Константин Рыжов.

Человечество: История. Религия. Культура Древний Рим



скачать книгу бесплатно

47) Сдача Капуи

Мужество кампанцев было сломлено. На народном собрании приняли решение сдать город и отправили послов к римлянам. На следующий день Юпитеровы ворота, находившиеся против римского лагеря, по приказу проконсула были открыты и через них вошел один легион и две алы конников во главе с легатом Гаем Фульвием. Он распорядился снести к нему все оружие, расставил у всех ворот караулы, захватил карфагенский гарнизон и приказал кампанским сенаторам идти в лагерь к римским военачальникам. Когда они прибыли туда, всех их немедленно заковали в цепи и велели перечислить квесторам золото и серебро, какое имели. Сенаторов, известных как главных зачинщиков отложения от римлян, отправили под стражу: 25 – в Калы; 28 – в Теан.

О каре для кампанских сенаторов проконсулы Фульвий и Клавдий никак не могли договориться. Клавдий был настроен более человеколюбиво, но Фульвий был неумолим. С 2 тысячами всадников он отправился в Теан, на рассвете въехал в городские ворота и остановился на форуме. Когда сбежались люди, Фульвий позвал сидицинского магистрата и велел привести кампанцев, сидевших в тюрьме. Всех вывели, высекли розгами и отрубили головы. Затем Фульвий прибыл в Калы. Он уже восседал там на трибунале, а выведенных кампанцев привязывали к столбу, когда из Рима примчался всадник и вручил Фульвию письмо от претора Гая Кальпурния и сенатское постановление. От трибунала и по всему собранию пошел ропот: дело о кампанцах откладывается, передается сенату для нового рассмотрения. Фульвий, полагая, что так оно и есть, спрятал, даже не распечатав, полученное письмо за пазуху и через глашатая приказал ликтору делать, что велит закон. Так были казнены и находившиеся в Калах. Лишь после этого прочитали письмо и сенатское постановление, но было уже слишком поздно; Фульвий изо всех сил торопился с казнью, боясь, как бы ему не помешали.

Итак, человек 70 виднейших сенаторов были убиты; около 300 знатных кампанцев посажены в тюрьму; остальных разослали под стражу по разным городам союзников-латинов, и они так или иначе погибли. Прочие кампанские граждане во множестве были проданы в рабство.

Земля в Кампании была наиболее плодородной в Италии, и город сохранили как пристанище для земледельцев. Чтобы он был людным, оставили в нем множество отпущенников – ремесленников и мелких торговцев; все земли, все общественные постройки отошли к римскому народу. Жить в Капуе и заселять ее разрешили, но город являлся городом только по имени: не было в нем ни гражданства, ни сената, ни народного собрания, ни должностных лиц. Без общественного совета, без всякой власти население, ничем не связанное, не могло и объединиться; для судопроизводства сюда из Рима ежегодно присылали префекта.

48) Гай Клавдий Нерон в Испании

Покончив с делами, касавшимися Капуи, римские сенаторы постановили: дать пропретору Гаю Нерону 6 тысяч пехотинцев и 300 всадников; столько же пехотинцев и 800 всадников было из союзников-латинов. Нерон посадил это войско на корабли в Путеолах и перевез в Испанию.

Прибыв в Тарракон, пропретор приказал вытащить суда на сушу и, желая увеличить свои силы, вооружил моряков. По дороге к реке Ибер он принял войско от Тиберия Фонтея и Луция Марция. Газдрубал, сын Гамилькара, стоял лагерем у Черных Камней. Нерон занял горный проход, заперев противника в горах.

Газдрубал, котрому приходилось туго, отправил посла для переговоров о мире, обещая, если его выпустят, вывести из Испании все свое войско. Пропретор обрадовался, и Газдрубал попросил уделить следующий день личным переговорам об условиях сдачи городских крепостей и о сроке вывода гарнизонов. Этого он добился, и сразу же, как стемнело, и потом целую ночь тяжелые части Газдрубалова войска стали выбираться из ущелья какими только могли дорогами. Следили, чтобы за эту ночь не ушло много людей – пусть тишина обманывает врага, – да и уходить по узким тропинкам малому отряду было легче. На следующий день стороны сошлись для переговоров; потратили целый день на пустые споры и пустые записи и отложили все на завтра. Следующая ночь дала возможность выпустить еще солдат. Так прошло некоторое время: днем открыто обсуждали условия, а ночью тайком выпускали из карфагенского лагеря солдат. Почти вся пехота уже ушла из ущелья, когда как-то на рассвете его заволокло густым туманом. Тут Газдрубал послал к Нерону с просьбой отложить переговоры на завтра: у карфагенян-де это заповедный день, запретный для любых важных дел. Обмана и тут не заподозрили: согласились на отсрочку, и Газдрубал, выйдя из лагеря с конницей и слонами, спокойно ушел. Часу в четвертом туман рассеялся, и римляне увидели пустой вражеский лагерь. Тут только Клавдий понял, что карфагеняне его провели, и бросился преследовать противника. Он готов был сразиться, однако неприятель уклонялся от битвы

49) Избрание Публия Сципиона командующим в Испанию

В Риме после взятия Капуи и сенат и народ больше заботила уже Испания, чем Италия; полагали, что надо увеличить там войско и назначить туда командующего. Кого же послать? Понятно было только одно: выбор человека, который займет место двух полководцев, погибших в один месяц, не должен быть опрометчив. Одни называли одного, другие другого, и наконец решили: пусть народ сам выберет проконсула для Испании. Консулы назначили день собрания. Сначала ждали, что считающие себя достойными такой власти объявят свои имена. Ожидание оказалось напрасным.

И вдруг Публий Корнелий, сын Публия Корнелия, погибшего в Испании, юноша лет 24, объявил, что он притязает на эту должность, и стал на возвышение, чтобы его было видно. Взоры всех обратились к нему, и тут же все громким приветственным кликом предвозвестили удачу и счастье в высокой должности. Приказано было голосовать; и не просто центурии – все до единого человека – повелели вручить Публию Сципиону власть и командование в Испании.

Молодой полководец с 30 кораблями – все квинкверемы – отбыл из устья Тибра, миновал этрусское побережье, Альпы и Галльский залив, обогнул Пиренейский мыс и высадил войско в Эмпориях. Оттуда, повелев флоту следовать за ним, он сушей переправился в Тарракон.

По прибытии в Испанию, Сципион первым делом посетил города союзников и зимний лагерь. Он похвалил солдат: потерпев поражение в двух почти одновременных битвах, они не позволили врагу воспользоваться плодами своих успехов, не пустили его за Ибер и честно оберегали союзников. Марция он держал при себе и оказывал ему большой почет, явно не боясь, что кто-то затмит его славу.

Среди врагов Сципион был не менее славен, чем среди сограждан и союзников, – в этом было какое-то предчувствие будущего. Он внушал страх тем более сильный, чем менее разум мог его одолеть.

50) Овация Марцелла

На исходе того же лета Марк Марцелл из Сицилии, своей провинции, прибыл в Рим. Явившись в курию, он рассказал сенату обо всем им содеянном и попросил разрешения войти в Город с триумфом. Разрешения он, однако, не получил. Триумф заменили овацией.

Накануне вступления в Город Марцелл совершил жертвоприношение на Альбанской горе; потом с овацией вошел в Город с огромной добычей: перед ним несли изображение взятых им Сиракуз, катапульты, баллисты и разное оружие; драгоценности, накопившиеся за годы долгого мира и царственного изобилия: множество серебряных и бронзовых изделий, прочую дорогую утварь и одежду и много знаменитых статуй, которыми Сиракузы были украшены как немногие из греческих городов. В знак победы над карфагенянами вели восемь слонов, и еще одно замечательное зрелище – в золотых венцах шествовали сиракузянин Сосис и Мерик, испанец: один ночью ввел римлян в Сиракузы, другой предал остров с находившимся там гарнизоном

51) Сбор средств на гребцов

Консулами 210 г. до Р. Х. выбрали проверенных полководцев: Марка Клавдия Марцелла (в четвертый раз), и Марка Валерия Левина (во второй раз). Первого прославляли за взятие Сиракуз, второго – за успешную войну с царем Македонии Филиппом V.

Когда войско было набрано, занялись пополнением состава гребцов. Не хватало людей, платить было нечем – казна в ту пору была пуста. Консулы издали указ: пусть частные лица соответственно своему состоянию и званию выставят гребцов, как это бывало и раньше, выдав им жалованье и довольствие на тридцать дней. Указ этот встретили таким ропотом, таким негодованием, что для мятежа недоставало только вождя. Твердили, что консулы, разорив сначала сицилийцев и кампанцев, взялись теперь и за римский простой народ: плебеи истощены многолетней податью – у них нет ничего, кроме голой земли. Постройки сожгли враги; рабов-пахарей свело государство: то покупало их за гроши для военной службы, то забирало в гребцы. Если у кого что-то еще и было, все ушло на жалованье гребцам и на ежегодные подати. Никакой силой, никакой властью нельзя их принудить дать то, чего у них нет. Пусть продают их имущество, пусть терзают тело – последнее их достояние, выкупиться им будет не на что.

Все это говорилось не тайком, а открыто, на форуме, в лицо консулам, которых окружала огромная взволнованная толпа; они не могли успокоить ее ни бранью, ни уговорами. Наконец они объявили, что дают людям три дня сроку одуматься, а сами воспользовались временем, чтобы все исследовать и распутать. Созванный назавтра сенат обсуждал, как пополнить состав гребцов. Много говорили о том, почему прав простой народ, отказываясь выставить гребцов, но заключали всегда одинаково: правдой ли, неправдой ли, но бремя это придется возложить на частных лиц. Иначе откуда еще взять моряков, если казна пуста? А как без флота удержать Сицилию, не пустить в Италию Филиппа, как вообще охранять италийское побережье?

Положение было трудное, что делать – было неясно, все сидели в каком-то оцепенении. Тогда консул Левин сказал, что должностные лица должны подавать пример сенату, а сенат народу; этого требует более высокое их достоинство. «Если, – сказал он, – ты требуешь чего-то от нижестоящего, потребуй этого прежде всего от себя и своих близких – и все легче тебя послушаются: никакой расход не будет в тягость, если увидят, что любой именитый человек берет на себя еще больший. Мы хотим, чтобы у римского народа был вполне исправный флот и частные лица не отказывались выставить гребцов? Отдадим этот приказ прежде всего себе самим: мы, сенаторы, завтра же отдадим в казну все наше золото, серебро и медные деньги: пусть каждый оставит лишь по кольцу себе самому, жене и детям, да буллу сыну, да еще жене или дочери по унции золота; те, кто занимал курульные должности, пусть оставят себе серебряный конский убор и фунт серебра на солонку и блюдо для приношения богам. Остальные сенаторы оставят себе только по фунту серебра да медных денег по пяти тысяч ассов на каждого отца семейства. Все прочее золото, серебро и медные деньги отнесем сейчас же триумвирам, ведающим казной, не дожидаясь сенатского постановления. Пусть добровольные пожертвования побудят соревноваться в помощи государству сперва всадников, а потом и остальной народ. Мы, консулы, много толковали между собой – другого пути нет, с помощью богов мы и пойдем им. Будет государство цело, оно охранит и состояния частных лиц; пренебрежем государственным – не сбережем и своего».

Решение было единодушным; консулов поблагодарили. Сенаторы разошлись; все наперебой стали отдавать в казну золото, серебро, медь, каждый хотел видеть свое имя в официальных списках если не первым, то из первых: триумвиры не успевали принимать, а писцы записывать взносы. Сенаторы были единодушны; за ними последовали всадники, за всадниками простой народ. Таким образом, без указов, без принуждения государство получило и недостающих гребцов, и деньги на жалованье им. Приготовив все нужное для войны, консулы отправились в свои провинции.

52) Падение Акраганта и замирение Сицилии

Консул Левин уже к концу года прибыл в Сицилию, где его ожидали старые и новые союзники. Он счел нужным прекратить неурядицу в замиренных незадолго до того Сиракузах и привести все дела в порядок. Затем он повел легионы на Акрагант – последний оплот войны, – где засел сильный карфагенский гарнизон. Фортуна благоприятствовала замыслу Левина. Как уже говорилось, среди вражеских полководцев выдвинулся в прошлом году ливифиникиец Муттин. Слава Муттина затмевала славу военачальника, отчего Ганнон его жестоко возненавидел.

Не вынеся несправедливостей и обиды, Муттин тайно отправил к Левину послов – переговорить о выдаче Акраганта. Доверие было установлено, сговорились о порядке действий: когда нумидийцы займут ворота со стороны моря, прогнав или перебив караульных, они впустят в город римлян. Так и было сделано.

Римский отряд с гамом и топотом вступал уже в центр города, на форум, когда Ганнон решил, что это возмутились нумидийцы (такое случалось и раньше). Он отправился усмирять мятеж, но издали увидел: людей что-то больше, чем нумидийцев; уловил звук слишком знакомого крика римлян – и кинулся бежать, пока еще было можно. Он был выпущен через противоположные ворота к морю; с ним были Эпикид и немногочисленная охрана. По счастью, нашлось маленькое суденышко, на котором они и переправились в Африку, оставив врагам Сицилию, из-за которой столько лет сражались. Оставшаяся толпа карфагенян и сицилийцев даже не пыталась сражаться, а кинулась опрометью бежать. Их перебили возле запертых ворот: уйти было некуда.

Взяв город, Левин главных должностных лиц Акраганта казнил; остальных продал вместе с добычей, а все деньги отослал в Рим. Весть о постигшем Акрагант бедствии обошла всю Сицилию; все вдруг стало благоприятствовать римлянам: вскоре им изменнически было выдано двадцать городов; шесть взято приступом; около сорока сдалось добровольно. Таким образом война в Сицилии была завершена.

53) Взятие Сципионом Нового Карфагена

Оставив в Ближней Испании Марка Силана во главе 3 тысяч пехоты и 300 всадников, Сципион с остальным войском – 25 тысячами пехоты и 2,5 тысячами конницы – перешел Ибер. Он задумал овладеть главной твердыней карфагенян – Новым Карфагеном. Город этот и сам по себе был богат, а враги еще оставили там все, чего требует война: было оружие, были деньги, были заложники со всей Испании. Через 7 дней римляне подступили к городу и разбили к северу от него свой лагерь; с тыла он был защищен валом, спереди – самой природой.

Магон, начальник карфагенского гарнизона, вооружил горожан. Затем он открыл ворота и выпустил солдат на вылазку. Римляне по приказу командующего ненадолго отступили, чтобы в бою быть поближе к подкреплениям. Вначале силы противников были равны, но к римлянам все время подходили из лагеря свежие подкрепления.

Взойдя на холм, называемый Меркуриевым, Сципион увидел, что во многих местах стены оставлены без защиты, и приказал, чтобы солдаты, взяв с собой из лагеря лестницы, шли на приступ. В сопровождении троих крепких юношей, которые заслоняли его щитами (со стен летело множество всякого рода дротиков и копий), он ободрял воинов, отдавал приказания. Солдатам его присутствие придавало мужества, ведь Сципион мог видеть, кто храбр, а кто трусит. Они ринулись под град дротиков; ни стены, ни вооруженные люди на них не смогли остановить взбиравшихся наперегонки легионеров. Одновременно начали приступ со стороны моря.

Между тем карфагенские солдаты не собирались сдаваться. Они опять заняли стены. Но ни люди, ни оружие – ничто не могло защитить эти стены так, как защищали себя они сами. Редкие лестницы оказывались для них достаточно высокими, а кроме того, они были весьма ненадежны. Не успевал первый солдат добраться доверху, как за ним уже лезли другие: лестницы подламывались под их тяжестью. Повсюду падали люди и рушились лестницы – враги ободрились и повеселели; тут дан был отбой, и у осажденных возникла надежда не только на передышку после трудного боя, но и на будущее.

Но когда улеглась суматоха, Сципион распорядился взять лестницы у раненых и утомленных и со свежими силами вновь идти на приступ. Тут ему донесли, что начался отлив, это заставило полководца несколько изменить свой план. От тарраконских рыбаков, избороздивших на легких челноках всю лагуну, Сципион знал, что по мелководью легко подойти к самым городским стенам. Он взял с собой 500 воинов и подобрался с ними к той части города, откуда никто не ждал нападения.

Римлянам, шедшим на приступ с суши, приходилось нелегко: стены были высоки и взобравшихся осыпали дротиками. А с противоположной стороны 500 солдат легко перешли через лагуну и взобрались на стену; там не было укреплений – считали, что лагуна и сама природа достаточно защищают город, не было ни караула, ни сторожевого поста: все силы нацелены были туда, где опасность казалась очевидной. Отряд Сципиона вошел в город без боя и возможно более быстрым шагом проследовал к воротам, где шла ожесточенная схватка. Ею были целиком захвачены и зрение, и слух не только участников сражения, но и зрителей, которые ободряли сограждан. Что город взят с тыла, осажденные поняли, только тогда, когда копья полетели сзади и враг оказался с обеих сторон.

Осажденные устремились в крепость, где находился Магон. Сципион сам повел солдат на приступ. Магон попытался защищаться, но, видя, что все захвачено врагами и ему не на что надеяться, сдал крепость и сдался сам вместе с гарнизоном. Пока происходила сдача, по всему городу избивали людей, не щадя никого из встреченных взрослых.

Свободных мужчин было захвачено около 10 тысяч. Тех из них, которые были гражданами Нового Карфагена, Сципион отпустил; он возвратил им город и все имущество, уцелевшее от войны. Было взято около 2 тысяч ремесленников; Сципион объявил их рабами римского народа, но обнадежил скоро освободить, если они будут усердно изготовлять все, нужное для войны. Кроме того, отбили 63 грузовых судна, некоторые были нагружены зерном, оружием, бронзой и еще железом, холстом, спартом и разным судостроительным материалом.

Когда были восстановлены поврежденные стены, Сципион, оставил в Новом Карфагене гарнизон, а сам отправился в Тарракон. По дороге к нему обращалось много посольств; одним он давал ответ и отпускал тут же; других отсылал в Тарракон, куда велел собраться и новым, и старым союзникам. Собрались почти все живущие по сю сторону Ибера; много людей прибыло и из дальней провинции. (Ливий; XXVI; 1-51).

54) Второе поражение римлян при Гердонии

Проконсул Гней Фульвий Центимал, рассчитывая отвоевать Гердонию, отпавшую от римлян после каннского поражения, поставил лагерь под городом в ненадежном месте и не позаботился о сторожевых постах.

Обо всем этом тайно донесли из Гердонии Ганнибалу; эти вести внушили ему и заботу о том, чтобы удержать союзный город, и надежду застать врасплох беспечного врага. С войском налегке он, опередив молву, большими переходами подошел к Гердонии, а чтобы внушить врагу еще больший страх, стал перед городом, выстроив войско. Проконсул, по словам Тита Ливия, равный ему смелостью, но разумением и силами неравный, стремительно вывел из лагеря войско и начал сражение: V легион и левое крыло лихо кинулись в бой. Ганнибал распорядился: когда взгляды и внимание всех будут устремлены на схватку пехотинцев, пусть по данному им знаку часть всадников окружит вражеский лагерь, а другая – зайдет в тыл уже дрогнувшему противнику.

Шумное появление всадников в тылу и вражеские крики со стороны римского лагеря привели в смятение сначала VI легион (он стоял на второй линии, и нумидийцы сразу расстроили его ряды) – за ним V, и, наконец, воины, стоявшие у первых знамен, повернули назад. Часть кинулась бежать врассыпную; часть была перебита на поле битвы; пал и Гней Фульвий и с ним 11 военных трибунов.

Гердонию, которая собиралась, как узнал Ганнибал, перейти к римлянам и, если он уйдет, верности ему не хранить, он сжег, всех жителей переселил в Метапонт и Фурии, а старейшин города, уличенных в тайных переговорах с Фульвием, казнил.

55) Сражение под Нумистроном

Марцелла не испугало столь тяжкое поражение. Перейдя из Самния в Луканию, консул расположился лагерем под Нумистроном на равнине на виду у Ганнибала. Марцелл первый вывел из лагеря войско, готовое к бою; Ганнибал не уклонился от сражения: свой правый фланг он поднял на холм; римляне левым прижались к городу. Марцел ввел в бой I легион и правое крыло, а Ганнибал – воинов-испанцев и балеарских пращников, а в ходе сражения еще и слонов. Бились долго, никто не имел перевеса. Первые ряды устали и I легион заменили III, правое крыло левым; у врагов тоже свежие бойцы сменили в сражении усталых солдат; затухавшая битва с появлением новых сил разгорелась вновь; ночь развела сражавшихся; победителей не было.

На следующий день римляне с восхода солнца и далеко за полдень стояли в строю; никакой враг не показывался. Спокойно собрали доспехи с врагов, снесли в одно место трупы своих и сожгли их. Следующей ночью Ганнибал бесшумно снялся с лагеря и ушел в Апулию



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35