Константин Белослудцев.

Ворота



скачать книгу бесплатно

Юноша, войдя в цветочный сад, чуть не задохнулся от резкого запаха цветов, которых кругом росло столько, что любой профессиональный садовод позавидовал бы, и сразу направился к дому. Туча была уже над самой его головой, но дождем на землю пока не обрушивалась, хотя угрожала сделать это в любой момент. Не желая попасть под дождь, Дима за считанные секунды пересек сад и оказался у двери. Стуча в нее, он долго не получал ответа, но отчетливо видел, как старик смотрит на него из-за занавески на окне. Было видно, что он бурно переваривает полученную зрительную информацию и думает, впустить ли незнакомца в дом или оставить на улице в грозу.

Дима делал вид, что не замечает его, и, когда первые капли дождя оросили сухую землю, старик открыл дверь и кивком дал понять, чтобы он вошел внутрь.

– Здравствуйте, – сказал Дима, – Извините, конечно, что беспокою…

– Ничего, – старик грубо прервал его, – Гости у меня редко бывают, даже поговорить не с кем. Входи, садись за стол, разговаривать будем.

Его голос будто бы и не ему принадлежал. По морщинам на лице, по бороде, по седым волосам, сгорбленной спине, дрожащим ногам, прилипшей к костям коже и помутневшему взгляду Дима навскидку определи, что ему не меньше восьмидесяти лет. Но голос принадлежал не этому дряхлому старику, а здоровому сорокалетнему мужчине c ясным голосом, таким, словно он никогда не брал в рот ни единой сигареты.

– Чего глаза-то раскрыл? – устало спросил старик, – Тоже из-за голоса удивляешься? Сколько, думаешь, мне лет?

– Восемьдесят? – осторожно предположил Дима.

– На самом деле, я перестал считать, когда мне перевалило за сто пятьдесят, – рассмеялся дедушка, заставив Димино удивление подскочить до грани, – Садись за стол, я сейчас приду.

Сняв свой кожаный плащ и повесив его на вешалку возле двери, он скрылся на кухне, но вскоре оттуда донеслось:

– Лучше иди сюда. Я не привык есть в гостиной.

Успокаивая себя мыслями о том, что старик просто немного не в себе и поэтому говорит разную ерунду, Дима, рассматривая заботливо прибранную гостиную и протертые от пыли иконы на деревянных дощечках, стоящих на полочке в углу, послушно проследовал на кухню, в которой затем кивком был приглашен присесть за стол. Старик достал из шкафа, прибитого к стене, бутыль с мутным содержимым, два алюминиевых стакана, банку с солеными огурцами и кусок бледного шпика, покрытого красным перцем.

– Самогон будешь? – спросил он.

– Буду, – понимая, что так ему легче будет узнать от старика ответы на мучащие его вопросы, ответил Дима, – Но много не надо. У меня сегодня еще полно дел.

– Да, у меня тоже, но один стакан, думаю, не повредит никому.

Дима кивнул, а старик сел за стол напротив него. Он откупорил бутыль, поводил горлышком около носа и до середины наполнил стаканы самогоном. Банка с огурцами уже была открыта, а шпик – нарезан.

– Выпьешь залпом – буду тебя уважать, – улыбнувшись, сказал дедушка.

«А так делается? – с ужасом подумал Дима, – Приехал домой, а меня тут спаивают…»

Однако он сделал так, как попросил старик, и тут же пожалел об этом.

Самогон больно обжег горло, из глаз выступили слезы, а из уст донеся полный боли стон.

– Уважаю, – удовлетворенно произнес старик, – Рассказывай теперь.

– Что рассказывать? – пытаясь справиться со жжением в горле, недоуменно спросил Дима.

– Как зовут? Что делаешь? Откуда?

– Дима я. С Москвы.

– А фамилия? По отцу как?

– Хандорин Дмитрий Андреевич.

– Хандорин? – старик задумался, – Знавал я одного Хандорина. Боевой товарищ мой. В одном отряде мы служили. Когда же это было?

– Мой дедушка воевал в Афганистане, – сделал предположение Дима.

– Сергеем звали?

Дима, погрустнев, кивнул. Раньше отец часто рассказывал ему истории о своем «бате-герое», который, добровольно отправившись на войну, трагически погиб в Афганистане, когда Андрею Ивановичу было всего два годика. Димин отец тогда был еще совсем ребенком, но это не мешало ему в будущем рассказывать об отце так, будто он знал его всю свою жизнь.

– Крепкий был мужик, – старик вздохнул, – Целый час умирал. Кишки наружу, весь осколками изрезан, кровь хлещет из ран, а умирать отказывается. Окружили нас тогда враги. Со всех сторон наваливались, а нас всего десять было. Шестеро полегли тогда. Твой дедушка в их числе, гранатой его убило. Помню его последние слова: «Ты не умирай, Коля. Ладно?» Господи, а ведь он погиб у меня на руках! Я оттаскивал его в укрытие, а рядом с головой пули свистели. Помню, длинный такой кровавый след оставался за твоим дедом, а он ни стонал, ни кричал. Только эти его последние слова тогда услышала земля, покрытая кровью.

– Граната? – удивленно спросил Дима, – Мой отец говорил, что дедушку убило лопастью подбитого вертолета.

– И кому ты веришь? Знай, я там был, видел его смерть.

– Вам, наверно.

– Да, но не будем об этом, – старик оживился, – Я же не представился еще. Николай Федорович. Человек военный, стараюсь не пропускать ни одного военного конфликта. Первым моим боем, помню, был бой в лесу холодной осенью 1812 года. … а потом убивал еще турок, воевал в Первой Мировой войне, сражался за большевиков на нашей родине, убивал немцев, американцев в редких стычках в Холодной Войне, позже – моджахедов в Афганистане, еще позже – чеченцев…

Дима пожал протянутую ему руку и присел обратно на стул.

– Приятно познакомиться, – сказал он, – Знаете, я, ведь, к вам по делу пришел.

– Да? – по дрогнувшему голосу старика Дима легко определил, что таких слов он не ожидал, – Не по поводу моего цветочного сада?

– Он просто замечателен, но нет, – Дима успокоил его, – Не обижайтесь, но про вас разные слухи в округе ходят.

– Я сумасшедший, двинутый, поехавший, наркоман, психопат и так далее? – Николай Федорович хохотнул, – Может быть, но тебе-то что? Да, было время, я говорил о том, о чем не нужно было, но все это в прошлом!

– Не подумайте, я не считаю вас сумасшедшим, – Дима загадочно улыбнулся.

Он сделал небольшую паузу, чтобы произвести на старика наилучшее впечатление, и затем с такой же загадочностью произнес:

– Я сам побывал в месте, о котором вы говорили.

Старик в этот момент подносил ко рту кусочек шпика, но, услышав неожиданное заявление, так и замер с открытым ртом. «Если бы сейчас гром прогремел, еще лучше бы получилось», – улыбнулся про себя Дима, заметив, что с того момента, как он вошел в дом, гром доносился только издалека, а шум дождя исчез уже через несколько минут после того, как старик угостил его самогоном.

– Не может быть! – встав на ноги, неожиданно закричал Николай Федорович, – Как это возможно?! Бог и с тобой говорит?

– Нет, – неуверенно ответил Дима.

– Но откуда тогда ты знаешь, как туда попасть? Откуда знаешь про место, в котором можно это сделать?

Дима никогда об этом не задумывался. Он просто знал о Латине и подвале с Воротами с самого рождения и ни разу не задавал себе вопросов об этой загадочной информации, заложенной в него еще в детстве. Информация эта была для него чем-то вроде обыкновенных человеческих инстинктов, знаний.

– Я не знаю, – почувствовав, что во рту у него пересохло, выдавил Дима, – Город Латин. Вы о нем когда-нибудь слышали?

– Никогда, – голос Николая Федоровича задрожал, – Латин? Где он? Не говори, я сам узнаю.

– Как? – задал Дима вполне очевидный вопрос.

– Бог мне расскажет, я знаю, сегодня. Спасибо, юноша. Дима, да?

– Постойте, постойте! – Дима повысил голос, – Вы что-нибудь знаете об этом? Знаете что-нибудь про Ворота?

– Ворота? – Николай Федорович, казалось, готов разорваться из-за счастья, переполняющего его, – Да-да, Ворота! Их надо открыть!

– Как? – повторил юноша недавний вопрос.

– А ты должен сам это узнать! А мне расскажет Бог!

– Понятно, – недоверчиво протянул Дима, – Значит, вы мне не помощник?

– Нет, не помощник! У каждого из нас свой путь. В какой-то момент наши пути должны были пересечься, но только пересечься, а не превращаться в единый. Все, нам больше не о чем говорить. Я тебе больше ничего не скажу. Понял? Латин, Латин…

Не сильно удивившись такой перемене настроения Николая Федоровича, Дима пожал плечами. Разочарования в нем у юноши не было. Ничего особенно важного от старика он и не ожидал услышать.

– Ладно, я тогда пойду, – потеряв к дедушке всякий интерес, сказал Дима.

– Стой, – Николай Федорович остановил его у самых дверей, – Бог сказал мне, что тебя ограбили. Денег у тебя на обратный путь нет.

– А, ведь, точно! Но…

– Не задавай лишних вопросов, – грубо сказал старик, – Знай лишь, что когда-нибудь мы еще встретимся. Возьми вот.

Он достал из кармана несколько монет и протянул их Диме.

– Подождите…

– Бери и уходи отсюда, – решительно приказал Николай Федорович, – Иначе ударю тебя лопатой по голове и закопаю в своем саду, как удобрение для цветов.

На Диму его угроза подействовала, и уже через десять секунд можно было видеть, как он спешно покидает земли Николая Федоровича, который любезно поделился с ним своими деньгами. «Странный он, – подумал Дима, – И вправду, сумасшедший. Но ничего. Скорее всего, теперь он отправится в Латин… там и найду его. Постараюсь сделать так, чтобы он мне помог».

Грозовая туча, лишь немного поделившаяся с сухой землей своей живительной влагой, каким-то чудом обошла Диму и проливалась дождем примерно там, где стояла деревня. Юноша шел прямо на нее, но промочить одежду для него было меньшим злом, одно из которых – навсегда быть погребенным под цветочным садом безумного старика.

4. Призраки цветочного сада

Гроза не оставила после себя характерной для нее свежести, и воздух стал еще более душным, а автобус, на котором ехал Дима, из обыкновенного общественного транспорта превратился в кипящий котел с маслом. Было так жарко и душно, что Дима обливался потом, словно находился в горячей бане, но, к счастью, долго ехать ему не пришлось, и вскоре, подставляя себя потокам теплого, но, все же, освежающего воздуха, он покинул раскаленный автобус и спешно добрался до отцовской дачи, где вдоволь напился холодной воды из крана.

– И жарко, и душно, и кушать охота! – пожаловался Андрей Иванович, наблюдающий за ворвавшимся на кухню сыном, – Нашел старика?

– Да, нашел! – донеслось с кухни, – Его зовут Николай Федорович и он твоего отца знал. Воевали вместе. Только ты к нему не ходи. Многого он тебе не расскажет, и, вообще, в ближайшее время, возможно, уедет.

– Уедет? Куда?

– Да куда угодно! – не собираясь рассказывать отцу о Латине, ответил Дима, – С головой у него точно не все в порядке. Говорили мне, чтоб я не ходил к нему, а я пошел. Зря только время потерял.

– Не расстраивайся, бывает, – сделав голос серьезным, сказал Андрей Иванович, – Иди-ка сюда, Дима. Кое-что сказать нужно.

Дима, протирая лицо сухим полотенцем, замер из-за такой неожиданности. Если Андрей Иванович, обычно добрый и заботливый, начинал говорить таким голосом, то случалось что-то плохое. В последний раз он говорил так, когда собирался сообщить Диме об уходе от них его матери.

– Да? – спросил он, пройдя в гостиную.

– Ты телефон забыл дома.

– Не такая уж и серьезная оплошность.

– А дело и не в этом, – голос Андрея Ивановича стал слегка мягче, – Твоя девушка звонила.

Мир перевернулся, провертелся вокруг центра сознания с безумной скоростью и резко остановился, а Дима, пытаясь не провалиться в пучину стыда и непонимания в этом наступившем безумии, изобразил на лице недоумевающую улыбку. Перечисляя про себя всех девушек, которым он мог дать номер своего телефона, он не вспоминал ни одну, хотя обрывки недавних воспоминаний маячили на переднем фоне общей памяти. Дима думал, но обрывочные воспоминания никак не собирались в единую картину, и юноша, судорожно размышляя, даже представить был не в состоянии, от кого мог поступить звонок. Он собрал в единую кучу всех девушек, наиболее близко с них познакомившихся: Юлю Панкову, Алису…

– Красивое имя у твоей девушки, – отец прервал его размышления, – Алиса.

– Алиса? – Дима с облегчением вздохнул, – Точно, я давал ей свой номер, когда мы общий проект делали. Но спешу разочаровать, она не моя девушка. Наверняка, ей что-то нужно. Да?

– Как это, не твоя девушка? – Андрей Иванович удивился, – Мне именно так показалось.

– Мы часто воспринимаем ложную информацию так, как сами того желаем.

– Неужели? Раз так, то ладно.

– А что нужно-то было Алисе?

– Да так, ничего… Завтра она приедет.

– Что?! – спросил Дима в надежде, что ослышался, – Алиса к нам приедет?

– Так она сказала.

– Но зачем?

– У нее родственники где-то тут живут. Родители к ним едут, а она, несмотря на это, пожелала быть с тобой. Вот я и подумал…

В течение нескольких секунд Дима не мог выдавить из себя ни одного слова, но потом сказал:

– Да… Это что за шаблон из аниме такой?!

– Не знаю, что там с твоими китайскими мультиками, но мне так сказала сама Алиса.

Дима, все еще отказываясь поверить в услышанное отцом объявление, беспомощно упал на диван и вздохнул с огромнейшим разочарованием. Чувствуя, что в глазах Андрея Ивановича он потерял всю нажитую за долгое время гордость и упорство, он закрыл глаза и попытался представить, что же Алисе могло от него понадобиться.

– Вижу, ты не очень этому рад, – задумчиво сказал Андрей Иванович, – Как я понял, встречать на станции ты ее не собираешься?

Дима отрицательно помотал головой.

– А если она сядет не в ту электричку? Уедет в неизвестность и заблудится… Что делать будем? Эх, ладно, буду встречать ее сам. Чего только не сделаешь ради девушки родного сына…

Сказав это, Андрей Иванович ехидно улыбнулся и, подумав немного, вышел на улицу, оставив Диму одного размышлять над таким неожиданным решением Алисы.

Обстоятельства для девушки складывались как нельзя хорошо: родители близко, столица близко, знакомый человек, который готов помочь в случае чего близко… Отличная возможность выбраться из захолустного городка и повидать что-нибудь новое, интересное. «Но проводником в незнакомом месте могу быть не обязательно я, – стал размышлять Дима, – Она же к родственникам едет, а их она, наверняка, хорошо знает, лучше, чем меня. Конечно, ясно, что причина – это я, но она же знает…»

– Точно же! – не замечая, что перешел на мысли вслух, воскликнул Дима, – Я догадывался, что она влюблена в меня, но настолько…

Ответом ему был радостный смех отца с улицы.

– Помнишь, еще в школе ты гулял с одной девочкой? – спросил он, подойдя к окну, – Ну, она с тобой гуляла.

– Не помню, – солгал Дима.

– Да? Хотел тебе поучительную историю рассказать, но что теперь поделать…

Дима считал то время, когда дал слабину и позволил существу противоположного пола, однокласснице, встречаться с ним, самой темной страницей в истории своей жизни. Тогда ему было пятнадцать лет, а ей – четырнадцать. Вся любовная сказка выглядела до абсурда смешной, глупой и непонятной, но это были настоящие близкие отношения между парнем и девушкой. Как помнил сам Дима, никакой активности он тогда не проявлял, и вся ответственность за детскую любовь лежала на его девочке, имя которой он безжалостно вычеркнул из своих воспоминаний и забыл всего за четыре года. Тогда он еще не знал, что нужно делать, чтобы стать Святым Рыцарем, и не мог внятно объяснить ей, почему не желает встречаться с девочками. Девушка не могла его понять, а общественность, выступающая в лице одноклассников, жутко критиковала его и осуждала в том, что он просто боится девушек, хотя Дима никогда не чувствовал себя зажатым, взаимодействуя с ними. Но давление подействовало, и он решил попробовать поддаться неумелому прилипанию к нему его одноклассницы, что позже полностью убедило его в том, что жизнь без любовных отношений – это лучший жизненный выбор. За девушкой нужно было ухаживать, делать ей комплименты, дарить подарки и говорить правильные слова, чтобы она не обиделась, а Диме это казалось в наибольшей степени затратным и ненужным, поэтому все закончилось тем, что он жестоко оборвал с девушкой все связи, из-за чего она обиделась и перевелась учиться в другую школу. Уже потом юноша понял, что это был важный жизненный урок и что если он когда-нибудь решится на отношения, то должен будет выбрать девушку, которая будет являться для него наиболее подходящей, правильной в его собственном понимании. Тогда, будучи уже в почти осознанном взрослом возрасте, главным критерием он поставил наибольшую приближенность характера девушки к своему характеру.

Глупые воспоминания вызвали на его лице невольную улыбку. С тех пор Дима изменился, очерствел и уже точно знал, что никогда не позволит себе полюбить, хотя сам не до конца осознавал, почему. Лишь иногда он думал, что переходный возраст прошел для него как-то не правильно, не совсем так, как для других юношей, ведь многие в детстве тоже были против девочек, но с взрослением изменились. Дима же, со своими оправданиями, необходимыми только для него самого, остался прежним.

Иногда он считал себя несчастным человеком; несчастья случались, но Дима не придавал им отрицательного значения. «Раз уж сейчас плохо, то в будущем обязательно будет хорошо, – думал он, – А пока, чтобы будущее было действительно хорошим, нужно мириться со всеми неприятностями». И Дима мирился, всей душой веря в придуманное самим собой высказывание, которое уже долгие годы взрослело вместе с ним и обрастало новыми значениями. Иногда оно влияло на него в своем прямом смысле, а в другое время, в разных обстоятельствах, воспринималось совсем по-иному. Редко когда случалось, что он был вынужден воспринимать высказывание так, как оно непосредственно звучит, но к неприятностям, связанным с внезапным объявлением Алисы, Дима подставил именно его прямое значение. Он решил для себя, что смиренно перетерпит ее пребывание рядом с собой, а в будущем, когда понадобится помощь, обязательно напомнит ей об этом, и она будет вынуждена ему помочь….

Сразу выкинув все подобные коварные мысли из головы, Дима встал с дивана и вышел на улицу – отец окучивал картофель, и ему нужна была помощь.

– Помочь, пап? – спросил он.

Вдоль забора, огораживающего территорию дома Андрея Ивановича, росло пять деревьев черемухи, громко шелестящей под обильными потоками сильного ветра, гонящего к деревне новую грозовую тучу, поэтому отец его не услышал, и пришлось Диме самому искать тяпку для окучивания. Как он помнил, все инструменты отец держал в сарае, который стоял рядом с парником, в котором выращивались огурцы. Тяпки оказались там же, и Дима, взяв одну, поспешил к отцу на помощь.

Огород, по которому он шел, выглядел богато. На аккуратно окученных грядках росла капуста, чуть дальше – редис с луком, а большая часть огорода была занята картофелем, которым и занимался Андрей Иванович. Еще год назад на этой земле был посажен только лук с огурцами, но в последнее время отец Димы всего себя отдавал деревенской жизни. Уже несколько недель он планировал перебраться жить на дачу навсегда и, не бросая свою основную работу, ухаживать за ней, ведь в столице, после того, как Дима уехал учиться в другой город, его больше ничего не держало. Он работал сценаристом в одной постепенно набирающей популярность студии по съемке сериалов и сценарии для новых серий мог писать там, где хотел.

Хоть его совместные проекты с режиссером, который приходился ему хорошим другом, не набирали огромной популярности, деньги работа приносила хорошие. Андрей Иванович спокойно мог покупать себе все, что пожелает, и одновременно кормить сына и обеспечивать его жильем. С тех пор, как от него ушла жена, денег стало больше, и отец-одиночка в плане финансов ни на что не жаловался.

По этой причине он решил обзавестись загородным домом, и жизнь в деревне показалось ему настолько интересной, что в город возвращаться ему совсем не хотелось.

– О, Дима! – радостно сказал он, когда увидел, что сын идет к нему с тяпкой в руках, – Помочь решил?

– Делать нечего, – Дима улыбнулся, – Ты в одиночку все это посадил?

– Дядя твой помог. Он иногда приезжает, и мы вместе работаем.

– Он, ведь, знает, что я дома?

– Знает, конечно. Обещал приехать.

– Было бы хорошо, – Дима вздохнул, – Ну, за работу!

Все время до самого вечера он пробыл в огороде, усердно работая при этом тяпкой. Отец рассказывал ему, как прошел год, пока сына не было дома, а Дима ведал ему о ВУЗе, в котором учился, о планах на будущее и о странном старике из леса, о Николае Федоровиче. К концу дня его мышцы неприятно ныли, глаза закрывались, а ноги подкашивались, поэтому, не желая даже ужинать, Дима сразу пошел купаться на пруд, после чего вернулся в свою комнату и почти моментально уснул.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8