Коллектив авторов.

Российский колокол №7-8 2016



скачать книгу бесплатно

Пусто и тихо. И пыль на тумбочке у зеркала. Толстый слой. Конечно, мужчины, особенно холостяки, в большинстве своем, – редкостные неряхи, но не настолько же! Эта пыль вызывала у Ани ощущение заброшенности квартиры. Но этого просто не могло быть! Кто-то же открыл ей дверь – она явственно слышала, как щелкнул замок! Девушке стало страшно.

– Арсений? – звук собственного голоса прибавил ей смелости, и она двинулась вглубь квартиры.

Кухня. Пусто. Ванная. Пусто. Комната. Единственная. Тоже с открытой дверью. Он или там, или… Резко вдохнув, и не давая себе шанса передумать, девушка шагнула в комнату. И тут пусто. Та же нетронутая пыль на мебели, словно хозяин тут месяцами не появлялся. Вот только в диссонанс с этой версией вступал светящийся экран монитора. На нем какой-то текст, открытый в ворде. Аня пробежала его глазами вплоть до слова «КОНЕЦ» внизу страницы. Его работа, перевод? Он таки закончил его? Щелкнув по иконке «акробата» в панели задач, она вызвала на экран окно pdf файла на английском языке. Да, перевод. Полное ощущение, что Арсений буквально только что встал из-за компьютера. Но тогда откуда эта нетронутая пыль? Даже если ты патологически ненавидишь уборку, если ты ходишь по квартире, берешься за предметы, передвигаешь их, следы все равно должны оставаться. А тут ощущение, что из всех вещей хозяин прикасался только к компьютеру…

Стоп, а только ли? Смартфон, лежавший на тумбочке у кровати. Она ведь буквально только что отправила Арсению СМС-ку, и он на нее ответил! Ну-ка, ну-ка! Девушка взяла в руки смартфон. Верно – на экране пыли нет. Им точно недавно пользовались. Коснувшись экрана пальцем, Аня увидела меню. Так, сообщения, отправленные… Вот оно – то, что она прочитала полчаса назад! «С нетерпением». Вот! Это Арсений его послал! Тогда куда он делся, черт возьми?!

И тут за спиной раздался удивленный и гневный женский голос:

– Эй! Кто вы такая и что тут делаете?!

* * *

В коридоре стояла блондинка лет тридцати пяти. В руках она сжимала миниатюрный электрошокер, а решительное выражение лица говорило о том, что, в случае чего, она пустит его в ход, не задумываясь.

Пауза затянулась.

– Мне повторить вопрос или сразу звонить в полицию? – глаза блондинки просто искры метали.

Оправившись от первого испуга и смущения, Аня решила, что нападение – лучшая защита, и с вызовом осведомилась.

– А вы кто такая? Это же не ваша квартира!

– Моего брата. Последний раз спрашиваю, кто вы, и какого черта тут забыли?!

– Я подруга Арсения. Мы с ним по сети переписывались. Меня зовут Аня. Я в Рязани живу. Может, он обо мне упоминал…

Блондинка отрицательно мотнула головой.

– Это не объясняет вашего тут присутствия!

– Он меня в гости приглашал. И вот я, наконец, смогла приехать.

– Долго ехали? Когда приглашал?

– Он давно меня звал. Но мы с ним постоянно «в контакте» беседовали, и сегодня даже СМС-ками обменивались…

– Ложь!

– Что?

Лицо блондинки исказилось, губы дрожали, а на глазах даже слезы выступили.

– Я не знаю, кто ты, – резко сменила обращение она, – и откуда знаешь моего брата, но сейчас ты нагло врешь!

– Да это правда! – возмутилась Аня. – Вы в его телефоне посмотрите!

– Не буду я ничего смотреть! То, о чем ты сейчас говоришь, – чушь собачья! Сегодня тело Арсения нашли в скалах Семь Братьев.

Оно провалилось в расщелину, и поэтому на него наткнулись только сейчас. В морге сказали, что, судя по состоянию тела, он мертв уже не меньше трех месяцев, и поэтому… Эй! Что с тобой такое?!

Последнего Аня уже не слышала. Ее колени подкосились, и она рухнула на пол в глубоком обмороке.

* * *

Рязань. Три недели спустя.


– Конечно, я осталась на похороны. Не могла же я не проводить Арсения в последний путь, – завершала свой рассказ Аня. Предательская влага снова выступила на ее глазах. – Он был так одинок! Родители умерли, а родная сестра с ним месяцами даже по телефону не разговаривала! Как так можно?! Ни друзей, никого! Человек исчез, а его три месяца никто не хватился! Безумие какое-то! У него, похоже, была только я… Хотя у него ли… Я уж и сама не знаю, с кем общалась последние месяцы…

– Послушайте меня, Анна, – мягко заговорила сидевшая напротив девушки женщина лет пятидесяти, – и постарайтесь понять и поверить, отринув скептицизм. Я занимаюсь подобными вещами уже более двадцати лет, и кое-что в этом понимаю. Вы столкнулись с неупокоенным духом вашего друга. Такое случается, когда молодые гибнут не своей смертью. Убийство или несчастный случай, как было с Арсением. У них, как правило, остается на земле некоторое незаконченное дело, не дающее им уйти в мир иной. Хорошо, что его незаконченным делом были не вы, иначе эта история могла для вас закончиться куда хуже. Да, он любил вас и хотел быть с вами, но держало его на этом свете что-то другое…

– Книга! – воскликнула Аня. – Он книгу переводил. Закончил, видимо, буквально перед моим приходом.

– Скорее всего, вы правы. Он не осознавал, что мертв, и продолжал свою работу, одновременно желая и боясь ее завершения, словно предчувствуя, что оно окончательно разорвет его связь с этим миром.

– Откуда вы знаете?

– Опыт, Анна. Я умею общаться с теми, кто еще не ушел туда, за грань. Вам очень повезло, что он успел завершить свой труд до вашего прихода…Условие неупокоенности исчезло, и мир иной властно позвал его. Арсений еще сумел открыть вам дверь, но дальше… он не смог противиться этому зову. Кто знает, что случилось бы с вами, войди вы в квартиру раньше, чем он исчез?

– Но как?! Как мог призрак открывать дверь, нажимать на кнопки компьютерной клавиатуры, набирать сообщения и текст своего перевода?! Он же бесплотный!

– Тут все несколько сложнее. Духи – существа энергетические, и сильные эмоции дают им возможность воздействовать на материальные предметы. В случае Арсения, очевидно, источником сильных эмоций выступали вы, а якорем – его работа. Постоянное общение с вами придавало ему сил, и он смог закончить то, что не успел при жизни. Благодаря вам. Так что, вы оказали ему большую услугу – помогли упокоиться.

– Вы говорите, Арсений ушел. Почему же он продолжает мне сниться?

– Возможно, остаточные явления вашей с ним связи, возникшей на энергетическом уровне… – Женщина бросила на Аню острый взгляд. – Ну, а кроме этого, осмелюсь предположить, что не только он был в вас влюблен, но и вы испытывали к нему аналогичные чувства, пусть даже не отдавая себе в этом отчета.

– Я не… – импульсивно начала, было, возражать девушка, но потом осеклась и потупилась. – Не знаю. Возможно. Это плохо?

– С человеческой точки зрения – нет. Но в подобных случаях это может стать источником проблем.

– Каких?

– Видите ли, Анна, наши чувства к ушедшим за грань подобны кинжалу с двумя лезвиями. Они ранят нас, нам больно и плохо, но то же самое из-за нашей скорби испытывают и ушедшие. Как бы сильно мы ни любили, звать их обратно – последнее дело!

Аня задохнулась:

– А разве оттуда… можно вернуться?

Женщина помолчала, а потом нехотя проронила:

– Такие случаи весьма редки, но иногда подобное происходит. И поверьте мне, ничем хорошим для призвавшего такое приглашение не кончается. Дело в том, что оттуда возвращается уже совсем не тот, кого вы знали и любили. Переход через грань меняет его и не в лучшую сторону. Стираются человеческие понятия о добре и зле, жизни и смерти. Да, любить вас он будет по-прежнему… Хотя, нет – сильнее. Точнее – испытывать болезненную страсть. Это как быть предметом вожделения безумца. Любовь мертвых к живым… она несколько эгоистичного свойства. Ревнивая и жестокая. Вернувшийся из-за грани дух будет стремиться оградить предмет своей страсти от всего его окружения, а потом и от самой жизни. Ему в нашем мире не слишком комфортно, но он никуда не уйдет, покуда жив призвавший, ибо теперь уже этот человек становится его якорем, и разорвать связь между ними практически невозможно. И когда он уйдет снова, то заберет с собой и призвавшего.

Аня была слегка шокирована услышанным.

– Но… есть же обряды изгнания духов.

– Мистики начитались? – усмехнулась оккультистка. – Или насмотрелись голливудских фильмов? Так вот, к вашему сведению, из десяти обрядов экзорцизма успешным бывает лишь один. Печальная статистика, но, к сожалению, верная. В остальных случаях все заканчивается смертью. Либо человека-якоря, либо изгоняющего, а иногда и обоих. Нет уж, до этого лучше не доводить!

– Я понимаю…

– Очень на это надеюсь, – испытующий взгляд оккультистки словно рентгеном просвечивал, – как и на то, что в вашей истории там, в Екатеринбурге, была поставлена точка.

* * *

Закрыв за собой дверь своей квартиры, Аня обессиленно прислонилась к ней изнутри. В этом месяце у нее все с самого начала наперекосяк! После той безобразной сцены, что устроил ей Сергей на прощание, она думала, что хуже уже быть не может. Но жестоко ошиблась. Боже, как она устала! Аня не привыкла ощущать себя такой изнуренной и апатичной. Ее, всегда энергичную и жизнерадостную, этот чудовищный август просто высосал досуха.

Что ж так дышать-то трудно? Духотища! Она прошла в комнату и распахнула балконную дверь. Ветер в Рязани сегодня был весьма бодрящий, особенно для августа. Обычно Аня, натура теплолюбивая, такой не жаловала, но на сей раз он был даже кстати. Пусть выдует и унесет прочь из ее жизни все беды и несчастья последнего месяца! Нет, ну какая же, все-таки, жестокая ирония судьбы! Почему, когда Аня только осознала, как ей нужен Арсений, он был уже три месяца мертв?!

Ладно, об этом лучше не думать, а то действительно можно накликать беду. Еще одну. А с нее уже хватит. Она попрощалась с Арсением там, в Екатеринбурге. А теперь надо попрощаться с ним в своей душе.

Внезапно заиграла музыка. Точнее, песня. Сперва Аня не поняла, откуда она доносится, но потом сообразила – из-за распахнутой балконной двери. Девушка невольно улыбнулась: а музыка-то красивая и, более того, в ритме вальса! Сами собой пришли воспоминания о периоде, когда она осваивала этот танец. И песня эта там тоже звучала. Только Аня никак не могла вспомнить, как она называется, и кто поет. Зато условный рефлекс сработал: ей захотелось танцевать.

От желания до реализации – один шаг. Она встала в исходную позицию: правая рука в сторону, ладонь утонула в кисти невидимого партнера, а левая – на его плече. Пусть этим партнером будет Арсений. В первый и последний раз. Пусть им не суждено было станцевать друг с другом в реале, она подарит ему этот танец посмертно, на прощание. Перед глазами девушки встало его лицо, такое, каким она его запомнила при встрече в Рязани год назад. Вальс с тенью.

И… раз-два-три, раз-два-три… Вперед, пауза, назад, пауза, поворот, снова вперед… Кружение… Правая рука словно ощущает его пальцы, левая – его плечо, а лопатка – его ладонь… Раз-два-три, раз-два-три. Снова кружение, «квадрат», встречные шаги, поменяться местами… Поднять руку и сделать красивый пируэт, чтобы снова прийти в его объятия…

В этот миг в памяти возникло, наконец, название этой песни (она, кажется, играла в фильме про Гарри Поттера): Mecano «Hijo de la Luna». И почему-то ей стало холодно, причем вовсе не от дующего в балконную дверь ветра.

Юрий Лунин

Лунин Юрий Игоревич. Родился в 1984 году в г. Партизанске (Приморский край). Первая публикация состоялась в 2007 году в сборнике «Facultet: новая литература нового поколения». Лауреат литературного конкурса «Facultet» (2009, 2010 гг.). Лауреат российско-итальянской литературной премии для молодых авторов «Радуга» (2012 г.). В 2014 году вошел в лонг-лист премии «Дебют» в номинации «Малая проза». Публиковался в журналах «Волга», «Наш современник», «Лиterraтура». Живет в Ногинском районе Московской области. Работает таксистом в г. Ногинске, а также редактором в звуковом журнале для слепых «Диалог». Женат, трое детей.

Под звёздами

Моему дорогому другу Сергею Чегре


1

В субботу днём заехал Олег. Обедать отказался.

– Правильно, – сказал отец, закинул в рот кусочек вкусной маминой стряпни и пошутил в своём стиле: – Все, кто кушают, говорят, помирают.

Мама взглянула на него с лёгким, не осуждающим вздохом. Поспрашивала Олега о детях, о невестке. И с детьми, и с Оксаной всё было в порядке.

– Как там Михайло? – спросил Олег о том, для чего и приехал.

В разговоре с родственниками он привык в шутку называть младшего брата этим внушительным именем, которое, по его мнению, меньше всего подходило настоящему Мише. Он не изменил своей привычке даже теперь, зная обо всём, что не так давно случилось с братом; может быть, он думал таким образом подбодрить родителей, показать им, что ничего не изменилось.

Мама вручила ему поднос с едой.

– Вот. Отнесёшь ему, заодно и поговорите.

– Привет, братик, – появился Олег с подносом в комнате, которая когда-то была их общей, потом принадлежала одному Мише, потом долго пустовала, а теперь вроде как снова стала Мишиной.

Ему привычно бросилась в глаза Мишина грамота за победу в районном забеге среди учащихся шестых классов. Время смело со стены десятки других грамот, вымпелов, плакатов, рисунков, журнальных вырезок, но этот клееный-переклеенный, похожий на древнеегипетский папирус документ оно почему-то пощадило.

В нескольких местах грамота была запачкана бледно-коричневыми пятнами. Олегу хорошо было известно, что это за пятна.

Во время одной из ссор, причины которой никто теперь не помнил, он сдёрнул эту грамоту со стены и изорвал её в клочья на глазах у Миши. Миша бросился на брата с кулаками. Олег догадывался, что это может случится, но он был старше на пять лет и не сомневался, что легко справится с шестиклашкой. Он рассчитывал поймать Мишину руку, заломить её так, чтоб Миша согнулся пополам и оказался носом у самого пола, и держать его в этом унизительном положении, пока тот не попросит прощения и пощады. Но ярость, которую он увидел в глазах «мелкого», на секунду парализовала его, и этой секунды как раз хватило, чтоб Миша подпрыгнул и достал его кулаком в челюсть. Удар вышел на удивление крепкий, Олег взбесился сам, замахал сильными кулаками во все стороны и удачно попал «мелкому» в нос. Настала тишина. Было слышно, как кровь капает на ковёр и обрывки грамоты. Олег надеялся, что этим всё кончится, и уже готов был предложить Мише платок. Но Миша утёр нос кулаком и расписанный собственной кровью, как индеец, полетел на Олега с удесятерённым, последним остервенением. Он издавал сквозь зубы полурёв-полуплач, который, наверное, был бы очень смешным, если бы не был в то же время таким страшным. В его глазах читалось одно: убить врага любой ценой.

Слава Богу, отец был дома. Он вбежал в комнату, кое-как отодрал младшего от старшего и всыпал, несмотря на очевидную Мишину кровопотерю, обоим, пообещав, что всыплет сильнее, если такое повторится.

Братья разбрелись по углам комнаты. Миша положил на стол альбомный лист и стал приклеивать на него окровавленные обрывки, восстанавливая грамоту.

– Сейчас ты склеишь, а я возьму и снова порву, – не удержался Олег. Он почему-то чувствовал себя проигравшим и не хотел признавать поражение.

Не прерывая своего занятия и даже не повернувшись к брату, Миша спокойно отвечал:

– А ночью, когда ты будешь спать, я возьму на кухне нож, приду и зарежу тебя.

Услышав последние слова, Олег настолько растерялся, что невольно пошёл на шаг, унизительный для него как для старшего.

– Хочешь, – сказал он, – чтобы я пошёл и рассказал отцу, что ты сейчас сказал?

Миша продолжал клеить, иногда шмыгая распухшим носом.

– Иди. Но я тебе сказал: тронешь грамоту – зарежу.

Олег только и смог, что хмыкнуть, но это не избавило его от чувства поражения.

Отреставрировав грамоту, «мелкий» щедро обмазал её сзади «Моментом» и намертво приклеил к обоям…

Сейчас тридцатилетний Миша лежал под этой самой грамотой на неразложенном диване, одетый в клетчатую байковую рубашку и накрытый до пояса клетчатым одеялом. Услышав Олегов голос, он опустил на колени книжку «Маленький принц», и Олег увидел его лицо.

Олег не видел брата с полгода, если не больше. А до этого не видел ещё с полгода. А до этого ещё, и ещё. И каждый раз он обнаруживал его в каком-то новом облике. Это касалось и внешности, и манеры поведения. То Миша был тощим, как заключённый концлагеря, и злым на язык; то представал пополневшим, румяным, стыдливым, как девушка, и во всём соглашался с собеседником; то он напоминал пьющего лесника своей окладистой бородой, усами, за которыми не видно было рта, и немытыми волосами до плеч; то искоренял на голове и на лице всю растительность, не исключая бровей и ресниц. Олег неизменно удивлялся этим перевоплощениям, но никогда не пробовал дознаться, с чем они связаны. Он вообще редко говорил с Мишей по душам и считал, что проявляет таким образом уважение к его личной жизни. По большому счёту, он действительно уважал эту жизнь.

Миша и на этот раз был новым. Но, видимо, время пошло на какой-то более крупный виток, и Олег заметил нечто новое уже в самой этой новизне: в ней не было привычных признаков метания из края в край; это была какая-то неестественная для Миши середина, среднее арифметическое всех прежних Миш. Волосы ни короткие, ни длинные, слегка вздыбленные на затылке от постоянного Мишиного лежания, но в целом создающие впечатление опрятной шапки. Густые, но не запущенные усы. Бородка, явно облагороженная отцовским триммером. Не толстый, но и не худой. Глаза не бросают вызова, но и не теплятся приветом; они смотрят устало и тускло, и тени под ними – нехорошие, с желтизной.

Олег поставил поднос на стол и сел на табурет около брата.

– Как тебе? – шутливо кивнул он на Экзюпери, не сомневаясь, что брат читает эту книгу не впервые.

Миша откинул одеяло, сел и потёр основаниями ладоней глаза. Олег увидел на его ногах шерстяные носки – ещё один странный сюрприз.

– Тоска лютая, – сказал Миша. – Как я это в детстве читал? – И, подумав, сам ответил на свой вопрос: – Вот так и читал…

– А зачем тогда перечитываешь? – поинтересовался брат.

– Да… – Миша как-то искусственно зевнул. – Мои все книги на съёмной хате остались. А тут… Ильфа и Петрова уже три раза прогнал. Конан Дойла с Жюль Верном, «Мушкетёров» со всеми прилагаемыми «годами спустя». Не Драйзера же теперь штудировать – двенадцатитомник. А шелестеть чем-нибудь нужно. Вот и приходится…

Братья помолчали.

– Нормально ты выглядишь, – сказал Олег таким тоном, будто все вокруг утверждали, что Миша выглядит плохо.

Миша помял шею под затылком, два раза с лёгким хрустом качнул головой от плеча к плечу.

– Как тут ещё будешь выглядеть? Матушка и кормит на убой, и укутывает, как пупсика, и таблетку подносит по будильнику. Хорошо ещё, до туалета разрешает самому доходить.

– Ясно, – сказал Олег и, выдержав паузу, спросил: – Хреново было?

– А ты как думаешь? – не сразу ответил Миша. – Приятного мало.

– Страшно?

Брат снова подумал.

– Страшно», в данном случае, не совсем подходящее слово. Там как-то не до страха уже. Барахтаешься просто непонятно где, ни хрена не понимаешь, а когда удаётся вынырнуть на секунду, то только и думаешь: скорей бы уж куда-нибудь – туда или сюда.

– Понятно. Что теперь делать собираешься?

– А хрен его знает. Пока вот так.

Олег от нечего делать взял книжку. Она была раскрыта на изображении планеты алкоголика. Олег положил книжку на место.

– С выпивоном, с куревом – всё? На веки вечные?

– Сказали, что да.

– Грустно?

Вместо ответа Миша едва заметно махнул рукой. Он взял с пола литровую банку с водой, отпил из неё немного и поставил на место. Потом посмотрел на свою подушку, стукнул по ней по-старчески пару раз, медленно оторвал от пола ноги и перенёс их на диван, одновременно уронив на подушку голову; затем натянул на себя одеяло и повернулся на бок, лицом к брату, подложив под щёку ладонь.

– Ты извини. Что-то я в последнее время частенько стал подмерзать. Ты лучше о себе что-нибудь расскажи. У меня новости сам видишь какие.

– Да что о себе… – сказал Олег. – Вот через месяц снова поеду на звёзды глазеть. Как это ты говорил? Телескопами меряться.

Миша едва заметно хмыкнул.

– Куда на этот раз? Опять в Португалию? Или теперь в какую-нибудь Гватемалу?

– Нет, – ответил Олег бодро. – Ты знаешь, на этот раз всего лишь под Рязань.

– Никак и над родиной зажглись приличные светила? – спросил Миша, и лицо его на мгновение осветила хорошая, юношески чистая улыбка. Олег вообще заметил, что на фоне общего упадка в брате странным образом стало проглядывать что-то детское, давно забытое.

– Да, нет, – сказал Олег, – светила везде одни и те же. Просто зашуганные все какие-то стали. Порют горячку насчёт инфляции, опасаются лишних расходов. Короче, решили на этот раз без фанатизма, поближе к дому.

– Какие предусмотрительные. Звёздное, значит, небо над головой…

– Да-да, и бухгалтер внутри нас, – закончил Олег Мишину шутку. Как собирался её закончить сам Миша, осталось неизвестным.

– Ты это… – замялся немного Олег. – Через месяц-то оклемаешься более-менее? А то поехали со мной, если хочешь. Грустно на тебя такого смотреть. Долбанутым ты мне больше нравился.

Миша долго глядел застывшим взглядом куда-то в Олегово колено, а потом обратил этот взгляд прямо на него. Олег знал и очень не любил этот взгляд. В этом взгляде Мишины глаза, казалось, переставали служить тем отображением человеческих мыслей и чувств, за которое их прозвали «зеркалом души», и становились просто белыми шарами, торчащими из своих углублений. Весь мир Олега – мир выверенный и прочный – пошатывался при взгляде этих безумных шаров. Всё привычное, само собой разумеющееся, являлось в их присутствии безнадёжно странным, и Олег бессознательно стремился поскорее прервать это наваждение.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43

Поделиться ссылкой на выделенное