Коллектив авторов.

Морские досуги №3



скачать книгу бесплатно

С окончанием погрузки завершилась и передача капитанских дел. Вячеслав Андреевич с большим облегчением убыл с судна. Он поехал домой отдыхать. Больше с Кириллом Анатольевичем он не встречался. После отпуска он принимал дела на своем теплоходе уже у другого капитана. Кирилл Анатольевич при подписанном контракте на четыре месяца был заменен через два месяца после описываемых событий. И это было очень даже достоверно.


Михаил Чурин
Друг

Теплоход прошел траверз Варзовского буя, капитан доложил о заходе в Керченский пролив. Судовая радиостанция еще на подходе была включена на канал связи работы службы движения в проливе. Олег, а если точно, то капитан Олег Федорович, дежуря на рабочем канале, обратил внимание, что службу движения вызывает теплоход «Омега», ему даже показалось, что он узнал голос на том конце связи. Это, похоже, был его давний друг, однокашник по институту Дмитрий. Олег Федорович сразу прикинул, в каком приблизительно месте они будут расходиться в канале.

Находясь на мостике и осуществляя управление судном в узкости, перед капитаном пролетели картинки – эпизоды из совсем, казалось бы, недавнего прошлого. Вот они сидят с Дмитрием у него в машине. Дмитрий на месте водителя, как хозяин транспортного средства, а он разместился на заднем сидении. Они ведут очень серьезный разговор о планах на будущее, а если точнее, то он, Дмитрий, как раз и отговаривает своего друга от этих планов: «Димка, подумай сам. Посмотри ты на себя. Ты, что, Ален Делон? Не надо этого делать. Она младше тебя почти на двадцать лет. У тебя семья, подумай. Это все пока ты капитан. А дальше, что будет? Подумай». Дело было зимой, стоящую автомашину в углу автостоянки в это время заносило хлопьями падающего снега, и от этого в машине было уютно и тепло, работал обогреватель.

Затем Олега Федоровича, как это часто бывает, срочно вызвали на работу, и в следующий раз они встретились аж через два года. Работа есть работа. При этой встрече, (а Олег уже знал, что его друг все же решил ничего не менять), Дмитрий только и сказал: «Ну, что, братец, подрезал мне крылья, да?» А затем с горечью продолжил: «Знаешь, а ты оказался прав, все получилось почти так, как ты мне обрисовал. Я был у неё, а там – другой, тоже друг. Так что спасибо, образумил вовремя. И все же жалко».

– Да ладно тебе, все хорошо. Ведь так?

– Похоже, что так. На этом их разговор на эту тему и был закончен.

Вот они уже подходят к поворотной паре буев. А теплоход «Омега» доложил, что через пятнадцать минут будут поворачивать у девятнадцатого буя, будут ложиться на Еникальское колено. «Вот на этом участке мы и будем расходиться», – просчитал Олег Федорович, его теплоход также заправился на Еникальское колено.


А когда у него случился серьезный сбой в работе, были предъявлены большие претензии по состоянию привезенного груза, многие его друзья с сожалением разводили руки. Ну, что тут сделаешь, никто из нас не застрахован от ошибок, рассуждали тогда друзья и товарищи.

И только Димка тогда сказал: «Олег, ты знаешь, а я не верю, что с тобой могла случиться такая оплошность. Я думаю, что тебя просто подставили». Зачем он тогда так сказал: правда, что не поверил, или сказал, чтоб подбодрить, поддержать. И главное было тогда, что человек сказал доброе слово. Он давно, еще со студенческих времен отмечал удивительную черту характера Дмитрия – его доброту, он никогда не слышал от него плохого слова в адрес кого-либо. Молодец.


Вот он идет. Силуэт встречного теплохода отчетливо просматривался в канале. Олег Федорович взял переговорную трубку судовой радиостанции, начал вызывать встречное судно: «Теплоход «Омега», расходимся левыми бортами», затем добавил: «Дмитрий, добрый день, рад тебя слышать. Это Олег Рудаков». Затем они перешли на другой канал. Выяснилось, что Дмитрий следует с Туниса за очередной партией зерна, а Олег с металлом на Италию. По разговору чувствовалось, что друзья искренне были рады представившейся возможности пообщаться. Но недолго – суда следуют в узкости, они быстро приближались к месту расхождения. Олег вышел на крыло мостика и увидел, что на подходящем теплоходе, на крыле мостика также появилась фигура, это был Дмитрий. Они помахали в приветствии друг другу руками. Суда на полном ходу проскочили мимо друг друга. В шуме ветра Олег не понял, что ему прокричал его друг. По УКВ-радиостанции он не стал уточнять, так как его теплоходу в канале предстояло разойтись с очередным встречным судном.

Олег Федорович, находясь на мостике, оглянулся назад. В кормовом иллюминаторе мостика хорошо просматривалась корма уходящего теплохода. Эта встреча уже была в прошлом, она принадлежала истории их долгой дружбы.



Чурин Михаил Юрьевич

В 1979 году закончил судоводительский факультет ГИИВТа (ныне Волжский государственный университет водного транспорта) по специальность «морское судовождение». После службы в армии пришел в Беломорско-Онежское пароходство. Преподавал на кафедре судовождения и безопасности судоходства ГИИВТа. В 1991 году пришел в Волжское пароходство на суда загранплавания, а еще через год получил диплом капитана дальнего плавания. Через десять лет перешел в частную компанию, где трудился семь лет капитаном на одном и том же судне под флагом Мальты. В настоящее время работает в Нижнем Новгороде деканом факультета судовождения, защитил кандидатскую работу, получил ученое звание доцента.

https://www.litres.ru/mihail-churin/?lfrom=6

Сергей Опанасенко
Матрос и птицы

Довелось мне как-то работать на одном судне. Этот огромный сухогруз ходил из Европы в Америку, и обратно – из Америки в Европу. Две недели в океане, пара дней в порту и снова в путь.

Так получилось, что маршрут судна через океан совпадал с маршрутом миграции перелётных птичек. Частенько большие стаи маленьких птиц, похожих на мелких воробьев, прилетали и временно селились у нас на судне. Они как-то почуяли, что незачем тратить силы на трудный перелёт через океан, когда можно переплыть его на пароходе.

Мелкие пёстрые птички любили сидеть на корме. Задорно чирикая, они кружились в воздухе, порхали над волнами и опять садились на корму. На ночь птички располагались спать на мачтах и реях парохода. В штормовую погоду прятались в щелях между грузов.

Эти бодрые, беспокойные, подвижные птахи и в самую плохую погоду не теряли своей бодрости и даже терпя решительную нужду, выглядели весёлыми.

Главной проблемой для них было отсутствие пресной воды. Нам было жалко этих мелких, но отважных птах, и мы ставили для них на палубу возле курилки тазик с пресной водой. Выходя на перекур, моряки выливали в тазик ведро воды. Сначала птички нас боялись, но потом привыкали, и безбоязненно слетались попить воды, а моряки, покуривая, развлекались созерцанием весёлой птичьей возни на водопое.

Иногда следом за мелкими птичками на судно заявлялись и птицы побольше – то ли ястребы, то ли орлы. Эти хищники обычно сидели на мачтах или медленно кружилась вокруг судна, периодически в стремительном пике бросаясь на своих мелких жертв. В стане перелётной мелочи начиналась невообразимая паника. Облако из сотен птиц срывалось с насиженных мест и начинало носиться вокруг судна. Однако вскоре паника затихала и все успокаивалось… до следующей атаки. Впрочем, хищники обычно съедали всего несколько птах и, утолив голод, равнодушно удалялись по своим делам.

Мы в общем-то равнодушно смотрели на эту охоту: Что поделать – наглядная демонстрация "закона джунглей". Но был у нас один матрос – Вася, который был большим любителем подкармливать мелочь. Его очень огорчало, что его откормленных хлебными крошками любимцев съедают прямо у него на глазах, и он объявил хищникам войну.

Вначале он пытался поймать ястребов с помощью куска сетки. Матрос осторожно залезал на мачту по скобтрапу на высоту и пытался метнуть сетку. Но достать ястребов было непросто. Стоило только к ним приблизиться, как они сразу перелетали на другую мачту. Налазившись по мачтам до дрожи в руках, Вася отказался от идеи сеток. Он пытался сманить их вниз с помощью угощений, но хищники предпочитали свежатину. Промаявшись без результата несколько дней, наш Птицелов (по-другому наши ехидные моряки его уже не называли), решил сделать пневматическое ружье.

Вася взял длинный кусок трубы, прикрутил с одной стороны шаровой клапан и подсоединил шланг со сжатым воздухом. Охотник заряжал "ружьё" подходящего размера шариком от старого, шарикоподшипника, и прицелившись, резко открывал клапан. Стреляло его оружие сильно, но не точно. Попасть единичной "пулей" в далекую цель не получалось. Тогда Вася зарядил сразу все оставшиеся шарики и шарахнул "дробью". Как говорится – дуракам везёт! Его выстрел разнёс вдребезги прожектор освещения и перебил два кабеля, устроив короткое замыкание с фейерверком искр. Но одна дробина все-таки попала в птицу. Пронзительно крича, ястреб свалился с мачты на палубу. Схватив топорик, матрос побежал добивать врага.

Большая птица лежала на палубе, распростав крылья. Под раненым крылом растекалась алая лужица. Издавая жалобные звуки, она смотрела как к ней приближается огромный человек с топором. Матрос подошел к птице, занес для удара руку… и бессильно опустил топор.

– Что я наделал! – Вася упал на колени и протянул к ястребу руки. В его глазах стояли слезы. Ястреб изогнулся и клюнул человека как смог.

Усмирить хищника удалось лишь, накинув на него кусок мешковины. Вася обеззаразил рану, вправил поломанную косточку, наложил шину и заклеил пластырем. Это было нелегко – пациент клевался, вырывался и шипел как своенравный кот. Несколько следующих дней Вася ухаживал за своей жертвой как за собственным ребёнком. Поил птицу с пипетки, засовывал ей в клюв мелкие кусочки мяса, следил за раной. Когда рана затянулась, хищник переехал жить из прилично загаженной им каюты матроса на корму. Шина оставалась на крыле ещё несколько недель. Всё это время Вася продолжал ухаживать за птицей. Пациент попался с плохим характером – дрался, ругался и был привередлив в еде. Мясо он есть отказывался, пришлось Птицелову ловить сеткой мелких птиц для его обеда.

Вася ходил с искусанными до крови руками, усталый и не выспавшийся, ведь помимо ухода за птицей приходилось еще делать и свою родную работу.

Постепенно птица поправилась. Вася снял с нее шины и выпустил на волю. Ястреб пока летал не очень хорошо и охотился с большим трудом. Поэтому Вася продолжал его подкармливать. Но со временем крыло полностью восстановилось. Как ни странно, получив свободу, хищник не спешил покинуть судно и еще долго жил на нашем пароходе. Хотя он уже вполне успешно сам ловил себе пропитание, но увидев Васю на палубе всегда подлетал к тому "пообщаться". Кроме него он никого к себе не подпускал.

Было странно видеть эту парочку. Наш Птицелов, опершись на леер ограждения, смотрел в даль океана и что-то негромко рассказывал большой птице, сидящей на ограждении рядом с ним. Птица его внимательно слушала, наклонив голову на бок, и тоже смотрела на бесконечные волны. "Поговорив", каждый шел по своим делам: матрос – работать, хищник – патрулировать небо вокруг судна.

Через несколько месяцев у Васи закончился контракт, и он уехал домой. В том же порту нас покинул и наш пернатый пассажир.


P.S.

Я не разбираюсь в птицах, поэтому не могу точно сказать к каким именно видам птиц относились наши герои. Ястребы и Воробьи – условные названия.


Опанасенко Сергей Владиславович.

Родился в 1963 году. В детстве хотел стать танкистом, моряком и пограничником. Позже увлекся романтикой строительства Байкало-Амурской магистрали и даже окончил Ворошиловградский строительный техникум транспортного строительства. Но тяга к морю пересилила прочие, и он успешно закончил Севастопольское высшее военно-морское инженерное училище. Служил на атомных ПЛ в Приморье. Уволился в 2003 году. Капитан 2 ранга запаса.

https://www.litres.ru/sergey-opanasenko/?lfrom=6

Александр Курышин
Порошок

Стоял как-то наш «лайнер» на якоре в Красном море. Подходило время делать подводное освидетельствование судна (эта морока – каждые пять лет между сухими доками). Водолазов заказали заранее. Приехал довольно большой водолазный катер. Наскоро познакомились и, не мешкая, спустили под воду двух водолазов с подводной камерой. Водолазы минут за сорок осмотрели всё судно, всё засняли и пришли писать отчет. Работая, они неспешно попивали кофе и разговаривали. Оказалось, что катер принадлежит немецкому судовладельцу и уже довольно давно в Красном море. Экипаж и водолазов набирают по всему миру – поэтому на судне многонациональный коллектив, впрочем довольно дружный и сплоченный. Работы у водолазов много: осмотр и ремонт судов, инспекция подводных трубопроводов и кабелей, осмотр и ремонт разных подводных объектов и платформ. Всё это сообщили скучным официальным тоном, и мы уж подумали, что с ребятами этими по-простому не получится.

Как вдруг водолаз, немного стесняясь, спросил:

– Вы сейчас случайно не из России идете?

– Нет, из Украины. А в чем дело?

И водолаз рассказал нам историю.

Иногда в процессе погружений им приходится сталкиваться с довольно большими скоплениями акул: это делает работу опасной. Что только они ни пробовали, чтобы их отгонять: и специальную химию, и звуковые «отпугиватели» – эффект слабый. Но вот в прошлом году к ним в экипаж прибыл русский водолаз и привез с собой какой-то волшебный порошок. Стоило высыпать полпачки порошка в воду, как все акулы в радиусе нескольких сотен метров спешили ретироваться и уже не мешали спокойно работать. На все расспросы русский только хитро улыбался и отшучивался, но что это за порошок – не говорил. Только когда водолаз отработал свой контракт и уже собирался домой, он раскрыл секрет: это российский стиральный порошок «Миф»! Кто бы мог подумать! К огромному сожалению водолазов, вскоре запасы порошка иссякли, и акулы вернулись на свое дежурство.

И вот капитан водолазного катера спросил нас:

– Может, у вас есть это прекрасное антиакулье средство? Мы готовы поменять его на отличный немецкий стиральный порошок.

Ему повезло: мы как раз недавно заходили в Украину. И наш капитан, тот еще эконом, закупил целую кладовую этого «стирального порошка». К всеобщему удовольствию обмен состоялся. Водолазы получили большой запас «химического оружия», мы – отличный стиральный порошок с запахом фиалок.

Так что не надо говорить, что у нас плохая химическая промышленность! Просто их продукты надо использовать по правильному назначению.

Александр Курышин
Свиноводство на флоте

Дело было в девяностых годах. Я тогда работал на судне типа «Герои Панфиловцы» в Черноморском морском пароходстве. Экипаж – двадцать восемь человек. Судно следовало из порта Иокогама (Япония) в Рангун (Мьянма, ранее Бирма).

У нас уже заканчивались продукты, а особенно мясо. Но в Японии решили продукты не закупать, так как по пути в Мьянму наш курс должен был пролегать мимо Сингапура. А цены там гораздо ниже.

Но за несколько часов до подхода судна к Сингапуру мастер получил сообщение от пароходства, что все пароходские суда, заходящие в Сингапур, арестовываются за долги, поэтому мы должны пройти мимо. Ну, мимо – так мимо, топлива и воды на судне достаточно, а продукты закупим в Мьянме.

Но в Мьянме оказалось, что в порт Рангун, который находится на реке, большие суда заводят только по большой воде. Большой прилив происходит только два раза в месяц, и перед нами в очереди еще несколько судов. Так что стоять нам на внешнем рейде не меньше месяца. Рейдовая якорная стоянка находится далеко от берега. Берег – сплошное болото, и никаких крупных поселений там нет, соответственно нет ни властей, ни снабжения. Весь наш экипаж загрустил, так как жить месяц без продуктов и курева – печально.

Но всё оказалось не так уж плохо: спасли предприимчивые местные жители. Раз в несколько дней аборигены на довольно больших деревянных лодках поставляли на судно всё, что надо морякам: продукты, алкоголь и женщин. Оказалось, что расплачиваться можно не только деньгами, но и бартером: топливом, краской и тому подобное.

Одна такая лодка подошла и к нам. Выглядела она достаточно экзотично. Деревянная, довольно большая – метров пятнадцать в длину, двух-и трехпалубная одновременно (третья – на корме). На палубе среди клеток с птицами (в основном куры и гуси) бродило несколько коз, и размещался небольшой табор местных жителей. Везде, где можно, были натянуты веревки, на которых вперемешку сушились рыба и шмотки.

На переговоры послали старпома. Во-первых, он лучше всех знал английский, во-вторых, как истинный одессит непревзойденно умел торговаться. Переговоры длились два часа с поистине восточным азартом: с трагическими гримасами, заламыванием рук, криками «Я себе в убыток торгую!» и «Ты меня по миру пустишь!».

В конце концов, к всеобщему удовлетворению консенсус достигнут. За несколько бочек с дизельным топливом (на судне был неучтенный излишек) закуплены ящик сигарет, пара ящиков местного виски Black Eagle, несколько мешков риса, мешок сахара, свинья (двести пятьдесят килограмм живого веса) и петух, которого старпом выторговывал чисто из принципа, чтобы за ним осталось последнее слово.

Мешки, бочки и ящики перегрузили быстро. Осталось поднять с лодки свинью. Свиней перевозили на лодке довольно оригинальным способом. Так как плавание длилось несколько дней и места мало, то хрюнделя помещали в тесное пространство под палубу. А так как свинка здоровенная – если бы начала буянить, могла разнести на фиг всю лодку, – под палубу через шланг пускали выхлопные газы от мотора, ровно столько, чтобы и свинья не задохнулась, и сил на резкие движения у нее тоже не было. В общем, мы спустили краном сетку, куда свинью в полуобморочном состоянии и перекатили.

Когда мы ее подняли и опустили на палубу уже на нашем судне, свинья почувствовала сладкий запах свежего воздуха и свободы. Резко вскочив, с громким визгом она ломанулась прямо через толпу замешкавшихся моряков в сторону бака. Люди были сметены, как кегли в боулинге при удачном попадании шара. Слава богу, обошлось без травм.

И тут началось сафари. Толпа моряков с сеткой, веревками и петлями, громко матерясь, с энтузиазмом, достойным лучшего применения, гонялась за свиньей по всему судну. Свинья, резонно подозревая, что с ней хотят сделать что-то нехорошее, в плен не сдавалась. Попытки захвата врага с помощью грубой силы результата не дали. Наконец, подустав бегать, моряки дали попытать счастья поварихе. С помощью ласковых слов и ведра с остатками обеда дикое животное было приручено и привязано на корме.

Кстати, повариха – личность примечательная. Лет за сорок, низенькая, смуглая и худая, как щепка, совершенно цыганской наружности, с полным ртом золотых зубов. Когда она говорила, только одно слово из трех идентифицировалось как не матерное. При этом особа весьма общительная и добрая, очень уважаема в экипаже. И главное – отлично готовила.

На импровизированном совете решили пока свинью не трогать – пусть отойдет от стресса и немного откормится. Так она и обитала на корме несколько последующих дней, поправляя здоровье пищевыми отходами с камбуза. Санитарный вопрос решался просто: все отходы жизнедеятельности смывались за борт струей воды из пожарного шланга. Петуха – красавца с цветным хвостом – тоже разместили на корме, и он каждое утро будил экипаж громким кукареку.

В кулуарах и курилках оживленно обсуждалась дальнейшая судьба свинки. Точнее, не ее судьба, а судьба ее отдельных частей. У каждой группы – свое мнение. Между группами возникали споры, переходившие на личности, и иногда чудом не заканчивавшиеся драками. Но последнее слово всё равно всегда оставалось за поварихой – такую хрен переспоришь. Конечно, нашлась и оппозиция «гринписовцев», которая говорила, что, мол, «свинку жалко» и «давайте отпустим». Но после второй недели без мяса их голоса затихли.

Наконец план утилизации бренных останков хрюшки составлен и утвержден. Убивать свинью взялся моторист – здоровенный мужик, родом из какого-то села на Западной Украине, утверждавший, что много раз уже резал свиней. Помогать ему решили еще несколько человек, у кого нервы покрепче. Обступив свинью со всех сторон, надели ей на голову мешок, резко завалили на бок, и моторист быстрым выверенным движением вонзил нож свинке прямо в сердце. Он не соврал: свинья умерла почти мгновенно и не мучилась. Только напоследок, в агонии, навалила громадную кучу жидкого и вонючего дерьма прямо на ботинки своего убийцы.

Теперь встала проблема: как обшмалить тушу? Хрюндель – местной и исключительно волосатой породы. У нас не у всякой собаки столько шерсти, как было на ней. Паяльной лампы на судне не было, а в газовой горелке закончился ацетилен. Ветошь, пропитанная дизелькой, тоже не вариант – будет вонять соляркой. «Кулибины» из машины сделали агрегат: к старому металлическому ведру приварили длинную ручку. Дно ведра выбили и вместо него вставили крупноячеистую сетку. Сверху над ведром закрепили вентилятор, чтобы тот дул сквозь ведро. В ведре разожгли деревянные угли – получился небольшой и экологически чистый огнемет. Вот этим огнеметом и обшмалили свинью, перемежая обжиг со скоблением ножом и замывкой.

Затем свинью разделали, засолили сало тремя разными способами. Часть мяса пошла на шашлык, который как-то самопроизвольно и немедленно организовался совместно с дегустацией местного виски. Остальное – на охлаждение в рефкамеры. Даже кишки не пропали: повариха их тщательно промыла и сделала впоследствии изумительно вкусные колбаски.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4