Константин Калбазов.

Бронеходчики. Гренада моя



скачать книгу бесплатно

Будь на месте «Крестоносца» противника бронетяг, и его орудие сейчас задралось бы вверх, не в силах поразить машину Азарова, находящегося значительно ниже. Бронеход такого недостатка лишен напрочь. Франкист быстро навелся на Григория, и точно такое же орудие рявкнуло в ответ. Но подпоручик успел уклониться, пропуская трассер мимо себя.

Удивительно, как Азаров успел еще это рассмотреть. В настоящий момент он был занят решением сразу нескольких задач. Видимо, сказывается тщательная, вдумчивая подготовка в военном училище и полученный боевой опыт.

За пару месяцев, проведенных на этой войне, он успел пройти через горнило боев. Пусть там и сходились бронетяги. Довелось ему побывать и под артобстрелом, и с карабином по полю побегать, и почувствовать грохот калибра по броне. Такой опыт по-разному влияет на людей. Одни начинают бояться еще больше. Другие становятся осторожными, что не имеет ничего общего со страхом. Третьи свыкаются с постоянной опасностью и даже бравируют своим презрением к смерти. Последние гибнут гораздо чаще остальных.

Григорий относился ко второй категории. А потому и головы не терял, контролируя окружающую обстановку. А еще его внимание акцентировалось на особо угрожающих моментах. Что происходило уже на рефлексах, помимо разума.

Быстро работая педалями, он развернул бронеход и двинулся вдоль фронта на максимально возможной скорости. В то время как опоры повернуты боком, грудь обращена к противнику. Непростой маневр, требующий, без преувеличения, полного единения с бронеходом. Но Григорий буквально бредил шагающими машинами, а потому был с ними на «ты».

Одновременно с этим взвел курки шести труб левого блока реактивных снарядов и запустил их в стрелявшего по нему противника. Сомнительно, что удастся попасть. Но зато дымный шлейф ракет даст хоть какую-то маскировку. Разрывы поднимут пыль, что также перекроет обзор вражескому пилоту. Наконец, никогда нельзя исключать его величество случай. Попади снаряд в машину – и контузия экипажу гарантирована.

Впрочем, в Григория стрелял уже и второй. Ему даже удалось добиться попадания. Снаряд ударил в грудную пластину, высекая искры, с жутким грохотом и воем уходя в рикошет. В душе пронеслась волна страха, а тело покрыла холодная испарина. Участвуй в этом процессе разум, пилот непременно сбился бы с шага. Но он действовал на одних рефлексах. А потому ноги продолжали работать педалями, вынуждая двигаться массивные бронированные опоры машины.

Вслед за реактивными снарядами полетели три дымовых шашки. Схватку сразу с двумя противниками ему не потянуть. А значит, нужно их разделить. Хоть на десяток секунд, но непременно. И в первую очередь нужно выводить из боя самого опасного, каковым он посчитал правого противника, с которым сейчас шел на сближение.

Азаров вырвался из облака стартовавших ракет, прикрывшись от левого «Крестоносца» дымовой завесой. Правый вновь открыл по нему огонь. И пусть на этот раз не добился ни одного попадания, три трассера пронеслись в непосредственной близости.

А потом он скрылся в клубах дыма от второй серии шашек, запущенных уже в его сторону.

Следом подпоручик пустил еще одну серию реактивных снарядов, стреляя скорее навскидку, чем прицельно. Это оружие и без того не отличается точностью, а уж в ситуации, когда огонь ведется на ходу… Азаров различил только два разрыва. Остальные четыре снаряда наверняка ушли над кромкой и рванут где-то вдалеке, на обратном скате.

Франкист не стал выжидать, когда республиканец появится из клубов дыма. Отдавать инициативу в руки противника – глупость несусветная. Григорий был уже в трех десятках метров от молочной пелены, когда из нее появился «Крестоносец» противника.

Они заметили друг друга практически одновременно. Тут не нужен точный прицел. Для пушки – это огонь в упор. Даже шестидесятипятимиллиметровая броня «Крестоносца» не выстоит против такого удара. Главное, навести орудие в нужном направлении – и попадание будет. А тут все решает реакция пилота и градусы, на которые необходимо довернуть оружие.

Б-банг!!! Григорий на секунду, но все же оказался быстрее. Из-за выстрела он не расслышал удара своего снаряда о броню противника. Расстояние было столь мало, что ему не удалось рассмотреть даже росчерк трассера. Обзор застило пламя из дульного тормоза. Вот и все.

Секунда. Казенник заглотил следующий снаряд. Азаров нажал на спусковой рычаг, лишь вдогонку осознавая, что первый выстрел достиг-таки цели. Во втором, также ударившем в грудную пластину, попросту не было смысла. Экипаж однозначно погиб, а пилота так и вовсе разорвало в клочья. Ну разве что повторным ударом потерявшую управление машину начало заваливать на спину.

Не успел он порадоваться своей победе, как броня вновь отозвалась глухим звоном очередного рикошета. Уже можно и привыкнуть, однако его опять пробил холодный пот. На этот раз брови не сумели справиться с обильным потоком, и соленая влага добралась до глаз. Пришлось выпустить правый манипулятор и утереться.

При этом ноги продолжали жить собственной жизнью. Его «Крестоносец» перемещался, удерживая дистанцию с появившимся из дыма левым противником. Порядка сотни метров. Может, чуть больше. Для бронебойки – пустяк. Если повезет и снаряд не угодит в броню под слишком острым углом. Хм. А ведь ему-то как раз повезло. И не в первый раз.

Григорий открыл ответный огонь. Два попадания. И оба раза снаряды так же ушли в рикошет. В отличие от бронетягов, бронеходы отличает подвижность, постоянная смена положения корпуса и, как следствие, углов наклона броневых листов. А еще с ними непросто взять упреждение. Машины движутся рывками и могут перемещаться в самых неожиданных направлениях. Эдакий огромный стальной человек, раскачивающийся как маятник.

Отчаявшись попасть из пушки, франкист запустил в Григория серию реактивных снарядов. Цели достиг всего один. Никаких шансов пробить броню. Их предназначение в авиации – поражение самолетов противника, на бронеходах – обстрел живой силы. Но такое попадание по определению не может пройти бесследно.

Азарова заметно оглушило. Клапаны шлемофона помогли слабо. А еще приложило затылком о заднюю стенку рубки. Но тут уж головной убор отработал на ять. Хотя и не сказать, что все прошло бесследно. В глазах заплясали радужные круги.

Но все это мелочи. Куда важнее то, что он вдруг ощутил, как машина заваливается на бок. Григорий успел выставить ногу в самый последний момент, опустив бронеход на колено. И тут же получил удар в выставленный наколенный щиток. Снаряд прошил его насквозь, оставив за собой вывороченный металл. Пролетел над сочленением и, в значительной степени утратив силу, ткнулся в грудную пластину, где и взорвался. Заряд в сравнении с реактивным снарядом несерьезный, но, наложившись на старые дрожжи, вызвал в голове болезненный спазм.

Думать о своих ощущениях сейчас попросту некогда. Одновременно с попытками удержать машину в равновесии Григорий с отчаянной решимостью старался взять на прицел противника. Франкисту на перезарядку нужна секунда. На поправку в прицеле – еще как минимум одна.

Б-банг!

Григорию понадобилось меньше. Снаряду, вылетающему из ствола со скоростью тысяча метров в секунду, – и вовсе краткий миг. Второй снаряд Григорий вколачивал в уже падающую машину. На добивание. Так, чтобы с гарантией.

Поднялся на ноги и тут же почувствовал, что правая слушается плохо. Не распрямляется полностью, отчего стальной гигант начал заметно хромать.

– Твою мать, в перехлест через плетень!

А что ему еще оставалось делать, как не разразиться трехэтажным загибом? Над урезом горы один за другим появились сразу четыре «Тарантула» – германский аналог русского «Громобоя». Они вооружены семидесятипятимиллиметровыми короткоствольными пушками, меньшая отдача которых позволяет вести огонь на ходу.

Есть и хорошая новость. С бронепробиваемостью у них обстоит похуже. Но зато в их арсенале имеются фугасы с восьмьюстами граммами тротила. Промелькнувшая мысль о возможном попадании такого снаряда непроизвольно заставила поморщиться. Но это мелочи. Куда хуже то, что в четыре ствола они его разберут на части. А тут еще и нога едва слушается. Ох, не было печали…

Часть первая
Июнь 1935 года

Глава 1
Девочка с характером

– Мама! Мамочка! Мамуля!

Девчушка утерла слезы, размазав гарь и пыль по зареванному чумазому лицу. На вид не больше тринадцати, хотя на самом деле уже исполнилось пятнадцать. Росточка невеликого, худенькая, грудь едва начала приобретать рельефность. В то время как ее одноклассницы-гимназистки в большинстве своем уже выделялись статями. Даже оставшееся меньшинство уже будоражило воображение мальчиков привлекательными холмиками, проступающими под формой, чего никак не сказать о ней. И без того чумазое личико язык не поворачивался назвать привлекательным. С острым подбородком и широким тонкогубым ртом, сейчас искривленным рыданием. Голосок вроде и тонкий, но в то же время с легкой хрипотцой. На любителя особа, что тут еще сказать.

– Дочка, иди ко мне, – позвал сильный мужской голос, явственно проталкивающийся сквозь твердый ком в горле.

Ее здесь не должно было быть. Он строго-настрого приказал жене сидеть в блиндаже и оказывать помощь раненым. Но она не выдержала. Услышав призыв раненого, подхватила санитарную сумку и побежала по траншее в поисках страдальца. Ирина, как и подавляющее большинство жен офицеров, окончила курсы санинструкторов. Мало того, не боялась крови.

Раненые пограничники на границе Дальнего Востока – вовсе не редкость. Провокации со стороны японцев, настроенных против России китайцев и хунхузов. Частые перестрелки с нарушителями и контрабандистами. Словом, кровь пограничников лилась здесь не так чтобы и редко. Дробышев служил в этих краях уже восемнадцать лет. И большую часть времени на заставе.

– Господин подполковник, простите меня бога ради! Девочка, прости! – Раненый пограничник рванул на себе бинты с явным намерением сорвать их.

– Отставить, рядовой! – рявкнул Дробышев, прижимая к груди дочку и разом проглотив ком в горле. – Она умерла, чтобы ты жил. И попробуй только не выживи.

Ирина успела его перевязать и вколоть морфин, который уже начал действовать. Ничем иным его относительно приемлемое состояние не объяснить. Он должен был сильно кричать от нестерпимой боли, чтобы жена услышала его из блиндажа и поспешила на помощь. Когда же начал нарастать свист падающей мины, санитарка накрыла раненого своим телом. Пятидесятимиллиметровая оперенная смерть ударила в стенку окопа в непосредственной близости от нее, буквально нашпиговав тело стальными осколками.

– Старшина!

– Я, господин подполковник, – тут же отозвался дюжий старшина заставы.

– Раненого в блиндаж. Тело супруги моей… – Голос вновь дрогнул. – Приберите его.

– Я сам все сделаю, – виноватым голосом отозвался ординарец.

Матвеев призвался в пограничные войска двенадцать лет назад. И все эти годы служил бок о бок с Дробышевым, будучи его неизменным ординарцем. Их уже и сослуживцами-то назвать сложно. Поликарп давно считался членом семьи. Хотя, положа руку на сердце, тридцатидвухлетнему мужику давно уже следовало обзавестись своей. Но вот прикипел, и никуда.

– За Алиной присмотри, – отрицательно покачав головой, приказал убитый горем муж и отец. – Старшина!

– Все сделаю, господин подполковник! – тут же отозвался сверхсрочнослужащий.

Иным звания младшего комсостава у пограничников не получить. Это в армии есть сержантские школы, где обучаются проходящие службу по призыву. У тех, кто стережет рубежи империи, все иначе. Абы кому людей и охрану границы не доверят. Тут ведь порой приходится принимать решения, последствия которых потом расхлебывает целая куча народу, до самого Петрограда.

– Благодарю, братец.

Кивнув старшине, подполковник решительно отвернулся и зашагал в сторону штабного блиндажа. У него сейчас хватает забот. Пусть и не он командует заставой, но самоустраниться, взвалив все на капитана Иноземцева, не может. И дернул его черт приехать на проверку вместе с женой и дочерью.

Ничто не предвещало беды. Подполковник Дробышев как заместитель начальника пограничного управления выехал с инспекцией на одну из застав, где начальствовал капитан Иноземцев. Тот в свое время, едва окончив училище, служил под командованием Дробышева. Молодой подпоручик многому научился у старшего наставника. А когда через пару лет женился, то уже его супруга прошла школу офицерской жены у Ирины Викторовны. Вот так и вышло, что они сдружились.

Конечно, на границе случалось разное. И вооруженные провокации в том числе. Япония чувствовала поддержку со стороны той же Германии, а потому не особо боялась задирать русских. Если те и начнут воевать, то смогут воспользоваться только обычным вооружением. Ни одна из установок Теслы не извергнет чистую, незамутненную и всесокрушающую первозданную энергию. За этим строго следят страны «Большой пятерки», являющиеся постоянными членами совета безопасности Лиги Наций, созданной после Великой войны.

Но столкновения случались не постоянно. Между провокациями обычно проходит минимум месяц. В районе же заставы Иноземцева очередной конфликт, с перестрелкой японского и российского пограничных нарядов, случился буквально неделю назад.

Даже война – это не только смерть, но и жизнь. Просто нужно понять ее правила. Можно не принимать, но придерживаться их. У них тут не война, но и далеко не мир. Ну вот такая жизнь у тех, кто стоит на защите рубежей родины.

И тех, кто обитает в подобной среде, не испугать свистящими пулями или недалекими разрывами. Это относится не только к взрослым, но и к детям. Пусть Алина еще ни разу не стреляла по противнику, насмотреться успела всякого. Далеко не все офицеры, не то что рядовые российской армии, могут похвастаться таким опытом, как у нее.

Однако в этот раз случилось так, что японцы вновь устроили военную провокацию. И кто знает, очень может быть, что она перерастет в большой конфликт. Основательно навредить России японцы не смогут. Да и не осмелятся. Потому как если дело дойдет до открытого противостояния… Но зато могут постоянно доставлять неудобства, теребить, дергать своего соседа, оказывающего военную помощь как Китаю, так и Монголии.

Последнюю Российская империя прикрывает в том числе своими войсками. Содержит на ее территории армейский корпус. Весьма серьезно, учитывая то обстоятельство, что численность боевых частей, за вычетом пограничных и иррегулярных[2]2
  Имеются в виду казаки.


[Закрыть]
войск, составляет всего лишь пятьсот тысяч человек. Никакого сравнения с прежней полуторамиллионной армией его императорского величества Николая Второго. У сегодняшнего государя аппетиты куда скромнее.

– Алина Владимировна, вы уж простите. Вот, возьмите, это матушки вашей.

Девочка подняла глаза на вошедшего в блиндаж давешнего старшину, который протягивал ей небольшой вороненый пистолет в кобуре желтой кожи. Вальтер относительно недавно появился на гражданском рынке и уже успел завоевать любовь слабого пола, серьезно потеснив браунинг, бесспорного прежнего лидера. Немец выпускался под три типа боеприпасов, и вот этот – как раз под патрон браунинга калибра шесть целых тридцать пять сотых миллиметра. Отличный образец оружия для самообороны.

Она приняла кобуру, как-то отрешенно поблагодарила и вновь уставилась в одной ей ведомую точку. А скорее неведомую даже ей. Поэтому и не заметила обеспокоенного взгляда Поликарпа, что-то неразборчиво пробурчавшего себе под нос, словно наседка.

Старший сержант положил себе на колени ППД. Отсоединил диск. Осмотрел. Слегка оттянул затвор, убеждаясь в отсутствии патрона в стволе. Абсолютно бессмысленное действие, учитывая спусковой механизм оружия. Его конструкция предусматривает одновременный досыл патрона в ствол и накол капсюля.

Пистолет-пулемет Дегтярева еще не поступил на вооружение в войска. В настоящий момент он только проходил испытания. Ну а где еще обкатывать новое оружие, как не в бою. И кто сегодня чаще других оказывается под огнем, как не пограничники. Вот и прислали полсотни автоматов, как их стали называть пограничники, в их управление в районе озера Хасан. И, как заверял отец, для боя на близких дистанциях оружие просто великолепное.

ППД был спроектирован под маузерский пистолетный патрон, лицензию на производство которого выкупило военное министерство. Наган как личное оружие офицерского става не удовлетворял потребности военных. Поэтому приняли решение о разработке нового пистолета под этот патрон. И сравнительно недавно на вооружение армии стали поступать новые «тульские Токарева». Несколько изменившийся патрон стал именоваться по названию новинки – ТТ, или, в просторечии, тэтэшным. Ну и ППД проектировался, соответственно, под него же.

Наконец закончив возиться с автоматом, Матвеев пристроил его между ног и тяжко вздохнул. Винит себя. А за что? Ведь все время прикрывал подполковника, зная точно, что жена и дочь командира находятся в блиндаже. Но…

Можно найти тысячу оправданий и даже не сомневаться, что ты тут ни при чем. Вот только человек – самый строгий себе судья. И для вынесения приговора достаточно осознания того, что в твоих силах было предотвратить несчастье. Но в нужное время тебя попросту не оказалось в нужном месте. И вопрос почему останется с тобой если не на всю жизнь, то надолго.

Вскоре вновь началась артподготовка. Пушки японцы не подвезли. Зато атакующий заставу батальон пехоты поддерживают две минометные батареи. Всего лишь восемь стволов калибром восемьдесят и пятьдесят миллиметров. Но они способны развить поистине ураганный огонь, буквально завалив позиции пограничников минами.

Очередной крупный гостинец ухнул неподалеку от блиндажа. По толстым плахам двери забарабанили комья земли. Глухо ударили два или три осколка, впившиеся в доски, но так и не сумевшие преодолеть это препятствие. Вторая мина рванула над самим перекрытием. Но она не могла причинить вред тем, кто находился внутри. Тут не управится и прямое попадание стопятидесятимиллиметрового снаряда. Вот и сейчас лишь посыпался со свода мелкий мусор да слегка затрепетал язычок пламени керосиновой лампы.

В следующее мгновение дверь распахнулась, и вошел подполковник Дробышев. Осмотрел раненых, женщин, детей. Ободряюще кивнул Иноземцевой, жене начальника заставы. Бросил взгляд на ординарца. Перехватив поудобней свой ППД, приблизился к Алине.

– Как ты, дочка? – спросил заботливо.

– Все хорошо, папа, – тихо выдохнула девочка.

– Ты только не раскисай, Алиночка. Сейчас никак нельзя.

– Я понимаю, – все так же тихо ответила она.

Хм. Или и впрямь понимает, или вот-вот впадет в ступор. Слез нет. Вид потерянный. И это не страх. Это горе утраты. Девочка уже давно и хорошо осознала, что такое смерть. Она видела ее в разных ипостасях. В том числе после артиллерийского обстрела. Однажды на ее глазах солдату оторвало голову. Но сейчас ей впервые довелось потерять родного человека. А это совсем другое.

И самое паршивое, что Дробышев понятия не имеет, как поступить. Посмотрел на Любовь Аркадьевну. Иноземцева только подала знак взглядом, чтобы он оставил девочку. Ей сейчас нужно побыть одной. Может, и права. Хотя он не раз слышал, что в такой ситуации не мешает поплакать. Слезы вымывают боль и дарят облегчение. Алина держала все в себе, перемалывая свою боль всухую. Ладно, женщине виднее.

Еще раз осмотрел блиндаж. Довольно просторное помещение, ставилось загодя, по всем канонам фортификации. Взвод расположится без проблем. Тут сейчас где-то столько и есть. Женщины, дети, раненые. Если так и дальше пойдет, то непонятно, кто вообще будет драться. И ведь все легкораненые остались в строю.

Подполковник прислушался к вдруг наступившей тишине. Кто-то из детей громко чихнул. И звук этот показался настолько инородным в данной обстановке, что Алина невольно вздрогнула. Встретилась взглядом с отцом. Тот ей ободряюще подмигнул.

– Все нормально. Сейчас японцы пойдут в атаку, и мы их опять умоем. Помощь уже близко. Мы поддерживаем связь световым кодом. Нужно немного потерпеть, – ободряюще произнес Владимир Олегович.

Потом кивнул ординарцу, указывая на дочь, и вышел на улицу. Окончание минометного обстрела означало одно: противник достаточно близко и минометчики опасаются накрыть своих.

Вскоре снаружи послышалась винтовочная трескотня. Донесся басовитый говор парочки «дегтяревых», выпускающих злые, короткие очереди. А вот залился беспрерывной такающей скороговоркой «максим». На заставе их было два, но один накрыли миной еще в самом начале.

Уже через несколько минут дверь отворилась, и в блиндаж протиснулись двое пограничников с носилками. Иноземцева тут же преобразилась, деловито распорядившись, чтобы раненого уложили на стол. Все. Теперь он – ее забота. Как уже говорилось, все женщины на заставах имели за плечами курсы санинструкторов. И, к несчастью, обладали практическим опытом, выходящим далеко за грань обязанностей младшего медперсонала.

– Господин старший сержант, господин подполковник приказал вам выдвигаться с нами на правый фланг, в помощь подпоручику Некрасову, – обратился к Матвееву один из пограничников.

При этих словах одна из молодых женщин судорожно прижала к себе запеленатого младенца. Н-да. Жизнь продолжается и на войне. А ведь от заставы уже ничего не осталось. Все строения сгорели дотла. Теперь, пока их не восстановят, женщин отправят в отрядное общежитие. Но это ерунда. Главное, что ее муж все еще сражается, а значит, жив.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8