Извините, товарищ комиссар, больше не повторится!


Парахин. Так то лучше. С тобой рядом масса людей, готовых помочь в любую минуту. Нехватка персонала – направим солдат в помощь. Все что добудем у немцев, в первую очередь пойдет в госпиталь. Я прослежу. Что будет надо, говори, сделаем.


Иевлева. Спасибо, товарищ комиссар!


Парахин. Да не за что. Поправившиеся, вернувшиеся в строй есть?


Иевлева. Конечно, сейчас журнал покажу!


Парахин. Это очень даже хорошо, молодцы! Делайте все что возможно. Находите решения, придумывайте что-то новое. Много зависит от личных качеств каждого солдата гарнизона. Если что, докладывайте прямо мне.


Иевлева. Есть! Спасибо большое, товарищ комиссар!


Парахин. Держитесь, мы все рядом, только позови и мы появимся!


Иевлева. Я запомнила, все будет в порядке.

Акт 2

Сцена 1

Май 1942 г. Каменоломни. Ягунов, Парахин и Бурмин идут по штольням, обходят территорию базирования гарнизона.


Ягунов. Ну как у нас обстоят дела?


Парахин. Подводя итог, можно сказать, что создание гарнизона завершено в том виде, как мы хотели его видеть. Места расположения всех подразделений четко зафиксированы. Никаких «блуждающих» групп и отдельных лиц уже нет. Везде выставлены посты. Все службы функционируют. Система паролей и пропусков работает.


Ягунов. Что с внешней линией обороны?


Бурмин. Пограничники постарались на славу. Возвели заградительные стенки, вырезали амбразуры, все рассчитали. По секторам, весь периметр у каменоломен под обстрелом. Поставили мины и ловушки. Система безопасности надежная. Охранный батальон на местах, и четко знает поставленные задачи. Местные очень хорошо помогают и в плане наблюдения за противником, и в плане освоения катакомб.


Ягунов. Что в лазарете?


Парахин. Госпиталь перевели дальше в штольни, там потолок около 15 метров. Никакие взрывы не пробьют.


Ягунов. Отлично.


Парахин. Только с медикаментами плохо, да и медперсонала не хватает. Направляем дежурить солдат. Раненых много. Да и условия содержания оставляют желать лучшего. В штольнях, где госпиталь, температура не поднимается выше +6 градусов. Справляются, конечно, но сами понимаете насколько людям там тяжело.


Ягунов. Надо продержаться. Десант скоро должен быть…


Бурмин. По-хорошему эвакуировать бы их, как-нибудь. Связаться с Большой землей.


Ягунов. Будем думать. Искать все возможные варианты. Может получится что-то через подполье, когда с ними установим постоянный контакт.


Парахин. Со связью с Таманью, у нас по-прежнему? Результатов нет?


Ягунов. Все тоже. Нас слышат, но видимо также как и раньше, воспринимают за провокацию противника. Все та же история со старыми шифрами. Поэтому осторожность наших вполне логична.

Надо создавать небольшие группы для переправы через пролив, чтобы о нас узнали. Тогда установим и постоянную, и обратную связь. И можно будет координировать действия с нашим командованием.

Но первейшая задача, Вы правы, Иван Павлович – это раненые. Здесь здоровому человеку сложно воевать и находится, а больному и подавно.

Как с оружием?


Бурмин. Для внешней обороны хватает. Но в целом ситуация далеко не лучшая. Есть подразделения, не имеющие никакого вооружения. Это часть курсантов, железнодорожников, и солдат из полка резерва. Распределяем, чтобы все были боеспособны.

Большой недостаток автоматического оружия. С гранатами тоже туговато.

Будем пополнять за счет вылазок. Опять же здесь своя специфика. Обращению с трофейным оружием часть гарнизона придется учить. Обучение уже начали, в связи с новыми условиями ведения боевых действий. Занятия проводятся, согласно распорядку.

А вот, кстати, давайте к Аркадию Павловичу заглянем на «открытый урок».


Офицеры сворачивают в зал средних размеров, освещенный мутно желтоватыми лампочками, где находится около 30—50 человек, которые внимательно слушают Панова и еще двух стоящих с ним командиров. Перед ними, на «столе» из ящиков, разложено немецкое трофейное оружие.


Панов. Здравия желаю, товарищ полковник!


Солдаты встают, приветствуя вошедших.


Ягунов. Здравствуйте Аркадий Павлович, продолжайте, не отвлекайтесь.


Панов. Есть продолжать! Так вот… Как я уже говорил, наше расположение в каменоломнях, имеет ряд значительных преимуществ, нежели бы мы находились в по-прежнему на открытом пространстве, в степи. Враг считает, что он загнал нас в западню, в каменный мешок и выхода у нас нет.

Но эти каменные стены надежно защищают нас от обстрелов и маскируют соответственно. Полевая разведка может определить численность войск, их передвижение, угадать отвлекающие маневры. В нашем случае – мы абсолютно непроницаемы для противника. Все наши действия, все, что происходит на территории нашего гарнизона – недоступно скрыто.

Все попытки проникновения фашистов уже были успешно отбиты. Многокилометровая протяженность каменоломен и их сложный лабиринт, делает нашу подземную крепость неприступной. О том, как успешно действовать в запутанных коридорах и у выходов, во время боя, как лучше выбрать позицию, как вести себя во время взрыва кровли детально рассмотрим чуть позже, когда подойдет товарищ Данченко, из местных жителей и расскажет об особенностях этих скал.

Темнота – наш друг и союзник. Это надо помнить и понимать. И естественно, использовать в борьбе. Плюс хитросплетения коридоров. Своеобразная паутина, в которую при умелом использовании, может попасться враг. Враг на свету – отличная мишень. Поэтому самим лишний раз не высовываться, сливаться с камнями и заманивать гадов в засады и ловушки. В катакомбах немец сразу потеряется, если вдруг прорвется. Каменоломни мы должны знать, как свои пять пальцев. От этого зависит жизнь товарищей и успех боя.

Как я уже сказал, противник не предполагает, откуда мы ударим. Эффект неожиданности очень большой. Мы «вырастаем» из-под земли, практически в любой точке, ошеломляя врага, сокрушаем позиции, берем трофеи, и растворяемся в темноте катакомб. Противник не знает и никогда не узнает, где мы возникнем у него тенью за спиной. Психологическое воздействие на сознание солдат противника просто огромное. Мы везде и нигде.

Так что, наш гарнизон обладает весьма специфическими особенностями в плане ведения тактики.

Что также предполагает не обычный окопный полевой бой дальнего действия, а почти постоянную жесткую рукопашную схватку диверсионного характера. К этому надо быть готовыми и этому мы будем учиться. Начнем с того, как правильно снять часового, потом перейдем к приемам рукопашного боя…


Бурмин. Ну как Павел Максимович?


Ягунов. Очень хорошо. «Учиться, учиться и учиться…» – как говорил великий Ленин, как учит коммунистическая партия! Это один из фундаментальных законов успеха в любой области. Учиться везде и всегда. Особенно на войне. Не упускать ни одной мелочи. Совершенствоваться до бесконечности. Закалять и затачивать себя как дамасский клинок. Только так мы победим. Пойдемте дальше.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6