Константин Калбазов.

Рубикон. Дважды в одну реку



скачать книгу бесплатно

Ничего удивительного. Дмитрий служил в армии, а потому, что такое дембельский аккорд, знал не понаслышке. Все просто. Большинство объектов в воинской части строится силами солдат этой самой части. Строится с переменным успехом, зачастую ни шатко ни валко, потому как солдаты тут же уподобляются рабам на плантации и работают спустя рукава. Это не означает, что они гонят сплошной брак, но работают медленно, с ленцой. С одной стороны, для таких рабочих бригад есть кое-какие послабления в распорядке дня и их больше никуда не гоняют. С другой – несмотря на все послабления, работать все одно не хочется. К тому же знают, что, как только закончат – прощай, расслабуха. Вот и работают ровно настолько, чтобы не вызвать неудовольствие командиров и автоматическую замену на других бойцов.

Знающие командиры никогда не берутся за выполнение работ просто так. Подбирают группу солдат, которым предстоит увольнение в запас, и ставят условие, вполне устраивающее всех. Есть объект. Сдача его под ключ означает их отправку домой на следующий день. Что тут начинается! Тут лучше бы заранее озаботиться наличием строительного материала в достаточном количестве. Темпы работ зашкаливают так, что Стаханов нервно курит в сторонке. Если объект по нормам должен возводиться за три месяца, то дембеля управятся за один, причем даже если их будет в два раза меньше положенного.

Тут только один момент. Если по окончании работ вы не смогли на следующий же день (или если вышел выходной, то в первый же рабочий день) отправить солдата домой, то этот финт у вас уже не получится. Солдаты все видят и все передают по эстафете. Обмани одних – и другие больше на эту конфетку не купятся.

Дмитрий наблюдал однажды, как командир части, скрипя зубами, с нескрываемым раздражением уволил солдат на три месяца раньше положенного. Ну не захотел он слушать командира роты, который утверждал, что аккорд давать слишком рано. Впрочем, объект нужно было строить, так что и выбора особого не имелось.

А тот ротный и вовсе пользовался этим напропалую. У него были даже отпускные аккорды. Хочешь в отпуск – без проблем. Вот объем работ, закончил – на следующий день уехал. Качество хорошее – добавит к установленному от себя или от командира части. Разумеется, были и такие, что говорили, мол, отпуск нам положен, и никаких гвоздей. Конечно, положен. Вот только эти ребятки ехали в отпуск в последнюю очередь и никак иначе, если только не были отличниками во всем остальном, все же воинская часть. Ну и кому захочется ехать к концу срока службы, когда вот он и дембель не за горами. В этом случае возвращение в часть подобно ломке у наркомана с большим стажем.

Вот и решил воспользоваться данным методом Дмитрий. А что тут поделаешь – без сильных мужских рук с одной детворой эту работу никак не потянуть. Можно только надорвать ребятишек и все одно ничего не сделать. Закончат с этим, а там гуляй, охоться, занимайся чем захочется. Разумеется, это не означает, что Табук и Гарун будут, полностью предоставленные самим себе, жить в свое удовольствие, – просто вернутся к привычному образу жизни.

К тому же сразу было оговорено, что если опять возникнет необходимость в мужской силе, то будьте любезны. Согласились сразу. Кто бы сомневался.

Заготовка материала с использованием имеющихся возможностей – та еще морока, а о скорости и говорить нечего, но все оказалось куда сложнее, когда дело дошло до механизмов. Нет, ничего столь сложного, как, например, зубчатая передача, он делать не собирался. Дмитрий отказался от этого не по причине сложности исполнения. Хотя они однозначно возникли бы, в конце концов он бы с этим непременно справился, но тут все дело во времени. Необходимо уже сейчас наладить выплавку металла, так как последние его запасы ушли на изготовление гвоздей и скоб, при помощи которых и собиралась вся конструкция. Так что он решил идти от простейших механизмов. Позже, когда напряжение цейтнота хотя бы немного спадет и появится время, он планировал несколько все усложнить и вместе с тем повысить производительность. Но самая главная цель – это дать толчок на будущее, чтобы его ученики не зацикливались на одном, остановившись на определенном этапе на сотни, а может, и тысячи лет.

Сейчас же все должно быть предельно просто и вместе с тем эффективно. С обеих сторон берег немного подсыпали, отчего русло сузилось еще больше, усиливая силу потока. Затем установили массивную раму из бревен, на которую навесили водяное колесо с валом. Имея продолжение, вал входил в следующую раму. Приводы молота и мехов Дмитрий собирался сделать кулачковые, с использованием рычагов. Все просто: на вал навешивается сбитый из нескольких досок деревянный диск со смещенным центром и выбранным сектором. При вращении он воздействует на одно плечо рычага молота, в то время как другое поднимает этот самый молот на достаточную высоту, чтобы обеспечить приличествующую силу удара. Так продолжается, пока в нем не отпадет необходимость, после чего он просто фиксируется в верхнем положении так, чтобы диск его не касался, вращаясь вхолостую.

Покидая эту конструкцию, вал входит в другую раму, и здесь на него навешиваются уже четыре подобных диска с вырезанными под разными углами секторами. Они должны попеременно вздымать меха, наполняя их воздухом. Сдуваться они будут самопроизвольно, под действием груза на самих мехах. Три меха на плавильный горн и один – на кузнечный. Можно использовать и саму домницу, но Дмитрий не забывал о том, что работать будут подростки, а значит, нужно максимально облегчить их труд, даже если это повлечет пережог угля.

Далее еще две рамы, точно такие же, как и первая. Тут тоже будут навешены молоты. Один – не таких героических пропорций. Он предназначался для измельчения руды, которую предстояло дробить и только в таком раздробленном виде подавать в горн. Второй и вовсе представлял собой деревянный обрезок бревна, насаженный на рукоять. Это для первичной обработки крицы, только извлеченной из горна, чтобы отбить налипший снаружи шлак и мусор. Лишь после этого крица отправится под железный молот.

Как говорится, глаза боятся, а руки делают. Уже через неделю вся конструкция была полностью готова. Исключение составляли механические молоты ввиду отсутствия железных частей. Однако всю конструкцию проверили на предмет работоспособности при полной нагрузке: мало ли, вот вроде все красиво, а колесо возьмет и не потянет. На рычаги молотов навесили большие валуны, общим весом превышающие предполагаемые рабочие части. Все работало достаточно исправно и, как показалось Дмитрию, даже с изрядным запасом. Что ж, это не может не радовать.

В настоящий момент конструкция имела незавершенный вид. Ну да тут ничего удивительного. Все закончится – или, если быть более точным, заработает как надо, – после того, как будет добыт первый металл и изготовятся молоты и наковальня. Под измельчение руды и деревянный молот пойдут каменные валуны, для этого их вполне достаточно. Сейчас ковать будут тоже на камне, но это дело весьма ненадежное, камень никак не сможет заменить железо.

Вот что уже могло работать – это меха, к тому же горн успели просушить и он готов принять первую партию руды. Дмитрий с откровенной досадой осмотрел получившийся у него металлургический комплекс. Да-а. Местные, конечно, взирают на все с нескрываемым удовольствием и даже восхищением, но ему прекрасно видна вся неказистость выполненных работ. Ну а чего он, собственно, хотел? Когда за дело берется куча дилетантов, из которых только один имеет общее представление, как все должно выглядеть, стоит не критически осматривать получившееся на выходе, а удивляться тому, что это вообще работает. К тому же, несмотря на корявость, вроде выполнено все достаточно прочно. Ладно, время покажет.

Перво-наперво горн прогрели, запустив только один мех. После этого засыпали углем до самого верха, на него высыпали килограммов семь-восемь измельченной руды и запустили остальные меха. Постепенно прогорающий уголь опускается вместе с рудой. Когда доходит примерно до середины, вновь засыпается уголь до самого верха и опять такое же количество руды. Процесс пошел.

Не все получилось сразу и так, как хотелось бы. Сначала сделали пять повторений. Извлекли пробку, слили шлак. Потом настала очередь дверцы. И наконец из раскаленного и пышущего жаром нутра горна на свет божий извлекли первое железо этого мира. С формой было так себе, переработанной руды оказалось явно недостаточно, чтобы заполнить всю выемку в плите.

Глядя на раскаленную пористую массу, Соловьев испытал настоящее торжество. Вот он, первый металл, созданный своими руками! Оказавшись на воздухе, крица тут же начала остывать, отчего ее цветовая гамма стала постепенно меняться и походить на застывающую лаву, подобную картину он наблюдал только на экране, но больно уж похоже.

Не теряя времени, он ухватил клещами губчатую массу и водрузил на валун под деревянным молотом. Стопорный рычаг высвободил молот, и тот с силой опустился на крицу, разбрасывая по сторонам уже спекающийся шлак и куски несгоревшего угля. Несколько ударов, снова застопорить молот в верхнем положении. Теперь предстоит проковка.

Обработка первого образца оказалась делом весьма трудным и муторным – кувалда отнюдь не отличалась героическими пропорциями. Дмитрий вымотался до последней стадии. Хорошо хоть Табук и Гарун, с увлечением наблюдавшие за процессом, добровольно изъявили желание помочь ему в этом деле, иначе все было бы куда мучительнее. Постепенно дело шло на лад, и вскоре у них имелся слиток прокованного железа. Качество металла еще предстояло выяснить, но он есть, и это самое главное. Первое железо этого мира получено.

Из загруженных около сорока килограммов руды получилась примерно двадцатикилограммовая крица. Выход готового железа составил килограммов четырнадцать, не больше. Слабовато. Но с другой стороны, процесс пошел. Опять же вспомнить, каков процент получения металла в подобных горнах, он не мог, как ни насиловал свою память. Да к черту все. Вот оно, готовое железо, полученное полностью своими руками. Может, и слабо, может, и качество оставляет желать лучшего, но оно есть. Дальше будет нарабатываться опыт.

За день успели провести еще одну плавку, завершив весь цикл и получив еще один слиток. На выходе получилось практически то же самое, что радовало особо. Даже если они что-то делали не так, повторение результата говорило о том, что скорее всего это худший из возможных.

Можно бы перерабатывать и куда большие объемы руды, но Дмитрий слишком ограничен по весовым характеристикам. Основная тяжесть работ должна была лечь на плечи мальчишек, а как им ворочать чересчур тяжелые раскаленные крицы? Так что и дальше все будет происходить по этой методе.

На следующий день все прошло намного удачнее. Процесс плавки занимал примерно часа два. С учетом того, что приходилось каждый раз приводить горн в надлежащий вид, им удалось провести четыре плавки и в общей сложности получить на выходе около ста килограммов железа. Из полученного металла отковали большой молот. А уже при помощи него выковали наковальню, которая с успехом встала на место валуна, и второй малый молот для дробления руды.

Третий день был знаменателен тем, что весь процесс проделали сами ребята под неусыпным контролем со стороны Дмитрия. Ребятки с неподражаемой важностью орудовали инструментами, гордые оказанным им доверием. Увесистую крицу ворочали по двое. Вроде с таким весом может справиться и один, но тут и взрослому мужику не особо удобно работать с раскаленным металлом при помощи клещей, о детях и говорить нечего. Вторая плавка прошла гораздо легче, третья и четвертая – и подавно. Правда, к последней ребята сильно умаялись, и Дмитрий решил, что трех раз вполне достаточно.

Все бы ничего, но когда Соловьев провел инвентаризацию, то схватился за голову. Необходимо срочно как-то организовывать систематическую поставку угля, потому как те четыре пироги, что доставили новые углежоги, были полностью выработаны. Это же просто уму непостижимо, в каких количествах расходовалось топливо! Интересно, а как при таких расходах их предки умудрились не вывести леса подчистую? Или все же дело в том, что ввиду неопытности имеет место банальный перерасход?

Завтра ожидалась новая поставка угля, опять доставят четыре пироги, после чего будет вновь заложена новая, уже третья партия. Возьмутся ли за дальнейший выжиг мужчины этого рода, решительно непонятно. Вроде должны бы, но кто его знает. Может, все же намекнуть Вейну, чтобы тот обязал парочку родов приняться за изготовление угля? Не хотелось бы. Когда люди сами осознанно делают свой выбор, в силу обстоятельств или еще чего-то, толку от этого гораздо больше.

Да и здесь, похоже, нужно ставить отдельный поселок. Сейчас потребность в металле еще не так высока, но все равно. Пока обеспечишь каждый рул хотя бы одним топором и ножом да предоставишь каждому охотнику минимум по ножу, уже получается неслабо. В день же удается выдать около полусотни килограммов железа. Маловато будет. Он, конечно, поставит еще один горн: с имеющимися силами обработать такое количество вполне реально и выход увеличится вдвое, но все одно мало. А главное – угля явно недостаточно.

Вечером состоялся самый настоящий праздник. Табук и Гарун подстрелили кабанчика, и все с жадностью набросились на свежатину. Дмитрий сдержал слово и предоставил им свободу действий, чем они и не преминули воспользоваться, когда весь процесс механизации был запущен. Удачно получилось, ничего не скажешь.

Мужчины сидели в сторонке и с нескрываемым удовольствием взирали на то, как бесятся мальчишки. Откуда только силы берутся? Ведь целый день в жару, копоти, под беспрестанный стук железа, а вот поди ж ты. Сразу заметно отсутствие девочек. Разошедшиеся мальчишки всячески стараются выпятиться, похвастать, но перед ними были их товарищи, которые могли похвалиться тем же самым. А вот покрасоваться перед девчатами – это же совсем другое дело. Ничего, вот придет воскресенье, обязательно отправятся в поселок, чтобы отдых получился по-настоящему полноценным.

– Времена поменялись, – вдруг ни с того ни с сего заговорил Табук. Судя по тону, которым он это произнес, разговор предстоял серьезный.

– Пока еще нет, но поменяются обязательно, – согласно кивнув, подтвердил Дмитрий.

– Для чего тебе все это? Железа у тебя хватает. Огород даст много. Сам говоришь, на следующий год припасов хватит на всех и мяса столько уже будет не нужно. Голод в наши рулы не войдет и кочевать не придется.

Ого. Вот это выдал. Такая длинная речь от Табука, да и вообще от местного, дорогого стоит. Да еще и перемежает слова местные и русские. Ну да оно и ясно, нет у них эквивалента словам «железо», «огород» и другим специфическим. Но ведь и иные словечки вставляет. Вот послушаешь, не глядя на него, и все понятно без жестов. Хотя он и орудует руками, но это привычка. Тут главное другое – даже взрослые понемногу начинают лопотать на русском. Скорее всего, дело в том, что местный язык очень беден, а вот русский дает простор для общения, с памятью же у аборигенов все в порядке, вот и начинают пользовать. Коряво, с непередаваемым акцентом, но тем не менее. Это хорошо. Это радует.

– Железа у нас пока мало даже для нашего рода, – возразил Дмитрий, – но главное – это не мы. Главное – это все племя сауни. Мы сейчас пробуем сделать так, чтобы можно было обойтись без кочевий, где нам не удастся выстоять против других племен. А жить на одном месте и не пользоваться огородами не получится. Так не прокормиться.

– Но мы можем сделать оружие, и тогда один род сумеет прогнать два рода хакота, бугов или магаков.

– Как же они это сделают, если в родах осталось так мало охотников? Вспомни схватку с волками, а волки – они не люди.

– На большой охоте роды сойдутся вместе. С новым оружием даже женщины смогут дать отпор охотникам. – Последнее Табук высказал с явным неудовольствием.

Как видно, то обстоятельство, что женщины обзаводятся оружием и он лично этому потворствует, ему ой как не нравится. Ну и что с того, что настоящим мужским оружием они не смогут воспользоваться, а по плечу им только детский арбалет? Сам факт, что у женщины в руках оружие, – это уже из ряда вон.

– На большой охоте – возможно. А что будет, когда роды вернутся на зимние стоянки? Ведь племена просто так не отступят, они не испугаются вас – потому что вас мало. А значит, вы должны будете показать свою силу. Как вы это сделаете? Правильно. Убив много врагов. Простят вам это хакота и другие?

– Нет, не простят, – твердо заявил Табук.

– Не простят, – повторил за ним Дмитрий. – Они придут на ваши зимние стоянки и станут мстить. К тому же им захочется получить ваше оружие. Ничего хорошего из этого не выйдет. Есть только один выход – оставаться здесь, в ваших лесах, и научиться жить так, чтобы голод и нужда не приходили в ваши рулы. Пока вы здесь, пока другим племенам не нужны ваши леса, вы в безопасности.

– А что будет, когда они захотят наши леса?

– Они придут сюда.

– Но зачем тогда нам отсиживаться здесь, как последним трусам, если все так?

– Затем, чтобы стать сильнее. Не понимаешь? Ладно, слушай. Если мы научимся жить на одном месте, если голод забудет дорогу в наши дома, то нас станет много и у нас будет оружие, которого нет у других. Пусть тогда приходят. Мы их встретим и прогоним, да еще и пойдем к их рулам, чтобы объяснить, что к нам можно ходить, чтобы дружить и менять одни вещи на другие, но не грабить и не убивать. Но чтобы это случилось, нужно работать. Много работать. А еще учиться.

– Как нас станет много? Смерть всегда рядом с нами.

– Правильно. Очень многие женщины готовились стать матерями, и детей в племени должно было появиться очень много. Но вышло так, что немало женщин умерло, так и не дав жизнь, еще больше умерло детей. Но скажи, сколько женщин умерло у нас? Скольких детей мы потеряли? Сколько погребальных костров было у нас в роду?

– Ни одного, – ничего не понимая, посмотрел на Дмитрия Табук.

– А почему?

– Так захотел великий дух.

– Великий дух не всегда вмешивается в нашу жизнь, уж я?то знаю. Он нам помогает, направляет, но он не следит за каждым нашим шагом. Вот скажи, отчего вы позволяете мальчикам баловаться так, как им захочется, и хвалите их, даже когда они могут разбиться насмерть? Почему, если с одного дерева упал какой-то ребенок, вы не запрещаете залезать на него же и другому? А ведь и он может упасть и погибнуть.

– Но как тогда из них получатся настоящие охотники? – глянув на Дмитрия, как на слабого головой, ответил Табук.

– Вот и великий дух так же. Мы – его дети и он позволяет нам резвиться, чтобы мы выросли сильными и могли сами о себе позаботиться. Он не всегда вмешивается в наши дела, как и вы в проказы детей. Вот скажи, если у ребенка что-то не получается, ты делаешь все за него или объясняешь, как это нужно сделать?

– Если ребенок не будет делать сам, то он ничему не научится.

– Правильно. Великий дух показывает путь, подсказывает, как нужно делать, но остальное в наших руках. В наши рулы не пришла смерть, потому что мы сами не дали ей прийти. Лариса не дала. Ведь были же болезни, но она вылечила заболевших, заставляя пить настои даже против желания больных. Если бы не это, то у нас были бы смерти. В рулы сауни пришла беда, и племя стало слабым. Если мы будем держаться за старое, то мы все погибнем. Но великий дух мудр. Чтобы помочь вам, он направил сюда меня и мою жену. Мы не хотели этого, мы не стремились к этому, но он ведет нас по жизни своими тропами. Вейн сумел раскрыть наше предназначение, и нам ничего не остается, кроме как идти по этому пути. Все, что я делаю, – я делаю, выполняя волю великого духа. Но я не могу все сделать за вас. Без вашей помощи у меня ничего не получится.

– Но если так, то почему ты не призовешь сюда мужчин? Если Вейну известна воля великого духа, то он может указать путь всем. Этот труд очень тяжел для детей. Если будут работать взрослые, то можно добыть больше железа.

– У сауни нет другого пути, кроме того, который указывает великий дух через меня. Но, идя по этому пути, нужно много работать. Посмотри на себя и Гаруна. Разве вам нравится трудиться? Вы готовы бросить работу, чтобы убежать на охоту, хотя голода в наших рулах нет. Не смотри на меня так. Я не обвиняю вас. Я не говорю, что вы виноваты. Вы так жили всегда. Поэтому вам трудно начать жить по-другому. Я всегда стараюсь все делать с детьми, чтобы они научились жить по-другому. Только так сауни смогут выжить.

– Значит, мы тебе мешаем? Мы мешаем племени стать снова сильным?

– Я вас не обвиняю, – тут же поспешил откреститься Дмитрий. Не хватало еще, чтобы возникли какие-то непонятки. – Вы живете так, как вас научили ваши родители, научиться жить по-другому всегда трудно.

– Но ты тоже жил по-другому?

– Да. Нам было жить куда проще. Там, откуда мы пришли, нет таких трудностей, а то, что я сейчас делаю, просто детская забава. Но там нужно много разных знаний, а знать всего человек не может. Я никогда не делал того, что делаю сейчас, так что тоже учусь.

– Для чего?

– Потому что этот путь указал мне великий дух. Конечно, он не требует от меня ничего. Если я стану просто жить, не испытывая ни в чем нужды, он не поразит меня молнией. Он просто расстроится. А я не хочу его расстраивать. Он не станет наказывать и сауни, если они не захотят пойти тем путем, который он указал. Когда станет совсем плохо, вы станете его спрашивать, за что он вас наказывает. Но ведь это вы не пожелали пойти тем путем, который он вам указал. Нельзя взрослого человека, тем более охотника, заставить что-то делать, он должен захотеть этого сам. Когда дети подрастут, я никого не стану заставлять заниматься выплавкой железа или работать в кузнице. Они сами сделают свой выбор. Захотят стать охотниками – будут ими.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7