Коллектив авторов.

Личность в культуре и образовании: психологическое сопровождение, развитие, социализация



скачать книгу бесплатно

Проблемы внедрения совместного обучения связываются подавляющим большинством опрошенных (92,86 %) с недостаточной осведомленностью учителей массовых школ в соответствующих знаниях. Опасения, что учителю «будет не хватать времени на работу с “обычными” детьми», выражают 53,58 % респондентов, что отражает, на наш взгляд, недостаточную осведомленность в вопросах психолого-педагогического сопровождения инклюзивного образования, ориентированного на командную работу нескольких специалистов, а не единственного учителя. С одинаковой частотой (46,43 %) респонденты связывают проблемы внедрения инклюзивного образования с повышенной «энергозатратностью» работающих в классе педагогов и непониманием со стороны родителей «обычных» детей. Наименьшие трудности респонденты связывают с проблемами психологического неприятия (агрессии, насмешек) со стороны «обычных» детей (32,14 %), с возможным снижением успеваемости во всей группе или классе (28,57 %). Можно сделать предварительный вывод, что инклюзивное образование рассматривается респондентами как процесс, сложный и наделенный рисками в первую очередь для педагога, а не для детей.

Совокупная оценка степени «проблемности» различных аспектов процесса внедрения инклюзивного образования позволяет сказать, что большее значение респондентами придается необходимости использования дополнительных технических и методических средств обучения и связанной с этим очевидной недостаточности необходимых знаний у педагогов массовых образовательных учреждений для работы с детьми с ограниченными возможностями здоровья (ср. балл 4,7). Недостаточность нормативно-правового обеспечения обучения детей с ОВЗ в массовом образовательном учреждении, выраженность эмоциональных проблем у детей с ОВЗ также оцениваются как проблема, требующая решения (ср. балл 3,7). Собственно психологические проблемы (неприятие со стороны сверстников, со стороны педагогов массового образовательного учреждения) оцениваются респондентами как менее актуальные (ср. балл 3,4 и 3,3 соответственно). Наименьшие трудности респонденты связывают с проблемами, обусловленными возможными недостатками интеллектуального развития детей с ОВЗ (ср. балл 3,2).

Обработка данных пилотного исследования позволяет ответить на ряд вопросов и наметить перспективы дальнейшей исследовательской работы. Прежде всего, можно говорить о неоднородности отношения к идее инклюзивного обучения детей с особыми образовательными потребностями студентами – будущими логопедами. На наш взгляд, изучения требует вопрос влияния собственного практического опыта, степени сформированности знаний психолого-педагогических особенностей детей с разными вариантами отклоняющегося развития, поскольку характер ответов респондентов на соответствующий вопрос можно рассматривать и как проявление упрощенных представлений о характере и содержании особых образовательных потребностей детей с ОВЗ и содержании специальных образовательных условий для них.

Перспективным нам представляется и изучение представлений студентов-логопедов о содержательных и организационных аспектах психолого-педагогического сопровождения инклюзивного образования, необходимости комплексного междисциплинарного воздействия.

Социальные представления об инвалидности: результаты исследования

Володина Инна Сергеевна, Тихонова Валерия Леонидовна, Грислис Артем Сергеевич

Южный федеральный университет, Ростов-на-Дону

Инвалидность – это специфическая особенность физического или ментального здоровья человека, часто сопровождающаяся различными ограничениями жизнедеятельности со стороны социума.

Анализ социальных отношений между людьми с ограниченными возможностями и формально здоровой категорией населения, а также выявление факторов, оказывающих непосредственное влияние на восприятие проблем инвалидности, является важным условием с точки зрения планирования предполагаемых действий, целью которых является изменение искаженного общественного мнения, психологическая подготовка к принятию интеграции людей с инвалидностью на всех социальных уровнях и организация безбарьерной среды для получения доступа к различным видам общественных и социальных благ.

На данный момент выделяют две основные модели понимания инвалидности: медицинскую и социальную [1,2].

Согласно медицинской модели, люди с инвалидностью испытывают трудности и препятствия к полноценной жизнедеятельности ввиду своего нарушенного состояния здоровья.

Именно нарушение деятельности организма, психики рассматривается как барьер на пути к «нормальному» функционированию в жизни общества. Другими словами, все внимание концентрируется именно на нарушении и его возможном лечении / устранении, а не на реальных потребностях человека как автономной и самостоятельной личности.

Альтернативой медицинской модели понимания инвалидности выступает социальная. Эта модель не исключает потребности в оказании необходимой и достаточной медицинской помощи, однако не предполагает акцентирования внимания исключительно на нарушении. Согласно этой модели, основной преградой для полноценной жизнедеятельности людей, имеющих статус инвалидов, является отношение общества: стереотипы, страхи, предрассудки, недостаточная осведомленность о явлении инвалидности.

Исследованиями социальных представлений инвалидности занимались П. В. Романов, Е. Р. Ярская-Смирнова [1,2], Н. В. Агеева [3], Е. Бартус [4], Т. В. Егорова [5] и др.: рассматривалось отношение общества к людям со статусом инвалидности в зависимости от различных социально-демографических показателей (наличие образования, профессия, пол, место проживания, возраст и т. д.) Однако, несмотря на то, что данная тема на протяжении многих лет изучалась различными авторами, некоторые аспекты проблемы отношения к людям с ОВЗ остаются недостаточно изученными (как, например, анализ факторов, детерминирующих выбор респондентом определенной модели), это свидетельствует о том, что тема остается актуальной и открытой на сегодняшний день и требует дополнительного внимания, а также реализации новых научно-практических и теоретических исследований в этом направлении.

Целью нашего исследования является изучение представленности социальной и медицинской моделей инвалидности в разных социальных группах: выявление факторов, определяющих основания для выбора респондентом той или иной модели, прослеживание особенностей их проявления среди различных возрастных групп.

Гипотезой нашего исследования является предположение, что к возможным причинам выбора модели инвалидности можно отнести: наличие или отсутствие опыта общения с людьми, имеющими инвалидность; отношение к движениям за социальное равенство, а также непосредственная причастность человека к маргинальной группе.

Сбор данных проводился в форме анкетирования. Опросный бланк содержал три вопроса:

1. Что такое инвалидность?

2. Был ли опыт общения/взаимодействия с людьми, имеющими инвалидность?

3. Считаете ли вы, что люди из числа социальных меньшинств

(куда относятся и люди с инвалидностью) подвергаются различным видам дискриминаций?

Ответ на первый вопрос в общих чертах дает представление о мнении респондента в отношении явления инвалидности. Это может быть «безличная» формулировка термина или понятие, основанное на личном опыте общения. Все это позволяет нам предварительно определить ответ как относящийся к одной из моделей понимания. При этом мы допускали, что ответ на первый вопрос не несет в себе полной информации о том, какой модели понимания на самом деле придерживается респондент.

Ответ на второй вопрос дает нам материал для анализа факторов, определяющих выбор модели инвалидности.

Третий вопрос был составлен для уточнения личного отношения респондента к явлению инвалидности, а также к другим маргинализированным группам общества путем анализа примеров токсичного/сегрегативного отношения к людям с инвалидностью, которые представит респондент в своем ответе.

Для обработки результатов использовался метод контентанализа [6]. Нами разработаны следующие критерии и категории идентификации моделей.

Медицинская модель понимания инвалидности – А (ограничения в жизнедеятельности человека с инвалидностью связываются с его состоянием здоровья/нарушением/дефектом).

А. 1 – ответ респондента соответствует медицинской модели, содержит указание на то, что люди с инвалидностью не подвергаются различным формам дискриминаций.

А. 2 – ответ респондента соответствует медицинской модели, содержит указание на то, что люди с инвалидностью подвергаются различным видам дискриминаций.

А. 3 – ответ респондента соответствует медицинской модели, отношение к людям с инвалидностью неприязненное/враждебное.

Социальная модель понимания инвалидности – В (ограничения в жизнедеятельности человека с инвалидностью связываются с общественным отношением/недоступной архитектурной средой/дискриминацией/психологическими стереотипами со стороны общества.

В. 1 – ответ респондента соответствует социальной модели, содержит описание только вербальных/невербальных форм дискриминаций.

В. 2 – ответ респондента соответствует социальной модели, но не содержит указания форм/способов/видов дискриминации.

В. 3 – (ответ респондента соответствует социальной модели, содержит указание на наличие дискриминации на уровне различных инфраструктур и социума в целом).

Ответ респондента, который нельзя отнести к определенной модели – С. 1 – неопределенное описание / ответ невпопад (на отвлеченную тему).

Объем выборки для участия в исследовании – 300 человек. 5,3 % респондентов из числа всех опрошенных имели статус инвалидов. Мы условно разделили респондентов на три группы (по 100 респондентов от каждой группы): учащиеся школы; студенты; работающая часть населения.

Обработка полученных результатов показала следующее. Самой распространенной категорией среди всех возрастных групп является А. 2.

Ответы респондентов группы «работающая часть населения» чаще всего носили патерналистский характер, инвалидность оценивалась с негативной точки зрения, в ответах использовались медицинские термины. Ответы респондентов этой группы, имеющих статус инвалидов, в 5 % случаев соотносились с социальной моделью понимания В. 3.

Ответы респондентов группы «студенты» в большинстве случаев были приближены к позитивному описательному образу инвалидности. Именно в этой группе оказалось наибольшее количество людей, относящих себя к сторонникам идеи социального равенства. Респонденты отмечали, что общество ограничивает людей с инвалидностью куда больше, чем их нарушенное состояние здоровья. Однако только 3 % от числа опрошенных студентов имели представление об инвалидности, соответствующее социальной модели понимания В. 1 и В. 2.

Учащиеся школы в своих ответах имели самое большое количество категории А. 1 среди всех опрошенных групп.

Большинство групп «работающая часть населения» и «студенты» имеют опыт общения с людьми с инвалидностью. Большая часть респондентов группы «учащиеся школы» опыта общения не имеет.

Большинство респондентов групп «работающая часть населения» и «учащиеся школ» склоняются к тому, что люди, относящиеся к социальным меньшинствам, подвергаются дискриминации. Чаще всего респондентами упоминалась недоступность архитектурной среды для людей с двигательными и сенсорными нарушениями, а также трудности при приеме на работу.

Среди ответов респондентов группы «студенты» чаще всего встречались указания на то, что люди с инвалидностью подвергаются дискриминации со стороны социума. Однако в некоторых случаях респонденты этой группы превратно понимали термин «социальные меньшинства», соотнося его исключительно с людьми альтернативной сексуальной ориентации и оставляя об этом крайне негативные отзывы.

Как было выявлено ранее, самой распространенной моделью понимания среди всех возрастных групп является категория модели А. 2. В ответах большинства опрашиваемых с этой категорией модели на вопрос про дискриминацию чаще всего описывается только недоступность архитектурной среды (отсутствие пандусов, просторных лифтов, подъемников и т. д.). Это наводит на мысль, что при упоминании о явлении инвалидности у респондента возникает ассоциация только с человеком, имеющим двигательные нарушения (например, передвигающегося с помощью инвалидной коляски).

12 % опрошенных, помимо недоступности архитектурной среды, указывали в своих ответах на вербальные и невербальные виды угнетения по отношению к людям с инвалидностью. Около 2 % респондентов от числа всех опрошенных упоминали о существовании «невидимой» формы инвалидности (относится к таким симптомам, как хронические боли, диабет, когнитивные расстройства, различные формы ментальной инвалидности, а также некоторые виды сенсорных нарушений. Такой вид инвалидности не всегда очевиден для окружающих, что может стать причиной разного рода угнетений и непонимания со стороны социума).

Как было указано выше, у респондентов, не имеющих опыта общения с людьми со статусом инвалидности, наблюдается искаженное представление о явлении инвалидности в целом и склонность к категории модели А. 1, в то время как у респондентов, имеющих такой опыт общения, зачастую отмечается возможная предрасположенность к социальной модели понимания.

Таким образом, очевидно, что медицинская модель понимания инвалидности является самой распространенной среди всех возрастных групп. Многие респонденты признают факт наличия дискриминации и сегрегации людей с ограниченными возможностями здоровья в обществе, но, как показывает анализ ответов, большинство опрошенных имеют искаженное или неточное представление о явлении инвалидности. Это может быть связано с неправильной социальной политикой, ориентированной только на интересы формально здоровой категории населения; недостаточной информированностью общества по вопросам инвалидности; наличием экономических, институциональных и социальных барьеров, которые сложились в устоявшиеся формы дискриминации; стереотипным представлением людей, имеющих статус инвалидности, в СМИ.

Изменения социального отношения к людям с инвалидностью должны происходить не только на личностном уровне, но и на уровне всего общества, социальных институтов и государства.

Дефицит информированности о реальных проблемах людей с ограниченными возможностями можно восполнить изменением социальной политики относительно этого вопроса. Необходимо организовывать деятельность СМИ введением профессиональной речевой этики, исключающей использование эйблистских (некорректных/оскорбительных по отношению к людям, имеющим инвалидность) выражений; разрушением системы репрезентации инвалидности, вызывающей негативный образ человека с ограниченными возможностями; освещением проблем, которые возникают в ходе взаимодействия людей с инвалидностью с людьми формального здоровой категории населения. Также следует уделить внимание информированию о явлении «невидимой/скрытой» инвалидности, о которой, по результатам опроса, знает крайне ограниченное число респондентов.

Интеграция людей с инвалидностью в сфере образования и трудовой занятости может послужить важнейшим этапом формирования положительного опыта общения и сохранения правильных позитивных ассоциаций при упоминании о людях с ограниченными возможностями. Социальные отношения, построенные на равенстве и взаимоуважении, акцентирующие внимание на личности человека, а не на факторах, которые от него не зависят, помогут исключить случаи проявления дискриминации в отношении людей с инвалидностью и других маргинализированных социальных групп.

Библиография

1. Ярская-Смирнова Е. Р. Социальное конструирование инвалидности // Социологические исследования. 1999, № 4.

2. Романов П. В., Ярская-Смирнова Е. Р. Политика инвалидности: Социальное гражданство инвалидов в современной России. Саратов, 2006.

3. Агеева Н. В. Отношение российского общества к людям с инвалидностью: социологический аспект // Известия ТРТУ. Тематический выпуск «Психология и педагогика». 2006, № 1

4. Бартус Е. Отношение общества к людям с ограниченными возможностями // Ярославский педагогический вестник. 2013, № 2. Том II (Психолого-педагогические науки).

5. Егорова Т. В. Социальная интеграция детей с ограниченными возможностями: учеб. пособие. Балашов, Николаев, 2002.

6. Методы социальной психологии/под ред. Е. С. Кузьмина, В. Е. Семенова. Л., 1977.

УДК 159.9.075

Взаимосвязь мифологического страха и религиозного экстремизма

Гримсолтанова Разет Эльбрусовна

Комплексный научно-исследовательский институт им. Х. И. Ибрагимова Российской академии наук, Грозный

Гримсолтанова Таисия Эльбрусовна

Южный федеральный университет, Ростов-на-Дону

Говоря о религии и мифе, необходимо отметить явление мифа в его практически неразрывной связи с религией, а также и то, что являясь сходными в глубоко личностных сферах, религия и миф все же отличаются друг от друга. В религии люди ищут веры, спасения, оправдания, утешения, так как она всегда – утверждение личности в вечности, попытка спасения, выражение духовной стороны. Религия выполняет для человека три основные функции: к первой относится функция института, благодаря которой религия осуществляет психологическую поддержку людей в тяжелых жизненных обстоятельствах; ко второй относится функция, диктующая определенный социальный регламент; третья функция несет в себе экзистенциальный аспект, помогающий человеку находить ответы на фундаментальные вопросы существования.

Учитывая ту самую практически неразрывную связь религии с мифом, необходимо отметить, что чрезмерная мифологизация некоторых аспектов жизни человека может приобретать избыточность, которая провоцирует актуализацию экзистенциальных страхов, связанных с определенными религиозными учениями. Таким образом, чрезмерное переживание определенных мифологических установок, связанных, к примеру, с суеверием, приметами, колдовством, верой в негативное влияние духов, может выполнять функцию деструктивной трансформации и деформации поведения и психологического состояния личности, так как на этапе избыточной мифологизации религиозность личности начинает трансформироваться. Для нашего исследования особый интерес представляет влияние мифологического страха на угрозу попадания молодежи в нетрадиционные религиозные секты экстремистского характера, особенно в условиях постконфликтной территории, где общество пережило коллективный стрессогенный момент в своем развитии.

В настоящее время в психологии фактически нет исследований, направленных на выявление психологических особенностей молодежи, испытывающей мифологические страхи, и существование зависимости между степенью переживания мифологических страхов и подверженности попадания под влияние экстремистских убеждений. Данные о том, что достаточно большое количество молодежи Чеченской Республики подвержено высокой степени переживания мифологических страхов и в связи с этим риску попадания под влияние экстремистских убеждений, стали импульсом для проведения исследования.

В исследовании приняли участие испытуемые в количестве 200 человек: 100 юношей и 100 девушек одинаковой возрастной категории. Для получения количественного и качественного результата исследования мы разработали диагностический комплекс, включающий в себя составленную нами анкету, посвященную изучению сферы переживания мифологических страхов в период юности и состоящую из 5 шкал [1], и 2 методики: тест выявления локуса контроля по Дж. Роттеру, опросник Шмишека по оценке акцентуаций характера [1].

Проведенное экспериментальное исследование выявило следующие результаты анализа данных по пяти шкалам анкеты.

Результаты исследования по первой шкале выявили средний возраст испытуемых, составляющий возрастную категорию 20 лет и свидетельствующий о том, что 100 % испытуемых относят себя к представителям религиозной группы, исповедующей ислам, а все 100 % испытуемых считают свою семью религиозной.

В обеих группах по второй шкале получены результаты от 80 % до 98 % с положительными ответами на вопросы относительно веры в нечистые силы, дьявола, ангела и джинна.

По результатам третьей шкалы, направленной на выявление уровня смысловых установок, связанных с фатальностью в понимании воздействия религии на управление психикой человека, мы получили результаты, демонстрирующие высокую степень переживания мифологических страхов с чувством высокого риска подверженности каждого человека вселению в него нечистой силы и соматических переживаний, связанных с переживаемым страхом.

Четвертая шкала анкеты демонстрирует, что наши респонденты достаточно часто сталкиваются с проблемами психологической угрозы со стороны религиозных феноменов, что реально затрагивает их жизненный мир.

В заключительной шкале анкеты мы получили результаты, связанные с тем, в какой степени человек осознает то, что общество предлагает определенные механизмы психологической защиты от угроз со стороны демонического влияния. Самый высокий процент среди опрошенных отдает предпочтение психологической и духовной защите себя от вселения либо от вселившегося джинна посредством религии.

В результате проведенного анкетирования мы получили следующие параметры: 81 % юношей из 99 % испытывают высокий уровень переживания мифологических страхов; 18 % юношей испытывают средний уровень мифологических страхов; 79 % девушек из 100 испытывают высокий уровень переживания мифологических страхов; 21 % девушек испытывают средний уровень мифологических страхов.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9