Константин Долгов.

После Путина



скачать книгу бесплатно

Серия «Новая политика»


© ООО Издательство «Питер», 2018

© Серия «Новая политика», 2018

© Константин Долгов, 2018

* * *

Введение
Царь должен быть один?

Государство – система определённо сложная. Одних теорий его возникновения существует с десяток, и это только самых значимых. А универсальной и общепринятой нет. Поэтому даже человек подготовленный обычно пытается упростить для себя эту сложную систему. И свести её к чему-то понятному, объяснимому. Например, к какому-нибудь одному слову – родина или империя. Или к какому-нибудь символу – гербу или флагу. Или ещё проще – к какому-нибудь человеку: царю, королю, императору, президенту – неважно. Важно, что к одному.

Наш мир знал множество самых разных форм государственного управления. Порой они были весьма причудливы. Например, диархия. Слышали о такой? Она подразумевает равенство статуса двух высших должностных лиц государства. Диархию практиковали спартанцы и римляне, шотландцы и шведы. Сегодня нам сложно представить диархию в российских реалиях. Вдумайтесь только: есть президент Путин… и кто-то ещё! Такой же президент по статусу, как и сам Путин. Сразу вспоминается анекдот с финальной фразой «отдел фантастики расположен этажом выше». Хотя представьте себе сам сюжет… «Эй, братцы, а у вас Путин двоится!» Не все будут рады, впрочем. Не уверен даже в реакции самого Владимира Владимировича. А ну как решит вступить с двойником в дзюдоистский контакт? Вот уж в самом деле получится «вечный бой»: силы-то равны и стили совпадают… Нет уж, ну её, эту диархию.

Тем не менее частный случай диархии в истории России всё же был. Было это давно – в XVII веке. В 1682 году Ивана V Алексеевича и Петра I Алексеевича провозгласили царями одновременно. Правда, Иван венчался на царство как «старший» царь, а Пётр – как «младший». Для них был сооружён специальный трон с двумя сиденьями. Сейчас его можно увидеть в Оружейной палате Московского Кремля. До поры до времени царствование Ивана и Петра было номинальным, поскольку власть была сосредоточена в руках царевны Софьи и её приближённых. Как видим, в любом случае фактически властвовал один человек.

Система, при которой правителем России являлся один-единственный человек, существовала практически всю нашу историю, если не брать совсем уж древние времена. Впрочем, исключения, конечно, были. В качестве показательных примеров можно вспомнить Семибоярщину и Временное правительство. Просуществовали они недолго и уступили место традиционной для России пирамидальной системе управления, на вершине которой восседает верховный правитель. Он может называться как угодно – великим князем, царём, председателем Совнаркома, генеральным секретарём или президентом. Суть от этого не меняется. На вершине властной пирамиды, ещё раз повторю, – один человек.

Другое дело, что этот один был именно на вершине, но отнюдь не пребывал в этаком властительном одиночестве.

Он мог принимать единоличные решения, мог именоваться самодержцем, мог выполнять одновременно и управленческие, и военные, и дипломатические, и ещё бог знает какие функции, однако он никогда не был свободен от влияния (и порой весьма масштабного) окружающих его персонажей: родственников, соратников, противников, конкурентов, советников, фаворитов… Имя им легион. И поэтому государственность у нас достаточно противоречивая: царь действительно должен быть один, но «один» подразумевает многия и многия источники корректирующего воздействия, целую многоядерную сеть, которая и определяет лицо страны, развитие и будущее.

Впрочем, сеть сетью, однако даже советская власть, подразумевавшая народовластие и власть Советов, не смогла полностью преодолеть формальный традиционализм и «привычку» к единоначалию. Советское государство, как и царскую Россию, по факту возглавлял один человек. Несмотря на то, что партийная по своей сути советская система и на уровне деклараций, и на уровне практики была многоядерной и коллективистской, она так и не смогла уйти от фигуры главы-правителя, олицетворявшего собой государство в целом. Парадокс тут вот в чём: ни один из советских генеральных секретарей, даже Сталин, не обладал абсолютной полнотой единоличной власти: тот же Сталин, не говоря уже о Ленине или тем более Андропове, целый ряд решений вынужден был (впрочем, не особенно этим тяготясь) принимать коллегиально. Да-да, страшный, чудовищный тиран и диктатор советовался с партийной, государственной, военной верхушкой, прислушивался к ним, а иногда и вовсе не мог пойти против коллективной воли. Но всё-таки любой советский генсек «был государством» в гораздо большей степени, чем партия, её Центральный комитет, армия или КГБ. И не столько потому, что ему подчинялись всё и все (уже сказали, что не подчинялись), сколько потому, что воспринимали его так – этого генсека. В народе так воспринимали. А это важно при любом режиме.

Возможно, единоначалие стало российской традицией как раз потому, что наша страна почти весь исторический период была вынуждена воевать. В условиях войны, когда враг у ворот и вот-вот может случиться непоправимое, никакое «временное правительство» не поможет. На вой не всегда есть главнокомандующий. Именно он наделён всей полнотой власти (кстати, хоть и не абсолютной в буквальном смысле, но подразумевающей безоговорочное подчинение). Именно он волен распоряжаться подчинёнными так, как ему заблагорассудится. Но он же и несёт всю полноту ответственности за победу или поражение в войне.

Люди старшего поколения часто говорят, что Великую Отечественную войну выиграл Сталин. Заметьте – не Советский Союз, не советские люди. Сталин. Сталин выиграл войну.

И несмотря на то, что войну выиграли именно Советский Союз и именно советские люди, в таком заявлении есть своя логика. Сталин «был номером один» в Советском Союзе в годы войны. Он же был Главнокомандующим Вооружёнными силами СССР. С именем Сталина связывают те колоссальные преобразования, которые произошли в нашей стране до войны. В кратчайшие сроки была проведена масштабная индустриализация. Это позволило подготовиться к войне, создать новые виды вооружения, насытить ими армию. Войну ожидали, к ней готовились. У советского руководства не было иллюзий относительно захватнических планов Гитлера. Не всё задуманное успели осуществить, но без напряжённой подготовки итоги войны могли быть совсем иными.

Но кто проектировал новые танки и самолёты? Кто строил заводы, на которых эта техника выпускалась? Кто обеспечивал нашу армию продуктами и обмундированием? Конечно же, всё это делали десятки миллионов советских людей. Но в это время во главе страны был он – Сталин. «Сталинская эпоха», «во времена Сталина», «при Сталине» – эти речевые обороты используются нами постоянно. При этом многим кажется странным, что в бой советские солдаты часто шли с кличем «За Родину, за Сталина!», а между тем странного в этом ничего нет. Просто не нужно забывать о том, что военное время кардинально меняет образ мыслей человека, в бою человеку нужен простой и ясный символ. И когда те, кто застал войну, говорят, что её выиграл Сталин, они не ошибаются и не умаляют подвига советского народа. Просто «Сталин» включает в себя всю страну того периода и всех советских людей.

Да, это очень любопытный феномен российской государственной власти: она очень ёмко концентрируется в конкретной личности, но при этом личность включает в себя всю социально-политическую систему. Вы, конечно, представили себе этакую прожорливую бочку, потому что «включает» значит «поглощает»? Но я-то совсем не об этом. Я о том, что когда в России говорят о «сталинской эпохе» и «сталинском СССР», то имеют в виду не Сталина как отдельного человека, а Сталина как максимально общий символ того времени, тех нравов, тех представлений о мире и самих себе.

И речь ведь не только о Сталине. Подсознательно мы отождествляем каждую историческую эпоху с именем верховного правителя. И уже от его имени отталкиваемся в общей оценке периода. Произнесёшь имя Петра – и тут же рисуешь в своём воображении то самое «окно в Европу». Вспомнишь Хрущёва – тут тебе и передача Крыма в состав Украинской ССР, и стук ботинком по столу на заседании ООН (хоть и выдумка, а как прицепилась!), и масштабное жилищное строительство знаменитых «хрущёвок». Горбачёв у нас «сдал Родину американцам, чтобы тусоваться красиво», как говорил один из героев фильма «Брат-2». Ельцин «пропил Россию», а Путин «поднял с колен».

Конечно же, каждая историческая эпоха несёт в себе массу самых разных событий, множество из которых никак не связаны с тем человеком, который возглавляет Россию в этот момент. История, знаете ли, масштабнее любой личности, а Россия, как и Одесса, о-очень велика. Хотя, безусловно, есть люди, которые могут провести параллели между чем угодно.

Например, мне доводилось слышать мнение, что Твардовский написал свою знаменитую поэму «Василий Тёркин» только потому, что очень хотел получить Сталинскую премию. Премию-то он получил, но предполагать, что великий русский поэт писал, держа в уме возможную награду или пытаясь создать произведение, которое бы понравилось прежде всего вождю, это… это, ребята, так по-детски, что даже возражать не хочется. Эту самую премию хотели получить сотни, тысячи писателей, а «Тёркина» написал только Твардовский.

С другой стороны, можно сказать, что именно при Сталине государство оказывало особую поддержку поэтам и писателям. Писал бы Твардовский свои стихи при другом правителе – мы не знаем. Вообще все подобные рассуждения носят несколько отвлечённый характер. Но мы чётко знаем, что Твардовский жил и писал в эпоху Сталина, а не наоборот. Не говорим же мы, что Сталин управлял Россией в эпоху Твардовского, а Ленин был правителем в эпоху Есенина? Не говорим. Значит ли это, что Твардовский и Есенин менее значимы, чем Сталин и Ленин? Не значит. Это просто разные измерения, разные уровни, разные пространства. В пространстве искусства, в пространстве культуры невозможно свести какую-либо эпоху к конкретному автору – или охватить и описать одним творцом всё многообразие этой эпохи. В пространстве политики – можно.

И неслучайно у нас есть привычка приписывать всё хорошее, что произошло в стране в период правления какого-либо правителя, ему лично. И всё плохое мы склонны «вешать» именно на него. Этот царь войну выиграл, а этот – проиграл. И неважны причины, по которым данная конкретная война была проиграна – будь то отсталость промышленности, или перебои со снабжением армии, или ошибки отдельных генералов. Проиграл царь. В футбольной среде есть поговорка: «Выигрывает команда, проигрывает тренер». Применимо к России это могло бы звучать так: «Выигрывает и проигрывает царь и только царь». Хороша подобная постановка дела или плоха – судить вам. Мне, например, не нравится. Вовсе не нравится. Царей не люблю, персонализацию не люблю да плюс к этому ещё и знаю, что личности на историю влияют сравнительно слабо. Но мало ли что мне не нравится…

Часто читаю наших либералов, которые жалуются, что «при Путине» они не ощущают свободы, их «душат» неведомые силы (на самом деле – нет) и они не могут создавать шедевры при «этой власти». Можно подумать, Путин лично над каждым стоит и держит за руки, чтобы он – не дай бог! – не напечатал текст новой гениальной пьесы. Кто мешает творить? Путин? Но это же смешно. Более того, если сравнить достижения советского кинематографа и советской литературы с нынешними, то сравнение будет не в пользу последних. А ведь во времена СССР была достаточно жёсткая цензура! Сейчас её нет, но и шедевров почему-то нет. В отличие от советских времён. У Юрия Полякова в «Козлёнке в молоке» есть ехидные рассуждения на тему того, что при советской власти каждый писатель многозначительно намекал, сколько у него в столе гениальных рукописей, которые только и ждут падения этой самой советской власти. Вот падёт тоталитарная сатрапия – и уж тогда!.. Сатрапия пала – и что? В столах оказались пыль да дохлые мыши. Никто не извлёк из загашника гениальное творение – а то, что было извлечено, утратило в отсутствие советской власти какой-либо смысл.

Вот так и нынешние либералы – ах, если бы не Путин!.. Да никто не знает, что было бы в том числе и с либералами, если бы не Путин. Сетовать на то, что «времена нынче не те» и «царь не тот», по меньшей мере глупо. Не тот царь? Жди, когда будет «тот». Можешь и не дождаться. Гораздо умнее – действовать, несмотря ни на что.

Конечно же, ни один верховный правитель не может сделать ничего в одиночку. Пётр сколько угодно мог мечтать о Петербурге, но без колоссального труда десятков тысяч людей никакого Петербурга не было бы. Однако мы сегодня вряд ли вспомним кого-нибудь из них. Немногие из нас смогут назвать разве что имена двух-трёх архитекторов. Но когда нас спросят, кто построил Петербург, сомнений не будет: Петербург построил Пётр. Не могу сказать, что это справедливо. Совершенно несправедливо. Однако дело в том, что у истоков подобных деяний находится конкретная индивидуальная воля. Не будь её – не было бы деяния. Поэтому мы и приписываем всё, что сделано под влиянием этой воли, её носителю. Ну вот смотрите: когда ребёнок вырастает в хорошего, дельного человека, что говорят? «Родители вырастили». А что, они буквально его вырастили? Клетки развивали и строили, волокна мышечные переплетали? Нет ведь. Вырос-то организм сам, но ресурсами и условиями обеспечивали его родители, поэтому о них говорят, а о клетках и мышечных волокнах несправедливо умалчивают.

По правде сказать, Россия в этом плане мало отличается от других государств. Начиная с эпохи древности мы читаем о том, как какой-то правитель покровительствовал культуре и искусствам, завоевал какую-то территорию и подчинил себе населяющие её народы, провёл ряд запоминающихся реформ. За всем этим стояло множество людей, чьи имена по большей части преданы забвению; имя же правителя навечно останется в истории.

Хотя честно признаюсь, мне не очень-то важно, какой конкретно царь сидел на троне в эпоху Александра Сергеевича Пушкина. Но в то же время для меня очень важно, что сидел там, на троне, именно царь. Сложно представить себе ситуацию, когда во главе России стоит не один человек, а некий коллегиальный орган. Та самая безликая Боярская дума. Сколько в ней человек? Не каждый стрелец ответит, что уже о холопах говорить… Но самое главное – кто из этих людей отвечает за ситуацию? Кто из них главный? Все? Так не бывает. У семи нянек дитя без глазу. Так испокон веков говорят в народе. За любое дело – будь то строительство дома или управление огромной страной – должен отвечать один человек. Иначе когда всё пойдёт не так, как ожидалось, участники будут кивать друг на друга. Это, мол, не я виноват. А кто же? Кто виноват, если все говорят «я не виноват»?

Может ли в России быть парламентская республика? Может, конечно. Ровно до того момента, пока парламент не изберёт президента и не передаст ему все полномочия. Ну никак не возможна парламентская республика в России сегодня. Да и завтра. Даже если завтра случится невероятное и высшей властью в стране станет парламент, люди всё равно будут спрашивать: «А кто главный в парламенте? Кто его возглавляет?» В их понимании он и будет единственным правителем государства. Поэтому президентская форма правления, существующая в настоящее время, полностью отвечает картине мира, сложившейся в головах граждан России. Желающим поэкспериментировать в этом направлении можно лишний раз процитировать «папу» политических консультантов всего мира Никколо Макиавелли: «Нет дела, устройство которого было бы труднее, ведение опаснее, а успех сомнительнее, нежели замена старых порядков новыми». Я не «охранительствую», что вы. Я вообще левый по убеждениям, какое уж тут охранительство. Просто я привык объективно оценивать возможности, воплотимость той или иной идеи. Так вот, президентское (то есть ограниченно единоличное) правление, может, и не является идеальным вариантом для России, но сегодня этот вариант – единственно возможный. Так, если хотите, исторически сложилось.

Вообще, конечно, так сложилось исторически, но сама по себе история, представленная «в лицах» правителей, ничего о России и её государственности не говорит. Вспомните, насколько разные государи стояли во главе Российской империи. Сравните Петра Первого с Павлом, Екатерину Вторую с Елизаветой, Александра Первого с Николаем Вторым. Много ли общего? Разве что корона. А сильно ли повлияла эта разница на состояние России и на саму структуру власти? Да не очень, говоря честно. Почему? Потому что важно не столько то, каков царь, сколько то, что он есть. Хотя, конечно, какой царь – тоже важно. Николай Второй, например, никудышный царь. Но Российская империя распалась вовсе не из-за этого, правда? Правда-правда. Конечно, представить, что вместо невнятного Николая был бы кто-нибудь другой, не менее невнятный, несложно. Представить более внятного тоже можно и даже уяснить, что его «внятность» никак не спасла бы Российскую империю, вполне по силам. А вот представьте себе, что вместо Екатерины Второй какая-нибудь размазня к власти пришла. Что, не поменялась история бы? Нет, не поменялась бы. Вот размазня – поменялась бы, это да. Подстроилась бы под историю. А если не подстроилась – то канула бы в небытие, уступив место тому, кто подстроился бы. Это важный момент: российская государственность «привыкла» к единоличной власти, но тот, кто этой властью обладает, ведёт себя в соответствии с историческим запросом. А если нет, то оказывается за бортом парохода современности.

Поэтому любой государственный лидер – это действительно не столько яркая индивидуальность, сколько воплощение эпохи. Что, собственно, и позволяет ему удерживаться на властных позициях.

В России были разные государи, цари, императоры. Но на Николае Втором влияние монархии на Россию прервалось. И для того чтобы понять Владимира Владимировича Путина, нет нужды подробно разбирать всех царственных особ. Вопреки его собственному представлению, Путин наследует линию власти Советского Союза, как и его предшественник Ельцин. Что же это за линия?

Первым советским правителем был Владимир Ильич Ленин, выдающийся мыслитель, уникальный по организационным способностям руководитель и революционер. С точки зрения государственного управления Ленин всегда действовал как «кризис-менеджер»: точные, продуманные, но быстрые решения, принимаемые и осуществляемые согласно обстоятельствам и учитывающие возможную реакцию на неожиданные поправки. Ленин был стратегом, как большинство философов, и ориентировался на создание фундамента для дальнейшего построения социальной системы (государственной она будет или безгосударственной, было поначалу непонятно). Сталин, хоть его частенько противопоставляют Ленину, идейно и правда с ним не совпадал, однако созданным фундаментом воспользовался сполна и в этом смысле был максимально логичным продолжением Ленина как правителя. Сталин тоже обладал способностью реагировать на самые неожиданные обстоятельства и в то же время просчитывать ситуацию на несколько ходов вперёд. Но важнейшим отличием Сталина от Ленина было то, что Ленин всерьёз рассматривал партийное управление обществом как более эффективное по сравнению с государственным, а Сталин, вынужденный делать упор на контроль (надвигалась война), по понятным причинам предпочитал государственный аппарат партийному. Наглядно продемонстрировав эффективность этого предпочтения победой Советского Союза в Великой Отечественной войне. Эта демонстрация надолго предопределила наиболее востребованную в СССР и позднее в России модель управления – с высоким уровнем контроля при сохранении широкой совещательности при принятии решений.

Хрущёв, сменивший Сталина, попытался себя полностью ему противопоставить. Вышло лишь отчасти: с точки зрения стратегической эффективности управления Хрущёв и правда оказался полной противоположностью (то есть абсолютно неэффективным) и привнёс в модель государственного управления разрушительную частичку волюнтаризма, которая потом сыграла скверную роль, воплотившись в стиле правления Бориса Ельцина. Тем не менее Хрущёв, будучи предвестником Горбачёва в том, что касалось выведения государства из неполитических сфер (в частности, из сферы культуры: выходки с «обсракцистами» и прочий трэш никак не отменяли сокращения цензуры и государственного вмешательства в творческие процессы), ничуть не пытался ослабить государство как таковое ни в политическом, ни в экономическом смысле. Однако на собственном примере показал, насколько губительным для советской/российской власти является волюнтаризм.

Брежнев стал редчайшим, если не единственным символом российского (советского) «государства процветания». Для российских широт сытость – огромная редкость; собственно, именно это и демонстрировал Брежнев стилем своего руководства: главное – накормить людей и создать им комфорт, остальное подождёт. Неторопливая политика постфактум кажется почти идеальной, но не нужно забывать, что именно этот политический стиль вынудил СССР «купиться» на афганскую провокацию. Брежнев, в свою очередь, продемонстрировал, что в российских условиях неторопливая политика слишком быстро превращается в антиполитику, в политику зависимых решений, совершенно для России неприемлемую. Андропов хоть и не сумел сломить эту губительную для СССР тенденцию неторопливости, но всё же придал государственной политике некий импульс, подхваченный, как ни странно, позднее Горбачёвым. Все помнят андроповские «кинопроверки», ужесточение рабочего режима, а надо вспоминать о том, что именно Андропов запустил необратимые процессы «ценностного освобождения», которые Горбачёв всего лишь гипертрофировал и… упустил из-под контроля.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3