Коллектив авторов.

Изменение глобального экономического ландшафта. Проблемы и поиск решений



скачать книгу бесплатно

1.2. Смена тренда

С конца прошлого столетия и вплоть до конца 2007 г. в мировой экономике наблюдался подъем наиболее продолжительный и интенсивный за последние 60 лет. Он позволил за пять лет на четверть увеличить мировой ВВП. В 2000–2008 гг. мировая экономика росла темпом 5 % в год, а по отдельным огромным сегментам рост составлял более 10 % год за годом. Это породило огромные дисбалансы, обострило все существующие виды естественных ограничений – ресурсные, инфраструктурные, экологические. Ликвидность в глобальной экономике росла неприемлемо высокими темпами. По расчетам МВФ, в 2006–2008 гг. суммарная денежная база США, Японии и стран зоны евро увеличилась почти на 4 % ВВП.

Особенностью подъема стало то, что он охватил все группы стран современного мира и был одним из самых синхронизированных за всю историю деловых циклов. Подъем опирался на повышение эффективности производства, в основе которого лежало ускорение инновационного развития. Производительность труда росла опережающими темпами по сравнению с заработной платой. Одновременно почти двукратное увеличение трудовых ресурсов за счет дешевой рабочей силы из развивающихся стран обострило конкуренцию на мировом рынке труда. В результате доля прибыли в национальном доходе большинства развитых стран достигла рекордного уровня. Повышение производительности труда обеспечило одновременный рост прибылей и реальных доходов населения во многих странах мира. Оно позволило также уменьшать негативные последствия роста цен сырьевых товаров (в первую очередь нефти) для экономики, сдерживало инфляционные процессы в мире. В этом же направлении действовали последствия более рационального использования ресурсов, вовлекаемых в мировой воспроизводственный процесс. Так, в нынешнем десятилетии вплоть до 2008 г. мировая экономика в целом расширялась в три раза быстрее прироста потребления нефти.

Развитие мировой экономики во многом определялось масштабами глобального накопления капитала. В предкризисный период денежный капитал в целом перестал быть дефицитным ресурсом. Одним из свидетельств этого стал избыток ликвидности (средств, которые могут быть легко конвертированы в наличность и использованы для покупки других активов) на мировых финансовых рынках. Признаками избыточной ликвидности в глобальной экономике считается: снижение премий за риск в различных классах активов; динамично растущие цены на рынках акций, облигаций и недвижимости; низкие реальные долгосрочные процентные ставки и увеличивающиеся трансграничные потоки капитала. Оценка предкризисных трендов показателей ликвидности указывает на наличие этих признаков. В целом обеспеченность мировой экономики в ликвидных ресурсах была достаточной, чтобы поддерживать высокие темпы роста хозяйства.

В 2000-е годы вплоть до кризиса норма накопления (доля инвестиций в ВВП) в мировой экономике была выше, чем в предыдущем десятилетии – 22,4 % против 22,1 %. При этом из года в год она возрастала, достигнув в 2008 г. 24,0 %. Следует отметить, что рост этого показателя был в основном обеспечен за счет развивающихся стран.

Если в 1990-е годы отношение инвестиций к ВВП в них составляло 25,2 %, то в нынешнем десятилетии оно поднялось до 25,7 %. В некоторых из этих стран норма накопления в отдельные годы была намного выше – так, в Китае она достигала 44 %, в Индии – 38 %.

Иными словами, налицо тесная связь между нормой накопления и экономической динамикой. Конечно, нельзя упрощать. Речь не идет о прямой позитивной корреляции. Объем инвестиционных ресурсов формирует лишь потенциал роста. Его реализация в огромной мере зависит от многих факторов. Среди них – интенсивность аккумуляции сбережений и их трансформации в инвестиции, а также эффективность использования капитала, измеряемая как отношение нормы накопления к темпу прироста конечного продукта; как доля ВВП, которую надо обратить на накопление, чтобы получить 1 % прироста продукта. Приростная капиталоемкость мирового ВВП имела устойчивую тенденцию к снижению. В целом в предкризисные годы она составляла 5,8. При этом в развитых странах отношение нормы накопления к приросту ВВП достигало 9,9, а в развивающихся государствах было почти вдвое ниже – 4,7. Иначе говоря, результативность капиталовложений в развивающихся странах была вдвое выше, чем в развитых. Более высокие норма и эффективность накопления в развивающихся странах по сравнению с развитыми государствами стали важнейшими причинами повышения доли развивающихся стран в мировом производстве.

Однако уже в недрах подъема стали вызревать и усиливаться процессы, которые в конечном итоге и стали причинами кризиса. Высокие темпы роста многих развитых стран во многом были связаны с потребительским бумом и бурным жилищным строительством и продажей жилья. В значительной мере этот бум осуществлялся за счет все возрастающей массы кредитов населению при увеличивающемся их долге финансовым институтам. И в развитых, и в развивающихся странах нарастал перегрев экономики, который во все большей мере подпитывался небывало быстрым увеличением финансового оборота[15]15
  Аганбегян А.Г. Кризис: беда и шанс дня России. М.: Астрель, 2009. С. 8.


[Закрыть]
.

С конца 2007 г. интенсивность подъема стала снижаться. Падение темпов роста было вызвано системным финансовым кризисом, развернувшимся вначале в США, а затем перекинувшимся на весь мир. В 2008 г. глобальные финансовые активы обесценились более чем на 50 трлн долл. Фондовые рынки потеряли 28,7 трлн долл, капитализации – около 40 % рыночной стоимости. Падение рынков в развитых странах составило около 30–35 %, а в развивающихся – до 60–70 %[16]16
  International Monetary Fund. Global Economic Outlook Update. January 28, 2009 // Economist. 2009. January 31.


[Закрыть]
. Кризис прервал процесс роста накопления. В 2009 г. его норма, по оценкам, снизилась в мире до 21,9 %.

Современный кризис обладает рядом особенностей. Прежде всего, его отличают размах и глубина. Если предыдущие кризисы были локальными, характеризовались спадом производства в отдельных странах или группах стран, то нынешний кризис выделяется всеобщим охватом. По сути дела, он стал первым глобальным кризисом капитализма. Причем кризис сильнее сказывается на тех, кто был наиболее успешен в последнее десятилетие – это, в первую очередь, государства с самой высокой долей финансового сектора в экономике и с экспортоориентированным хозяйством.

Своеобразие текущего падения производства состоит также в сочетании финансового кризиса и глобально синхронизованного спада. Экономические циклы во всех развитых и многих развивающихся странах оказались жестко связанными с американским. Оптимизация бизнес-процессов в условиях глобальной конкуренции привела к тому, что игроки однозначно ориентировались на прибыльность, быстроту оборота денег и скорость роста сбыта в ущерб надежности.

В отличие от финансового кризиса в азиатских странах 1997–1998 гг. и кризиса в сфере информационных технологий в США в 2001 г. нынешний лишь начался как финансовый, но затем охватил все отрасли хозяйства. Кризис поразил в первую очередь наиболее динамично развивавшуюся в период подъема сферу обращения и услуг. При этом наблюдается сужение как внутреннего рынка – частного потребительского и инвестицинного спроса, так и расширявшегося прежде опережающими темпами внешнего рынка.

Падение производства стало реакцией на глобализацию. В последние десятилетия сформировался глобальный рынок, но законов, регулирующих его деятельность, нет. Эффективность многочисленных межгосударственных соглашений, определяющих правила игры на этом рынке, оказалась крайне низкой.

Эпицентром финансового кризиса стала экономика США, а его фундаментальной причиной стал дефицит внутренних сбережений. Истоки кризиса лежали в чрезвычайно мягкой денежной политике Федеральной резервной системы. С начала 2000-х годов, пытаясь предотвратить циклический спад экономики, а затем и стимулировать рост, она проводила политику низких процентных ставок. Такая политика создавала «эффект теплицы», дав возможность безоглядно наращивать кредиты.

Толчком, приведшим в действие кризисный механизм, стали проблемы на американском рынке ипотечного кредитования. Рост уровня доходов населения и богатства домашних хозяйств в сочетании с низкими ставками процента способствовал бурному увеличению спроса на дома и повышению цен на жилье. В этих условиях банки охотно предоставляли дешевые кредиты заемщикам, нередко не из собственных, а из заемных средств, что требовало постоянного привлечения новых займов, которое бы обеспечивало функционирование финансового конвейера. На рынке недвижимости начался настоящий бум.

Симптомом эйфории стало распространение субстандартных ипотечных кредитов – средств, выдававшихся малообеспеченным слоям населения, нередко безработным и лицам без дохода. Переломной точкой стал август 2007 г. В результате повышения процентных ставок стали быстро увеличиваться расходы населения по обслуживанию ранее привлеченных кредитов под залог недвижимости. Рынок жилья резко пошел вниз. Снижение цен на жилые дома вызвало обесценение залогов. Возникли проблемы с платежеспособностью ипотечных заемщиков. За счет роста невозвратов кредиторы стали терять деньги. Ипотечные облигации падали в цене, новые выпуски не находили покупателей. В результате произошло снижение стоимости финансовых активов и их массовая продажа.

Ключом к пониманию причин финансового и последовавшего за ним экономического кризиса явилось бегство от реальных активов в финансовые, внедрение инноваций в финансовую сферу. Очевидным стало перенакопление капитала в финансовой сфере и перепроизводство отдельных видов финансовых услуг. В годы, предшествовавшие кризису, финансовые институты получали огромные сверхприбыли, что свидетельствовало о перегреве финансового рынка. В частности, избыток ликвидности в экономике США стал ведущей макроэкономической причиной финансового кризиса.

В результате мировое хозяйство оказалось перенасыщенным рискованными активами и операциями. Чрезмерная сложность современных финансовых систем является следствием глубоких изменений в механизме и инструментарии мирового фондового рынка, получивших название «финансовая революция».

Во-первых, это – отказ государства в большинстве стран мира от прямого вмешательства в финансовую деятельность институтов рынка.

Во-вторых, развитие процесса секьюритизации финансового сектора – вытеснение традиционного банковского кредитования операциями с ценными бумагами.

В-третьих, масштабные финансовые инновации – возникновение новых финансовых продуктов и совершенствование технологий торговли финансовыми инструментами.

В-четвертых, устранение разного рода ограничений, препятствующих движению капиталов между странами.

Наконец, налаживание кооперации между финансовыми институтами разных стран вплоть до их полного слияния.

При этом огромное воздействие на развертывание кризиса оказало развитие самого динамичного и не контролируемого финансовыми регуляторами сегмента этого рынка – производных финансовых инструментов (деривативов) – контрактов, дающих право на покупку или продажу лежащего в их основе актива или денежного потока. Общий объем накопленных обязательств по всем этим сделкам в декабре 2007 г. составил 596 трлн долл., что почти в 11 раз превысило объем мирового ВВП. Основная экономическая функция деривативов – хеджирование, т. е. страхование от ценовых рисков. Между тем структура этих инструментов оказалась столь сложной и непрозрачной, что оценить реальную стоимость портфелей финансовых компаний стало практически невозможно. В результате раздутый «пузырь» из «токсичных» активов лопнул, обрушив рынки ценных бумаг по всему миру. Поскольку кредитный рынок больше не мог эффективно выявлять потенциально неплатежеспособных заемщиков, он впал в паралич. Финансовое регулирование не было оснащено инструментами для преодоления концентрации рисков и искаженных стимулов, скрывавшихся за бумом финансовых инноваций. Сложные финансовые инструменты служили каналом распространения воздействия рискованных инвестиций на другие страны и регионы.

Ситуацию ухудшало также быстрое развитие таких непрозрачных структур, как хедж-фонды (в 2007 г. активы под их управлением составляли огромную сумму —10,1 трлн долл.) и фонды прямых инвестиций. Они, как и новые финансовые инструменты, находятся за пределами традиционного регулирования.

Иными словами, сегодняшний глобальный кризис – во многом долговой. И необеспеченная денежная база доллара, и растущая быстрее, чем экономика в целом, денежная масса, увеличение скорости обращения денег – все это оборотная сторона, отражающая рост финансовых инноваций и деривативов. Понятно, что все это имело свои объективные границы. Конечно, трудно было предположить, что изменения в мировой финансовой системе будут такими быстрыми и кардинальными. Однако глобализация придает качественно новое измерение многим процессам и рискам. Поэтому и эффект оказался столь масштабным[17]17
  Эксперт. 2008. 2 ноября. С. 66.


[Закрыть]
.

В этих условиях общая тенденция к дерегулированию национальных хозяйств и мировой экономики в целом, рефлексивность оценки поведения на рынке, неадекватное управление рисками в финансовых учреждениях и корпорациях привели к кризису доверия. Именно он, а не нехватка свободных денег стал важнейшей причиной финансового кризиса. Вследствие избыточной ликвидности притупилось чувство риска. В основе сбоя рыночного механизма, который привел к текущему кризису, был чрезмерный оптимизм, порожденный длительным периодом высоких темпов роста и низких реальных процентных ставок. В результате активизировался процесс формирования рыночных пузырей на рынках недвижимости, акций и сырьевых товаров, что стало важной составной частью кризисного механизма. Финансовое регулирование не было оснащено инструментами для преодоления рисков и искаженных стимулов, скрывавшихся за бумом финансовых инноваций.

Наконец, у разворачивающегося кризиса имелась еще одна фундаментальная предпосылка. За последние полтора-два десятилетия серьезную трансформацию претерпела целевая функция бизнеса. Ключевым ориентиром развития корпораций стал рост капитализации. Именно этот показатель более всего интересовал акционеров, и именно по нему оценивается в наши дни эффективность менеджмента. Между тем стремление к максимальной капитализации вступает в противоречие с реальным основанием социально-экономического прогресса – повышением производительности труда.

Вследствие глобализации негативные процессы в финансовой сфере стремительно распространялись по миру и, чем дальше, тем больше, тормозили развитие реального сектора экономики. С конца 2008 г. кризисные импульсы из финансового сектора начали распространяться на реальный сектор экономики. Результатом этого стало резкое замедление роста ВВП – до 3,0 % в 2008 г. по сравнению с 5,2 % в 2007 г. В 2009 г. произошло абсолютное падение этого показателя на 0,6 %. В том же году в развитых странах ВВП сократился на 3,2 %. В развивающихся государствах происходило затухание темпов роста производства с 8,3 % в 2007 г. до 6,1 % в 2008 г. и 2,4 % в 2009 г.[18]18
  IMF. World Economic Outlook. 2010. April. P. 155.


[Закрыть]

Основным каналом распространения кризиса из финансовой сферы в производственную стало усложнение доступа к кредитным ресурсам. Кризис в США, Великобритании и ряде других развитых стран привел к заметному снижению потребления домохозяйств, которые больше не могут финансировать потребление за счет дешевого кредита, поскольку цена их активов, воплощенных в недвижимости и акциях, резко упала. Нефинансовые компании фактически потеряли возможность выйти на кредитный рынок, что привело к снижению экономической активности. Компании отказывались от строительства новых объектов

и закупок производственного оборудования. В сфере потребительского спроса в первую очередь пострадали рынки товаров длительного пользования, приобретение которых в последние годы активно опиралось на механизмы банковского кредитования. В наиболее сложной ситуации оказалась автомобильная промышленность. Участились случаи банкротств и закрытия предприятий, перевода их на неполную рабочую неделю. Чтобы уменьшить издержки, компании снижали зарплату. Быстро нарастала безработица.

Спад в ключевых отраслях экономики начался в США, затем распространился на другие развитые страны, наконец, вовлек в сферу своего влияния развивающиеся государства и страны с переходной экономикой. В условиях нынешнего кризиса экономические циклы в развитых государствах оказались достаточно жестко связанными с американским. По всей видимости, оптимизация бизнес-процессов в условиях глобальной конкуренции привела к тому, что все игроки однозначно ориентировались на прибыльность, быстроту оборота денег и скорость роста сбыта в ущерб надежности.

Что касается синхронизации циклов в развитых и развивающихся странах, то здесь положение не вполне однозначно. В этой связи следует упомянуть получившую некоторое время назад широкое распространение теорию «декаплинга» – «расстыковки» цикла. Утверждалось, что развивающиеся страны обрели достаточно широкую базу для экономического роста, позволяющую им преодолеть зависимость от развития экономики в развитых странах, прежде всего США. Несомненно, эта теория имеет под собой некоторые основания. В ее основе – усиление взаимозависимости самих развивающихся стран. Судя по последним данным, азиатские развивающиеся страны начинают выходить из рецессии в условиях ее сохранения в большинстве развитых государств. Вместе с тем прогнозы, связанные с «расстыковкой», пока преждевременны. Следствие кризиса в США – спад в экономике большинства развивающихся стран и замедление роста в крупнейших странах с формирующимся рынком в Китае и Индии.

Иными словами, не подтверждается довольно широко распространенное еще совсем недавно мнение о том, что благодаря глобализации, инновационному развитию, усилению регулирующих функций государства, наконец, развитию экономической науки, извлекающей уроки из кризисов прошлого, капитализму удалось преодолеть или, во всяком случае, существенно смягчить циклы бумов и падений.

Падение производства в развитых экономиках, снижение темпов роста в большинстве развивающихся стран привели к замедлению роста международной торговли. Если в 2007 г. темпы роста товарного экспорта составляли 5,2 %, то в 2008 г. – лишь 4,3 %[19]19
  Trade and Development Report, 2009. United Nations. New York – Geneva, 2009. R 3.


[Закрыть]
. В результате более всего пострадали страны с высокой ориентацией на экспорт, в частности многие восточноазиатские «тигры», а также некоторые европейские государства. Резко ухудшилась конъюнктура на рынках сырьевых товаров, вследствие чего серьезно пострадала экономика производителей и экспортеров этой продукции.

В 2008 г. приток прямых иностранных инвестиций уменьшился на 16 % – до 1,7 трлн долл. Сократился объем инвестиций, привлекаемых от внешних инвесторов. Иностранные инвесторы досрочно изымали средства из высокорисковых активов развивающихся стран. В том же году чистый приток капитала из развитых в развивающиеся экономики сократился вдвое – с 927 млрд до 466 млрд долл.

Отсюда – всплеск экономического национализма, сползание к протекционизму в торговле и финансовой сфере. Правительства (в первую очередь развитых государств) стали проводить дискриминационную политику по отношению к другим странам: активно помогать отечественным финансовым институтам, как промышленным, так и сельскохозяйственным производителям, поддерживать «свои» крупнейшие корпорации, прежде всего «национальных чемпионов». Они призывают население и бизнес покупать продукцию национальных фирм. Многие страны ограничивают сферы, в которых может действовать иностранный капитал. Принимаются меры, подчас весьма жесткие, по ограничению притока иностранной рабочей силы, прежде всего из развивающихся стран.

Усилились «сбои» в работе ВТО. В результате продолжающихся с 2001 г. и до сих пор безрезультатных переговоров в рамках Дохийского раунда о снижении для членов ВТО допустимых мер нетарифной защиты внутренних рынков от импорта существенные изменения претерпел межгосударственный механизм регулирования. Если в предыдущие десятилетия центр тяжести смещался в сторону многостороннего экономического сотрудничества, то в последнее время наблюдается отход от многосторонности к так называемому «новому регионализму».

Стремясь защитить внутреннюю экономику от кризиса, многие страны – члены ВТО все больше используют противоречащие нормам организации меры ограничения импорта, в первую очередь – повышение пошлин и стимулирование экспорта. Вводятся прямые экспортные субсидии. Ужесточаются торговые стандарты. В январе 2009 г. число антидемпинговых расследований выросло на 40 % по сравнению с тем же периодом 2008 г. Активно используются манипуляции с валютным курсом – конкурентная девальвация, т. е. политика понижения курса собственной валюты для поддержания конкурентоспособности национальной экономики. Политика «национального эгоизма» сдерживает развитие интеграционных процессов в мире, прежде всего в Европе.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

Поделиться ссылкой на выделенное