Коллектив авторов.

Личность в культуре и образовании: психологическое сопровождение, развитие, социализация



скачать книгу бесплатно

Культура настенных изображений «расцветает» как раз в подростковом возрасте. Ими пестрят не только лишь стены туалетов, но и парты, стены школьных коридоров, жилых домов…

Предполагается, что чем слабее степень воспитанности и образованности, тем в большей степени человек расположен к надписям на окружающем интерьере. Однако университетские аудитории (где, как считается, находится самый образованный пласт молодежи) свидетельствуют о противоположном.

Так как в подростковом возрасте мы отмечаем расширение у детей среды общения – общение делается ведущей деятельностью – с чем соединено усиленное стремление обсуждать, обмениваться суждениями, оценивать, то данный процесс отчасти воспроизведен в граффити. В отдельных образовательных учреждениях администрация, принимая во внимание потребность подростков в такого рода самоутверждении, вводит в обиход так именуемые «Публичные стенды», что существенно уменьшает загрязненность учреждения, но не устраняет сам феномен. Изображения переселяются на стены жилищ и в прочие общественные места. Стремление изменять, трансформировать окружающую действительность нужно учитывать в формировании детей описываемого возраста.

В рекламном деле, в области информационных политтехнологий эти существующие без подписи автора надписи, рисунки, задача которых заключается в влиянии на общее воззрение, в видоизменении его, принято именовать «черным пиаром». Подобные надписи провоцируют установленный взгляд, определенную реакцию. Аналогия с «черным пиаром» в контексте подростковых граффити вполне уместна. Они тоже не подписаны, и их цель – оказать определенное воздействие, влияние.

Библиография

1. Загашев И. О. Ситуативно-личностные аспекты. СПб, 2003. С. 29–30.

2. Выготский Л. С. Проблемы возрастной периодизации детского развития // Выготский Л. С. Вопросы детской психологии. М., 2006. С. 14–23.

3. Левин К. Теория поля в социальных науках. СПб., 2000.

4. Выготский Л. С. Собр. соч.: в 6 т. Т. 3. М., 2012.

Теоретические аспекты исследования смысла жизни в психологии

Тушнова Юлия Андреевна, Киракосян Мария Мхитаровна

Южный федеральный университет, Ростов-на-Дону

Проблема смысла жизни носит междисциплинарный характер, и, скорее всего, представляет традиционную проблему философии. Однако для психологии данная проблематика не менее важна; так, например, как отмечает Д. А. Леонтьев, в психологии актуально, «какое влияние оказывает смысл жизни или переживание его отсутствия на человека» [4, с. 96].

В отечественной психологии начало изучения проблемы смысла жизни было положено в рамках деятельностного подхода, где смысл жизни представлен иерархией деятельностей и их мотивов [2]. А. Н. Леонтьев описал структуру сознания, где одним из компонентов является личностный смысл. Разработка данной категории связана с представлениями Л. С. Выготского о смысловой природе мышления. Так, Л. С. Выготский называет мышление динамической смысловой системой, которая объединяет аффективные и интеллектуальные процессы.

Д.

А. Леонтьев также трактует смысл жизни через понятие «обобщенной динамической системы», где смысл жизни представляет ее стержневую обобщенную описательную характеристику [2, с. 232]. Смысл жизни может осознаваться или не осознаваться человеком. Д. А. Леонтьев выделяет пять типов отношений между смыслом жизни и сознанием [2, с. 233]: неосознанная удовлетворенность, неосознанная неудовлетворенность, осознанная неудовлетворенность, осознанная неудовлетворенность, вытеснение смысла жизни.

С этой типологией перекликается типология, предложенная Ю. В. Александровой, в которой учитываются три варианта соотношения объективного смысла жизни, соответствующего высшей мотивации, и субъективного, принятого самим человеком. В первом варианте они соответствуют друг другу, во втором объективный смысл вытесняется из осознания, оставляя переживание вакуума, и в третьем он вытесняется из сознания, замещаясь в нем другим – субъективным смыслом, не совпадающим с объективным [2, с. 233].

Раскрывая вопрос о роли сознания в формировании жизненного смысла, С. Л. Рубинштейн называет два способа существования человека. Первый способ заключается в отношении к отдельным явлениям, второй связан с понятием «рефлексии» и предполагает философское осмысление жизни, выход за ее пределы [3]. Данные способы отношения к действительности скорее представляют собой генезис жизненного смысла, где от единичного, от осмысления отдельных ситуаций и предметов мира, человек приходит к обобщенному отношению к жизни. В этом обобщенном отношении, по мнению С. Л. Рубинштейна, отражена взаимосвязь временных измерений – прошлого, настоящего, будущего, что дает возможность сознательно преобразовывать жизнь.

А. А. Бодалев под смыслом жизни понимает ценность, отраженную в сознании и являющуюся для человека предельно значимой [1]. Ценность, как воплощение жизненного смысла, выполняет регуляторную функцию, активизирует процессы мотивационной сферы, то есть задает направленность поведению и деятельности человека в целом.

В работах Л. И. Анцыферовой разработка проблемы смысла жизни также сопряжена с бытийностью, где истинное бытие означает выход «за пределы себя». Становление смысла жизни тесно связано с отношением к настоящему и будущему, между которыми существуют трансцендентные отношения: личность проецирует себя в будущее, а будущее определяет настоящее. Солидаризируясь с Л. И. Анцыферовой, К. Обуховский полагает, что фактором развития личности выступает активная направленность в будущее, при этом смысл жизни воплощен в значимую задачу, требующую решения [4, с. 98]. К. Обуховский обращает внимание на то, что понимание человеком смысла своей жизни является необходимым условием нормального существования. По его мнению, осознание смысла жизни является одной из основных потребностей.

Б. С. Братусь также рассматривает смысл жизни как потребность, которая возникает из противоречия между границами индивидуального бытия и универсальностью родовой сущности человека [5, с. 3].

Как особую потребность осмысливать свою жизнь о смысле жизни говорит также А. П. Попогребский, отмечая при этом, что данная потребность обусловлена родовой сущностью человека [4, с. 97]. Здесь происходит одновременное осознание собственной индивидуальности и принадлежности к человеческому роду.

В. Э Чудновский рассматривает смысл жизни как значимую цель, призванную облегчить жизнедеятельность человека, особенно в трудных жизненных ситуациях [5]. Он определяет смысл жизни как особое психическое образование, которое в своем формировании приобретает устойчивость и эмансипированность от породивших его условий [5]. В. Э. Чудновск ий выделил следующие характеристики смысла жизни: масштабность, инертность, динамика и иерархия [5]. В. Э. Чудновский ввел понятие «оптимального смысла жизни», под которым понимается гармоническая структура смысложизненных ориентаций, обеспечивающая успешность в различных областях деятельности и эмоциональный комфорт, проявляющийся в переживании полноты жизни [5]. Созвучно В. Э. Чудновскому, Г. А. Вайзер рассматривает смысл жизни как динамическую иерархическую систему.

Обсуждая проблему становления смысла жизни, В. Э. Чудновский особое внимание уделяет характеристике так называемых кризисных этапов в возрастном развитии, соотнося их специфику с особенностями жизненных смыслов. Учитывая биологические факторы возрастного развития, автор особо выделяет два возрастных периода – периоды взросления и старения [5].

Изучая фазы жизненного пути, Б. Г. Ананьев также показывал, что их особенности определяются не только социальными факторами, но и смыслом жизни. С этих позиций он проанализировал так называемый парадокс завершения человеческой жизни, суть которого в том, что «умирание» форм человеческого существования наступает нередко раньше, чем физическое одряхление от старости.

Таким образом, смысл жизни, по мнению многих отечественных исследователей, представляет собой сложное психологическое образование, которое имеет иерархическую структуру и находится в постоянной динамике. Многие авторы говорят о том, что наличие смысла является необходимым условием человеческой жизни, и определяют его как сложное психологическое образование, имеющее иерархическую структуру и находящееся в постоянной динамике. Следовательно, смысл жизни представляет собой генеральную линию жизни, задающую планку активной жизнедеятельности человека, помогает ему не сломаться в трудных ситуациях, максимально использовать собственные резервы, направляя их на преобразование обстоятельств и собственной личности. Смысл выступает как средство динамического истолкования и представления человеческого бытия, человеческой жизни.

Библиография

1. Бодалев А. А. О смысле жизни человека, его акме и взаимосвязи между ними // Мир психологии, 2001, № 2. С. 54–58.

2. Леонтьев Д. А. Психология смысла: природа, строение и динамика смысловой реальности. М., 1999. 487 с.

3. Рубинштейн С. Л. Человек и мир. СПб., 2012. 224 с.

4. Суроедова Е. А. Проблема смысла жизни в психологии. // Человек в меняющемся мире: Пути конструктивного развития. Материалы конференции 15–17 сентября 2005 / под ред. Р. М. Чумичевой, А. К. Белоусовой, Е. И. Рогова. Т. 2. Ростов н/Д, 2005. С. 96–102.

5. Чудновский В. Э. Становление личности и проблема смысла жизни. Избранные труды. М., 2006. 768 с.

Современные подходы к исследованию проблем молодежи

Чальцева Ирина Семеновна

Южный федеральный университет, Ростов-на-Дону

Процессы обновления научной картины мира, усиления интегративных тенденций в познании, усложнения социокультурной реальности, возрастающей нестабильности и нелинейности социокультурных процессов обусловили необходимость применения в исследовании человека ряда новых подходов, одним из которых может быть назван синергетический подход.

Синергетическое мировидение позволяет обратить внимание на такую особенность социальной реальности, как множество сопутствующих неконтролируемых и непрогнозируемых неопределенностей, способных выступать в роли случайных факторов, которые своими воздействиями на события и обстоятельства делают действительность неподвластной попыткам ее тотальной регламентации. [1]

Рассмотрение молодежи как социальной общности с точки зрения синергетики на сегодня не представляет собой стройной выверенной теории. Между тем несомненный интерес и значение при изучении молодежи, молодости, молодежной субкультуры, молодежной среды представляют результаты исследований учеными различных областей знания процессов нелинейных взаимодействий в особых типах открытых сложных систем – саморазвивающихся антропо-социо-культурных системах. В ряде работ рассмотрены:

• принципы, управляющие самоорганизацией независимо от природы отдельных частей системы (Г. Хакен);

• поведение открытых самоорганизующихся социальных (человекомерных) систем, креативные аспекты социальной самоорганизации (В. А. Глазунов, В. Л. Романов, В. С. Степин и др.);

• возможности воздействия на процесс выбора, использование «человеческих ресурсов» как основных ресурсов социальной системы для преодоления энтропии, диссипации (О. Н. Козлова);

• проблемы трансдисциплинарного образования, функционирования и развития воспитательных систем с точки зрения синергетической парадигмы (В. Г. Буданов, Л. И. Новикова, М. В. Соколовский и др.);

• воспитание как процесс самоорганизации личности (Е. Н. Князева, С. В. Кульневич и др.)

• интенсивность изменений ценностных ориентаций, специфика формирования ценностей личности, соотношение самоорганизации и управления в сфере культуры (А. Л. Журавлев, М. С. Каган и др.), и т. д.

Значимым для нашего исследования является синергетическое осмысление процесса формирования личности, которое предпринял М. С. Каган. Ученым предложена концепция онтологического различия четырех классов систем:

• простые, или механические;

• сложные, или органические;

• сверхсложные, или антропо-социо-культурные;

• суперсверхсложные системы: таковы человек как личность и воссоздающие динамическую структуру личности художественные образы.

Онтогенез личности рассматривается как процесс нелинейный. Радикальные изменения культурологических качеств личности происходят в результате смены ведущего типа деятельности – вместо познания им становится «выработка системы ценностей», представляющая собой нелинейный синергетический процесс свободного выбора определенных идеалов, смысложизненных установок и т. д.

Наиболее интенсивно выбор собственных ценностей, построение иерархической шкалы ценностей, становление мировоззрения происходят в период юности, ранней молодости. Именно в этот период обретается чувство свободы в выборе своих ценностей в бифуркационном – точнее, как отмечает М. С. Каган, полифуркационном – спектре ценностных позиций [2].

Общество посредством воспитания, создания воспитательных систем разного уровня, в том числе в сфере профессионального образования и организации досуга молодежи, пытается регулировать процесс ценностного самоопределения личности. Между тем, как отмечают Л. И. Новикова, М. В. Соколовский, воспитательная система и воспитательное пространство, в свою очередь, представляют собой неравновесные, открытые социальные системы, с одной стороны, организуемые извне, а с другой – развивающиеся в значительной степени спонтанно. Абсолютный порядок, заданность системы ведут к стагнации, регрессу. Наличие зон неупорядоченности предоставляет возможность выбора, проявления творчества, свободы [3].

В отличие от институциональной сферы микросреды личности, организованной, целенаправленной, микросреда, окружающая молодежь вне официальных институтов, является более противоречивой, имеющей широкий диапазон и многообразие форм общения, сложную, многоуровневую систему контактов, взаимоотношений с представителями различных поколений, национальностей, вероисповеданий и т. д.

Для молодого человека характерно стремление к свободе, но в то же время жизнь в обществе, взаимодействие в группе требует установления отношений, подчинения определенным порядкам. Точки равновесного столкновения стремления личности и воздействий среды рассматриваются учеными как точки бифуркации, неопределенности, преодоление которой ведет к изменениям личности и среды.

Применение законов синергетики при рассмотрении молодежной среды как органичной части социума ориентирует нас на понимание ее как неоднородной, содержащей различные по своей значимости подсистемы (группы, сообщества, организации и т. д.). Для молодежной среды, как для любой социальной системы, характерно столкновение хаоса и порядка, организации и дезорганизации.

В качестве параметров порядка могут выступать внутренние законы и нормы молодежного сообщества, молодежный язык (сленг), ритуалы, атрибуты, молодежная мода, мнение «группы равных» и т. д. Параметры порядка обеспечивают устойчивость системы. Между тем, «порабощение» параметрами порядка может стать причиной для развития нестабильности, приводящей к протестным явлениям, проявлениям агрессии, насилия. Примером могут служить молодежные революции 60-х гг. ХХ в. Изменение внешних условий может инициировать изменение параметров порядка.

Молодежная среда неустойчива и сильно неравновесна, флуктуативна, открыта для развития. Она обладает свойствами нелинейности, т. е. многовариативностью и непредсказуемостью перехода из одного состояния в другое. Возникающее состояние напряженности (бифуркационные точки), характеризуется большой степенью неопределенности выбора дальнейшего пути развития, требует изменения существовавшей прежде организации (разрушение системы или более высокая организация, более высокий уровень упорядоченности).

Мы разделяем точку зрения Е. Н. Князевой, предполагающей, что сложные организации демонстрируют неожиданно сильные ответные реакции на релевантные их внутренней организации резонансные возмущения. Таким образом, успешность организации работы в среде молодежи определяется прежде всего адекватностью предлагаемых решений молодежных проблем запросам молодежи, социальной применимостью вариантов решений [4].

Синергетическое понимание молодежной сферы, как отмечают Ю. Р. Вишневский, А. И. Ковалева, В. А. Луков, Б. А. Ручкин, В. Т. Шапко, предполагает ее осмысление как многоуровневой системы, в которой решение проблем на макроуровне может и не перестроить всю систему. Недооценка этого особенно опасна при проведении глубоких социальных преобразований, организации работы в среде молодежи, реализации государственной молодежной политики.

Таким образом, в осмыслении молодежи, с ее непредсказуемостью, незавершенностью, нацеленностью в будущее, более чем в отношении каких-либо других категорий населения применима теория самоорганизуемых систем.

Развитие жизненного пути современного молодого поколения отличается гораздо большим количеством бифуркационных точек (а порой и периодов), меньшей заданностью и определенностью, чем поколений индустриального общества.

Моменты напряженности связаны с выбором ценностных приоритетов, модели поведения, профессии, работы, спутника жизни, территории, страны проживания и т. д. Социальная мобильность современной молодежи в условиях динамично развивающегося общества, снижения управляющей роли государства, проявлений патернализма, с одной стороны, дает больше возможностей для реализации способностей молодого человека, с другой, обуславливает состояние практически постоянного выбора, осуществления самоуправления своим развитием, предвидения будущего, учета случайных воздействий. Флуктуационные изменения могут быть вызваны воздействием различных факторов как на микроуровне (предательство, болезнь, смерть, неожиданная удача и т. д.), на макроуровне (обязательность сдачи ЕГЭ для поступления в вуз), так и на мегауровне (экономический кризис, глобальные катострофы и т. д.).

Выбирая один из путей дальнейшего развития, молодой человек опирается прежде всего на свои ценностные предпочтения, внутренние возможности, способности, склонности. В то же время выбор определяется внутренними свойствами среды, восприимчивостью к влиянию на себя «другого».

В данной ситуации, на наш взгляд, актуальной становится разработка «тонких» технологий психолого-педагогической поддержки и сопровождения молодых людей в ситуации выбора.

Библиография

1. Социология. Энциклопедический словарь. СПб, 2005. 288 с.

2. Каган М. С. Формирование личности как синергетический процесс. / Синергетическая парадигма. Синергетика образования. М., 2007. С. 214–227.

3. Новикова Л. И., Соколовский М. В. Синергия воспитания и обучения / Синергетическая парадигма. Синергетика образования. М., 2007. С. 358–368

4. Князева Е. Н. Синергетический вызов культуре. Режим доступа: http://spkurdyumov.narod.ru/sinvizkul.htm (Дата обращения 20. 11. 2015)

УДК 159.99

Возможности и риски киберпространства для детей с ограниченными возможностями здоровья

Черная Анна Викторовна

Южный федеральный университет, Ростов-на-Дону

Для особой категории детей с ОВЗ развитие ИКТ обеспечило доступ к информационным ресурсам, расширило их возможности в получении образования, увеличило социальные контакты со сверстниками. Новая социальная реальность киберпространства становятся неотъемлемой частью их повседневной жизни. Являясь предметом научных исследований и практических приложений к сфере образования, здравоохранения, социальных коммуникаций, киберпространство включено в предметное поле психологических исследований по сопровождению и поддержке особого пользователя в сети Интернет.

Термин «киберпространство», широко используемый для характеристики глобальной сети информационных технологий, телекоммуникационных сетей и компьютерной техники, поддерживающих виртуальную реальность, определяет необходимость понимания его и как пространства психологического. Пользователи Интернета, включая компьютеры, запуская программы, отправляя сообщения по электронной почте, входя в онлайн-сервисы, могут общаться, работать, читать, играть в игры, принимать участие в конференциях, обмениваться идеями. Все они при этом ощущают сопричастность с особым пространством, наполненным особыми значениями и смыслами. Многие пользователи описывают опыт деятельности в Интернете как «путешествие». Способствуют этому и пространственные метафоры – такие как «миры», «домены», «чаты» и др. На более глубоком психологическом уровне компьютер является неким продолжением интрапсихического мира личности – пространством, которое отражает пристрастия, вкусы, взгляды и интересы пользователя. В психоаналитических терминах киберпространство определяется как особый тип «переходного пространства», продолжение, расширение границ «я» и границ «другого» – виртуального партнера в виртуальном мире.

Следует отметить, что исследовательская ситуация в новой и достаточно перспективной отрасли психологии – киберпсихологии характеризуется опережающим развитием Интернет-технологий по сравнению с накапливаемыми наукой данными о позитивных ресурсах и возможностях киберпространства для развивающейся личности и о рисках – негативных эффектах его влияния на юных пользователей сети. В отношении детей с ОВЗ эта ситуация еще более проблемна. Доступ детей к онлайн-контенту и их деятельность в сети предоставляет широкие возможности для нового типа образования, творчества и самовыражения, но в то же время таит в себе риски для детей как наиболее уязвимой аудитории пользователей Интернета.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9