Константин Калбазов.

Бронеходчики. Сверкая блеском стали…



скачать книгу бесплатно

Пока двигался к намеченной цели, полоснул пару раз по обнаружившимся группам польских солдат. Пустил гранату, полил из огнемета, превратив в живые факелы сразу троих затаившихся в траншее бойцов. Когда достиг своей цели, легионеры поддержки успели его нагнать.

Опустив опору на деревянное ложе бронебойки, быстренько оценил общую обстановку. Все шестеро из его сопровождения были в полном порядке. Рассредоточились, залегли и, ожидая, когда он продолжит движение, открыли огонь по станции. Стрелять, конечно, приходилось в просветы между домами. Но и там хватало мечущегося народу.

Похоже, противник спешно занимает оборону. Ну или командиры после бомбежки пытаются навести хоть какой-то порядок. А неплохо так отбомбились «Илы». Станция в огне. Слышатся разрывы снарядов и мин в горящих вагонах.

А вот гулко ухнуло, и следом вверх выметнулся огненный гриб в желто-черном окрасе. Не иначе как рванула цистерна с топливом. Современные бронетяги нуждаются в жидком топливе. Уголь не так эффективен и ведет к еще большей громоздкости и без того внушительных габаритов боевых машин.

Его взвод также в порядке. Он с легкостью вычленил все двенадцать машин. Либо на этом участке больше не оказалось бронебоек, либо, как и у него, обошлось. Ну и слава богу. А вот затягивать с атакой и дальше уже глупость. «Двадцатки» на платформах все так же безжизненны. И лучше бы им оставаться таковыми и впредь.

Григорий запустил привод небольшого пневматического насоса и подал звуковой сигнал «атака». Убедился, что парни вновь двинулись вперед, пустил по дуге веер трассеров и тоже направился к станции. Только на этот раз он не бежал, а шел, время от времени посылая очереди в попадающиеся на глаза группы солдат. А вот его сопровождение предпочло пробежаться до ближайшего дома, за которым благополучно и укрылось.

Впрочем, отсиживались они недолго. Пара автоматчиков выбили окна и друг за другом проникли в дом. Снайпер, заняв позицию за углом, словно метроном, отстрелял десятиместный магазин с перерывами в пару секунд, не больше. Но у Григория ни капли сомнений: минимум половина выстрелов достигла своей цели. А то, может, и все. В легионе абы кому оптику не доверяли. Пара других бойцов заняла позицию за дальним углом, чтобы не обошли.

Но едва «Гренадер» миновал дом, как легионеры поспешили покинуть свои позиции, прикрывая его от возможных посягательств пехоты. Ну и, разумеется, не прекращали вести плотный огонь. Благо целей было более чем достаточно.

А он о чем говорил! Они как раз уже входили в просвет между пакгаузами, когда башня одной из «двадцаток» пришла в движение. Григорий остановился и вскинул БРС. Бить в башню уже бесполезно. Толщина бронебойке по зубам, всего-то тридцать миллиметров. Но угол неприятный: велик шанс получить рикошет. Не смотри, что дистанция чуть больше тридцати метров. В кого будет целиться наводчик, сомневаться не приходится, так что бить нужно с гарантией.

Навелся на боевое отделение – примерно туда, где должны находиться наводчик и заряжающий.

В борту у этого бронетяга всего-то двадцать миллиметров. Да еще и без наклонов. Три выстрела. Все трассеры ткнулись в броню, проникнув внутрь. Механику-водителю в этой ситуации, может, и не досталось. Но орудийной обслуге – однозначно.

Рядом вновь хлестко ударила СВТ. Непроизвольно глянул, куда целится снайпер, и перевел взгляд в этом направлении. Ай, спасибо! Похоже, ему только что спасли жизнь. Ну, может, и нет. Бог весть, все же прошлый бронебойщик оказался далек от меткой стрельбы. Но возможные неприятности пресечены на корню. Метрах в шестидесяти вправо, под колесом железнодорожной платформы, стояла на сошках бронебойка и, уткнувшись лицом в шпалы, лежал польский солдат.

Когда наконец миновали пакгаузы, Азаров сумел оценить обстановку в целом. Итак, похоже, эшелон прибыл либо незадолго до их десанта, либо разгрузку отложили на утро. Особой надобности для спешки у пшеков не было. Несмотря на все потуги литовцев, фронт оставался стабильным и проседать где-либо пока не собирался. Вообще все очень походило на едва ли не ставшие традиционными приграничные конфликты. Но тем не менее поляки непременно стягивали сюда войска.

Хм. А ничего так, серьезно они подошли к данному конфликту. Эшелон, к которому вышел Григорий с легионерами, состоял не меньше чем из сорока платформ. Ну, во всяком случае, Азаров предположил, что в этом составе находится полный бронетяжный батальон.

Кстати, у поляков к бронетягам отношение серьезное. Они одними из первых начали формирование броненосных войск. Но их экономика не способна потянуть амбиции правительства. В Войске Польском даже с автотранспортом не все слава богу.

На втором пути виден точно такой же эшелон. Только машины там не новейшие «двадцатки», а предыдущая модель. Так называемые «десятки»[2]2
  БПЛ-10 – бронетяг польский легкий, 10 тонн. В просторечье «десятка». Модель 1935 года. Фактическая масса 15 тонн. В том же году пошел в серию. До 1939-го единственный серийно выпускавшийся бронетяг.


[Закрыть]
. Броня послабее, ходовая только на гусеницах, вооружен все той же тридцатисемимиллиметровой пушкой Бофорс[3]3
  Бронебойная пушка. Несколько вариантов как полевого, так и башенного орудия.


[Закрыть]
, спаренным и курсовым пулеметами. В общем и целом машина где-то даже превзойдет русскую «тридцать третью». Разумеется, если лишить «БЛ-33» реактивных снарядов.

Итак, два полных батальона. И это то, что видит он. Лихо. Им, конечно, досталось во время бомбардировки. Григорий наблюдал как минимум четыре машины, разбитые авиабомбами. Да и грузовым вагонам, что видны дальше, попало на орехи. Некоторые из них пылали. Станционные работники сработали весьма оперативно, уже начали подгонять маневровые паровозы, чтобы растащить загоревшиеся составы. Но тут появилась другая напасть – в виде атаки легионеров, усиленных штурмовиками.

Ага. Еще один умник нашелся. Влез в бронетяг на платформе и также вознамерился воспользоваться башенным орудием. Разве только на этот раз это «десятка», соответственно на втором пути. Из-за этого сектор обстрела у него более чем скромный. Но Азаров как раз в него попадает. Недолго думая, Григорий вскинул БРС и трижды нажал на спусковой рычаг. Признаки жизни в бронеходе сразу же пропали.

Тем временем бойцы прикрытия, воспользовавшись тем, что в пределах видимости противника пока нет, полезли на платформы. Решили проверить машины на предмет нахождения там экипажей. Дельное решение, а то еще прилетит. Причем совсем не обязательно из пушки. «Двадцатки» вполне способны полоснуть вкруговую и из пулемета.

Один из автоматчиков захлопнул люк проверенной машины. И тут ему в грудь прилетела автоматная очередь, откуда-то из-за состава на втором пути. Легионер переломился в поясе и, скрючившись, со сдавленным стоном повалился за башню.

Григорий подал звуковой сигнал «делай как я». Одновременно наклонился чуть вперед. Включил сжатие пружин на опорах, которые очень быстро встали на стопоры. Хорошо все же, что «Гренадера» порезали не настолько серьезно. Активировал реактивные двигатели и одновременно сбросил стопоры. Пружины придали первичный импульс, а остальное довершили двигатели. Машина поначалу окуталась дымом сгоревшего топлива, а потом взмыла вверх. Не так уж и высоко, но вполне достаточно, чтобы оказаться на платформе.

Осмотрелся сверху. Никого не заметил. Сделал пару шагов, встав на противоположный край платформы. Между соседними не больше метра. Еще один шаг, и он уже стоит рядом с «десяткой». Секунда – и он заглядывает уже за платформу. А вот и боец, смотрит испуганным взглядом, прижимая к груди «Морс», польский пистолет-пулемет под парабеллумовский патрон.

Григорий навел на него пулемет. Короткая двойка. Одна пуля взбила китель на груди, вторая расщепила дерево приклада. Парня же отбросило на спину. И крупный щебень железнодорожной насыпи окрасился его кровью.

– Твою в гробину, душу мать нехай! Гад! Больно-то как!

Григорий в удивлении взглянул в триплекс заднего обзора. Х-ха! Кто бы что ни говорил, но вот этот парень, что разминал болевшую грудь, будет молиться на изобретателя мягкого бронежилета. Да, больно. Причем грудь будет настолько синей, что вся гамма неприятных ощущений еще впереди. Но при этом, получив очередь с дистанции едва в десять метров, он все же остался жив. Был бы это ППШ или даже ТТ – и его уже ничто не спасло бы.

Двигаться дальше никакой возможности. Перед ним товарный вагон. Не будь дверь закрыта, можно было бы попасть внутрь, с трудом, но это возможно. Однако, пусть она и не заперта, отодвинуть ее в сторону он не может. Опять же, если бы можно было действовать стволом бэрээса, но дверь справа, а там только пулемет с огнеметом. Словом, коротковаты ручки. Если только…

– Братцы, а ну откройте-ка эту дверь! – выкрикнул Григорий, перекрывая какофонию разнообразных звуков, заполнивших станцию.

Пока легионеры выполняли его просьбу, осмотрелся вокруг. Десантники и бронеходчики действовали весьма споро. Вон ожила башня еще одного бронетяга. Один из легионеров поспешил перебежать с другой платформы и, не имея возможности открыть запертые люки, сунул ствол автомата в смотровую щель и нажал на спуск.

Даже если ни одна из пуль, мечущаяся в свистопляске рикошетов, не попала в членов экипажа, что маловероятно, серьезная контузия им гарантирована. Едва Григорий об этом подумал, как непроизвольно зажмурился. Это у него что-то вроде условного рефлекса на яркие и образные мысли о контузии.

Наконец дверь отъехала в сторону. Так и есть. Теплушка. Только личного состава в ней сейчас нет. Что, в общем-то, не удивительно. Вновь звуковой сигнал «делай как я». С отказом от сирен и введением труб количество сигналов резко возросло. Правда, пришлось осваивать навыки игры на трубе. Система один в один.

Бочком, вызывая удивление у легионеров своей акробатикой, перебрался в вагон. И тут же распахнули дверь напротив. Еще одна открытая платформа. На этот раз пустая. Ступил на нее. Взгляд по сторонам. Ага. Похоже, этот состав уже разгрузился. Может, недостающий батальон, который, по идее, должен состоять из средних «двадцатьпяток»[4]4
  БПС-25 – бронетяг польский средний, масса 25 тонн. Модель 1939 года. В серию пошла в том же году.


[Закрыть]
, которых недосчитался Григорий.

А вот что касается доблестных воинов Войска Польского, они дружно ответили винтовочно-пулеметным огнем из-за домов, что были метрах в сорока за станцией. Там, собственно говоря, и находился сам Шештокай. Небольшой городок с населением не больше пары тысяч человек. Н-да. Ну, сейчас-то благодаря военным явно побольше.

Дойдя до края платформы, Григорий спрыгнул вниз и направился к ближайшему дому. Вскинул пулемет и дал две короткие очереди по окнам, отгоняя от них засевших там солдат. Ну и мысленно молясь, чтобы жильцы догадались если не сбежать, то хотя бы спрятаться в подпол.

Бой в городских условиях сложен по определению. Враг может таиться за любым забором или окном. Поэтому солдаты реагируют на любое движение, которое не сообразуется у него со своими товарищами. Случается и такое, что бьют не просто по мирным жителям, оказавшимся не в то время и не в том месте, но и по своим же. Вот так затеют перестрелку, покрошат друг дружку и только потом сообразят, чего наворотили. Так что мирному населению лучше либо по подвалам, либо прочь за околицу.

Приблизившись вплотную и получив больший обзор, дал еще одну очередь. На этот раз патронов на пятнадцать. А то мало ли кто оттуда выскочит с каким сюрпризом. Подтянулась группа поддержки. Уже знакомые автоматчики метнули внутрь гранату, и как только грохнуло, следом сами. В прошлый раз обошлись без карманной артиллерии. Ну да там и понятно. Солдаты себя в доме никак не обозначили, а потому была велика вероятность побить хозяев. Сейчас же выбор уже невелик.

Вновь подал звуковой сигнал. На этот раз «выровнять линию» и «прекратить продвижение». Парни у него опытные, практически все из его первого взвода, прошедшие с ним не через одно сражение. Срок службы по призыву подошел к концу, вот они и оказались на гражданке. А там – он позвал, они же пошли за своим командиром.

Из дома послышались голоса, автоматная трескотня. Бабий крик. И все стихло. Старший группы с двумя автоматчиками взяли окна под контроль: мало ли как оно все. Угол слева контролировал Григорий. Справа пристроился снайпер.

– Порядок, старшой, – доложился выглянувший в окно легионер. – Баба с дитем была. Так мы ее запихали в подпол. Этих было четверо. Положили всех.

– Евсей, Артем, остаетесь с господином капитаном. Ты слева смотри, ты справа. Остальные занимаем дом и глядим на ту сторону. Будем ждать подхода основных частей.

Григорий помнил об этой части плана. Поэтому и не спешил никуда. Единственно всматривался вдоль улицы в попытках рассмотреть своих парней. Ну и отошел за стену дома, чтобы не отсвечивать. Мало ли кто стрельнет еще из бронебойки. Много их у поляков или мало, а уже две на его пути повстречались.

Так. Твою в гробину, душу мать нехай. Девять машин. Ну что ты будешь делать. А нет, вон из вагона появился еще один. А вот еще парочка, обходили между составами. Порядок. Потерь нет.

Нога отозвалась болью. Вот сейчас малость отошел, успокоился, и чувствуется, что левая штанина изрядно промокла. С этим нужно что-то делать. Не хватало еще кровью истечь. Или заражение какое заполучить.

– Рогов!

– Да, господин капитан, – через несколько секунд выглянул в окно старший группы.

– Прикрытие мне обеспечьте. Нужно вылезти из машины.

– Плохая идея, господин капитан.

– Знаю. Но меня ранило, нужно глянуть, что там и как.

– Ясно. Вы только поглубже за хату зайдите. А мы со всех сторон присмотрим. И это… Влезайте в окно. Тут вас перевяжем.

Азаров откинул грудные пластины. Перебросил через плечо лямку подсумка с магазинами и гранатами. Болезненно скривившись, не выпрыгнул, а вылез наружу. Сидит что-то в мышце. Однозначно сидит. Пока в горячке, ничего не чувствовал, а теперь начинает одолевать.

Протянул руку и извлек из зажима ППШС. Выходить из машины без оружия в условиях боя даже на минуту – глупость несусветная. А он уже не мальчик. Ч-черт! Как жарко-то. Тело уже взмокло. В машине куда прохладней. Холодильная установка работает исправно, и такая функция, как охлаждение рубки, вполне сохранилась.

Прежде чем лезть в окно, пристроился и окропил стенку. Бо-оже-э, какое блаженство. Плевать на рану. Плевать, хоть весь кровью изойдет. Но едва оказался вне бронехода, сдерживаться и дальше уже не было никакой моченьки. Так и простоял чуть не минуту, пока окончательно не облегчился.

Хозяева дома были вполне зажиточными. В комнате наличествовали две железные кровати. На одной из них высилась целая стопа матрацев и перин. Ну чисто сюжет из сказки о принцессе на горошине. Разбросано с десяток подушек. Часть из них порвалась, и в комнате хватало как разбросанных перьев, так и летающего пуха.

Присел на разоренную кровать: похоже, здесь-то и рванула граната. Забираться на другую никакого желания. Больно высоко. А на этой вроде бы хозяева спали. В углу стоит шифоньер. Хм. Было и большое, во всю дверь, зеркало. Побило осколками. Н-да. Людям одно разорение. А ведь их вроде как из-под оккупации вырвать хотят.

Ладно, хватит размышлять о постороннем. О насущном нужно. Вспарывать комбинезон не стал. Запасного здесь нет, а разгуливать в драной форме – идея не из лучших. Быстренько скинул с себя портупею. Расстегнул пуговицы и стянул одежку. Так. Ничего страшного. Крови, конечно, натекло. Но это оттого, что торчит краешек осколка из раны на внешней стороне бедра и не дает затвориться дырке. Потому что нога все время в движении.

– Рогов.

– Да, господин капитан, – отозвался сержант.

– Пока суд да дело, пополните парой соток пулеметную ленту и зарядите гранатомет.

– Слушаюсь.

Все это они отрабатывали на учениях. Мало ли как оно все обернется, поэтому навыками обслуживания вооружения должны владеть все.

Сам же извлек из кармана швейцарский нож. Новейшая разработка, которая стала весьма популярна не только у военных, но и в целом. Жаль, нет пассатижей. Впрочем, сомнительно, что их возможно сюда втиснуть. Зато имеются небольшие ножницы. Прихватил кончик торчащего осколка, собрался с духом и…

– Раскудрить твою через коромысло!

– Что? – заглянул обеспокоенный Рогов.

– Нормально. Команды на выдвижение еще не было? – обрабатывая обильно закровившую дырку в бедре, поинтересовался Григорий.

– Нет еще, – ответил сержант.

– Добро. Занимайтесь «Гренадером».

Тампон. Повязка. Ну все. Пока сойдет. Потом покажется санинструктору. Глядишь, может, и обойдется без разрезов. И все же он везунчик. Чуть в сторону – и ногу однозначно оторвало бы. Даже если не так, то болевой шок гарантирован. А осколок этот – все же окалина от брони.

Когда привел себя в порядок и выбрался к машине, даже присвистнул, глядя на пробоину в левой опоре. Сантиметра два, не меньше. А ведь калибр семь целых девяносто две сотых миллиметра. Он это точно знает. Ну и энергия у этой пули!

Вновь занял свое место, а уже через минуту поступила команда продолжить наступление. Батальон наконец подтянулся и занял станцию. Григорий краем глаза видел множество пленных. Ну никак не меньше сотни. Может, были и еще. Это они хорошо так повоевали. Но самое трудное предстоит им только сейчас.

Однако, как ни странно, в городе солдат противника больше не было. Польское командование предпочло отвести свои части до выяснения обстановки. А может, причина в панике и повальном бегстве. Бросать же в мясорубку тех немногих сохранивших дух – все же глупость. Тем более когда тебе нужно собрать разбежавшихся, встряхнуть и поставить в строй. Должен же кто-то присмотреть за этими трусами. А то эдак положишь в землю всех храбрецов – и с кем тогда останешься?

В любом случае данное обстоятельство оказалось на руку легионерам. Они спешно занимали позиции прежнего батальона охраны, обновляя их и дополняя. В том, что противник постарается во что бы то ни стало восстановить железнодорожное сообщение, ни у кого сомнений не было.

А тут еще выяснилось и то, что третьего эшелона с бронетягами не было. То есть отсутствовали «двадцатьпятки», самые серьезные машины Войска Польского. И их лобовую броню Бофорсами не взять. Не тот калибр.

По словам начальника станции, эшелон ожидался к десяти утра. К тому моменту станционные пути должны были бы несколько освободиться. Ближайшая станция, где можно спустить с платформ бронетяги, находится в Сувалках. Это чуть больше сорока километров.

С учетом получения сведений, разгрузки и марша получается часа три. Не так чтобы и мало. Конечно, если подойти к вопросу организации встречи со всей возможной серьезностью. Опять же, батальон средних бронетягов – это еще не все, что поляки могли бросить против дерзкого легиона.

Глава 2
Измена

– Господин Кондратьев, я прошу прощения. Хотела вас поблагодарить за великолепное занятие. Вы так легко и доходчиво преподаете предмет, что все-все понятно с первого раза, – заступив ему дорогу, произнесла девушка.

Высокая стройная блондинка с правильными чертами лица и голубыми глазами. Красота неброская, но от этого образ студентки не менее привлекателен. И чего уж там, соблазнителен. А уж то, как она умудрялась носить обычный белый халат и несколько кокетливый колпак, да еще эдак прижимает к груди ладошки, одаривает таким восхищенным взглядом и говорит едва не с придыханием… Ч-черт! Да тут нужно быть каменным истуканом, чтобы остаться равнодушным. Или…

– Б-благодарю, Агата. Очень рад, что сумел увлечь и преподать материал в должной мере, – смущенно скорее пролепетал, чем произнес, Клим.

Ну а чего такого. Он вообще-то женским вниманием не избалован. У него есть жена красавица – вот, по сути, и весь его опыт общения с противоположным полом. Есть еще Алина. Правда, она только друг. С Агатой он знаком давно. Еще во время войны, или, как ее принято называть, Судетского инцидента, эта студентка была его операционной сестрой. Но одно дело руководить бригадой медиков, даже когда вокруг рвутся снаряды. И совсем другое – при вот таком обращении. Да еще на виду у всех, и ее подруг в частности.

– Как я понимаю, вы и дальше будете проводить занятия по хирургии? – поинтересовалась девушка.

– Н-нет. Я только подменял приболевшего профессора Крамера. Простите, мне нужно идти. Сударыни, – обозначил он поклон товаркам бывшей своей подчиненной и направился дальше по коридору.

– Агата, ты ли это? – с искренним удивлением произнесла одна из студенток. – К чему тебе эта мокрица? Не скрою, хирург он, конечно, замечательный. Эта его знаменитая операция Войцеховского в условиях полевого госпиталя. Видные профессора признают виртуозность, проявленную им. Но жить вот с таким недоразумением… Пусть и подающим большие надежды хирургом… Лично я предпочитаю куда более представительных мужчин. К тому же он женат.

– Кстати, я видела его супругу, просто красавица. Глаз не отвести. Агата, ты, конечно, хороша, но, извини, серьезно ей проигрываешь, – подала голос вторая девушка.

– Касаемо мокрицы, Нада, ты совершенно не права, – возразила Агата первой девушке. – Он участвовал в знаковой обороне у Десова. Просто взял санитарную сумку и пошел вслед за солдатами. И, между прочим, многих раненых вынес лично. Причем не после боя, а под обстрелом. Мне потом об этом один контуженый рассказывал. Как и о том, что видел, как Кондратьев самолично ползал вытаскивать раненых с ничейной земли, когда там все еще продолжались перестрелки.

О том, что Клим ползал туда спасать девушку-бронеходчицу, она предпочла умолчать. К тому же он ее и не спас, вернувшись один. Насколько было известно Агате, та о себе и сама прекрасно позаботилась. Мало того, еще и гансам кровавую баню устроила.

– Ты это сейчас придумала, – возразила Нада.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8