Коллектив авторов.

Pax Africana: континент и диаспора в поисках себя



скачать книгу бесплатно

Идеи Блайдена, провозглашенные в XIX в., не получили широкой известности, но теория негритюда, возникшая в начале 1930-х годов, привлекла к себе внимание и в Африке, и еще больше за ее пределами. Особой популярностью она пользовалась в 1950– 1960-х годах. В основе ее – та же идея исключительности, особого психического склада «негритянской души», которую нельзя понять и объяснить с позиций логики, рационализма. Белый человек, согласно негритюду, подчинил себя материализму, стал рабом техники, машин, а черный человек сохранил связь с природой, эмоциональное, чувственное восприятие действительности. Один из основателей негритюда, первый президент Сенегала, поэт Леопольд Седар Сенгор, считал, что миссия негроидной расы – в возрождении единства человека и природы, во всестороннем духовном развитии человечества, но все же утверждал, что «гордость за свою расу – это первое требование негритюда».

А афроамериканец Маркус Гарви, основавший в Соединенных Штатах движение «Назад в Африку», в 1923 г. сказал, что африканцы прекрасно владели искусствами, наукой и литературой еще тогда, когда Европу населяли лишь каннибалы, дикари, варвары и язычники.[26]26
  My Soul Looks Back, Less I Forget: A Collection of Quotations by People of Color / ed. by D. W. Riley. N. Y., 1998. P. 7.


[Закрыть]

Родоначальником широко распространенной среди афроцентристов идеи о том, что Черная Африка оказала огромное влияние на Древний Египет и Рим, был афроамериканский историк Уильям Дюбуа.[27]27
  Дюбуа У. Э. Б. Африка. Очерк по истории Африканского континента и его обитателей. М., 1961. С. 75.


[Закрыть]
Одну из глав своей наиболее известной книги, написанной полвека назад, он назвал «Крушение Западной Европы».[28]28
  Там же. С. 176–192.


[Закрыть]
Еще тогда он считал крушение Европы свершившимся фактом. Теперь эта идея – один из главных постулатов афроцентризма.

Но и Дюбуа был не первым, кто предрекал закат Европы. Освальд Шпенглер сделал это задолго до него. Да и у него были предшественники. Только Шпенглер писал о ее закате с отчаянием, афроцентристы же – с удовлетворением, видя в этом расплату за колониализм, работорговлю и почти пятисотлетнее угнетение.

В 1961 г.

появилась книга «Проклятьем заклейменные», к которой написал предисловие Жан-Поль Сартр. Ее автор Франц Фанон, уроженец Мартиники, поселившийся в Алжире и ставший, наряду с Сенгором, одним из основателей негритюда, писал об угнетенных колониализмом. Книга эта стала настольной как среди европейски образованной интеллигенции многих стран Африки и Арабского Востока, так и среди афроамериканцев, особенно среди сторонников организации «Черная власть». За десять лет в США было издано три четверти миллиона экземпляров.[29]29
  Гордон А. В. Проблемы национально-освободительной борьбы в творчестве Франца Фанона. М., 1977. С. 208. А. В. Гордон дал прекрасный анализ взглядов Ф. Фанона.


[Закрыть]
Мартин Лютер Кинг говорил: «Сторонники “Черной власти” обращаются не к Ганди и не к Толстому. Их Библия – “Проклятьем заклейменные”».[30]30
  King M. L. Where do We go from Here? Chaos or Community? N. Y., 1967. P. 55.


[Закрыть]
Почему – ясно из самого текста Фанона.

«Жизнь для колонизованного может возникнуть только из разлагающегося трупа колонизатора», – писал он.[31]31
  Fanon F. Les damn?s de la terre. P., 1961. P. 225.


[Закрыть]
Для колонизованного колонизатор – «человек, которого необходимо уничтожать».[32]32
  Ibid. P. 39.


[Закрыть]
В Алжире колонизатор – каждый француз. «Француз в Алжире не может быть нейтральным или невинным. Всякий француз в Алжире угнетает, презирает, господствует».[33]33
  Fanon F. Pour la R?volution africaine. P., 1967. P. 89–90.


[Закрыть]
Более того, весь французский народ – «колониалистский» и «вся французская нация вовлечена в преступления против народа, является соучастницей убийств и пыток в Алжирской войне».[34]34
  Fanon F. Pour la R?volution… P. 90.


[Закрыть]

Противостояние Франции и Алжира для Фанона – лишь один из примеров взаимоотношений колонизатора и колонизованного. Он делит мир на «Мы» и «Они». Мы – это «четыре пятых человечества»,[35]35
  Fanon F. Les damn?s… P. 240.


[Закрыть]
«люди желтой расы, арабы и негры», которые «хотят теперь вырабатывать свои проекты, утверждать свои ценности, определять свои отношения с миром».[36]36
  Fanon F. Pour la R?volution… P. 146.


[Закрыть]

Задолго до афроцентристов Фанон отвергал «европейские модели», «европейский дух», европейскую этику, европейскую культуру – полностью и безоговорочно. «На ложь колониализма колонизованный отвечает ложью», – писал он. «Откровенность возможна лишь с соплеменниками, а в отношениях с колонизаторами – замкнутость и непроницаемость… Правда – это то, что помогает туземцам и губит чужеземцев… Хорошо все, что плохо для них».[37]37
  Fanon F. Les damn?s… P. 39.


[Закрыть]
«Язык угнетателей вдруг начинает жечь губы».[38]38
  Ibid. P. 65.


[Закрыть]
Нужен «глобальный отказ от ценностей захватчика».[39]39
  Fanon F. Sociologie d’une R?volution. P., 1968. P. 46.


[Закрыть]
И даже когда речь идет о современной науке и технике, «слова специалиста всегда воспринимаются с предубеждением».[40]40
  Ibid. P. 115.


[Закрыть]

Фанон полагал, что для колонизованных вполне правомерен «самый элементарный, самый грубый, самый всесторонний национализм».[41]41
  Fanon F. Les damn?s… P. 182.


[Закрыть]
И что «антирасистский расизм как стремление защитить свою кожу и как ответ колонизованного на колониальное угнетение – это и есть основание для борьбы»,[42]42
  Ibid. P. 104.


[Закрыть]
во всяком случае на начальном, стихийном ее этапе.

В принципе, Фанон уже сказал все, что говорят афроцентристы, и даже резче, грубее. Но он говорил это тогда, когда антиколониальная борьба была еще в разгаре, а в Алжире шла кровавая и долгая война за независимость, исход которой был далеко не ясен. Сейчас колониализма нет, имперские идеологии, связанные с ним, – в прошлом, мир, который прежде казался белым, чернеет на глазах и предоставляет своим черным гражданам особые привилегии при поступлении в университеты и приеме на работу. Но идеи Фанона живут, эволюционируют и распространяются все шире. Их муссируют даже те, кто теперь стоит у власти в африканских странах. За что же теперь идет борьба?

* * *

Один из заголовков в «Зеленой книге» ливийского лидера Муамара Каддафи: «Править миром будут черные».[43]43
  Каддафи М. Зеленая книга. М., 1989. С. 139.


[Закрыть]
Его главная идея – заставить белых искупать свою вину перед бывшим колониальным миром. «Мы должны потребовать от белых компенсации за колонизацию и геноцид, которые они устроили на нашей земле».[44]44
  Выступление на форуме в Триполи 22 апреля 2001 г.


[Закрыть]
Как и афроцентристы, Каддафи призвал Африку избавиться от культурного наследия белых: «Их языки и традиции не могут выразить наши чувства и мысли, поэтому мы должны говорить только на языках наших предков». С гордостью вспоминал он о том, что в конце 1960-х годов Ливия добилась изгнания более чем 20 тыс. белых, в основном итальянцев.[45]45
  Российские газеты дали такие заголовки сообщениям об этой программе: «Африка – только для черных» (Известия. 24 апреля 2001); «Муамар Каддафи выступил по-черному. Он призвал изгнать из Африки белых» (Коммерсант. 24 апреля 2001).


[Закрыть]

В сущности, эта книга не исследование, а политическая речь: Каддафи претендовал в это время на лидерство в Африке и говорил с ее представителями тем языком, который должен был быть им близок: языком униженных и угнетенных. В большой степени ему это удалось: ему простили и то, что он сам – представитель кавказской, т. е. «белой» расы; и что арабская работорговля возникла намного раньше европейской и стоила «Черной Африке» не менее 4 млн жизней; простили и несметные нефтедолларовые богатства Ливии и его собственные. Он не стал лидером создававшегося Африканского Союза, на что он рассчитывал, но в Африке он пользуется большой популярностью и поддержкой.

Каддафи – лишь один из примеров того, какие политические дивиденды приносят расистские высказывания. Сукарно, первый президент Индонезии, написал книгу «Индонезия обвиняет». Конечно, Индонезия имела право обвинять бывших колонизаторов. Но какова цель этих обвинений с позиции власти? В большинстве случаев – стремление переложить на них ответственность за свои собственные ошибки, чтобы любой ценой удержаться у власти.

Иногда в жертву этой цели приносится благополучие собственного народа. Самый яркий пример этого – Зимбабве. Президент Роберт Мугабе, заведя страну в экономический тупик, стал поощрять «стихийный» захват ферм, принадлежавших белым и кормивших страну. Результат – развал сельского хозяйства, потеря сотен тысяч рабочих мест, голод, рост преступности, нелегальная эмиграция в соседние страны. Но для Мугабе главным было – не допустить прихода к власти оппозиции, скомпрометировать ее связями с белыми – «колонизаторами», в очередной раз выставить себя борцом за независимость.

Луис Фаррахан, который считает себя лидером афроамериканского населения, как и Каддафи, требует, чтобы все белое население мира расплатилось за то зло, которое белые принесли небелым. Своим движением черных мусульман «Нация ислама» он хотел бы охватить не только афроамериканцев, но и вообще всех небелых, а также и всех мусульман. Чем можно объединить эту разношерстную публику? Только расистскими антибелыми лозунгами.

Еще в 1989 г. на встрече афроамериканских лидеров в Новом Орлеане Фаррахан обвинил в расизме всех белых. Записал в расисты и Линкольна, президента США, который был борцом за отмену рабства. Призвал к созданию в Африке страны, в которой могли бы поселиться афроамериканцы, даже преступники. «Пришла пора освободить из тюрем всех черных! Отпустите их! Дайте им уехать в Африку!», – восклицал он. И вместе с тем предсказывал, что наступит день, когда афроамериканцы будут управлять Соединенными Штатами: ведь «мы опережаем их по рождаемости!» Обвинил Белый дом в распространении наркотиков среди черных, «чтобы преступность среди черных росла». Публично выразил восхищение Гитлером, а иудаизм объявил «религией сточной канавы». Этот митинг, в котором участвовали и Джесси Джексон, и Анджела Дэвис, известная деятельница американской компартии, потребовал от Соединенных Штатов выплаты репараций афроамериканцам за последствия работорговли и рабства.[46]46
  Новое русское слово. Нью-Йорк, 25 апреля 1989.


[Закрыть]

Потом Фаррахан организовал нашумевший «марш миллиона черных мужчин» на Вашингтон. Миллиона не набралось, но и участия четырехсот тысяч, которые последовали его призыву, было достаточно, чтобы ввергнуть США в шоковое состояние.

Наконец, Фаррахан выступил с еще одной идеей: черные и белые в Америке должны жить порознь. «Если два народа, черные и белые в Америке, не могут жить в мире, разве не мудро развестись?»[47]47
  The Final Call. Vol. 20. № 46. 28 August 2001. P. 21.


[Закрыть]
В 2001 г. «Нация ислама» опубликовала в развитие этой идеи «Мусульманскую программу».[48]48
  Ibid. P. 39.


[Закрыть]
В разделе «Чего хотят мусульмане» говорится, что «для всех потомков рабов» в Америке должно быть создано отдельное собственное государство. «Мы считаем, что наши бывшие рабовладельцы обязаны предоставить нам территорию и что она должна быть плодородной и богатой полезными ископаемыми. Мы считаем, что наши бывшие рабовладельцы обязаны на этой территории обеспечивать наши нужды в течение следующих 20–25 лет, пока мы не сумеем сами производить все необходимое… Мы требуем освободить всех мусульман, которые сейчас находятся в федеральных тюрьмах. Мы требуем освободить всех черных мужчин и женщин, которые приговорены к смертной казни…»

Было здесь и требование, чтобы «все черные дети обучались и воспитывались их собственными учителями», т. е. черными, и требование запрета «смешанных браков и смешения рас».

В разделе «Во что мусульмане верят» сказано: «Мы верим, что мы – народ, избранный Всевышним». «Идея интеграции, – говорится там, – лицемерие», а «если белые люди искренни в своем дружеском отношении к так называемым неграм, то они должны доказать это, разделив Америку со своими рабами».

Конечно, сразу же возникла дискуссия: как именно делить Америку? Согласятся ли белые американцы с тем, что их назвали «бывшими рабовладельцами»? Почему надо выпустить из тюрем всех черных и всех мусульман, независимо от их преступлений? Почему слова «черные» и «мусульмане» в этом документе перемежаются как равнозначные, хотя, конечно, не все черные в Америке – мусульмане? Вопроса о том, оправдана ли сама посылка, не возникает.

«Нацию ислама», вероятно, оскорбило бы сравнение ее программы с южноафриканской доктриной апартхейда (апартеида), которую заклеймили в свое время и Организация Объединенных Наций, и весь мир. Но там ведь провозглашалась та же идея раздельного развития рас, раздельного их проживания и запрета на смешанные браки. Объявив борьбу против белых расистов, «Нация ислама» повторяет их расистские лозунги.

Фаррахана принимают во многих странах мира, в том числе в России, в Дагестане и даже в Южной Африке, где у власти стоят те, кто боролся против апартхейда. Но когда, как долгие годы в Англии, в визе ему отказывают, Фаррахан заявляет, что он не расист и не антисемит. «Это ложь, которая преследует меня последние 16 или 17 лет», – говорит он.[49]49
  The Final Call. Vol. 20. № 46. 28 August 2001. P. 20–21.


[Закрыть]
Однако в его вашингтонском еженедельнике «Файнал Колл» ни разу не нашлось места для опровержения этой «лжи», хотя его статьи, фотографии, рекламы его портрета и портрета его жены, «первой леди Нации ислама» («всего лишь за 10 долларов») присутствуют в каждом номере.

Фаррахан, как и Каддафи, – миллионер, но, выступая от имени сирых и убогих, он не раздает им своих богатств. И тем не менее за ним идут если не миллионы, как говорит он сам, то все-таки сотни тысяч людей, которые считают себя обездоленными, да зачастую такими и являются. Людей, которые хотят не только уйти от нищеты, но и самоутвердиться, покончить с состоянием униженности, поверить в себя, проникнуться чувством собственного достоинства и даже превосходства. Лозунги Фаррахана их привлекают, а он, как и Каддафи, Мугабе и Бин Ладен, использует их чувства в своих целях. Борьба идет за влияние и власть – в общине, в стране, на континенте, в мире. Афроцентризм – не цель, а оружие, и мощное, в этой борьбе.

* * *

Пять веков в мире господствовал евроцентризм, европейские империи устанавливали свои законы, подчиняли другие страны и континенты. Были, конечно, и другие империи, и в Азии, и в Африке, а порядки в Османской империи или в Монгольской были никак не лучше европейских. Но из исторической памяти многих народов это стерлось. Стерлась и память о позитивном наследии Европы на других континентах.

Зато индийцы никогда не забудут, что Уинстон Черчилль называл их национального героя Махатму Ганди «воинствующим полуголым факиром». И китайцы не забудут, как кайзер Вильгельм II напутствовал немецкий экспедиционный корпус, отправляя его в 1900 г. в Китай: «Пощады не давать! Пленных не брать. Убивайте, сколько сможете! Как тысячу лет назад, когда гунны во главе с королем Аттилой заслужили славу, которая и сейчас в легендах и сказках вызывает ужас, так слово “германец” должно ужасать Китай в следующую тысячу лет. Вы должны действовать так, чтобы китаец уже никогда не посмел косо посмотреть на германца».[50]50
  Deutschland in der Periode des Imperialismus. B., 1953. S. 48.


[Закрыть]

Что уж говорить об Африке. По приказу того же императора Вильгельма восставший против немецкого господства народ гереро огнем пулеметов загнали в пустыню Калахари и обрекли десятки тысяч людей на гибель от голода и жажды. Даже германский канцлер Бюлов возмутился и сказал императору, что это не соответствует законам ведения войны. Вильгельм невозмутимо ответил: «Законам войны в Африке это соответствует».

Гитлер писал в «Майн кампф»: «Время от времени мы слышим, что негр стал судьей, учителем, певцом или кем-либо в этом роде. Воспитывать из полуобезьяны судью – это насилие над здравым смыслом, это преступное безумие. Приучать готтентотов и кафров к интеллектуальным профессиям – это грех перед Творцом».

Одни и те же европейцы вели себя на родине и в Африке совсем по-разному. Французский писатель Жорж Оне писал в одном из своих романов в конце XIX в.: «Меслер был прямодушен и добр на редкость. Но в Африке… он никогда не колебался выстрелить… В Трансваале это называлось быть энергичным. Во Франции это считалось бы преступлением».[51]51
  Ohnet G. L’inutile richesse. P., 1896. P. 5, 12.


[Закрыть]

Жизнь в колониях меняла характер европейцев – настолько, что, вернувшись в Европу, многие уже не понимали ее нравов. Иосиф Шкловский, корреспондент журнала «Русское богатство» в Англии, писал больше ста лет назад: «Представителем нашего округа в парламенте с незапамятных времен был старый отставной генерал. Выслужился он где-то на западном берегу Африки; там с небольшим отрядом и пятью пушками он насадил европейскую культуру, т. е. выжег столько деревень, вырубил столько плодовых деревьев и истребил столько негров и коров, что край этот пустынен до сих пор, хотя прошло уже много, много лет… В парламенте старик был раза два, но свое присутствие ознаменовал. Послушав речи оппозиции, старик заявил, что, собственно говоря, с ней нужно было бы расправиться “по-африкански”, т. е. впустить несколько солдат, вкатить пушечку и затем: “Раз, два! Направо коли, налево руби!”»[52]52
  Дионео. Очерки современной Англии. СПб., 1903. С. 254.


[Закрыть]

* * *

Имперские идеи в течение жизни многих поколений пронизывали всю жизнь народов метрополий. И политику. И психику толпы. Все слои общества – от аристократа до простолюдина. Само слово «империалист» имело совсем не то звучание, что сейчас. Оно произносилось с уважением, было овеяно романтикой. Сесиль Родс в конце XIX столетия был идолом большой, может быть, подавляющей части английского общества, именно как империалист, человек, расширивший пределы Британской империи.

Сколько было гордости за могущество Британской империи, за то, что оно проникает в любые, даже самые отдаленные части планеты. «Арабский шейх ест плов ложкой, сделанной в Бирмингеме. Египетский паша пьет шербет из кубка бирмингемской чеканки, освещает гарем хрустальным бирмингемским канделябром и прибивает на нос лодки бирмингемские украшения… Краснокожий охотится и воюет с бирмингемской винтовкой в руках. Богатый индус украшает салон бирмингемским хрусталем. В пампасы Бирмингем посылает для диких наездников шпоры, стремена, а для украшения бархатных штанов – блестящие пуговицы. Неграм в колониях под тропиками он шлет топоры, сечки и прессы для сахарного тростника… На жестянках, в которых хранится консервированная зелень и прессованное мясо – запасы австралийского старателя, выбито имя бирмингемского фабриканта».[53]53
  Цит. по: Дионео. Указ. соч. С. 38.


[Закрыть]
Так говорилось в книге «Прогулка в страну черных», изданной больше ста лет назад английским публицистом Э. Беритом.

К имперским амбициям английских промышленников взывал известный путешественник Стенли: «На Конго живут 40 миллионов человек, и ткачи Манчестера только и ждут, чтобы одеть их. Плавильные печи Бирмингема рдеют раскаленным металлом, из которого можно сделать для них железную утварь и безделушки для украшения их темных тел, а посланники Христа жаждут обратить их, бедных темных язычников, в Христову веру».[54]54
  Moon T. P. Imperialism and World Politics. N. Y., 1927. P. 394–395.


[Закрыть]

Планы Родса были куда амбициознее и обширнее: «Мир почти весь поделен, а то, что от него осталось, сейчас делится, завоевывается и колонизуется. Как жаль, что мы не можем добраться до звезд, сияющих над нами ночью в небе! Я бы аннексировал планеты, если бы смог, я часто думаю об этом. Мне грустно видеть их такими ясными и вместе с тем такими далекими».[55]55
  The Last Will and Testament of Cecil John Rhodes / ed. by W. Stead. L., 1902. P. 190.


[Закрыть]

Среди поклонников его идей была вся английская знать, на его стороне были правительство и сама королева. Говорят, разговоры ее с Родсом звучали примерно так:

– Что вы делали, мистер Родс, с тех пор, как мы виделись последний раз?

– Я добавил две провинции к владениям Вашего Величества.

– Как бы я хотела, чтобы так же поступали некоторые из моих министров, а то они, напротив, умудряются терять мои провинции.[56]56
  Williams B. Cecil Rhodes. L., 1938. P. 234.


[Закрыть]

Но идеи Родса апеллировали не только к власти и к магнатам промышленности и торговли. Он взывал к миллионам английских рабочих: «Любой мастеровой должен осознать, что, пока он не овладеет мировыми рынками, он будет жить впроголодь… Рабочий должен понять, что если он хочет жить, он должен держать в своих руках мир и мировую торговлю и что он – конченый человек, если даст миру выскользнуть из своих рук».[57]57
  Vindex (Verschogle F.). Cecil Rhodes. His Political Life and Speeches, 1881–1900. L., 1900. P. 701–702.


[Закрыть]

Имперские идеи составляли суть научных исследований. Вот книга под названием «Романтика колонизации». Это экономическая история Британской империи, но речь в ней шла действительно о романтике. В предисловии говорилось: «Эта память (колониальных захватов. – А. Д., И. Ф.) должна вдохновлять подлинного империалиста, который верит в предназначение своей родины и видит в достижениях прошлого путь к еще большему величию в будущем».[58]58
  Wright A. The Romance of Colonisation. Being the Story of the Economic Development of the British Empire. L.; N. Y., 1923. P. VII.


[Закрыть]

Конечно, имперские идеи были сложными, состояли из многих компонентов. Сводить их только к грабежам, наживе и стремлению эксплуатировать было бы неверно. В них – и мессианство, и патернализм, и искреннее стремление помочь тем, кого считали меньшими братьями, а бывало, и уважение к этим братьям.

Можно ли ставить на одну доску работорговцев, которые отправляли в Америку закованных в цепи невольников, и миссионеров, которые отказывались от благ европейской цивилизации и обрекали себя на тяжелейшую жизнь среди чуждой им природы и чужих народов, чтобы нести им то, что они сами считали величайшим благом – слово Божье?

Даже у Киплинга, который вошел в историю как бард британского империализма, были стихи, воспевшие народы, воевавшие против Англии. Он восхищался героизмом буров в англо-бурской войне. А о восставших суданцах писал:

 
Мы пьем за вас, Фуззи-Вуззи, за Судан, где родной ваш дом!
Вы были темным язычником, но первоклассным бойцом,
Оттого, что вы, Фуззи-Вуззи, с головою, как стог на дворе,
Черномазый бродяга, прорвали британское каре.
 

Колониальная романтика не обошла, как известно, и Николая Гумилева. В 1910 г. он писал:

 
Я пробрался в глубь неизвестных стран.
Восемьдесят дней шел мой караван;
Цепи грозных гор, лес, а иногда
Странные вдали чьи-то города.

Древний я отрыл храм из-под песка,
Именем моим названа река,
И в стране озер пять больших племен
Слушались меня, чтили мой закон.
 

Но у Гумилева эта романтика сочеталась с глубоким уважением к народам дальних стран. Он писал, что Африка «ждет именно гостей и никогда не признает их хозяевами».[59]59
  Гумилев Н. Африканская охота // Соч. В 3 т. Т. 2. М., 1991. С. 224.


[Закрыть]

Увы, не все, кто правили Российской империей, относились к азиатам и африканцам с таким же уважением. Николай II даже в своих резолюциях называл японцев «макаками».[60]60
  Витте С. Ю. Воспоминания. Т. 1. М.; Пг., 1923. С. 239, 286.


[Закрыть]
Какой кровью заплатил потом русский народ за это высокомерие!

Что уж говорить об африканцах, если российская элита воспитывалась в духе высокомерного превосходства даже по отношению к европейским нациям! Великий князь Александр Михайлович, женатый на любимой сестре Николая II, вспоминал, чему учили его в детстве специально избранные учителя: «Французы порицались за многочисленные вероломства Наполеона, шведы должны были расплачиваться за вред, причиненный России Карлом XII в царствование Петра Великого. Полякам нельзя было простить их смешного тщеславия. Англичане были всегда “коварным Альбионом”. Немцы были виноваты тем, что имели Бисмарка. Австрийцы несли ответственность за политику Франца Иосифа, монарха, не сдержавшего ни одного из своих многочисленных обещаний, данных им России. Мои “враги” были повсюду. Официальное понимание патриотизма требовало, чтобы я поддерживал в своем сердце огонь “священной ненависти” против всех и вся».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Поделиться ссылкой на выделенное