Константин Калбазов.

Фаворит. Сотник



скачать книгу бесплатно

– Павел Валентинович? – Иван перевел взгляд на подлекаря.

А то как же! В его роте он на положении офицера. Участвует во всех советах, имеет полноценное право голоса и даже может выдвигать свои требования. Без фанатизма, конечно, но все же.

– Ну, раненых не одиннадцать, а больше. Полусотенные не учли царапины.

– Если ты не против, я их также не стану учитывать, – пожал плечами Иван.

– В данных условиях любая царапина может воспалиться и перерасти в нечто весьма серьезное, – едва ли не назидательно произнес подлекарь.

При этом Карпов посмотрел на него так, словно хотел спросить, давно ли тот стал столь ответственно относиться к антисептике. И через кого вообще у него зародились в голове подобные мысли.

– И тем не менее это все в рабочем порядке, – покачав головой, возразил Иван.

А и то. Стрельцы проходят курс оказания первой медицинской помощи и ухода за ранами. В сотне введены драконовские меры в плане санитарии. И если после всего этого кто-то умудрится довести простой порез до чего-то серьезного, то грош цена их усилиям.

– Ясно, – с легкой толикой недовольства отозвался лекарь.

Это Иван сейчас машет рукой. А случись проблема на ровном месте, за недогляд непременно спросит с Рудакова. Причем строго. Они об этом уговорились еще перед тем, как Павел присоединился к сотне. Ну да кто же ему виноват, пусть держит руку на пульсе.

– Итак, по существу, – продолжил Рудаков. – Из одиннадцати семеро имеют легкие ранения. Наложу швы, установлю дренажи, и дальше только качественная перевязка. Четверо тяжелые. Один, скорее всего, обречен. Стрела пробила грудь. Все в руках Господа.

Это да. Местные медики даже не пытаются проводить операции на грудной и брюшной полости. Для них это попросту закрытая книга. Максимум, на что они способны, – это выковырять зондом инородный предмет и молиться, чтобы организм сам справился со свалившейся напастью. Даже Павел при всех своих передовых взглядах и смелых операциях не брался за подобное.

– У одного сломана рука, – продолжил подлекарь. – Надеюсь, мне удастся сложить кости как надо. У двоих ранения в плечо. Бойцы никакие, только если уж от полного отчаяния, но, если не случится ничего неожиданного, жизнь вне опасности.

– Калеками не останутся? – уточнил Иван.

– По всему видать, ни суставы, ни жилы не задеты. Так что, по моему разумению, они встанут в строй.

– Через сколько будешь готов продолжить движение?

– Час, никак не меньше. Сейчас начнем ставить санитарную палатку.

Вот так вот. Все по-взрослому. Никаких операций на свежем воздухе. Палатка, марлевый полог, чтобы никакая бяка не залетела, выстланный чистой парусиной пол, промытый спиртом лакированный походный стол. Под санитарное имущество вообще выделена отдельная повозка.

– Ясно, Павел Валентинович. Можешь идти. Итак, друзья, есть команда боярина Голицына выдвигаться немедля, – обернулся он к полусотенным. – Но бросать раненых одних мы не можем.

А потому поступим так. Первая полусотня остается с Рудаковым и хоронит павших. Потом догоните нас на стоянке. Ну а я со второй выдвигаюсь дальше.

– Ясно, – ответил командир первой полусотни Гуляев, крепыш лет двадцати пяти.

– Понятно, – поддержал его Кузнецов, второй полусотенный.

– Вот и ладно. За дело.

Ну наконец-то он остался один. Иван извлек из повозки походный складной стол. Разложил на нем принадлежности. Затем выставил стул и смог расслабить гудящие ноги. Уже полдня их сбивает, к тому же сказывается нервное напряжение. Но теперь все позади. Во всяком случае, на сегодня.

В повторную атаку татар откровенно не верилось. Даже когда они налетали мелкими отрядами, никогда не били в одном и том же месте. А уж получив такую серьезную затрещину, так и подавно успокоятся до конца дня. Тут ведь еще какое дело. Русская армия откатывалась по Дикому полю, прочь от границ Крымского ханства.

Как уже говорилось, даже эту атаку кроме как глупостью не назвать. В ней попросту не было никакого смысла. Для полона вполне хватало отбившихся одиночек и отставших групп или даже целых подразделений. Так что татары могли найти куда менее зубатую добычу. А что для них основная добыча в русских землях? Правильно, рабы.

Закончил снаряжать барабан первого револьвера. Протер спиртом кресало и полку. Взялся за второй. Возня с оружием отвлекала и вносила некое успокоение. Думать о первых потерях в сотне не хотелось. Хм. Надо будет в качестве поощрения изготовить и подарить своим офицерам по такому же револьверу. А Фролу – обязательно пару. А что? Награда – всем наградам награда. Таких образцов тут еще лет эдак сто двадцать семь не будет. В смысле не было бы, так как теперь-то вот они, и другие будут.

Откуда Иван это знает? Есть причины. Хотя бы та, что он не имеет никакого отношения ни к этому миру, ни к этому времени. Именно так. Очень схоже с прошлым его мира, но в то же время хватает и отличий. К примеру, взять то простое обстоятельство, что сейчас идет тысяча шестьсот девяносто второй год от Рождества Христова. Объединенное русское государство по факту отсутствует. А на московском престоле восседает Рюрикович.

Ну а если поподробнее…

Началось это три года назад. Тогда Иван был не молодым человеком двадцати лет отроду, а взрослым сорокатрехлетним мужиком, комфортно чувствовавшим себя в родном двадцать первом веке. Миллионами не ворочал… Хотя-а… Если в рублях, то вполне себе был миллионером. Впрочем, в России это средний класс.

Так вот. Если коротко, то у Рогозина Ивана Степановича за плечами были две чеченские, причем на вторую он попал осознанно, подписав контракт, будучи при этом уже предпринимателем средней руки. Была в нем эдакая авантюрная жилка. Впоследствии нашел некую отдушину в фантастических книгах, путешествиях по необъятным просторам родины. Хотелось острых ощущений. А еще отыскивать и нарабатывать, казалось бы, совершенно бесполезные в двадцать первом веке знания и навыки.

Кроме этого, Рогозин организовал мастерскую, где занимался собственноручным изготовлением всего подряд, от обычного черного пороха до булатных клинков. Ну скучно было мужику, вот и трудился в свое удовольствие, создав для этого ООО «Самоделкин». Предприятие едва-едва балансировало на грани рентабельности. Не бизнес, а одно сплошное развлечение, хобби и отдушина. А что такого? Это куда предпочтительнее, чем спиваться, сваливаться в наркоту или просаживать миллионы за карточным столом в течение одной ночи. А что до семьи, то она не бедствовала. Средства поступали из других источников.

А потом случилось ДТП. По всему Иван должен был погибнуть. Но каким-то непостижимым образом его сознание перекочевало в тело семнадцатилетнего паренька, некоего Карпова Ивана Архиповича. На него в тот момент свалилась сосулька и вышибла из тела дух. И судя по тому, что Иван без труда пользовался памятью прежнего владельца тела, но не чувствовал самого юношу, это именно так.

Так что, прочитав больше сотни книг про так называемых попаданцев, он и сам оказался в его роли. Именно благодаря этим книгам он и воспринял данное обстоятельство вполне адекватно. Оказаться в допетровской России с его багажом знаний… Да он должен был все тут перевернуть вверх дном!

Н-да. Незадача. Ничего-то у него не вышло. Мало того, первая же попытка получить литой булат и поправить материальное положение семьи едва не закончилась для его отца рабством. Ну да, отца. А кого же еще-то. Не получается отделить себя и жить на особицу. Так что и батюшка, и матушка, и брат с сестрицами имеются.

Правда, когда он уж решил, что пришла пора слегка эдак развернуть плечи, Архип, это батюшка, значит, удружил Ивану на ровном месте. Записал его по наследственному праву в стрельцы. Нет, отец-то думал, что облагодетельствовал сыночка, а на деле попросту подложил свинью.

Но не сказать, что ситуация была столь уж безнадежной. Иван сумел-таки построить мастерскую, которой сегодня полностью заведовал его отец. Привнес кое-какие новинки, а сбережение их тайны полностью повесил на плечи отца. И тот, надо сказать, справлялся вполне неплохо.

Вдобавок ко всему парень еще и умудрился стать полюбовником родной сестры царя, тетки цесаревича. В смысле это княгиня Ирина Хованская заприметила молоденького и ладного стрельца. Заслуги Ивана тут не было никакой. Он просто воспользовался ситуацией и обзавелся весьма и весьма важной покровительницей.

А вот золото на Урале для казны – это уже его заслуга. Благодаря Ивану же удалось раскрыть заговор иезуитов. Потом еще пришлось отправляться в Великое княжество Литовское за дополнительными сведениями. Н-да. Отметились там не лучшим образом. Впрочем, они с Фролом никого не убивали, тот ректор сам себя порешил. Ну да чего теперь-то.

При всем при этом фаворитом великой княгини Хованской Иван так и не стал. Любовником, или даже любимым мужчиной, от которого она родила дочь, – да. Но только и всего. К примеру, от его мыслей по поводу реформирования налоговой системы Русского царства она попросту отмахнулась, мол, не твоего ума дело.

Оно-то так, да только те записи случайно попали на глаза цесаревичу Николаю. Тот же, жаждавший великих свершений, славы и просто переполняемый кипучей энергией, не смог не обратить внимания на выкладки Ивана.

Правда, рассудил по-своему и попросту решил слегка упорядочить налоговую систему. Иван предлагал ввести послабления для народа, торговли и промышленников, а в результате их налоговое бремя, наоборот, усилилось. Вот так. Хотел как лучше, а теперь надо помалкивать, что имеет к этому хоть какое-то отношение. Узнают – порвут в клочья. Он-то не наследник престола. А прецеденты такие на Руси случались.

Но польза от близкого знакомства с Николаем все же вышла. В самом начале, еще до знакомства с княгиней, Иван хотел просто обзавестись стоящим оружием. Ну, коль скоро так вышло, что он оказался в стрельцах, так пусть хотя бы оружие в руках будет нормальное.

Сойдясь же с Хованской, задался целью пойти дальше – набрать себе десяток молодых ребят и стать их командиром. А отчего бы и нет, коль скоро есть такая возможность. Десяток подготовленных и снаряженных бойцов в подчинении увеличивает шансы на выживание. А то реалии современного боя его нисколько не вдохновляли.

И великая княгиня не разочаровала. Мало того, его десяток еще и оказался на привилегированном положении, что позволяло избежать общего строя. И тогда Иван выложился целиком и без остатка. Они с отцом изготовили для всего десятка нарезные, казнозарядные карабины и иное снаряжение.

Уже очень скоро парни сумели проявить себя с наилучшей стороны. Обнаружив на Урале золото, им пришлось разогнать банду русских разбойников и отправившийся в набег отряд башкир. Причем получилось это настолько впечатляюще, что наследник престола не обошел их своим вниманием.

Цесаревич решил устроить состязания между лучшим десятком своих потешных и десятком Карпова. Вообще-то Иван считал, что они раскатают преображенцев под орех. Но на деле все оказалось слегка не так.

Все же, что ни говори, на плацу потешных гоняли и в хвост и в гриву. А потому и шеренга, идущая в атаку, у цесаревичевых птенцов была ровнее, и выглядели они куда молодцеватей. Правда, когда дело дошло до залповой стрельбы, стрельцы оказались вне конкуренции.

Иван настоял на том, чтобы огонь велся не просто в чистом поле, а по импровизированному строю противника. И эффективность стрельбы десятка Карпова просто не могла не проявиться. Еще бы, коль скоро не наблюдалось ни единого промаха, причем не в сплошной щит, изображающий строй противника. Его парни вели скорый огонь в конкретно обозначенные мишени. И это при том, что стреляли с дистанции сто пятьдесят шагов.

Впрочем, фаворит цесаревича Гастон де Вержи весомо указал на то, что это штуцеры, и за те же деньги можно получить вдвое больше ружей, а соответственно, и уровнять скорострельность. И не смог удержаться от укола, помянув, что если это будут ружья мастерской Карпова, то их получится втрое больше, а значит, и скорострельность возрастет. Точность, конечно, значительно ниже. Но зато вместо одного десятка бойцов можно получить целых три.

И как бы это дико ни звучало, его слова не были лишены смысла. Существующая тактика заключалась в скорострельности, плотности залпа и быстром доведении боя до рукопашной. И Николай был убежден в незыблемости этого постулата.

Но в ближнем бою преображенцам пришлось ой как несладко. Хорошо хоть Иван настоял на том, чтобы штыки остались в ножнах, да еще и тряпками их обмотали. Потому как парней так раздосадовали непрекращающиеся насмешки, что едва до беды не дошло.

Нет, дело вовсе не в том, что штык в этом мире не был известен. Как раз наоборот. И речь вовсе не о багинете, а именно о трубчатом штыке. Французская армия уже несколько лет как пользовала это оружие. И, разумеется, француз де Вержи не мог не привнести его в полк, находящийся под его командованием.

Но тут уж сказались такие факторы, как умение стрельцов пользоваться бердышами, и, соответственно, нанесение не только колющих, но и рубящих ударов. Ну и саму науку штыкового боя Иван знал гораздо лучше. И причина вовсе не в том, что он служил в армии будущего. Как раз там-то этому, считай, и не учили.

Это все благодаря его увлечению. Ну грешно было, изготавливая кремневые ружья со штыками, не овладеть соответствующими приемами. Зачем? Просто было интересно, вот и все. Так что и читано об этом было изрядно, и потренировался он в том деле солидно. А потому и парней обучил на славу.

Легкая пробежка на три версты, предложенная Иваном, также показала превосходство стрельцов. А затеянный на следующий день поход выявил и куда большую выносливость. За день они преодолели расстояние в сорок верст. Причем после этого были в состоянии вступить в бой, а не повалиться в изнеможении на землю, едва пройдя тридцатую версту. А и то, погода оставляет желать лучшего, грязи хватает. Такой переход не может даться легко по определению.

Как итог нашлись и положительные, и отрицательные моменты. Выступивший в роли третейского судьи Николай признал результат соревнований ничейным. Но, к удивлению Карпова, все же оказался человеком вполне прозорливым.

Десятник не смог состязаться в красноречии с де Вержи, расписывавшим превосходство преподаваемой им тактики. Тем не менее цесаревич отдал должное как скорострельности, так и точности огня новомодных стрельцов. Принял он во внимание и слова Ивана относительно их задачи выбивать как можно большее число врагов на значительном расстоянии.

Николай даже загорелся идеей создать новый полк. Но царь-батюшка уже косо поглядывал на сыночка из-за его потешных. Что уж говорить о новом полку. Правда, царь все же не смог устоять, когда Ирина попросила у него разрешения снарядить отдельную Измайловскую сотню на свои средства. Так сказать, создать личную гвардию. Любил Дмитрий Первый сестру, что тут скажешь. А еще ни мгновения не сомневался: случись – и она не задумываясь двинет тех стрельцов на защиту цесаревича.

Ирина же, с одной стороны, решила потрафить племяннику. Пусть тот в ней души не чает, лишним не будет. С другой – полюбовник ее и впрямь кое-что смыслил в военном деле. О том ей докладывал верный Матвей. Вот и посмотрит, а ну как и впрямь что дельное выйдет на пользу Русскому царству.

Снаряжение даже одной сотни оказалось делом весьма затратным. Шутка сказать, экипировка стрельца обходилась в пятьдесят рублей против двадцати для снаряжения в обычном полку. Причем это если давать ему в руки дорогую кремневую пищаль. С фитильной выходило двенадцать рубликов.

Иван ничуть не стеснялся в запросах и сбавлять даже не думал. А что такого? Если есть возможность оказаться под охраной сотни штыков вместо десятка, то отчего бы и нет? Тем более при яростной поддержке наследника. В связи с подготовкой к военному походу казна изрядно растрясла мошну семейства Карповых, так что серьезный заказ никак не помешает.

Ивана вполне устраивало, что, идя навстречу цесаревичу, княгиня решила ограничиться только одной сотней, пусть и увеличенного состава. Всего в новом подразделении по штату насчитывалось сто тридцать пять человек, из них шесть нестроевых, включая старшину.

Во-первых, подготовку сразу целого полка ему не потянуть. И вообще, из него полковник – как из свиньи балерина. Тут бы сотне ума дать. Тем более что предполагалось участие измайловцев в походе. А то как же, такие деньжищи отвалили и что, вот так просто позволить их проедать?

Во-вторых, мастерская – она и есть мастерская. Пусть и продвинутая, по нынешним меркам. Не управиться было Архипу до конца апреля. Уж больно крупные заказы на него свалились. А именно к этому времени планировалось выступление полков из Москвы. Ведь даже если позабыть о царевом заказе, смастерить нужно не только винтовки, но и иное снаряжение.

По здравом рассуждении и памятуя о полученном на Урале опыте, Иван отказался от вооружения бойцов карабинами. Все же в сегодняшние дни конница даже в европейских армиях все еще составляла существенную часть. А уж о татарах и говорить не приходится. Вот и получилась винтовка длиной полтора метра. Со штыком-тесаком уже выходило около метра девяноста.

Но карабины в сотне он все же оставил. Ими вооружались штуцерники и гранатометчики, по одному стрельцу на десяток. Первым было куда удобнее с укороченным вариантом, тем более в случае выдвижения на скрытые позиции. Вторым и без того приходилось носить по шесть гранат. Да и при метании массивная винтовка была слишком большой помехой.

Также карабины были на вооружении у сержантов, командовавших взводами, и у офицеров. Нет, понятно, что пищали в армии – это, по сути, оружие рядового состава. Но Иван придерживался иного мнения и считал, что командиры должны иметь в руках серьезное оружие, а не пару пистолетов, польза от которых только в ближнем бою и есть.

Сам Иван, кроме всего прочего, предпочитал иметь при себе еще и воздушку. Правда, та все время находилась в повозке и извлекалась оттуда только в случае появления неприятеля. Впрочем, об этом уже говорилось.

Помимо винтовки в снаряжение и вооружение стрельца входила саперная лопатка, выполняющая еще и роль топора. На ее изготовление шла самая настоящая сталь, причем хорошего качества. Не копеечное изделие, чего уж там. Да и в рукопашной очень даже действенное. Пусть пока никому из парней и не довелось ее использовать.

Кожаная портупея с тремя подсумками. В одном находились две гранаты. В двух других – полсотни патронов. Еще два десятка в газырях на груди. Эти исключали лишние движения при перезарядке и предназначались для скорой стрельбы. Также на поясе медная фляжка непременно с кипяченой водой.

За нарушение этого условия незамедлительно следовало наказание. Причем не только стрельцу, но и десятнику, которому придется надзирать за строевой подготовкой незадачливого подчиненного. Ну а тому зачастую обидно, поэтому он вовлекает в это веселье весь десяток.

Вещмешок, не имеющий ничего общего с известными здесь котомками с лямками из обычной веревки. Эти были продуманны и, хотя изготавливались из парусины, имели даже полумягкий каркас со стороны спины. С помощью нескольких кожаных ремешков крепилось различное имущество.

К примеру, четыре составные жерди длиной в локоть каждая. С их помощью можно было как устроить палатку, так и собрать легкую рогатку. Не сказать, что увязанное из них заграждение столь уж неодолимо. Но непременно заставит всадника остановиться и подставиться под выстрел или вынудит его отвернуть.

На вещмешке крепилась плащ-палатка из тонкой парусины. Ее пользу стрельцы уже успели прочувствовать на собственной шкуре. Еще бы. Ведь из нескольких кусков вполне возможно собрать самую настоящую палатку и переждать непогоду или поспать, укрывшись от пронизывающего ветра.

Не забыл Иван и про длиннополые кафтаны. Они тут в роли эдакой шинели. В поход-то выступали, когда еще было достаточно холодно. А летом куда их девать? Обрастать обозом? Вот уж не нужно такой радости. Поэтому собирался кафтан в скатку и крепился, огибая по верху все тот же вещмешок. С одной стороны, получалось громоздко. Зато с другой – скинул лямки, и тут же налегке в бой.

Ну и в довершение медный котелок, причем с крышкой и хранящейся внутри медной кружкой. Только эта пара предметов лишь по весу меди тянула на тридцать копеек. Но пользу их переоценить сложно.

Полная экипировка стрельца составляла полтора пуда. И с полной выкладкой он должен был за день преодолеть походным маршем добрых три десятка верст. Ускоренным – так все сорок. Тяжко, не без того. Но то было на тренировках. С выступлением же армии в поход стрельцы Измайловской сотни просто прохлаждались. Шутка сказать, за день им доводилось преодолеть всего-то десять – двенадцать верст.

Мобильность сотни в немалой степени увеличилась благодаря полевой кухне. Она существенно экономила время, так как пища готовилась, пока стрельцы были на марше. Впрочем, для этого похода ввиду его медлительности преимущество несущественное. А вот что имело поистине важнейшее значение, так это отсутствие у людей Ивана каких-либо кишечных заболеваний.

Все же централизованное питание, санитарные меры и регулярное наблюдение у лекаря сделали свое дело. Сегодня вся армия маялась животами. Едва ли не четверть воинов уже нашли свой конец в степи или, став жертвами болезней, отстали и угодили в полон. Измайловцы же полностью сохраняли боеспособность, и первые настоящие потери случились только сегодня…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное