Константин Рыжов.

Человечество: История. Религия. Культура Древний Рим



скачать книгу бесплатно

56) Сражение под Канузием

В конце 210 г. до Р.Х., как обычно, состоялись выборы. В консулы были избраны Квинт ФабийМаксим (в пятый раз) и Квинт Фульвий Флакк (в четвертый раз). Фабий должен был воевать под Тарентом, Фульвий – в Лукании и Бруттии.

Покидая Рим, Фабий заклинал проконсула Марцелла задерживать жестокими боями Ганнибала, пока он сам будет осаждать Тарент. Как только стало достаточно корма для лошадей, Марцелл с двумя легионами выступил из зимнего лагеря и под Канузием встретился с Ганнибалом, который старался склонить канузийцев к отпадению, но, услышав о приближении Марцелла, снялся с лагеря и стал отступать. Марцелл преследовал его по пятам; ставил свой лагерь рядом с его лагерем, окончив лагерные работы, тут же выводил готовые к бою легионы. Ганнибал, посылая небольшие отряды всадников, пехотинцев и лучников, завязывал незначительные схватки; он не считал нужным дать решительное сражение и все-таки был вынужден его дать. Марцелл настиг его на широкой открытой равнине и не дал поставить лагерь, нападая со всех сторон и мешая работам. Войска в полном составе были брошены в бой; сражение шло почти до ночи и кончилось ничем. Быстро, еще до ночи, укрепили лагеря, поставив их недалеко один от другого.

На другой день сражение продолжилось. Карфагеняне рьяно кинулись в бой. После двух часов сражения они стали теснить правое крыло римлян. Марцелл вывел на передовую линию XVIII легион. Но тут одни в страхе начали отступать, другие не торопились их сменить; смятение стало общим; римляне в беспорядке бежали в свой лагерь. Собрав солдат на сходку, Марцелл обратился к ним с такими суровыми и горькими словами, что гнев начальника показался воинам страшнее злосчастного сражения. Бросившим свои знамена Марцелл распорядился выдать ячменя вместо пшеницы (как вьючным животным); центурионов манипулов, бросивших знамена, заставил стоять в стороне, с мечами наголо и без поясов; всему войску, пехоте и всадникам, приказал завтра быть наготове.

Утром Ганнибал велел играть сигнал и вывел свое войско. Сражались с обеих сторон яростнее, чем накануне: карфагеняне старались сохранить вчерашнюю славу, римляне – смыть свой позор. Левое крыло римлян и когорты, бросившие свои знамена, сражались на передовой линии; XVIII легион стоял на правом крыле; флангами командовали легаты Луций Корнелий Лентул и Гай Клавдий Нерон; Марцелл держал середину строя, ободряя солдат и словами, и своим присутствием. У Ганнибала на передовой стояли испанцы – главная сила его войска. Сражение шло уже долго, но никто не имел перевеса, и Ганнибал приказал вывести вперед слонов. Сначала слоны смешали ряды римлян: одних потоптали, другие в страхе разбежались, обнажив линию обороны. Это пошло бы и дальше, если бы военный трибун Гай Децим Флав, схватив знамя первого манипула гастатов, не приказал всем идти за ним. Придя туда, где столпились животные и беспорядок был наибольшим, он приказал забросать слонов дротиками.

Не все слоны были ранены, но те, в чьих спинах засели дротики, кинувшись бежать, увлекли за собою и невредимых.

Огромные животные напали на своих и убили их больше, чем врагов. На карфагенян, уже смятых пробежавшими слонами, двинулась римская пехота и обратила их в бегство. Марцелл вдогонку послал конницу; гонимых страхом преследовали, пока наконец не загнали в лагерь. Ко всему прочему еще в самых воротах лагеря рухнули два слона; и солдатам пришлось лезть в лагерь через ров и вал; тут-то и началось избиение: убито было около 8 тысяч карфагенян и 5 слонов. И римлянам эта победа стоила недешево: 1700 легионеров (из двух легионов), больше 1300 союзников потеряли убитыми; раненых – и граждан, и союзников – было очень много. Ганнибал в следующую ночь ушел; Марцеллу хотелось его преследовать, но большое число раненых удержало его на месте.

57) Взятие Тарента консулом Фабием Максимом

Консул Квинт Фабий взял приступом город Мандурию в области салентийцев: захвачено было до 3 тысяч человек и много разной добычи. Оттуда он направился к Таренту и расположился лагерем у самого входа в гавань. Часть кораблей имела на борту стенобитные машины и все потребное для осады; другая часть – метательные машины, камни и всякое другое оружие. Из моряков – одни должны были подкатывать к стенам машины и приставлять лестницы, другие издали – с кораблей – поражать защитников стен.

Осада обещала быть трудной, но одно обстоятельство помогло консулу добиться скорой победы. Ганнибал оставил в Таренте отряд бруттийцев; начальник этого отряда смертельно влюбился в женщину, брат которой служил в войске консула Фабия. С разрешения последнего он под видом перебежчика пробрался в Тарент и вступил в общение с любовником своей сестры. Исподволь разузнал, как тот настроен, и, убедившись в его легкомыслии, мнимый перебежчик уговорил уговорил его – не без помощи женских ласк – предать римлянам участок стены, охраняемый отрядом бруттийцев.

Фабий в первую стражу подал знак бывшим в крепости и охранявшим гавань, а сам, обогнув гавань, незаметно устроил засаду с восточной стороны города. Затем трубы зазвучали одновременно и с крепости, и от гавани, и с кораблей, приплывших со стороны открытого моря. Крик и тревога поднялись, как и было задумано там, где никакой опасности не было. Фабий, рассчитав по времени и догадываясь по молчанию, что охрана выведена, приказал приставить лестницы к стенам в том месте, где стояла когорта бруттийцев. Как только захватили стену – бруттийцы помогали солдатам, – стали перелезать в город; затем взломали соседние ворота и в них вошел большой отряд римлян. С громким криком перед самым рассветом они прошли на форум. Все, кто сражался около крепости и гавани, сбежавшись, набросились на них. Но сражение было скорее горячим, чем упорным: ни храбростью, ни вооружением, ни воинским искусством, ни силой и бодростью не равны были римлянам тарентинцы. Только бросили они свои дротики – до рукопашной еще и не дошло, – как разошлись знакомыми улицами по домам своим и своих друзей.

Наступил час мести. По свидетельству Ливия, убивали повсюду, не разбирая вооруженных и безоружных, карфагенян и тарентинцев. Там и сям перебили много бруттийцев – по ошибке ли, по застарелой ли к ним ненависти или чтобы прекратить разговоры, будто Тарент взят не войной, но изменой.

58) Сражение при Бекуле

В начале весны Сципион с войском покинул Тарракон. Ближайшая к нему армия карфагенян под командованием Ганнибалова брата Газдрубала стояло под городом Бекула. Римляне двинулись на него. Раздразнив яростными стычками себя и врагов, они в тот же день поставили лагерь. Ночью Газдрубал отвел свое войско на холм, вершина которого была ровной и гладкой; сзади протекала река, а спереди и вокруг край холма окаймлялся отвесным обрывом. Пониже находилась другая ровная площадка, но взобраться туда было не легче. На эту нижнюю площадку Газдрубал на другой день спустил нумидийских всадников, легковооруженных балеарцев и африканцев.

Готовясь к сражению, Сципион одну когорту поставил у входа в долину, по которой протекала река, а другую там, где дорога, петляя по холму, спускалась из города к полям. Сам он повел воинов к нижнему выступу холма, где стояли легковооруженные карфагеняне. Когда римляне приблизились, в них полетели дротики и камни. Они в ответ тоже стали бросать камни, которыми была усеяна дорога. Хотя подъем был труден и воины под градом дротиков и камней едва шли, на площадку они взошли первыми – сказалось врожденное упорство и привычка брать стены. Как только они заняли небольшое, но ровное место, где можно было твердо стоять на ногах, они прогнали противника, который был подвижен и хорош в стычках, но уклонялся от настоящего боя, поражал неприятеля с безопасного расстояния, но не выдерживал рукопашной. Римляне перебили многих, а остальных отогнали к войску, стоявшему наверху.

Сципион приказал победителям подниматься и нападать на середину вражеского строя; остальное войско он разделил между собой и своим другом легатом Гаем Лелием, велел ему обойти холм справа и найти более легкий подъем, а сам быстро обошел холм слева и напал на врага с фланга. Неприятельский строй дрогнул: карфагеняне хотели развернуть фланги навстречу раздающимся отовсюду крикам. При этом замешательстве поднялся на площадку и Лелий; карфагеняне стали отступать, испугавшись нападения с тыла; первые ряды разорвались в середине строя, открывая путь римлянам. Сципион бросил свой левый фланг на вражеский правый, оказавшийся неприкрытым. Бежать было некуда; на дорогах и справа, и слева стояли римские караулы. Перебито было около 8 тысяч человек.

Разбитый Газдрубал забрал из лагеря казну, отправил слонов вперед, а сам, подбирая на пути встречных беглецов, перешел реку Таг и направился к Пиренеям. Несмотря на понесенное поражение, он не отказался от прежнего замысла – навербовать в Испании еще одно большое войско и привести его через Альпы в Италию на помощь брату.

Сципион, овладев неприятельским лагерем, предоставил всю добычу, кроме свободных людей, солдатам. Пленных оказалось 10 тысяч пехотинцев и 2 тысячи всадников. Всех испанцев он отпустил домой без выкупа, африканцев велел квестору продать.

59) Выборы 209 г. до Р. Х. и гибель Марцелла

На консульских выборах в конце года римляне дружно избрали Марка Клавдия Марцелла (в пятый раз) и Тита Квинкция Криспина. Оба консула выступили против Ганнибала и разбили два лагеря между Венузией и Бантией, меньше чем в трех милях друг от друга. Лагерь Ганнибала находился поблизости. Консулы, оба – люди горячие, почти ежедневно выстраивали войско для битвы в уверенности, что война будет завершена, если враг вступит в сражение с объединенными консульскими войсками. Ганнибал, в прошлом году дважды сражавшийся с Марцеллом, побивший его и побитый им, не надеялся и не боялся попусту, понимая, что соединившихся консулов ему не одолеть. Он целиком занялся своими хитростями и стал подыскивать место для засады. Между римским и пунийским лагерем был лесистый холм, которого сначала никто не занял: римляне не знали, какова сторона, обращенная к врагу; Ганнибал считал, что он удобнее для засады, чем для лагеря. Посланные туда ночью конные нумидийские отряды спрятались в чаще леса; днем оттуда никто не показывался, чтобы издали не увидели вооруженного.

В римском лагере ворчали: надо занять этот холм и укрепиться на нем: если его займет Ганнибал, враг будет прямо на нашей шее. Это задело Марцелла. «Не пойти ли нам самим с конниками на разведку? – обратился он к сотоварищу. – Увидим все своими глазами, тогда и решим, как лучше». Криспин согласился, и они отправились вдвоем, взяв с собой 220 всадников, из них 40 были фрегелланцы, остальные – этруски. Сопровождали их военные трибуны Марк Марцелл, сын консула, и Авл Манлий, а также два префекта союзников – Луций Аррений и Маний Авлий.

Нумидиец-лазутчик, стороживший, по словам Ливия, отнюдь не в надежде на что-то важное, а просто на случай, если кто-то из римских солдат в поисках дров или корма для лошадей забредет слишком далеко от своего лагеря, подал знак: пусть все сразу выскакивают из своих укрытий. Нумидийцам следовало встретить врага на пути к вершине, но не раньше, чем другие обойдут римлян с тыла и отрежут им дорогу назад. Тут-то они с громким криком со всех сторон и кинулись на врага. Консулы оказались во впадине, откуда не могли выбраться ни на вершину, занятую врагом, ни к себе в лагерь: они были окружены. Схватка длилась бы дольше, если бы бегство этрусков не напугало всех остальных. Покинутые этрусками фрегелланцы продолжали биться, пока рядом с ними и подбодряя их сражались еще невредимые консулы, но, когда увидели, что оба консула ранены, что Марцелл, пронзенный копьем, умирая, падает с лошади, тогда немногие уцелевшие обратились в бегство – с Криспином, в которого попали два дротика, и Марцеллом-младшим, тоже раненным. Погиб военный трибун Авл Манлий

Ганнибал считал, что враг сильно напуган смертью одного консула и ранением другого; пользуясь случаем, он сейчас же перенес лагерь на холм, где сражались. Там он нашел и похоронил тело Марцелла. Криспин, напуганный и смертью сотоварища, и своей раной, незаметно отступил в следующую ночь.

60) Битва при Метавре и смерть Газдрубала

В конце 208 г. до Р.Х. консул Тит Квинкций назначил Тита Манлия Торквата диктатором проводить выборы. Сам консул, спустя короткое время, умер от раны. Поскольку оба консульских войска стояли рядом с врагом, не имея командующих, сенат и народ отложили другие дела и занялись выборами консулов – таких, чтобы сумели уберечься от всяких пунийских козней. Избраны были Марк Ливий Салинатор во второй раз (первое его консульство пришлось на 219 г. до Р. Х.) и Гай Клавдий Нерон. Воевать им назначено было в противоположных концах Италии: одному – против Ганнибала в Бруттии и Лукании, другому в Галлии против Газдрубала, который, по слухам, уже подходил к Альпам.

Не успели консулы вступить в должность, как Рим был встревожен письмом претора Луция Порция из Галлии. Газдрубал, сообщил он, снялся с зимнего лагеря и уже переходит Альпы: восемь тысяч вооруженных лигурийцев готовы присоединиться к нему в Италии.

Консул Нерон, как и было положено ему по сенатскому плану, внимательно следил за Ганнибалом. Следуя за ним по пятам, он настиг вражескую армию недалеко от Венузии. Там в беспорядочной битве больше 2 тысяч карфагенян было убито. Ганнибал, чтобы избежать сражения, ночными переходами по горам дошел до Метапонта. Нерон не терял его след и направился к Метапонту.

Тем временем Газдрубал стремительно преодолел Альпы (на это ему потребовалось гораздо меньше времени и сил, чем его брату). Четверо галлов и двое нумидийцев были посланы от него с письмами к Ганнибалу. Дорога была дальняя, гонцы заблудились в незнакомой стране, попали под Тарент, были захвачены в полях римскими фуражирами и приведены к пропретору Квинту Клавдию. Сначала они старались запутать его уклончивыми ответами, но угроза пыток заставила их сказать правду: они несут Ганнибалу письмо от Газдрубала.

Письма и посыльных немедленно отправили к консулу Гаю Клавдию Нерону. Переводчик прочитал послание; пленных допросили. И тогда Клавдий понял: сейчас не такое время, чтобы вести войну по заготовленным предписаниям – каждому со своим войском в своей области, против врага, указанного сенатом. Для победы над опасным и могущественным врагом нужны смелые, неординарные решения. Он выбрал из своего войска лучших солдат – шесть тысяч пехоты и тысячу всадников; объявил, что собирается взять в Лукании ближайший город с пунийским гарнизоном, но, выйдя ночью, повернул к Пицену. Как можно скорее, большими переходами, Нерон повел войско на помощь своему сотоварищу. Извести об этом повергло сенат в страх и смятение. Не знали, хвалить ли или бранить консула за этот дерзкий поход. Ясно было, что о нем будут судить по его исходу – хоть это и несправедливо, – а пока что лагерь оставлен рядом с Ганнибалом без начальника, с войском, откуда взяты лучшие солдаты, его цвет и сила; консул идет как будто в Луканию, а на самом деле в Пицен и Галлию; лагерь брошен; охраняет его только неведение Ганнибала, который не знает, что консул ушел с частью войска.

Между тем Нерон, находясь от врага на расстоянии, позволявшем спокойно раскрыть свои планы, обратился к солдатам с краткой речью: ни один военачальник, сказал он, не принимал решения, казалось бы, столь неосмотрительного, а на самом деле столь правильного: он ведет их к верной победе. Его сотоварищ не выйдет на войну, пока сенат не ублаготворит его: пока не даст ему вволю конницы и пехоты, притом снаряженных лучше, чем если бы ему надо бы идти на самого Ганнибала. Если они присоединятся к этому войску со своими, пусть малыми, силами, то тем самым они и решат все дело.

Узнав о приходе товарища, консул Ливий объявил распоряжение по лагерю: пусть каждый трибун примет к себе трибуна, центурион центуриона, всадник всадника, пехотинец пехотинца. Не надо расширять лагерь: пусть враг не догадывается о приходе второго консула.

На следующий день держали совет, на котором присутствовал и претор Луций Порций Лицин. Лагерь его примыкал к консульскому; раньше до прибытия консулов он водил свое войско по горам, останавливался в узких ущельях, преграждал путь врагу, мороча его всякими военными хитростями. А теперь он присутствовал на совете. Большинство склонялось к тому, чтобы отложить сражение: пусть солдаты, усталые с дороги и невыспавшиеся, отдохнут несколько дней; за это время можно и лучше познакомиться с врагом. Нерон не только убеждал, но просил и умолял не разрушать промедлением его план, успех которого зависит от быстроты: Ганнибал сейчас словно в спячке, но она не затянется; пока что он еще не напал на Неронов лагерь, оставленный без командира, и не пошел преследовать самого Нерона. Покуда он не двинулся, можно уничтожить армию Газдрубала и вернуться в Апулию.

Доводы консула убедили остальных. Тотчас по окончании совета был выставлен сигнал к битве, и тут же войско вышло в боевом строю. Враги уже стояли перед своим лагерем, готовые к бою. Но битва не начиналась – Газдрубал с несколькими всадниками выехал к передовым постам; он заметил в войске врага старые щиты, каких раньше не видел, как и отощавших коней; само войско выглядело многочисленнее обычного. Догадываясь в чем дело, он поспешил дать отбой; велел объехать вражеский лагерь на большом расстоянии и высмотреть, не расширен ли он в какой-нибудь части, прислушаться, трубят ли знак один раз или дважды

Разведка подтвердила подозрения Газдрубала. Старого вождя, привыкшего к войне с римлянами, встревожило то, что в преторском лагере сигнал прозвучал один раз, а в консульском – дважды. Таким образом ему стало ясно, что в лагере оба консула. Но каким образом второй консул мог отвести сюда войско, сдерживавшее Ганнибала? Газдрубала мучило беспокойство. Он никак не мог представить себе истинного положения вещей: что Ганнибал одурачен и даже не знает, где полководец и где войско, поставившее лагерь напротив него. Конечно, думал Газдрубал, брат потерпел поражение, и немалое, – он не решился преследовать консула; Газдрубал очень боялся, что пришел на помощь слишком поздно, когда уже все потеряно. Измученный тревогой, он приказал погасить огни и в первую стражу по условному знаку молча собрать все снаряжение и выступить из лагеря. Решение это оказалось гибельным. В ночной спешке и суматохе сбежали проводники, за которыми плохо присматривали. Войско, покинутое проводниками, сначала бродило по полям; многие солдаты, истомленные бодрствованием, улеглись где попало; при знаменах остались немногие. Газдрубал велел, как только дорога станет видна, выйти на берег реки Метавр. Но чем дальше отходил он от моря, тем круче становились берега, сжимавшие реку; он не мог найти брода, потерял день и дал врагу время нагнать его.

Первым прибыл Нерон со всей своей конницей, за ним следовал Порций с легковооруженными. Они со всех сторон тревожили усталого врага. Газдрубал прекратил отступление, похожее больше на бегство, и уже собирался ставить лагерь на холме над рекой. Тем временем подошел Ливий со всей пехотой, снаряженной и готовой не только к походу, но и к немедленной битве. Когда все соединились и строй был установлен, Клавдий Нерон стал на правом фланге, Ливий на левом, претор посередине. Газдрубал увидел, что надо сражаться; он бросил укреплять лагерь, перед знаменами поставил слонов, а вокруг них на левом фланге, против Клавдия, – галлов. Сам он стал против Марка Ливия на правом крыле с испанцами – на них, своих старых солдат, он особенно надеялся; лигурийцы поставлены были сзади, за слонами: строй был вытянут в сторону, но не глубоко; галлов прикрывал высокий холм. Фланг, где стояли испанцы, вступил в бой с левым флангом римлян; все остальное войско оставалось вне сражения. Атаке, как уже говорилось, препятствовал высокий холм.

Между Ливием и Газдрубалом развернулся жестокий бой: с обеих сторон гибли люди. Там были оба военачальника, там была большая часть римской пехоты и конницы. Там же были испанцы – старые солдаты, умеющие воевать с римлянами, и лигурийцы – племя, закаленное в войнах. Туда же пустили слонов: при первом натиске они смешали передние ряды римлян, заставив их отступить. Бой разгорался, громче стали крики, и уже нельзя было управлять слонами, они метались между двумя войсками. Тут Клавдий закричал солдатам: «Зачем же мы так спешили, зачем отшагали такую дорогу?» Попытавшись подняться на холм и увидев, что с этой стороны подобраться к врагу невозможно, он взял с правого фланга несколько праздно стоявших когорт, обвел их кругом с тыла римского войска и неожиданно, не только для врага, но даже и для своих, напал на правый вражеский фланг. Галлы, ошеломленные стремительным натиском, почти не оказали сопротивления. Был уже полдень; они задыхались от жары и жажды; их во множестве убивали и брали в плен. Смелая атака Нерона решила судьбу всей битвы.

Все усилия Газдрубала оказались тщетными. Весь день он поддерживал и ободрял своих воинов, идя вместе с ними навстречу опасности. Когда же судьба склонилась к римлянам, он, не желая пережить своих солдат, пришпорил коня и понесся на римскую когорту и здесь, сражаясь, встретил конец, достойный своего отца Гамилькара и брата Ганнибала. В этот день, пишет Ливий, карфагеняне расплатились за победу под Каннами гибелью полководца и всего войска. Убито было 56 тысяч врагов, в плен взято 5400 человек, захвачено много всякой добычи, золота и серебра. Освобождено было больше 4 тысяч пленных римских граждан. Но победа была отнюдь не бескровной: погибло около 8 тысяч римлян и союзников



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35