Коллектив авторов.

Границы и маркеры социальной стратификации России XVII–XX вв. Векторы исследования



скачать книгу бесплатно

Второй чин – чин воинов – Стефан называет «колесом, громы испущающим», сопоставляя с ним эмблему «звезда с небеси падающая, а на верху начертание мнится падати». Стефан имел в виду, что подобно тому, как падение небесной звезды есть обман зрения, воины падают только «мнением» простых людей, но не «истиною»; примерами воинов, стяжавших бессмертие в славе и оставивших «адаманта твердейшую» память, служат Александр Македонский, Муций Сцевола, Цинегир, Пергамид, Эпаминонд и целый ряд других полководцев и завоевателей. В конечном счете для воинов колесо означает вечность[349]349
  Там же. С. 201–208.


[Закрыть]
.

Третье колесо, духовный чин, «должни суть Богомольством своим бремена царствия носити»[350]350
  Там же. С. 209–211.


[Закрыть]
.

Четвертое колесо, «чин людей простонародных», Стефан именует «скрыпливым»: «Скрыпливое то колесо никогдаже тихо не умеет ходити: всегда скрыпит, всегда ропщет. Наложиш какое тяжало, то и станет скрыпети». Это то колесо, которое хочет работать на «свою пользу», тогда как три остальных колеса трудятся ради общей пользы. Здесь Стефан при разъяснении подданнического долга монарху прямо использует органицистскую метафору: «Кесарей бо и царей главами нарицает писание святое, а подданных удами. Сия убо должни суть кесарю, что должни суть главе уди. Глава о удах промышляет, а уди главу за то любят, а любят нелицемерно: без главы бо им жити несть мощно. Уды главу всячески защищают, например: хощет кто кого ударити во главу, тотчас рукою заставляет голову. <…> Руку бо погубивши может еще жити, а главу погубивши и сам погибнет. Уды главе послушны, что только глава домыслит, то уды исполняют. Уды повинуются главе, не бунтуются на главу». Призывая четвертое колесо «не скрипеть», Стефан одновременно не одобряет наложения чрезмерного бремени, вспоминая пример жестокого Ровоама. Чтобы колесо не скрипело, его следует смазывать; масло в данном случае символизирует мягкость; владыкам следует «жестокость с милосердием мешати, и такою мазию маститой скрипящия колеса»[351]351
  Там же. С. 211–214.


[Закрыть]
.

Колеса должны «влечься» туда, куда везут колесницу животные, и не противиться «тяглу».

Та колесница, где «окаянныя колеса, бесом движимыя» противятся «тяглу», – не Божья, но дьявольская; их ждут вечные муки. Подобно тому, как чародей отказывается от Бога и предается дьяволу, так и бунтовщик «оставляет истиннаго господина своего, который истиннаго Бога изобразует»[352]352
  Колесница четыреколесная многоочитая, Езекиилем пророком виденная… С. 219–220.


[Закрыть]
. Таким образом, повиновение «тяглу» необходимо не только ради общего блага, но и ради спасения: исполнение каждым «чином» своей должности (управление, война, молитва, земледелие) заповедано Богом.

Другой крупнейший проповедник начала XVIII в. – Феофан Прокопович – в знаменитом «Слове похвальном о баталии Полтавской» (1717) описывал возникновение зависти между людьми с помощью обращения к функциональным категориям социальной структуры: «Гордыня не родит зависти к дальним, но к ближним: к ближним, глаголю, или по чину гражданскому, или по делу воинскому, купеческому, художескому, или по крови и племени, или по державе верховной и протчая. На пример: не завидит купец воину его мужества; не завидит воевода священнику его учительства; не завидит кузнец живописцу его искусства. Не живет зависть в разности, живет в близкости: воин воину, властелин властелину, художник тогожде дела завидит художнику»[353]353
  Феофан Прокопович. Слово похвальное о баталии Полтавской, сказанное в Санктпитербурхе в церкви Живоначальныя Троицы чрез честнейшаго отца ректора Прокоповича июня в 7 день 1717 // Феофан Прокопович. Соч. М.; Л., 1961. С. 50.


[Закрыть]
. Равным образом и в «Слове о власти и чести царской» (1718) Феофан вновь обращается к функциональному пониманию социальной структуры, на сей раз говоря о том, что священнослужители составляют лишь одну из категорий такой структуры: «Священство бо иное дело, иный чин есть в народе, а не иное государство. А яко же иное дело воинству, иное гражданству, иное врачам, иное художникам различным, обаче вси с делами своими верховной власти подлежат; тако и пастырие, и учителие, и просто вси духовнии имеют собственное свое дело, еже быти служители божиими и строители тайн его, обаче и повелению властей державных покоренны суть, да в деле звания своего пребывают»[354]354
  Феофан Прокопович. Слово о власти и чести царской, яко от самого Бога в мире учинена есть, и како почитати царей и оным повиноватися людие долженствуют; кто же суть и коликий имеют грех противляющиися им. Лета господня 1718 году, априллиа в 6 день, в царствующем Санктпитербурхе, в неделю цветную // Там же. С. 88.


[Закрыть]
.

В произнесенном в том же году «Слове в день святаго благовернаго князя Александра Невскаго» (1718) Феофан сформулировал функциональную концепцию «чинов»: «Аще же всякий чин от Бога есть <…> то самое нам нужднейшее и Богу приятное дело, его же чин требует, мой – мне, твой – тебе, и тако о прочиих <…> И просто рещи, всяк разсуждай, чесого звание твое требует от тебе, и делом исполняй требование его». Здесь Феофан перечисляет следующие «чины»: «царь», «сенатор», «воин», «пастырь духовный», а также «родители и чада», «мужие и жены», «господие и рабы». Путь спасения – исполнение того, «что ты должен еси Богу, государю, отечеству, всяком собственно ближнему, словом рещи: что должен званию твоему?»[355]355
  Феофан Прокопович. Слово в день святаго благовернаго князя Александра Невскаго, проповеданное Феофаном, епископом Псковским, в монастыре Александроневском при Санктпитербурхе 1718 году // Феофан Прокопович. Соч. С. 98.


[Закрыть]
Каждый чин, т. е. социальная страта, связан с добродетельным исполнением определенного рода обязанностей.

Обращения к социальной структуре как к иерархии функциональных обязанностей («состояний»), усердное исполнение которых является гражданской обязанностью христианина, позволяет поместить мысль и Стефана Яворского, и Феофана Прокоповича в контекст томистской проповеднической традиции.

Случаи обращения российских проповедников XVIII в. к социальной структуре относительно редки (в большинстве проповедей не уделялось этим вопросам внимания), однако в тех случаях, когда церковные иерархи все же начинали рассуждать на эту тему, они развертывали картину, разительно отличавшуюся от имперских правовых норм. Так, архиепископ Амвросий Юшкевич, описывая блага мира в «Слове в день торжественнаго Всещедрому Господу Богу принесеннаго третьяго благодарения, о состоявшемся вечном между империею Российскою, и короною Шведскою мире» (1744), обрисовывал социальную структуру, выделяя «церковь», «Государя», «министров и сенаторов», «воинов», истцов и судей, «купечество», «земледельцев». Каждая из категорий обладает своей функцией и отправляет свою должность: «Во время мирное честь Божия сохраняется и распространяется, церковь Христова созидается, учения заводятся. Государь о внутренних делах к ползе отечеству и подданных своих печется и промышляет. Министры и Сенаторы благия советы и промыслы о добром состоянии Государства прилагают и впредь будущия разсматривают, как бы в лучшее благополучие при-весть всенародное собрание». Воины отдыхают, обижаемые «в судех и приказех» защищаются. Отстраиваются города и крепости. Купечество, получив свободный путь по морю и суше, «о прибылных промышляет куплях и вящщия себе получает корысти». Земледельцы «радостно трудятся», и «друголюбное со всеми в тихомирии жителство провождают, и забывше прежних тревог и опасностей, о мире и победах своего воинства разглагольствуют»; а также чтут Бога и от «избытка радости» поют торжественные песни и сочетают своих детей браками[356]356
  Слово в день торжественнаго Всещедрому Господу Богу принесеннаго третьяго благодарения, о состоявшемся вечном между Империею Российскою, и Короною шведскою мире, при высочайшем присутствии всепресветлейшия великия государыни императрицы Елисавети Петровны самодержицы Всероссийския, и его императорскаго высочества благовернаго государя великаго князя Петра Феодоровича, и обрученныя невесты его, Ея императорскаго высочества благоверныя государыни великия княжны Екатерины Алексеевны, проповеданное в Москве в соборной Успенской церкви синодалным членом преосвященным Амвросием, архиепископом Новгородским 1744 года, иулия 15 дня. М., 1744. С. 23–24.


[Закрыть]
.

Архиепископ Санкт-Петербургский и Шлиссельбургский Сильвестр Кулябка в одной из проповедей 1750 г. («Слово краткое при первом служении в соборе Казанской Богородицы по пожаловании во архиепископа, сказанное Силвестром архиепископом Санктпетербургским и Шлютелбургским и архимандритом Троицкаго Александроневскаго монастыря 1750 года июля 8 дня»), восхвалявшей императрицу Елизавету, демонстрировал общественную гармонию с помощью сложной структуры категорий: «наследство Петрово», «священство», «высокое правительство», «благородство», «военачальство», «воинство», «мужие и жены», «старцы и юноты», «юноши и девы», «господие», «раби» и, наконец, «старые и малые, всякий поле, всякий роде Христов»[357]357
  Родосский А. С. К неизданным памятникам русского церковного проповедничества в XVIII столетии. «Предики, сказанныя Силвестром, архиепископом Санкт-Петербургским и Шлютелбургским и архимандритом Троицкаго Александроневскаго Монастыря 1750 года» // Христианское чтение. 1898. № 12. С. 923–924.


[Закрыть]
.

В проповеди 1770 г. епископ Тверской Гавриил (Петров) отмечал: «Когда различие божественных дарований составляет совершенство общества то, дабы оно было совершенно, требуется, чтоб оныя соблюдены были в своей целости <…> чтоб всякой человек, не теряя сил своих, употреблял их как для себя, так и для других»[358]358
  Слово в торжественный день возвышения на всероссийский престол всепресветлейшия державнейшия великия государыни императрицы Екатерины Алексиевны самодержицы всероссийския, проповеданное синодалным членом Гавриилом еп. Тферским в придворной Петергофской церкви 1770 года в Санктпетербурге.


[Закрыть]
.

Архимандрит Антоний (Румовский) в «Слове в торжественный день рождения всепресветлейшия, державнейшия, великия государыни императрицы Екатерины Алексеевны» (1771) начинает описание социальной структуры с указания на естественное равенство людей, переходя затем к описанию добродетелей, исполнение которых позволяет достичь «благополучия общества»: «Ибо мы все равно раждаемся в свет сей по слову Соломонову: Един есть всем вход во житие, но трудами только дарования наши приводя в совершенство друг от друга отличаемся. И так чтоб возвысить состояние наше, и исполнить намерение Создателя, надобно понести труды, и к таким особливо прилепиться, кои отверзают нам дверь к временному и вечному блаженству. Сие рассуждение до каждого человека касается; но как взаимным между собой союзом связанные составляют общество, то здесь ближнего место занимает общество, и тогда всем нашим стараниям предметом должны быть целость онаго и непоколебимость. Предмет тем любезнейший, что каждаго особенное благополучие сопряжено с благополучием общества. Оно тогда процветает, когда все члены онаго, каждый, не теряя из виду добродетели, со тщанием исполняют свои звания. Пренебрежение оных влечет за собою разрушение общего благосостояния». Речь идет, конечно же, о том, что «исполнение званий» привязано к социальным стратам, выделенным на функциональном основании. Следуя принятому среди церковных иерархов языку, Антоний характеризует основные страты – это «судии», «воины», «купцы» и «земледельцы»[359]359
  Слово в торжественный день рождения всепресветлейшия, державнейшия, великия государыни императрицы Екатерины Алексеевны при высочайшем присутствии его императорского высочества государя цесаревича и великаго князя Павла Петровича, сказы-ванное в придворной церкве Вяжицким архимандритом Антонием 1771 года. СПб., С. 6–7.


[Закрыть]
. Каждая из страт обладает собственной социальной функцией: судьи обеспечивают правосудие, воины защищают Отечество, купцы и земледельцы заботятся «о праведном употреблении имения своего» (первые – о доставлении «изобилия», а вторые – об обработке полей).

Крупнейший церковный оратор екатерининской России митрополит Платон (Левшин) также описывал общество равных по рождению людей, различающихся принадлежностью к определенным функциональным группам. Например, в «Слове в день рождения <…> Павла Петровича» (1764) Платон разъяснял: «Рождением получаемая жизнь есть обща всем. Подлый и благородный, богатый и убогий, ученый и невежа, мужественный и боязливый, все единым образом раждаются, и никакого тогда един от другаго не имеет различия»[360]360
  Платон. Слово в день рождения Его императорскаго высочества, благовернаго государя цесаревича и великаго князя Павла Петровича // Полн. собр. соч. Платона, митрополита Московского. М., 1913. Кн. 1. С. 109.


[Закрыть]
.

В «Слове на Новый, 1771 год» Платон вновь воспроизвел уже знакомую нам функциональную структуру, говоря о процветании России под властью Екатерины II: «Мы, любезные граждане, соединены одним союзом общества, едино любезное отечество объемлет нас, мы обитаем под крылами пространной и преславной России». Воздав должное законам и правосудию императрицы, Платон переходил к кратким характеристикам отдельных страт упомянутого «союза общества» – земледелия, коммерции, судов, училищ (которые в данном случае соответствуют «художникам»), а также церкви. За этой характеристикой следовало перечисление других «учреждений», по существу – сегментов социальной иерархии, где мудрость Екатерины имеет благотворное действие: «призрение бедных и несчастливых сирот», человеколюбие в отношении «уз рабства» и, наконец, «обхождения житейские» начальников с подчиненными. Охарактеризовав таким образом социальную структуру России, Платон приступал к пространным восхвалениям победоносного «воинства»[361]361
  Платон. Слово на Новый, 1771 год // Там же. Кн. 3. С. 317–318.


[Закрыть]
. Точно так же и в произнесенном при дворе «Слове в день рождения Ея императорскаго величества» (1775) Платон, говоря о разных видах «служения», связывал их с социальными группами. Отдельно названы четыре «должности» – царь, судия, священник, воин; остальные «должности» объединены как «другие в обществе звания», которые тем не менее следует исполнять с «рачением, безпристрастием, верностью и честностью»[362]362
  Платон. Слово в день рождения Ея императорскаго величества (Екатерины II) // Там же. С. 383.


[Закрыть]
.

Указанная концептуальная модель воспроизводилась не только в придворной проповеди, но и в более широких обращениях. Так, в «увещательном послании» 1770 г.[363]363
  Платон. Увещательное послание ко градам тверской паствы, по посвящении во Архиепископа на Тверскую епархию, октября 10 дня 1770 года // Там же. С. 314.


[Закрыть]
«ко градам тверской паствы» Платон обращался к различным социальным группам – священникам и монахам, «господам» и «рабам», «судиям» и «подчиненным судиям», родителям и детям, купцам и земледельцам с художниками – с краткими напутствиями относительно правильного выполнения их социальной функции. Эти категории Платон объединял под именем «всех православных христиан, всякаго чина и состояния». Как видим, и здесь присутствуют судьи, купцы, художники и земледельцы. Аналогично и в более раннем «Слове в день рождения Его императорскаго высочества» (1766) Платон, говоря о социальных категориях, упоминает земледельца, корабль (т. е. купца), жнеца и художника[364]364
  Платон. Слово в день рождения Его императорскаго высочества // Полн. собр. соч. Платона, митрополита Московского. Кн. 2. С. 214.


[Закрыть]
; не хватает только судьи, а земледелец и жнец отсылают к одной и той же социальной страте. Наконец, в «Слове, сказанном при первом посещении града Калуги, 1775 года, декабря дня» Платон увещевал паству исполнять звания, «в какие кто призван от Бога», кратко перечисляя эти звания. Какие же социальные группы назвал Платон? Это три категории, связанные взаимными обязательствами, – родители и дети, «властелины» и «подчиненные», «мужи и жены», а также «купцы», «художники» и «пастыри духовные». В данном случае Платон не упоминает ни земледельцев, ни судей[365]365
  Платон. Слово, сказанное при первом посещении града Калуги в 1775 года, декабря дня // Там же. Кн. 3. С. 435.


[Закрыть]
.

Ярким примером того, что функциональная модель социальной стратификации использовалась и при обращении к рядовым прихожанам, являются проповеди Тихона Задонского, епископа Воронежского. В проповеди 1765 г., обращенной к «воронежской пастве», Тихон приветствовал слушателей проповеди, перечисляя разные социальные группы: «Вижу священный чин служителей Бога Вышнего, вижу градоначальников и военачальников, вижу воинов, Церкви святой и Отечества заступников. Вижу в судебных местах заседающих, суд Божий творящих, и их сотрудников, для пользы Отечества, для благого состояния день и ночь неусыпно трудящихся. Вижу изрядное и Отечеству преполезное купечество. Вижу наконец, всякого звания и чина людей множество, вижу старых и молодых». Здесь, как видим, присутствуют священнослужители, «начальники», воины, «судии», купцы.

Интересно, что в продолжении текста проповеди Тихон выделял уже «воина» и «купца» (упомянутых и в начале), добавив к ним отсутствовавшего в первом обращении «земледельца», но не упоминая уже ни «начальника», ни «судию»: «Храброго воина, который желает от Монарха получить высокий ранг, не устрашает треск и звук смертоносный, он идет прямо, подвергает себя всякой опасности. Трудолюбивого купца, который хочет временное и тленное богатство собрать, не устрашает ни беда, которая может прийти от моря, ни беда от разбойников, ни беды от иноплеменников, ни разлука с женой и детьми, ни странствование вдали от сладкого Отечества. Земледелец сколько проливает пота, все лето жаром солнечным сжигаемый, для того только единственно, чтобы вожделенный собрать плод!»[366]366
  Тихон. Слово в день Успения Пресвятой Богородицы // Святитель Тихон Задонский. Собр. соч. М., 2015. Т. 1. С. 488.


[Закрыть]

В другой проповеди того же года Тихон, призывая паству «отбросить житейские помыслы», обращался поочередно к «земледельцу» (называя его «мужичок пахарь»), «купцу», «воину», «подьячему и секретарю», «судие» и, наконец, «священнику»[367]367
  Тихон. Слово на освящение храма во имя святых апостолов Петра и Павла, что на Акатове, в Воронеже // Там же. С. 475.


[Закрыть]
.

Итак, можно говорить о своеобразной концептуальной модели социальной стратификации, устойчиво воспроизводившейся в творчестве церковных иерархов. Эта модель – представленная в кратко рассмотренных выше проповедях иерархов от Стефана Яворского до Платона Левшина – опиралась на функциональный критерий. Чрезвычайно важно, что в этой структуре не находилось места «дворянству»: функциональный принцип стратификации означал, что дворяне могли представать как воины либо судьи.

Альтернативой были проповеди, произнесенные иерархами при открытии наместничеств и связанные с реформой 1775 г. и созданием системы корпоративного самоуправления на местах. Важным является замечание А. Зерновой о том, что, говоря о реформе, проповедники в первую очередь обращаются к дворянству, в качестве примера Зернова приводит проповеди Самуила (Миславского) и Иоасафа (Заболоцкого)[368]368
  Зернова А. «Власть без доверия нации – ничто». Губернская реформа Екатерины II в проповедях на открытие наместничеств // Россия XXI. 2013. № 4. С. 153–154.


[Закрыть]
. Добавим, что сходным образом действовал и Платон (Левшин): в «Слове при открытии в Калуге новаго наместничества» (1777) он, называя целью реформы общее благо, подтверждал утверждение краткой характеристикой того, что отдельные социальные группы выигрывают от преобразований. Социальная структура, о которой Платон говорит здесь, отличается от матрицы, обрисованной выше: речь идет о «благородном дворянстве», «почтенном купечестве», «поселянстве» (вместо земледельцев!) и о «духовных»[369]369
  Платон. Слово при открытии в Калуге новаго наместничества // Полн. собр. соч. Платона, митрополита Московского. Кн. 3. С. 478.


[Закрыть]
.

Однако важно подчеркнуть, что обращение к дворянству в проповедях, сопровождавших реформу 1775 г., было не правилом, а исключением из правил. Принятая в среде церковных элит манера вести речь о социальной стратификации вовсе не предполагала обращения к дворянству. Ведь для того, чтобы описать общество, иерархи церкви использовали функционалистский язык, позволявший связать социальные группы с определенными «должностями». Дворянство не было связано с функцией/«должностью» и, соответственно, не попадало в поле зрения проповедников. Конечно, присутствующая практически во всех риторических стратегиях категория воинов подразумевает дворян, поскольку восходит к средневековой ситуации, в которой роль bellatores выполняли феодалы. Однако в реалиях России XVIII в. с ее рекрутской армией язык описания «воинства» оставался амбивалентным и не сводился к дискурсу о военной доблести дворянства. С другой стороны, многие дворяне не служили в армии, а после манифеста 1762 г. ситуация стала и вовсе неопределенной.

Функционалистский взгляд на социум предполагал таксономию «чинов», привязанных к широко понятым социальным функциям (например, войне или земледелию). Добродетель «чинов» признавалась по своей сути равной: каждый человек может, старательно исполняя «должности» своего «чина», быть добродетельным и обрести воздаяние. Это касалось не только воздаяния в небесной жизни, о котором говорили церковные проповедники, но и вознаграждения в жизни земной.

Функционалистское описание социума было, по сути, статичным (акцентируя необходимость выполнения «чина»), однако в комбинации с концепцией службы оно открывало возможности для описания динамики внутри социальной стратификации. Усердная реализация «должности» была способна привести к вполне реальному социальному росту при помощи Табели о рангах, устанавливавшей буквально автоматическое воздаяние для тех, кто живет добродетельно.

2.2. Социологический подход: на пути к априорному признанию дворянской исключительности

Альтернативный взгляд на социальную стратификацию был связан с поиском возможностей обосновать особое положение дворянства в социальной структуре.

Петровская Табель о рангах задавала тройственное деление службе, добавляя к «судьям» и «воинам» еще и придворных. Пункт 11 Табели о рангах устанавливал различие между «породой» и «рангом», недвусмысленно отрицая связь между этими принципами стратификации: «Все служители российские или чужестранные, которые осми первых рангов находятся, или действително были, имеют оных законные дети и потомки в вечныя времена лутчему старшему дворянству во всяких достоинствах и авантажах равно почтены быть, хотя б они и низкой породы были, и прежде от коронованных глав никогда в дворянское достоинство произведены или гербом снабдены не были»[370]370
  Табель о рангах всех чинов, воинских, статских, и придворных: Которые в котором классе чины, и которые в одном классе, те имеют по старшенству времени, вступления в чин между собою, однакож воинские выше протчих, хотя б и старее кто в том классе пожалован был. М., 1722. С. 11–12.


[Закрыть]
. Именно это устойчивое деление воспроизвели такие яркие представители административно-придворной элиты первой половины XVIII в., как кн. А. Д. Кантемир и В. Н. Татищев.

В знаменитой сатире «На зависть и гордость дворян злонравных» (1730-е – начало 1740-х гг.) Кантемир исходил именно из функционального взгляда на социальную структуру. Знатное происхождение одного из персонажей, Евгения, не дает ему никакого преимущества перед другими дворянами, получающими чины и знаки отличия благодаря собственным качествам. Благородство – «заслуг мзда» – нельзя унаследовать, поскольку оно заключается не в документах, а в добродетели[371]371
  Кантемир А. Д. Сатира II. На зависть и гордость дворян злонравных. Филарет и Евгений // Кантемир А. Д. Собрание стихотворений. Л., 1956. С. 71.


[Закрыть]
:

 
Разнится – потомком быть предков благородных,
Или благородным быть. Та же и в свободных
И в холопях течет кровь, та же плоть, те ж кости.
Буквы, к нашим именам приданные, злости
Наши не могут прикрыть; а худые нравы
Истребят вдруг древния в умных память славы,
И, чужих обнажена красных перьев, галка
Будет им, с стыдом своим, и смешна, и жалка.
 

В примечаниях к сатире Кантемир отмечал, что «дворянству предлежат три рода службы: военная, судейская, придворная; во всех тех к исправлению должности своей, наипаче в вышних степенях, требуется много различных знаний и искусств». Соответственно, сентенции – заимствованные у Буало и у Ювенала – об изначальном равенстве людей и о том, что благородным человека делает не происхождение, но поведение, Кантемир дополняет описанием функционального характера службы дворян.

Придворная служба равна военной и гражданской, чему Кантемир дает пространное разъяснение: «Филарет столь сильно доказал Евгению его недостатки и пороки, для которых никаким образом требовать бы не должен, чтоб произведен был в морские или сухопутные воеводы, или в судьи и губернаторы, что Евгению ответствовать ничего не оставил. Предвидит, однако ж, что может представить, что придворная служба таких искусств и знаний не требует и что потому обижают его, Евгения, когда ему подобных, каков, наприклад, Клит, производят в камергеры, а он еще забыт остается. Для того Филарет принимается изъяснить, что и придворному человеку нужно не меньше свойств добрых и искусства. В самом деле, плохо те судят, кои чают, что одно дворянское имя и богатство довольны тому, кто в дворе жить уставил; бедства и там предлежат, которых миновать не мало благорассудства требуется; не без труда – достать себе там высших милость, равных любовь, подчиненных почтение»[372]372
  Кантемир А. Д. Сатира II. На зависть и гордость дворян злонравных… С. 86.


[Закрыть]
. Итак, во всех трех случаях – военной, гражданской и придворной службы – чины и знаки отличия зависят исключительно от действий самого человека, а не от унаследованного статуса.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18