Коллектив авторов.

Ксандопуло Георгий. ?негелі ?мір. В. 37



скачать книгу бесплатно

С 1964 года Г.И. Ксандопуло работал в Казахском государственном университете им. С.М. Кирова (ныне Казахский наци– ональный университет имени аль-Фараби), где прошел путь от старшего научного сотрудника до заведующего кафедрой химической кинетики и горения. Среди его воспитанников 10 докторов и 50 кандидатов наук.

В 1988-м он был назначен директором созданного им же Казахского межотраслевого научно-технического центра свс, который в 1991-м был преобразован в Институт проблем горения. Под его непосредственным руководством коллектив успешно выполнил ряд работ по заданиям военно-промышленной комиссии при Совете Министров бывшего СССР. Реализация проектов, связанных с вопросами пожаро-взрывобезопасности систем заправки носителей, создания теплозащитных покрытий, разработок двигателей для торпед, внесла значительный вклад в развитие ракетно-космического комплекса и обеспечение обороноспособности нашей страны. За цикл работ «фундаментальные исследования химических процессов горения» профессора Г.И. Ксандопуло, З.А. Мансуров, Б.Я. Колесников и А.А. Сагиндыков получили Государственную премию Республики Казахстан.

Сегодня Институт проблем горения является единственным в нашей стране научно-исследовательским учреждением по выполнению программ фундаментальных исследований и целевых научно-технических программ в области проблем, связанных с переработкой углеводородного и минерального сырья на основе применения технологических процессов горения, самовоспламеняющегося высокотемпературного синтеза, плазмохимии и механохимии.

В области самораспространяющегося высокотемпературного синтеза (СВС) разработана уникальная технология, создано единственное в мире производство высокотемпературных сварочных составов серии «фурнон» для огнеупоров и керамики. После успешных испытаний на предприятиях Германии, Испании, Великобритании, Кубы и Китая эта технология используется на 120 крупных металлургических и цементных предприятиях. Методом свс изготовлены керамические электронагреватели, получены химически стойкие покрытия на металле, свскатализаторы, пигменты. Разработано оборудование для технологической линии и создано производство редких ферросплавов (молибдена, вольфрама, ванадия) методом свс под давлением. Прикладные исследования проводятся также в ТОО «Флюга», созданном Г.И. Ксандопуло.

В области пиролиза углеводородного сырья разработан инициированный пламенем технологический процесс, при котором резко повышается производительность промышленных печей.

Профессор Г.И. Ксандопуло – создатель первого в Казахстане производства алюминиевого порошка и алюминиевой крупки для свс-технологий и горных работ. Приоритет технических разработок, проведенных под руководством Г.И. Ксандопуло, защищен более чем 170 патентами и авторскими свидетельствами.

В настоящее время профессором Г.И. Ксандопуло предложены основы теории бифуркации фронта пламени, имеющей непосредственную значимость в назревании аварийных ситуаций в камерах горения топлива ракетных двигателей и др.

На основе установленных закономерностей планируется создание первого казахстанского ракетного топлива, свободного от вредного влияния фактора бифуркации.

Георгий иванович выступал с лекциями перед специалистами в США, Греции, Китае, Иране и на Кубе. Он – инициатор и организатор крупных научных форумов, проведенных в Алматы и поднявших авторитет казахстанской науки. В частности, это международный симпозиум «Химия фронта пламени» (1997 г.), I международный симпозиум по СВС (1990 г.), I международная конференция «Структура пламен» (1989 г.), VI Всесоюзный симпозиум по горению и взрыву (1980 г.), I Всесоюзный симпози– ум по макроскопической кинетике и химической газодинамике (1984 г.). Начиная с 2000-го, Институт проблем горения ежегодно проводит международные симпозиумы по горению и углеродным наноматериалам. сегодня коллектив продолжает успешно развивать фундаментальные и прикладные исследования в области горения, наряду с новым направлением, связанным с нанотехнологиями.

Я рад, что судьба связала меня с профессором Г.И. Ксандопуло. На втором курсе он предложил мне заниматься кинетикой окисления водорода, а в 1978-м рекомендовал выступить с докладом по структуре холодного пламени диэтилового эфира на научном совете по горению АН СССР, возглавляемом Я.Б. Зельдовичем. Это был хороший старт, придавший мне уверенности.

Дочь Георгия Ивановича – доктор химических наук Галина Георгиевна Ксандопуло – является профессором Афинского института материаловедения в Греции. Она на высоком уровне провела международный симпозиум по свс, читает лекции в зарубежных университетах, в том числе и в КазНУ им. аль-Фараби. Большой вклад Г.И. Ксандопуло в развитие высшего образования и науки отмечен правительственными наградами республики Казахстан и Греции.

Свой юбилей Георгий Иванович встречает в полном расцвете творческих сил, оставаясь востребованным в самых различных сферах жизни, активно продолжая свою научную деятельность и воспитывая новое поколение ученых-химиков.

Как известно, наука – это такая сфера общественной жизни, где признание приоритетов ученого или научной школы является следствием объективной экспертизы и признания исключительного значения полученного интеллектуального результата. именно такое значение имеют научные исследования как самого Г.И. Ксандопуло, так и созданной им научной школы химической физики процессов горения.

«Central Asia MONITOR» № 34 (506). 5-11 сентября 2014 г.

ЭПИЗОДЫ БИОГРАФИИ

Родился я в селе Смоленское Северного района Краснодарского края, но с рождения жил в станице Афипской. Помню большой деревянный дом в широком зеленом ущелье. Говорили, что еще в 18 веке Екатерина великая пригласила в эти места греков с Пелопонеса для развития виноградарства и табаководства. Двумя столетиями позже эту профессиональную и жизненную эстафету приняли мой отец и пятеро его братьев. Мама тоже работала в поле.

Детство мое было беззаботным. Растила меня моя бабушка, мамина мама, Пелагея Перепечаева. Бабушка любила меня самозабвенно. Думается мне, отчасти потому, что среди всех моих смуглых кудрявых родственников я один выдался в нее, светловолосый и синеглазый. Интересно, что именно бабушка Пелагея, русская по происхождению, выучив родной язык мужа, научила меня греческой речи, а мои дяди-греки – русской грамоте по газетам, которые я читал им вслух, пока они отдыхали после трудового дня.

Первые полгода я учился в греческой школе, недалеко от дома. Учеба давалась мне легко, домашние задания не занимали много времени, поэтому к восьми годам я мог бы с уверенностью сказать, что большая часть моей сознательной жизни прошла не– посредственно на берегу реки. река Афипка казалась мне тогда воплощением красоты и стихийной мощи. Шириной примерно в 15 метров с железнодорожным мостом на пути из Новороссийска в Краснодар, она и оба ее берега требовали неусыпного постоянного внимания и изучения. Поэтому мы с товарищами часами плавали в ее заводях и стремнине, рыбачили, а также ловили раков, используя в качестве приманки для них собственные пальцы, потом вытаптывали ее долину босыми ногами, прыгая и играя в отмерного. Помню с какой страстью я стремился опередить других, стать в этой игре первым, отмерным. Прыгнуть дальше других – было делом чести, а давалось это нелегко в условиях жесткой конкуренции. Бывало, доходило и до драки за справедливость. Дрался я неумело: закрывал глаза и молотил перед собой кулаками что было сил, – отчего частенько бывал бит. Однажды свидетелем такого моего позора стал один приезжий из Краснодара: «Не закрывай глаза. Ты должен всегда видеть цель, расходуй силы разумно, не позволяй бить себя безнаказанно». Я тут же пошел и применил совет на практике. После этого случая я стал неформальным вожаком. Мне понравилось. С тех пор я не закрываю глаза перед опасностью и стремлюсь всегда видеть цель.

* * *

Новый 1937 год. За столом отец, гости. Мама хлопочет, угощая собравшихся. Все спокойные, открытые, несуетливые, какими бывают только люди тяжелого труда с незапятнанной совестью и уверенностью в будущем. Поднимают тост за удачную посевную, за будущий урожай, за дожди и солнце.

Черный воронок закрыл солнце своим крылом. Черные воронята в кожаных куртках с черными пистолетами в черных кобурах, не спросясь, не разувшись бегом в дом. Арест – да все, и хозяин, и гости. Не плачь, жена. За мной вины нет. Рождество встретим вместе…

В эту же ночь арестовали дядю Колю в Ильской. Вскоре, через 10 дней, забрали дядю Аркадия, ему едва исполнилось 18, и дядю Митю. Дядя Митя работал на заводе Прогресс. Я любил бывать у него, смотреть, как из-под резца токарного станка течет стружка, и, как по волшебству, рождается деталь. Дядя всякий раз давал мне немного денег – на конфеты. У дяди Мити был друг по имени Клим, вместе работали. «Не оставайся сегодня дома ночевать, съезди в Краснодар, например», – предупредил – знал откуда-то. Не послушался – чего бояться честному человеку?! Арестовали. Те же из товарищей, кто послушался, уехал на время – остались на свободе. наверное, план по арестам был уже выполнен.

Из шестерых братьев остался только один – Алексей. Он жил в сухуми.

Из арестованных никто не возвратился. Никогда. Большой семье – большое наказание – пятьдесят лет без права переписки – для всех одно – для матери, для жен, для детей… За что?! …Никто не ответит…

Люди, будьте добры, берегите людей!

* * *

В холодной комнате без окон старые документы. Мало света или темно в глазах? Сквозь пелену:

Иван – 12 февраля 1937 года.

Аркадий – … февраля 1937 года.

Дмитрий – … февраля 1937 года.

Алексей – … февраля 1937 года.

Николай – . февраля 1937 года.

А сейчас который год? 87-ой, двадцатый век?! Их не стало 50 лет назад. В три дня – всех.

Бабушка Пелагея, как говорят, встретилась со своими сыновьями раньше, на небесах. Она умерла от горя в 19… Моя мать испытала всю тяжесть наказания – она ждала своего Ивана лет, до самой своей смерти.

* * *

Как-то, в очередной раз пытаясь бросить курить, приобрел я привычку рано-рано утром бегать, а затем просто прогуливаться по терренкуру вдоль Малой Алматинки. В это время хорошо думается, приходят неожиданные решения теоретических вопросов и экспериментальных проблем, а иногда – просто фантазии на технические или даже исторические темы. Например, придумал я такую шутку.

… Устав от созерцания морских просторов, греки время от времени выбирались на экскурсию в казахстанские степи. Первым гидом, кто повел их в этом направлении, был великий полководец Александр Македонский. Долго шли древние греки, и, то ли из-за жары, то ли потому, что были они уж очень древние, силы людей и лошадей постепенно стали иссякать. не дошли…

Вторым великим проводником был генералиссимус иосиф сталин. Он выбрал для группы северный маршрут и оказался удачливее…

…Нас, детей и жен арестованных на Кубани греков, выгрузили из вагонов в Павлодаре. Дальше по Иртышу – до Прииртышска. Какая несправедливость! Мы, мальчишки, были уязвлены в самое сердце! Наша любимая с детства Афипка – ручеек по сравнению с Иртышом. Но надо признать – Иртыш прекрасен! Я полюбил его, не так по-детски, как родную Афипку, но сурово, по-товарищески, по мужски (мне ведь уже 12 лет!).

* * *

Прииртышск не был готов к приему переселенцев. Нас поселили в коровнике. Наступала зима. Мы переехали в Железинку – там была школа.

Стали обустраиваться.

Воду брали из Иртыша. Весной она стала мутной, но другой не было.

Еды не было. Никаких вещей для обмена на продукты не было. из ценного у матери с собой только швейная машинка Зингер. Она и выручила нас в первую зиму. За пошив платья маме давали поллитровую банку пшена. но я уже не ел кашу. и ничего не ел – болел тифом. Моя тетя Евдокия, младшая мамина сестра, – она только что окончила школу, – тоже заболела.

* * *

Весной следующего, 1943 года приехал к нам «вербовщик». Он приглашал на работу в Алма-Атинский табаксовхоз. И мы поехали…

Мама по-прежнему шила, зарабатывала, кормила родственников. Моя обязанность – собирать сухостой в степи. Очень ответственное дело. Соберешь вязанку – будет чем согреться.

* * *

«народ в стране науку продвигает, а вы сидите здесь, в своем Табаксовхозе, липовые отличники. Попробуйте-ка решить задачку на уровне коврово-ткацкого училища. Что?! Получилось, говорите? Ну, тогда – для сапожного. Опять получилось? Тогда 100 задач для мясо-молочного техникума. Вот ваш уровень, и не задавайтесь. Вам надо учиться и учиться, чтобы подняться на уровень ребят из города», – так напутствовал нас учитель математики в последнем , 10-ом классе. «А ты, – говорил он мне, – поступай на матфак. Тебя, ссыльного грека все равно больше никуда не возьмут».

Задумался я. Нет, матфак не потяну – учитель говорил, мы только до сельскохозяйственного дотянули. Стал серьезно про Зооветеринарный подумывать. Но тут друг Колька Потеряйко из армии вернулся. «Хочу, – говорит, – на журналиста учиться. Давай вместе в КазГУ поступать. Ты мне поможешь сдать русский и литературу». Как не помочь человеку – до армии-то он только 8 классов окончил. Пришлось мне на некоторое время стать николаем Андреевичем Потеряйко. Получил я для него четверку по русскому у Вениамина Гавриловича, который и Кольку знал еще по школе, и меня отлично помнил, но виду не подал – дал отслужившему послевоенному парню шанс проявить себя и в учебе, в нелегкой журналистской профессии.

* * *

Подал я документы на химичесий факультет КазГУ им. С.М. Кирова. Экзамен по математике сдавали все вместе – химики, физики и математики. «Что за ерунда, – думаю, – задачки для техникума легкой промышленности». Решил за 20 минут. Соседу по парте решил. Потом мы с ним подружились – Витя Цикало с фронта вернулся, в плену побывал. Еще 15 минут прошло. Чего сидеть? Пошел, сдал работу. Экзаменатор тут же просмотрел ответы: «Молодец, первый решил и все правильно! У кого учился? У Сергея Петровича Тараненко?! Так он – мой сокурсник! Передай привет от меня, вадима Харасахала, и еще – благодарность за таких учеников».

Позже вадим Харасахал стал моим настоящим другом. Сам он из нерепрессированных греков, но хорошо понимал мои трудности и всегда помогал и советом, и делом.

Остальные пять экзаменов тоже сдал без особого труда в основном на пятерки. Одну или две четверки получил, но не беспокоился – балл гораздо выше проходного. Уверенно захожу в деканат, а передо мной выкладывают мою автобиографию, где я честно изложил, кто я, откуда и кто мои родители. Весь листок испещрен красными пометками. И результат – в Университет не принят.

* * *

Такой несправедливости друг Колька Потеряйко уже стерпеть не мог – он, с натянутыми до необходимого минимума оценками будет учиться, а я, Юрка Ксандопуло, успешно сдавший все экзамены, – за бортом?! Силой затолкал меня в кабинет ректора Тажибаева. Что ж делать? Я набрался злости: «Что за несправедливость, – спрашиваю, – Почему я не могу учиться? Потому что я иностранный подданный?» Тулеген Тажибаев был одно время министром иностранных дел и, наверное, мог решить этот вопрос. Однако зачисление уже состоялось, поэтому он зачислил меня кандидатом в студенты.

* * *

Денег всегда не хватало, особенно, когда ты, кандидат в студенты без стипендии и общежития. Раз в неделю ходили с Николаем Потеряйко на вокзал. вагон разгрузим – и в воскресенье к матери в Табаксовхоз – не с пустыми руками.

* * *

Первую сессию сдал на «отлично». Счастливый, иду по университетским коридорам с однокурсниками. Навстречу ректор. Узнал меня:

– Как дела, студент?

– Хорошо! – отвечаю.

– Ничего у него не хорошо, – это встревает в разговор Карл Лепин, – стипендии нет, общежития нет.

Ох, как неловко получилось. Как будто пожаловался. Ректор-то, наверное, свой вопрос мимоходом задал, формально.

Но для Тулегена Тажибаева не было ничего формального, что касалось студентов. Он побагровел, развернулся молча и грозно двинулся в деканат.

Кто я ему? Мне 17 лет, идет 47-й год. Еще жив Сталин. По стране катятся репрессии. Как этот отважный человек не побоялся вступиться за ссыльного грека?!

Через какое-то небольшое время я получил стипендию за все прошедшие месяцы учебы – 20 рублей! Вот погуляли с ребятами!

* * *

Организовали с ребятами музыкальный ансамбль. Я там такой герой – и на ударнике, и на мандолине. Гордился собой, нравилось быть в центре внимания.

Однажды смотрю – мой товарищ по ансамблю Виктор Цикало услышал какую-то замысловатую иностранную музыку, взял мандолину – и повторил сходу. Да так чисто, так правильно и с фантазией. Гордыню мою как рукой сняло: всегда найдется кто-то и поталантливее тебя.

* * *

Летом, на каникулах, я стал ездить в экспедиции под руководством Горяева с химиками из лаборатории растительного сырья Института химии. Там я впервые самостоятельно выполнил настоящее важное задание. Сам придумал и сам сделал аппарат для экстракции сока из растений. в составе группы был биолог Петр Петрович Поляков. Он собирал травы, и мы перерабатывали их на моем аппарате, делая отгоны для анализов.

Так я прошел с экспедицией по всему южному Казахстану, начиная с Чаянского района. Затем через село Славянка и дальше, в Узбекистан до Ташкента. Потом – Таджикистан. Ленинабад – берег Зеравшана. Запомнилось, что таджики тепло отзывались о греках.

Однажды в какой-то сельской столовой почудилась греческая речь. Удивился, давно не приходилось слышать. Думал, я один грек на всю округу. Двое беседующих стали недоверчиво на меня поглядывать, приглушили голоса. А я осмелел – может, думаю, они о моем дяде Алексее, сосланном в эти места, что-нибудь знают. Спросил по-гречески. Они успокоились. «Ксан– допуло, говоришь? Да у нас здесь столько Ксандопуло – не перечесть!» А я-то предполагал, что только меня судьба так далеко забросила.

По дороге на Зеравшан проезжали перевал Александра Македонского. Горы в тех местах все поросли арчевником в рост че– ловека. Дикая природа! Воздух – чистейший, стерильный, мож– но сказать. Еда не портилась сутками без всякого охлаждения. Поговаривали, что и медведя, и других крупных хищников можно встретить в этих зарослях. Мы встречали только непуганых зайцев. Пытались даже охотиться, но безуспешно. Все зайцы так и остались непугаными и настрелянными.

* * *

Охотник я неудачливый. В широкой долине вдоль Чарына водилось множество диких котов. Видимо, пищи им хватало вдоволь на всю компанию: куда ни ступишь – в воздух подни– мается стая фазанов. Стрелял. Вслепую почти, но дробью. Хоть одного-то должен был зацепить, чтобы добыть дичи на обед товарищам по экспедиции. Нет, не получалось.

* * *

На перевале санташ, в приграничной зоне у конезавода нас встретили военные, стали проверять паспорта. Меня беспаспортного иностранного подданного спрятали под походным снаряжением. во всем остальном я никакого неравенства не ощущал. Ко мне, студенту, относились как к равноправному участнику экспедиции и требовали, соответственно, как с равного.

Но однажды я все-таки подвел товарищей, поручивших мне приготовление обеда. с гор в долину местные жители возили кумыс для пациентов тублечебницы – очень он полезен для ослабленного организма. Один пастух, видя, наверное, чрезмерную худобу дежурного по кухне участника экспедиции, предложил мне кружечку на пробу. Я с удовольствием отведал незнакомого напитка, и меня сморило. Борщ выкипел, макароны сгорели. Вот стыд-то – опьянел от молока!

* * *

После окончания Университета поехали мы с женой Анной по распределению в Кустанай. Ее взяли в ЦЗЛ – в лабораторию на 514-ый завод, а меня еще на четвертом курсе как репрессированного даже на маслобойный завод не пустили. А как же? Стратегический объект!

Пошел в школу преподавать химию и биологию.

Позже начальник Цзл того самого номерного завода задумал уезжать из Кустаная, а его не отпускают – требуют найти себе замену. От моей жены он знал, что я окончил химфак КазГУ, и предложил мне свое место. «Да как это возможно?! – поразился я. – Номерной завод! Секретность!». «Это Российский завод. Там другие порядки». Да, после 53-го года порядки изменились – народ постепенно отучался бояться арестов, допросов, ссылок без права переписки.

Так я стал начальником Центральной заводской лаборатории на 514-ом заводе, который в годы войны изготавливал порох для фронта, а позже стал специализироваться на производстве синтетического волокна. Это событие сыграло значительную роль в моей дальнейшей судьбе – работа на секретном предприятии, вторая форма допуска к секретным материалам и в будущем давала мне возможность сотрудничать с военными организациями СССР, заключать с ними договоры и получать финансирование для интересных научных разработок.

* * *

В Алма-Ату мы вернулись в 57-м году. У нас уже была трехлетняя дочка Галина Георгиевна, серьезная девочка, настоящий профессор. Жили на съемных квартирах. Приходилось много трудиться, чтобы заработать денег. На отдых времени не оставалось. Семья стойко переносила все трудности нашего бытия.

Как-то решил я целый день посвятить дочке. Повел ее в зоопарк. Мы переходили от клетки к клетке, я с упоением рассказывал малышке все, что знал о диких зверях: где живут, чем питаются, вспоминал разные истории из когда-то слышанного и виденного в экспедициях. Устал, в горле пересохло – работа-то не такая простая, как казалось. У выхода – ларек, продают пиво. Я взял кружечку. Дочку поставил у клетки со свиньей и новорожденными поросятами.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6