Коллектив авторов.

Государи всея Руси: Иван III и Василий III. Первые публикации иностранцев о Русском государстве



скачать книгу бесплатно

Составляя свои записки о поездках через много лет после них, Барбаро, очевидно, не стал полагаться только на память и воспользовался опубликованным сочинением Контарини. Но подкорректировал информацию согласно своим воспоминаниям. Наиболее четко его правка прослеживается в том, что касается склонности русских людей к пьянству. Исходя из его сведений, получается, что закон, изданный великим князем, запретил им бражничать и отлынивать от работы. В итоге они стали вести примерный образ жизни.

А у Контарини русские «употребляют напиток из меда», и если бы государь их не ограничивал, то «ежедневно были бы пьяны и убивали бы друг друга, как звери». К этому Контарини добавляет, что русские люди, хотя и красивы, но грубы. Работают только до обеда, после этого идут в харчевни есть и пить, и «уже невозможно привлечь их ни к какому делу». В русских источниках нет данных, что в Москве было много харчевен и в них местное население обедало. Напротив, известно, что на обед все разъезжались по домам и после него спали. Общий вывод Контарини о русских людях такой: «Во множестве они народ бесполезный», а «местные обычаи неприемлемы для моей натуры».

Кто из двух итальянцев сообщил правдивые сведения? Кто исказил их – и, главное, почему?

Контарини

Об Амвросии Контарини известно, что он принадлежал к знаменитейшей венецианской фамилии, входившей в число 12 избранных родов. Имел наследственное рыцарство и право носить поверх одежды золотые знаки отличия. В числе его предков были 8 дожей, множество полководцев, ученых, дипломатов, художников и писателей. На общественной лестнице в Венеции он занимал положение существенно выше Барбаро.

Очевидно, он был профессиональным дипломатом. В 1473 году руководство Венецианской республики отправило его с ответственной миссией к персидскому шаху Узун-Гассану. Хотя в Персии в это время уже находился как представитель Венеции Барбаро, у Контарини была практически такая же задача: обещая много денег, склонить шаха к немедленному началу военных действий против турецкого султана. Контарини во время поездки к шаху получал 200 дукатов в месяц, Барбаро меньше – 150. За одно прибытие в Персию знатный дипломат должен был получить 1000 дукатов. Если бы ему удалось уговорить шаха, на родине ему заплатили бы 3000 дукатов[2]2
  На льду Москвы-реки ему хватило бы на 300 000 кур или 120 000 уток! – Прим. авт.


[Закрыть]
.

В 1453 году турки уже захватили Константинополь, в 1471 году – Тану, поэтому Контарини пришлось добираться в Персию через Германию, Польшу, Литву, Крым, Мингрелию и Грузию. Путь его был далек и труден. Выехав из Венеции 23 февраля 1473 года, он вернулся на родину только 10 апреля 1477 года.

В его записках много всевозможных сведений о местах, которые он проезжал, о встречах с правителями и простыми людьми. Большинство событий точно датировано.

Полное название его сочинения – «Путешествие Амвросия Контарини, посла светлейшей Венецианской республики, к знаменитому персидскому государю Узун-Гассану».


Понять, насколько можно доверять сведениям Контарини о Русском государстве, можно, только изучив весь текст.

При отъезде дипломат со спутниками надели длинное немецкое платье, в которое зашили большую часть денег. Про Германию он каких-либо интересных сведений не сообщил, больше внимания уделил Польше, заметив, что эта страна не слишком богатая. Но прием у Польского короля ему понравился, поскольку кушанья были так же хороши, как в Италии.

Для итальянского аристократа критерием хорошего являлась схожесть с тем, что было на его родине. Видимо, поэтому свадьба в Луцке вызвала у него большое возмущение. Все жители города по случаю этого события были, по мнению посла, пьяными и буйными, и он даже опасался за свою жизнь. Но при этом он заметил, что лутчане пили не вино, а напиток из меда, который был хмельнее. Значит, сам попробовал мед и оценил его опьяняющие качества. Результат, видимо, ему не понравился.

Не приглянулся итальянцу и Киев. Там его поселили в плохой квартире, «как и все тамошние жилища». Обед у губернатора был обильным, но невкусным. Возмутил и образ жизни местных жителей: работали только до трех часов дня, потом шли в шинки, напивались и дрались (такой же образ жизни он приписал и москвичам, правда, не обвиняя их в драчливости).

И еще характерная черта Контарини. Решив отблагодарить киевского наместника за гостеприимство, он подарил ему одну из своих пяти лошадей. Невиданная щедрость для путешественника! Правда, дальше выясняется, что остальных лошадей за негодностью велено было просто бросить.

Путешествуя по территории, населенной татарами, Контарини называл их «проклятыми собаками, от которых так несет кобылятиной, что нельзя подойти», и утверждал, что между татарами и животными мало разницы. Для сравнения: Барбаро сам знал татарский язык, среди местных жителей носил имя Юсуф, а когда обнаружил в Венеции, что два его прежних знакомца-татарина оказались в плену у итальянцев, он их выкупил.

Еще более уничижительную характеристику Контарини, добравшись до Кавказа, дал мингрелам. По его утверждению, это «народ самый грубый и невежественный, у них глупые лица и странные ужимки». В их стране мало хлеба, много плохого вина, вся пища скверная. При этом женщины питаются хуже мужчин. «Их жизнь была бы самая жалкая, если бы им кое-что не привозили купцы».

Подарки правителя Мингрелии вызвали у Контарини лишь отвращение, поскольку они состояли из свиной головы, нескольких кусков недоваренной говядины и гнилого хлеба. Но все это ему пришлось съесть, поскольку другой еды не было.

Такое же отрицательное впечатление, как мингрелы, вызвали у Контарини грузины. Их он назвал столь же глупыми, как и их ближайших соседей. Обед у одного из местных вельмож итальянец описал так: на полу расстелили кожу с большим количеством жира – его хватило бы на целый котел. На нее положили кусок хлеба, репу, мясо на грузинский вкус и «другую подобную дрянь. Вскоре хозяева сильно напились и попытались любым способом напоить и меня. С трудом мне удалось от них вырваться».

Не захотел венецианский дипломат оценить традиционное грузинское гостеприимство! Он крайне отрицательно относился к любым застольям и всегда сурово осуждал пьющих, не понимая, что у некоторых народов встречать гостей вином – национальный обычай.

Непонятное для грузин поведение Контарини привело к тому, что на следующий день к нему прибыли писцы от царя Баграта, которые стали описывать все его имущество, включая одежду. Затем итальянца отвезли к царю и поместили под стражу, где морили голодом и подвергали допросам. Дипломат шипел от злобы, возмущаясь «поступками этих тварей, которые, казалось, никогда не видывали людей». Грузию, где он натерпелся «столько страха и неприятностей», Контарини назвал «проклятой страной с ужасными горами и царем со злобным нравом». И мечтал лишь поскорее из нее уехать.

После пережитых на Кавказе неприятностей Персия показалась итальянцу гостеприимной. Красивые города, вкусные плоды, разнообразные кушанья, статные мужчины, хорошо одетые женщины, великолепные скакуны. Контарини подробно описал внешность шаха, его характер, его жен, приемы при дворе и сделал вывод: «Персия любит пышность». Но, как уже можно догадаться, не забыл итальянец указать и на отрицательную черту Узун-Гассана – «много ест и беспрерывно пьет вино». Заметил Контарини также склонность к преувеличению своего богатства и могущества: шах представлял свой двор более многочисленным, а свое войско – лучше вооруженным, чем это было на самом деле. Излишняя проницательность венецианца, видимо, не понравилась шаху, и он поспешил избавиться от него, отправив на родину (при этом не захотел расставаться с Барбаро).

Что ж, все люди разные, и венецианский аристократ Контарини, скорее всего, был малоприятен в общении. Его записки переполнены снобизмом, желчностью, неприязнью ко всему, не похожему на то, что окружало его на родине. Иное поведение, иные обычаи и кушанья он ненавидел.

Возмущало его и не слишком почтительное отношение окружающих к себе, любимому, – о знатности его рода слышали только в Италии. А как было догадаться? Вот при дворе шаха итальянский дипломат познакомился с русским послом Марком Руфо, в свите которого 300 человек на конях. Контарини же сопровождали только 3 человека, которым постоянно приходилось искать средства передвижения и экономить буквально на всем.

Помня о бедствиях, которые пришлось пережить на пути в Персию, итальянский дипломат захотел преодолеть большую часть обратного пути вместе с Марком Руфо. Однако уберечься от несчастий не смог. В Золотой Орде татары решили продать Контарини в рабство. Требовалось заплатить большой выкуп, а денег у дипломата уже не было. Выручил его Марк, взявший в долг у знакомых купцов.

Только на территории Русского государства Контарини почувствовал себя в безопасности. Об этом он написал так: «12 сентября 1476 года вступили мы с благословением в землю русскую». И впервые за много дней смогли «спокойно отдохнуть, ибо по милости Божией нам уже нечего было опасаться». Въезд в Москву итальянский дипломат отметил такими словами: «Прибыли, наконец, в город Москву, славя и благодаря Бога, избавившего от стольких бед и напастей». Выделенная ему комната сначала показалась огромным дворцом в сравнении с прежними жилищами. Но потом итальянский аристократ решил, что она тесна и довольно плоха. Заметить это он, видимо, смог после того, как побывал в домах итальянцев и греков, находившихся на службе у великого князя. Но сам-то он царю не служил, не был и официальным лицом, оказавшись в России случайно. Прав на улучшенную жилплощадь у итальянца не было.

Контарини, изображавший очень знатную особу, вряд ли правильно понимал свое положение в Русском государстве. Он стал просить Марка как можно скорее устроить ему официальный прием во дворце Ивана III. Великий князь пошел навстречу и через несколько дней пригласил бродягу-посла к себе. Однако во время приема он сразу вспомнил о недавнем визите в Москву другого итальянца – Ивана Батиста Тревизана, который был послан с официальным визитом к хану Золотой Орды, но пытался это утаить. Русским он представился рядовым венецианским купцом. Обман выяснился, когда в столицу прибыла невеста Ивана III Софья Палеолог и узнала посла.

Исследователи до сих пор не могут понять, что толкнуло Тревизана вместе с его покровителем Иваном Фрязиным на ложь. Казалось, в ней не было смысла. Может, дело в подарках от Венецианской республики, которые дипломат должен был вручить великому князю, но, назвавшись купцом, оставил себе? После разбирательства был наказан только Иван Фрязин – его лишили имущества и отправили в ссылку. Тревизан же был снабжен деньгами из великокняжеской казны и в сопровождении дьяка отправлен к правителю Золотой Орды Ахмату. Это было сделано, несмотря на то, что Ахмат считался злейшим врагом Ивана III.

«Дело Тревизана» произвело большое впечатление на современников, рассказ о нем помещен в нескольких летописях. Иван III, видимо, решил все выяснить и про миссию Контарини. Он отказался сразу отпустить его на родину, сославшись на занятость и необходимость поездки по своим владениям.

Вынужденная задержка раздосадовала итальянского дипломата, не имевшего дел в России. Да и денег для нормальной жизни в чужой стране не было, пришлось снова одалживаться у Марка Руфо. Попытка переехать в просторный дом архитектора Аристотеля Фьораванти закончилась неудачей. Великий князь приказал Контарини поселиться за пределами Кремля.

Все эти неприятности, как и в других местах, наложили отпечаток на описание итальянским дипломатом русской действительности. Понятно, к каким результатам это неизбежно вело при склочном характере Контарини и его неприятии всего нового и необычного. В его записках русские люди – «величайшие пьяницы» и «множество среди них – бесполезный народ».

И ведь именно эти характеристики русских людей стали повторятся потом в сочинениях других иностранцев, относившихся к России свысока, не умевших и не желавших уважать чужие обычаи, а то и просто стремившихся облить грязью чужую страну. Менгрелы и грузины никого особо не интересовали, персы были совсем далеко, татар же вообще никто не считал в их бескрайних степях. А вот к русским внимание было самое пристальное и не самое доброжелательное.

Между тем вернувшийся из поездки Иван III вплотную занялся делами Контарини. Он несколько раз принимал дипломата у себя во дворце, подарил ему соболью шубу и тысячу беличьих шкурок. Выяснив сумму его долга, повелел выдать из казны необходимые средства и разрешил нанести визит Софье Палеолог.

Одарив и обласкав Контарини, великий князь отправил его на родину. Но история любит иронию. Во время прощального обеда Иван III вручил гостю серебряную чашу с медом в знак особого уважения! Так и видится русский царь с полным кубком – и перекошенное лицо итальянского абстинента. Поняв, что Контарини не в состоянии осушить чашу, грозный государь Московии приказал вылить остатки напитка и отдал ее пустой в подарок.

При всей скверности своего характера Контарини все же чувствовал себя в долгу перед Иваном III, поэтому дал ему самому исключительно положительное описание – «очень красивый человек». Оно стало хрестоматийным и используется всеми историками. Причина полного доверия к сведениям итальянца в том, что других описаний внешности русского государя в источниках просто нет. Есть лишь отдельные высказывания современников о великом князе. Например, дипломат И.Н. Берсень-Беклемишев утверждал, что Иван III любил «против себя стречю», т. е. ему нравилось, когда с ним спорили. В одной из летописей есть данные о том, что Ивана III называли Горбатым, видимо, из-за сутулости[3]3
  Это одно из его прозвищ. Два других – Великий и Грозный. Из-за того, что у внука Ивана III Васильевича было то же отчество и те же прозвища, Иван IV Грозный в некоторых более поздних записках европейцев слился со своим великим дедом. Тем иностранцам оно, может, и простительно. Во-первых, люди чужие, во-вторых, уровень образования, можно сказать, допотопный. А вот нашим доморощенным сегодняшним образованцам, которые тут же, с пол-оборота начинают верещать, как увидят «Иван III Грозный», должно быть стыдно за свою лень, нелюбопытство и темноту…


[Закрыть]
.

Прощаясь с Контарини, отметим, что не смог он забыть, как повсюду в Московии его встречали с редким гостеприимством. Эту особенность русских людей он был вынужден отметить. Но при этом подчеркнул, что всегда мечтал поскорее избавиться от местных обычаев, которые были ему «не по нутру».

Барбаро, опубликовавший свои записки позднее, конечно, заметил перебор с негативом в сочинении своего коллеги. И постарался что-то сгладить или исправить. Никаких данных в записках Барбаро нет о грубости или лени русских людей. И о татарах, которые вызывали ненависть и отвращение Контарини, он попытался сообщить исключительно положительные данные. Сгладил он и негативные сведения о кавказских народах.

Контарини же, будучи снобом и гордецом, всех остальных людей считал ниже себя, глупее и аморальнее. Между тем информация, сообщенная им на 40 лет раньше, повлияла на представление историков о русском народе в XV веке. Так, П. Пирлинг писал, что «русский народ, обложенный тяжелой данью, беззащитный от набегов татар, лишенный всяческого руководства и просвещения, жил в беспросветной темноте. В его нравах царила грубость первобытных времен».

Сочинением Контарини активно пользовался и такой уважаемый ученый, как А.А. Зимин. Он не только скопировал сведения о торговле на московских рынках, но и почему-то решил, что итальянский дипломат сообщил достоверные сведения о том, что в 1476 году между Иваном III и старшим сыном были напряженные отношения из-за Софьи Палеолог. При этом даже такой серьезный исследователь проигнорировал летописные данные о том, что в 1477 году между великим князем и старшим сыном были исключительно доверительные отношения, и он был оставлен «на государстве» во время похода отца на Новгород.

При знакомстве с текстами других сочинений иностранцев о Московии чувствуется «душок» Контарини. В письме Альберта Кампензе Римскому папе Клименту VII о делах Московии фактически повторены данные Контарини о склонности русских людей к пьянству и указе великого князя Ивана III, запрещающем употребление спиртных напитков, за исключением праздничных дней.

Кампензе. «Письмо к Папе Клименту VII о делах Московии»

«Никто из московитян не смеет в чем-либо противоречить воле государя, и сей последний властен даже переводить их с места на место и назначать им жительство по своему усмотрению. Мужчины вообще рослы, сильны и привычны ко всем трудам и переменам воздушным, но очень склонны к пьянству. Эта народная слабость принудила государя их запретить навсегда, под опасением строжайшего взыскания, употребление вина, пива и другого рода хмельных напитков, исключая одних только праздничных дней. Повеление сие, несмотря на всю тягость оного, исполняется московитянами, как и все прочие, с необычайною покорностью».

Сам Кампензе никогда не бывал в России. Свое мнение он создал в ходе бесед с родственниками, жившими несколько лет в Москве, и при чтении сочинений других иностранцев, в том числе и Контарини. Ему доверяли и другие читатели его труда. В итоге европейцы до знакомства с нами уже представляли русских людей только как беспробудных пьяниц.

Может показаться удивительным, но этому посодействовал и человек, который добивался прямо противоположного – Перкамот. Вот уж действительно, заставь Перкамота богу молиться…

Перкамот

По национальности Георг Перкамот был грек, «рыцарь и дворянин, некогда ушедший из Константинополя». Это могло произойти после захвата города Турцией в 1453 году. Но он мог быть и в свите Софьи Палеолог, прибывшей в Москву в 1472 году.

Иван III принял Георга на службу и стал поручать ему дипломатические дела. В октябре 1485 года Перкамот в качестве русского посла был направлен в Милан с визитом к герцогу Галеццо, который до этого посылал великому князю Ивану III в знак «прочной дружбы» несколько охотничьих соколов.

Перкамот прибыл в Милан в июне 1486 года с целью посетить герцога и передать ему «милостивые и полные любви слова от своего господина», «великолепнейшего и великодушнейшего государя по имени великий герцог Иоанн», а также грамоту, запечатанную покрытой золотом печатью. В качестве подарков посол привез 80 прекрасно выделанных шкурок соболей, несколько живых соболей и двух кречетов.

В герцогской канцелярии Перкамоту было задано много вопросов о России и Иване III. На все он дал обстоятельные ответы, которые были тщательно записаны.

По этим запискам можно судить о том, как представлял Русское государство иностранец, который поселился в нем и стал служить великому князю.


Перкамот отметил большие размеры страны и ее плотную заселенность. По его утверждению, деревни располагались так близко одна к другой, что их жители ходили к соседям за огнем. Все они были крещены и твердо соблюдали христианские обряды по греческому образцу. Языческим было только население на вновь присоединенных землях.

Несомненно, грек преувеличил плотность населения России: в то время сельское население было многочисленным только в центральных районах. На южных окраинах, подвергавшихся ордынским набегам, его практически не было.

А вот данные о почти полной христианизации жителей России достоверны. Язычниками в конце XV века оставались только жители Крайнего Севера, но и туда отправлялись православные миссионеры, например, Стефан Пермский.

Грек всячески стремился убедить европейцев в том, что Русское государство было цивилизованной страной. А еще – богатой и мощной. Преувеличений в этом благородном деле он не стеснялся.

Перкамот назвал Владимир самым крупным из русских городов – 60 тысяч очагов. По его утверждению, Новгород, Псков и Москва были в два раза меньше. На самом деле самым большим городом в это время была как раз Москва. Ее территория занимала все пространство внутри нынешнего бульварного кольца. Вторым по размерам, видимо, был Новгород Великий, – крупный торговый центр. В нем в это время было 5096 дворов и около 20 тысяч жителей. Владимир же был просто одним из провинциальных городов. Указывая его невероятно большие размеры, Перкамот полагал, что европейцы не смогут его уличить в фантазиях: иностранные купцы этот город не посещали, но могли знать, что раньше он считался общерусской столицей.

Совершенно очевидно, что грек сильно завысил и доходы Ивана III. По его утверждению, ежегодно в казну поступал миллион золотых дукатов. Но хорошо известно, что золотые монеты почти не употреблялись в Русском государстве. Они служили только в качестве наград отличившимся воинам. В ходу были серебряные, которые выпускались в Новгороде, Москве, Пскове, Твери и некоторых удельных княжествах. При этом новгородские монеты были в два раза тяжелее московских. Это, видимо, и заметил Перкамот, отмечая, что за золотой дукат давали либо 100, либо 50 серебряных монет.

Желая убедить слушателей в том, что Россия отнюдь не какая-то чуждая европейцам страна, Перкамот указал на сходство русского языка со словенским, польским и богемским, т. е. чешским. Кроме того, он отметил, что ее часто посещают купцы из других стран: Венгрии, Греции, но больше всего из Германии. Грек с восторгом описал громадные пастбища, на которых паслось бесчисленное множество скота, базары, заваленные курами, превосходной рыбой, дешевым мясом и зерном, указал, что в некоторых местах, удаленных от моря, находятся громадные запасы зерна, что они «удивительны и поражают своей величиной». Не забыл Перкамот упомянуть и о спиртных напитках, которые употребляли русские люди.

Перкамот. «Сообщение о России»

«В этой стране… есть громадное изобилие зерна, так что в ряде мест из-за излишнего количества его собраны удивительные и поражающие запасы пшеницы и другого зерна, особенно в тех местностях, которые удалены от моря, так как там нет никого, кто мог бы взять его и отправить в другое место. Из напитков они употребляют пиво, сделанное чаще всего из ячменя, и мед с цветом, что дает хороший напиток, которым они часто напиваются допьяна…

Государь очень любим и почитаем своими придворными, и со своими придворными он обращается с большой простотой и щедростью и иногда принимает вместе с ними пищу (пирует) и развлекается тем, что заставляет их много пить… вино привозят ему из некоторых близлежащих стран, в которых оно родится, в первую очередь от немцев».

В русских источниках, правда, нет данных о том, что Иван III любил пировать с представителями знати. Но из «Повести временных» лет известно, что такие пиры постоянно устраивал Владимир I Креститель, а ему стремились подражать все русские государи.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18