Константин Грамматчиков.

«Православный» сталинизм



скачать книгу бесплатно

Если русский народ не придет к покаянию, может случиться так, что вновь восстанет брат на брата.

Преп. Серафим Вырицкий


Предисловие

История каждой страны и каждого народа, и уж особенно сыгравших формирующую роль в мировой цивилизации, многообразна и разнопланова. В любом этносе и в любом государстве имеются свои праведники и свои злодеи, свои гении и свои бездари, свои герои и свои предатели, свои труженики и свои бездельники, свои законодатели и свои беззаконники, свои грешники и свои святые, свои правители, милосердные и справедливые, но также тираны и жестокие преступники, находящиеся у власти.

В разные эпохи разные люди выбирают для себя своих героев. Некоторые из исторических фигур оказались способными завоевать воображение целых поколений. В XIX в. честолюбцы разных стран восторгались Наполеоном, а романтики – Байроном. В ХХ в. для кого-то образцом для подражания стал Че Гевара, а для кого-то – принцесса Диана. Современное секулярное общество создало для себя целый букет из экземплярных праведников и филантропов: Альбер Швейцер, Мохандас Ганди, монахиня Тереза и т. п., легенды о которых оно творит прямо на глазах. Кто-то выбирает себе для подражания ученых, кто-то полководцев, кто-то писателей, художников, государственных мужей, религиозных деятелей, кто-то актеров и певцов (таких сегодня больше всего), а кто-то – святых. Понятно, что биографии этих героев общественного мнения весьма мифологизированы, да и сами их поклонники часто замечают лишь те факты о жизнях своих кумиров, которые соответствуют их чаяниям, и домысливают многое другое.

Существует и официальная мифология. В каждой стране есть свои национальные герои, образы которых вписаны в господствующую идеологию (либо в одну из идеологий) или даже в гражданскую религию существующего государства. Например, в официальной «гражданской религии» США роль воплощенной справедливости и неподкупности играет Авраам Линкольн, но в южных штатах для многих до сих пор неофициально культивируется образ его оппонента и врага генерала Ли. В США синоним слова «предатель» – Бенедикт Арнольд, перешедший во время войны за независимость на сторону англичан, а в оставшейся под британским владычеством Канаде он считается героем и патриотом.

Разумеется, имелась своя официальная мифология в СССР. В 20-е годы начал формироваться культ Ленина, в 30–40-е и первую половину 50-х годов в ней фактически безраздельно главенствовал Сталин («Сталин – это Ленин сегодня»), потом его отодвинул Хрущев, но так и не смог занять господствующие высоты, так что до конца СССР на вершине госидеологии прочно господствовал Ленин – главный сакральный символ страны победившего социализма. Любое, даже малейшее сомнение в абсолютном совершенстве Ленина в любой области человеческой деятельности каралось по всей строгости советского закона. Сталина теперь позволялось мягко критиковать – за «отход от ленинских норм» и «нарушение социалистической законности», но по мере усиления «эпохи застоя» среди определенных слоев общества стала вызревать симпатия к Сталину, «при котором был порядок», а разгильдяйство, хоть жестко и эффективно, устранялось.

Падение СССР ознаменовало и отказ от единой государственной идеологии.

Последовавшие за ним обнищание населения, разгул криминала и дикий капитализм в «лихие 90-е» усилили тоску по крепкой руке, которая, как казалось многим обездоленным и потерявшим ориентиры в жизни, способна была поддерживать стабильность, «уважение к трудящемуся человеку» и «нравственные основы общества». Понятно, что все это представлялось людям либо не жившим при Сталине, либо давно забывшим подлинные приметы жизни в ту эпоху. (Таково свойство человеческой памяти: она сохраняет добрые воспоминания и ощущения, а тяжкие, плохие и болезненные – стирает.) Тем более, что в 90-е годы большинство людей, помнящих правление «лучшего друга физкультурников», было еще молодо, а о молодости, даже нищей и голодной, всегда вспоминается с ностальгией.

Итак, постепенно про-сталинские настроения в обществе усиливались, при этом оставаясь в пределах ограниченной социальной ниши. Их можно сравнить с про-гитлеровскими настроениями в Германии и Австрии, которые не выходят за границы соответствующего сегмента протестных кругов – в нашем случае радикально коммунистических, в немецкоязычных странах – неонацистских. Наверное, учитывая неизбежное наличие определенного процента радикалов в любом обществе, это можно воспринимать как данность и мириться с этим.

Гораздо своеобразнее (и диковиннее) выглядит появившийся у нас феномен так называемого «православного сталинизма». Он возник в начале 90-х годов и с тех пор бурно развивается, активно формируя свой весьма шумный и агрессивный сегмент внутри православного сообщества нашей страны. По большей части в него входят люди, принимающие Православие не потому, что уверовали в Христа, а потому, что считают его частью русской национальной идентичности и неотъемлемым атрибутом патриотизма. Их стандартное исповедание веры: «Я русский, и потому – православный». Отсюда делается следующее допущение: поскольку Сталин много говорил о русском патриотизме, значит и он был православным. А если главная задача православия (как ее видят эти люди) – в создании великой русской империи, то Сталин, дескать, с блеском выполнил эту задачу. И Гитлера он победил, и Днепрогэс построил, и атомную бомбу создал, и могучую империю восстановил. Так что нас во всем мире уважали и боялись. В качестве дополнения к создаваемому имиджу начинает созидаться обширный свод мифов о генералиссимусе – «отце народов». Некоторые из его творцов и потребителей доходят даже до того, что требуют немедленной канонизации «святого благоверного вождя Иосифа».

Тут очень кстати вспоминается и семинаристское прошлое Сосо Джугашвили, и внезапное «потепление» к Церкви в 1943 году, и борьба с «безродным космополитизмом» в самом конце правления. Правда, распространители мифов о Сталине пропускают мимо своего внимания, что из семинарии его выгнали за утрату веры, что Церковь в 1943 году он решил было использовать, да потом передумал и вновь приступил к гонениям, лишь из-за смерти не успев раскрутить их маховик, а борьба с «безродным космополитизмом» виделась престарелому параноидальному тирану не более чем прелюдией к новой грядущей капитальной чистке.

Мифотворцы утверждают, что Сталина на уход из семинарии благословил некий святой митрополит, что он, дескать, сознательно примкнул к большевикам, чтобы развалить их партию изнутри, что все репрессии до 37 года проводили большевистские жидомасоны, а Сталин, оказывается, до времени не мог с ними справиться, но зато потом, наконец, в 1937 году с лихвой расквитался. В войну, по совету святого старца митрополита Гор Ливанских, он благословил духовенство облететь на самолете вокруг Москвы с Владимирской иконой Божией Матери, благодаря чему столица устояла. Затем он, наконец, восстановил Церковь в прежнем достоинстве и смог тихонечко, инкогнито, приезжать на метро в храм Всех Святых на Соколе, где скромно молился в уголке, раздавал детишкам конфетки, а затем опять на метро уезжал к себе в Кремль. Вот этого благочестивого смиренного правителя в конце концов отравили до конца не истребленные им космополиты и жидомасоны и устроили гонения на его память.

В этой книге читатель сможет ознакомиться с подлинной оценкой этих мифов и признать очевидное – Иосиф Джугашвили, несомненно, входит в первую десятку величайших злодеев, убийц и гонителей Церкви за всю историю человечества. Тем же людям, которые пытаются соединить сталинизм с православием, стоит задуматься о следующем.

Лишь христианство провозгласило, что Бог есть любовь (1 Ин. 4:8). Лишь православие явило миру образцы не просто справедливых, но милосердных, самоотверженных и любвеобильных правителей. Святой равноапостольный император Константин всем сердцем жаждал крещения, но не дерзал принять его, ибо не знал, как совместить верность Христу с обязанностями мирского правителя. Святой равноапостольный князь Владимир, крестившись, возжелал отменить смертную казнь, и лишь тогдашние дикие нравы понудили его вновь ввести эту меру наказания. Да, разные люди в каждом народе выбирают себе образцы дня подражания и почитания: кто – военных героев, кто – мыслителей, кто – людей искусства, кто – шоу-бизнеса, кто – тиранов. Но также и каждый христианский народ знает своих святых, и именно они являют лучшие образцы национального характера.

Вспомним, что первыми канонизированными святыми на Руси стали страстотерпцы Борис и Глеб, отказавшиеся от пролития крови ради захвата власти. Ставший именем России в одноименном конкурсе святой Александр Невский стяжал святость не воинскими подвигами и боевой доблестью, а беспримерным смирением, которое он проявил перед монголами ради спасения человеческих жизней и сохранения истинной веры. Да, когда стал вопрос о попытке воссоздания государственной независимости путем обращения за помощью на Запад, что подразумевало отказ от Православия, он выбрал выживание Церкви даже путем подчинения монголам. Последний царь Российской империи, злодейски убитый друзьями и подельниками Джугашвили-Сталина, также пошел путем кротости и смирения, отказавшись от власти в надежде остановить кровопролитие.

Нужно ли говорить, что бывший семинарист и вероотступник Иосиф Джугашвили, проливший реки и моря человеческой крови исключительно ради личной власти, явил собой противоположный христианству образец поведения!

Да, земное отечество очень важно для каждого христианина, который добросовестно трудится в нем, который, в случае необходимости, защищает его с оружием в руках, и который молится о его благополучии и процветании. Но небесное отечество – несравненно важнее, и в случае, если верность земному отечеству подразумевает измену Царству Божию, христианин всегда выбирает последнее. Даже ценой своей жизни.

Иосиф Джугашвили выбрал личную безраздельную власть, ради которой он отверг отечество небесное и изменил отечеству земному. Ради этой власти он низверг законных правителей Российской империи, а затем истребил лучших людей своей страны. Ради нее он стал палачом миллионов новомучеников. Ради нее он превратил страну в громадный концлагерь, закабалил все население и, используя страх и подкуп, развратил его, привив бывшему христианскому народу вирус доносительства и предательства. Да, наша страна оказалась настолько богатой ресурсами и талантами, что сумела выжить после череды переворотов, тяжелейшей гражданской войны с последовавшей за ней разрухой и вновь обрести могущество. Более того, не благодаря Сталину, а вопреки ему, она, понеся неслыханные потери, победила в новой – тяжелейшей из войн. Да, она смогла вновь восстановиться, но уже из последних сил, и, продержавшись после Сталина еще три десятилетия, распалась по тем швам, которые он искусственно нанес на ее тело. Последствия этой трагедии мы расхлебываем до сих пор. Вывод напрашивается сам собой: если мы хотим вновь восстановить нашу страну территориально, если мы хотим вернуть единство нашего народа, если стремимся к развитию и процветанию России, нам нужно раз и навсегда отказаться от страшных сталинских лекал.

Пора признать очевидное: те православные христиане, которые пытаются совместить свою веру с почитанием Сталина, находятся в страшном заблуждении. Очень надеюсь, что эта книга поможет им, наконец, опомниться и, выбирая между кровавым вероотступником с одной стороны и Христом – с другой, отвергнуть зло и пойти за Тем, кто сказал: «Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю… Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут… Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими» (Мф. 5:5–7).

Александр Дворкин

Смена парадигм: советский коммунизм и христианская цивилизация[1]1
  Опубликовано на сайте «Азбука.ру»: https://azbyka.ru/smena-paradigm-sovetskij-kommunizm-i-hristianskaya-civilizaciya; печатается в сокращении.


[Закрыть]

Александр Леонидович Дворкин, российский исследователь современного религиозного сектантства; деятель антисектантского движения в России; светский и церковный историк-медиевист; православный богослов, общественный деятель, писатель.


Думаю, в наше время многие согласятся с тем, что марксизм-ленинизм является религией со своим вероучением, догматикой, катехизисом, нравственностью, обрядами и церемониями. Более того, уже обладая сегодняшним опытом, мы вполне можем его классифицировать как идеологическую основу для апокалиптической тоталитарной секты, сравнимой с такими известными нам сектами, как «Свидетели Иеговы», «Движение объединения» Муна, «Аум Синрике» или «Общество сознания Кришны». Причем секту, несомненно, имеющую христианские корни, хотя и давно отделившую себя от них (как те же иеговисты, мормоны или «Богородичный центр»). Когда вглядываешься в марксистский катехизис – ту историософскую схему, которая всего пару десятилетий назад была единственно допустимой в нашей стране, замечаешь множество параллелей между ним и христианским взглядом на мир и историю. Только, необходимо сразу отметить, в этом внешне близком подобии христианства нет места Самому Христу.

Эта схема основана на типичной для сект подмене понятий, или, выражаясь модным ныне языком, смене парадигм. Вот как это происходит в марксизме-ленинизме, Бог заменяется «исторической необходимостью», определяющей посредством классовой борьбы смену общественно-экономических формаций. Как ей и положено, история человечества начинается с рая, но с рая коллективного – с так называемого первобытного коммунизма, в котором живут пещерные люди. Врата рая закрываются для людей после грехопадения – и этим грехопадением является появление частной собственности. Как, помнится, было написано в одном школьном учебнике, катастрофа произошла, когда первый человек сказал: «Это мое». Рай был закрыт, коммунизм кончился, начались страдания, началась эксплуатация человека человеком.

Однако, как мы знаем, после падения должно быть дано обетование грядущего избавления. Оно появляется в учении и деяниях праотцев и пророков – философов-моралистов и вожаков народных восстаний. Головорез-гладиатор, грабитель, беглый каторжанин – все они, возглавив очередной бунт, становились благороднейшими и самоотверженнейшими людьми, идеалистами-мечтателями, рыцарями без страха и упрека и обеспечивали себе место в советском пантеоне славы. Но грех частной собственности еще не был искуплен, и историческая необходимость, которая включилась в работу сразу же после грехопадения, не позволяла им прийти к власти. Их восстания, несмотря на невероятные начальные успехи, в конце концов каким-то образом подавлялись, и все возвращалось на круги своя.

Один из творцов нового мифа – пролетарский поэт Маяковский в своей поэме «В. И. Ленин» замечательно выразил это поступательное движение истории. Со всей мощью своего таланта он описывает человеческие страдания и беспросветную жизнь трудового народа. Единственное, что помогает людям жить, – это надежда на грядущее избавление и сопутствующую ему священную месть. «Приходи, заступник и расплатчик», – стонал несчастный, замордованный народ. «Он придет», – отвечали пророки-материалисты. Правда, их собственное появление, так же как и смена формаций, было предопределено той же самой неподкупной и неумолимой исторической необходимостью, ибо каждой формации суждено пройти высшую точку своего развития и под напором классовой борьбы уступить место последующей – более прогрессивной, чем предшественница. Феодализм более прогрессивен, чем рабовладельческий строй, капитализм – чем феодализм, и так далее.

Дела и пророчества философов-материалистов и главарей бунтов кульминировались в личности и творчестве Карла Маркса, который, подобно Моисею, заключил «ветхий завет» с зарождающимся пролетариатом и основал «ветхозаветную общину». «Время родило брата Карла», – пишет классик Маяковский.

А неразлучный друг (и брат по коммунизму) Маркса Фридрих Энгельс, так любивший порассуждать на темы религии, философии и естествознания, несомненно, играет при нем роль первосвященника Аарона.

Первым среди всех живших на земле пророков Маркс назвал имя бога (историческая необходимость), его инструмента (классовая борьба) и определил корень зла и страданий человечества. «Маркс раскрыл истории законы», – формулирует его роль Маяковский. Носителем метафизического зла в истории и причиной всех несчастий, как и следовало ожидать, оказалась частная собственность. Маркс разрабатывает учение о передовом классе, читай – богоизбранном народе-пролетариате, и основывает институт священства, состоящий (хотя бы теоретически) из передовых представителей пролетариата, – Первый Интернационал. Были в нем и свои предатели, и свои бунтари. Как в стане евреев Дафан и Авирон восстали против Моисея и Аарона и были извергнуты из земли живых, так и Бакунин восстал против Маркса с Энгельсом и был исключен из Первого Интернационала. Начал складываться канон марксистского «священного писания». Но если в заповедях Моисеевых первая фраза говорит о Боге: «Я Господь, Бог твой, Который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства» (Исх. 20:2), то заповеди нового Израиля, пролетариата, – «Манифест коммунистической партии» – начинаются со слов о привидении: «Призрак бродит по Европе, призрак коммунизма». Как Моисей не смог войти в Землю обетованную, так и Маркс не дожил до воплощения своих идей на земле, но, согласно учению советского катехизиса, бородатый пророк, уходя, предсказал появление грядущего мессии-освободителя. «Он придет, придет великий практик», – такие слова вкладывает в его уста тот же Маяковский.

После смерти Маркса и Энгельса руководство рабочим движением постепенно переходит в руки оппортунистов-фарисеев. Оно нуждается в радикальном обновлении. Храм коммунизма должен быть очищен от мелкобуржуазных торговцев и менял. И наконец историческая необходимость дарует миру избавителя-мессию. Вот что пишет об этом тайновидец Маяковский:

Коммунизма призрак по Европе рыскал, уходил и вновь маячил в отдаленьи… По всему поэтому в глуши Симбирска родился обыкновенный мальчик Ленин.

Несомненно, Маяковский намекает, что Ленин был зачат от духа коммунизма. Историческая необходимость послала тот самый призрак, который вдохновлял Маркса и Энгельса и раздувал спасительный пожар классовой борьбы, воплотиться в теле провинциального мальчика Володи Ульянова. Та же самая идея уже без всяких экивоков выражена наследником Маяковского Вознесенским:

 
…Я думаю, что гениальность
Переселяется в других.
Уходят времена и числа.
Меняет гений свой покров.
Он – дух народа. В этом смысле
Был Лениным – Андрей Рублев.
Как по архангелам келейным,
порхал огонь неукрощен.
И, может, на секунду Лениным
Был Лермонтов и Пугачев.
Но вот в стране узкоколейной,
шугнув испуганную шваль,
В Ульянова вселился Ленин,
Так что пиджак трещал по швам!
Он диктовал его декреты.
Ульянов был его техредом.
Нацелен и лобаст, как линза,
он в гневный фокус собирал,
Что думал зал. И афоризмом
Обрушивал на этот зал.
И часто от бессонных планов,
упав лицом на кулаки,
Устало говорил Ульянов:
«Мне трудно, Ленин. Помоги!»
Когда он хаживал с ружьишком,
он не был Лениным тогда,
А Ленин с профилем мужицким
Брал легендарно города!
 

Итак, Ленин – мессианская фигура, призванная занять место Христа. И поскольку Владимир Ильич является живым воплощением духа коммунизма, в нем не может быть ничего инородного самому передовому учению. Право Ленина изменять как угодно марксизм и при этом оставаться единственным до конца последовательным и истинным марксистом не может подвергаться сомнению: ведь Ленин сам и был живым марксизмом и коммунизмом. Отсюда же вытекает некоторая недовоплощенность его иконографического образа (подчеркнем, что тут не идет речи о реальном Ульянове, но лишь о его иконе, созданной агитпропом). Крайний аскетизм в быту, бездомность, отсутствие какой-либо личной жизни вне революционной деятельности и даже физическая бесплодность – все это знаки преобладания призрачно-коммунистического начала в его жизни над физическим. Отсюда же его духовное родство со всеми его последователями-ленинцами. Недаром всем коммунистам он приходится отцом, а октябрятам и пионерам – дедушкой Лениным. После смерти Ленина была сделана попытка вселить дух коммунизма в плоть его верного ученика и последователя: «Сталин – это Ленин сегодня». Когда дух наконец покинул тело Сталина, Хрущев постарался объявить себя его носителем. Однако он стал последним претендентом на эту честь. После него, по крайней мере в СССР, таких попыток более не предпринималось. Ведь мессия, если он настоящий, может быть только один. Его преемники могут лишь претендовать на звание самого верного ленинца. Таким образом, идея реинкарнации на коммунистической практике показала себя ошибочной.

Уже с младенчества Володи Ульянова ярко проявляется его безгрешность и гениальность. С юных лет он осознает свое особое призвание и свою великую историческую миссию. Второго такого ребенка никогда не было на земле. И не могло быть.

 
Он с детских лет мечтал о том,
Чтоб на родной земле
Жил человек своим трудом
И не был в кабале, –
 

объясняет ребятишкам трехкратный гимнописец Михалков.

Разумеется, нельзя не вспомнить хрестоматийное ленинское «Мы пойдем другим путем». Интересно отметить, что семнадцатилетний подросток, еще не член никакой партии и никакого кружка, уже не мыслит себя вне коллектива:

«Мы пойдем…» Михалков подчеркивает сверхчеловеческую природу симбирского подростка:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное