Коллектив авторов.

Экономическая история мира. Том 2. Цивилизации Америки, Великие географические открытия и колониальное хозяйство, генезис капитализма и становление классической политэкономии, великие буржуазные революции и развитие капитализма



скачать книгу бесплатно

Больше огорчений доставляли враги, строившие ему козни при дворе, у ирландских наместников, в судах. В письмах Петти к друзьям в последние годы жизни много горьких жалоб и желчного разочарования. Иногда он становится мелочен, бранится и жалуется по пустякам. Но природный оптимизм и юмор превозмогают все. Он снова строит планы, снова представляет доклады и… снова терпит неудачи.

Жизнь его с 1660 г. проходит то в Ирландии, то в Лондоне. Лишь в 1685 г. он окончательно переселяется в Лондон с семьей и со всем движимым имуществом, в котором главное – 53 ящика бумаг. В том же году умирает Карл II и на престол вступает Иаков II. Новый король как будто расположен к Петти и благосклонно принимает его проекты, над которыми старик работает с новым приливом сил. Но и это скоро оказывается иллюзией.

В декабре 1687 г. Петти умер. Похоронили его в родном городе Ромеи.

Сэр Уильям Петти имел у современников троякую репутацию: во-первых, блестящего ученого, писателя, эрудита; во-вторых, неукротимого прожектера и фантазера; в-третьих, ловкого махинатора, человека жадного и не слишком разборчивого в средствах. Эта третья репутация преследовала Петти, начиная с его «подвигов» при дележе ирландских земель и до самой смерти. И она имела под собой основания.

Посмотрим на вторую половину жизни Петти как на биографию собственника и дельца. Перелом в его жизни наступает в 1656–1657 гг., когда он из интеллигента-разночинца превращается сначала в спекулянта и авантюриста, а затем в богатого помещика. Эта перемена неприятно поразила его лондонских и оксфордских ученых друзей. Петти волнуется и страдает от этого, он пишет Бойлю, мнением которого особенно дорожит, заклиная его не делать поспешных выводов, дать ему возможность лично объяснить ход событий. Время отчасти стирает возникшее отчуждение, но следы его остаются.

Сразу после Реставрации Петти приходится вступить в жестокую борьбу за свои поместья: на них претендуют бывшие владельцы, из которых иные пользуются поддержкой нового правительства. Он бросается в эту борьбу со всей энергией и страстью, вкладывает в нее огромные душевные силы и время. Ему удается в основном сохранить свои разбросанные по всему острову земли, он торжествует. Но бесконечные земельные тяжбы преследуют его.

И этого ему мало! Вопреки своим принципам, вопреки увещеваниям друзей он бросается в новую авантюру: вступает в компанию налоговых откупщиков – богатых финансистов, откупавших у правительства право взимать налоги и грабивших страну. Петти в своих сочинениях резко выступает против системы налоговых откупов, душивших предпринимательство и производство, а своих компаньонов он почти открыто называет жуликами и кровососами. И все-таки вносит аванс! Скоро он ссорится с «кровососами», но не может получить обратно свои деньги. Теперь он вовлечен еще в одну тяжбу – самую жестокую и бессмысленную. Петти запутывается в ней, как в сетях, приходит в ярость, вызывает у друзей сожаление, у врагов – злорадство. В 1677 г.

он даже попадает на короткое время в тюрьму «за неуважение к суду». Эти скандалы губят последние шансы Петти на политическую карьеру, к которой он постоянно стремится. Ему отказывают в должностях, которых он добивается, чтобы осуществлять свои проекты.

Собственник стал рабом собственности. Петти сам сравнивал себя в одном из писем с рабом, который прикован к скамье галеры и изнемогает, гребя против ветра. Это трагедия талантливого человека, энергия и силы которого растрачиваются в волчьем мире денег, рент, откупов: буржуазная трагедия.

Современники ощущали эту трагедию, но воспринимали ее, конечно, иначе, чем мы. Их изумлял разрыв между феноменальными способностями Петти и его незначительными успехами на политическом и государственном поприще. Эвелин писал, что трудно представить себе человека, лучше понимающего государственные дела. Он продолжал: «Во всем мире не найдется человека, столь же способного управлять промышленностью и ростом торговли… Если бы я был государем, я бы сделал его по меньшей мере своим вторым советником».

Между тем Петти не добился большего, чем пост ничего не решавшего чиновника в морском министерстве…

Сам Петти далеко не всегда был слеп к убожеству своих повседневных дел, истощавших его мысль и энергию. Порой он сардонически смеялся над собой. Но выйти из порочного круга не мог. Предельный лаконизм сочинений Петти – их достоинство и выражение его характера. Но вместе с тем – это следствие его занятости другими делами.

В 1682 г. Петти написал по конкретному поводу споров о перечеканке английской монеты небольшую работу под названием «Разное о деньгах» (или «Кое-что о деньгах»). Она написана в форме 32 вопросов и кратких ответов. Это «кое-что» – как бы стальной каркас научной теории денег, несущая конструкция, которую оставалось заполнять другими материалами – уточнениями, деталями, иллюстрациями, ставить перегородки между разделами и проблемами.

Маркс говорит о скромной записке, адресованной лорду Галифаксу и не увидевшей света при жизни автора, что эта работа является «до конца отделанной, как бы вылитой из одного куска… Последние следы меркантилистских воззрений, встречающихся в других сочинениях Петти, здесь совершенно исчезли. Эта небольшая работа – настоящий шедевр по содержанию и по форме…».

Петти трактует деньги как особый товар, выполняющий функции всеобщего эквивалента. Стоимость его, как и всех товаров, создается трудом, а меновая стоимость количественно определяется размерами трудовых затрат в добыче драгоценных металлов в сравнении с затратами в других сферах производства. Количество необходимых для обращения денег определяется размерами торгово-платежного оборота, т. е. в конечном счете количеством реализуемых товаров, их ценами и частотой обращения денежных единиц в разных сделках (скоростью обращения). Полноценные деньги могут быть в известных пределах заменены бумажными деньгами, выпускаемыми банком.

Теория денег и кредита в течение последующих двух столетий во многом развивалась в рамках идей, высказанных здесь (и в некоторых других сочинениях) Уильямом Петти или в полемике с этими идеями.

Однако, вместе с тем, это скромное сочинение, где многие мысли лишь конспективны и эскизны, показывает, какие возможности теоретического мышления были заключены в этом человеке. Он сделал лишь какую-то часть того, что мог бы сделать. И хотя подобную вещь можно, вероятно, сказать о любом человеке, в отношении Петти это особенно применимо и особенно важно.

9. Мануфактурный период в России

9.1. Противоречия реформ Петра I

XVIII век воспринимается как переломный в истории России. Начинается он с царствования Петра I, который, как принято считать, повернул Россию на западноевропейский путь развития. Особенно это выражалось внешне: верхушка общества переоделась в западноевропейскую одежду, стала перенимать быт европейского дворянства. Однако именно при Петре I, его действиями роль государства в хозяйстве страны повысилась до крайней степени, а это означало усиление одной из «азиатских» черт российского хозяйства» В этом отношении преобразования Петра I имели весьма противоречивый характер.

Именно в связи с петровскими преобразованиями, с развитием мануфактурного производства и рыночных отношений в России усиливается крепостничество, достигшее своего апогея во второй половине XVIII в. Крепостное право, выдвинутое в противовес нарастанию капиталистических явлений, позволило использовать эти явления в интересах сословия феодалов. Использование буржуазных элементов хозяйства в крепостнической форме надолго задержало крушение феодализма в России.

Эти преобразования не были только волюнтаристскими действиями прогрессивного царя. Они были подготовлены всем ходом экономического развития России в XVII в. Мануфактура в России возникла в XVII в., а петровские преобразования лишь ускорили ее развитие. Преобразования в области торговли были прямым следствием рождения всероссийского рынка. Создание регулярной армии было подготовлено формированием полков «иноземного строя».

Уже в XVI–XVII вв. наметилась особенность экономического развития России – усиленный рост государственного хозяйства и господство государства в экономике. Поскольку развитие производства отставало от потребностей государства, особенно военных, государству пришлось самому обеспечивать эти потребности. Поэтому возникли Пушечный двор и Оружейная палата, поэтому первыми мануфактурами в XVII в. были казенные. И поскольку нарождавшаяся в лице купечества русская буржуазия была еще слишком слаба, инициатором ускорения экономического развития выступило государство.

У историков эффективные действия Петра I заслонили прогрессивные преобразования Екатерины II, второй главной фигуры на троне в XVIII в. Между тем именно она открыла дорогу частному предпринимательству и рыночной экономике, и, может быть, ее действия даже в большей степени повернули Россию на Запад.

9.2. Крепостная мануфактура

Итак, первая четверть XVIII в. – период реформ Петра I. Цель этих реформ в области экономики – ликвидировать отсталость России, а для этого – развивать промышленность, которая в Западной Европе находилась на стадии мануфактуры. Политику содействия развитию промышленности принято называть протекционистской. Это обычная экономическая политика государства на начальном этапе капиталистического развития.

Но в России эту буржуазную политику проводило феодальное государство, и это существенно усложняло ее экономическое содержание. Развивая промышленность в форме мануфактуры, в буржуазной, в сущности, форме, государство содействовало росту буржуазных явлений в хозяйстве. Однако, будучи феодальным, оно совсем не стремилось ускорить переход страны к капитализму, поэтому стремилось подчинить эти буржуазные явления к феодальному строю, сделать так, чтобы феодальное общество их усвоило и переварило. Результатом такой противоречивой политики были сложные полуфеодальные, полукапиталистические явления, такие как крепостная мануфактура.

Естественным путем мануфактурное производство еще не развивалось, потому что для этого еще не созрела экономическая основа – первоначальное накопление делало только первые шаги. Реформы Петра I и были направлены на преодоление этой недостаточности первоначального накопления, на развитие промышленности в не созревших для этого условиях.

Одна сторона первоначального накопления – накопление капиталов. Правда, на первой стадии мануфактурного производства, когда преобладала рассеянная мануфактура, больших капиталов не требуется. Но если рассеянная мануфактура в Западной Европе рождалась естественным путем из простого товарного производства, то у нас мануфактура «внедрялась» в хозяйство страны по инициативе государства сразу в централизованной форме. Для нее требовались довольно крупные капиталы. Основной капитал текстильной мануфактуры составлял от 50 до 150 тыс. рублей, металлургической (горного завода) – намного больше. Купцов, имевших столь значительные капиталы, в России насчитывалось не более трех десятков, но и они не стремились вкладывать капиталы в новое рискованное дело.

Недостаток капиталов преодолевался в трех направлениях.

Во-первых, путем строительства казенных предприятий на средства казны. Большинство петровских мануфактур было построено государством. Это было продолжением уже сложившейся традиции, начало которой было положено Пушечным двором, Оружейной палатой и Хамовным двором.

Во-вторых, для выявления и мобилизации частных капиталов использовались насильственные, административные меры. Если отдельные капиталы были недостаточны для основания мануфактуры, группу купцов заставляли объединяться в «кумпанство» и вместе строить мануфактуру. Например, в 1720 г. для налаживания суконной мануфактуры в Москве Петр предписал объединить в компанию 14 купцов из разных городов, и для организации дела они были доставлены на место под конвоем солдат, причем содержание конвоя было поставлено им же в счет [3, с. 53–54].

Капитал, который скрывался от властей, не использовался, объявлялся тунеядным. Был издан указ: если кто-то будет скрывать капитал, а об этом узнают и донесут, доносчик получает треть этих денег, а остальные конфискуются государством. Указ применялся. В селе Дединове жили братья Шустовы, люди смирные, которые никакими промыслами не занимались и жили в свое удовольствие. Сосед донес, что это богачи, унаследовавшие от дедов огромное состояние. Явились с обыском. Под полом было обнаружено 4 пуда золота (частью в монетах) и 106 пудов серебряных денег. Все это было отобрано.

В третьих, государство прибегало к мерам экономического стимулирования, старалось заинтересовать будущих мануфактуристов. Если человек строил мануфактуру, ему бесплатно отводилась земля. Если для производства были нужны дрова или древесный уголь, бесплатно же отводился участок леса. Чтобы обеспечить сырьем горные заводы, в России была провозглашена «горная свобода»: каждому жителю страны разрешалось искать руды на чужих землях, в том числе и на помещичьих. Если помещик сам не позаботился о разработке руды на своей земле, «то принужден будет терпеть, что другие в его землях руду и минералы искать и копать и переделывать будут, дабы… под землею втуне не осталось.» Иными словами, рудные месторождения отводились горнозаводчику бесплатно.

Для строительства мануфактур государство давало ссуды и субсидии. Прельщаясь возможностью получить лишние деньги, люди охотнее включались в промышленное предпринимательство. Например, купец Короткий, получив от государства развалившуюся бумажную мануфактуру и ссуду в 3 тыс. руб., вложил в это дело своих 15 тыс. руб. и наладил производство. Ссуда обычно погашалась поставкой в казну готовой продукции.

Часто в качестве поощрительных мер рассматривается и передача казенных мануфактур в частные руки, которая стала практиковаться особенно широко в конце царствования Петра. Но такая передача чаще всего была принудительной. Казенные мануфактуры обычно были убыточными и передавались в частные руки, когда приходили в полный развал. «Буде волею не похотят, хотя в неволю», – писал Петр по поводу передачи в частные руки полотняного завода. И только в некоторых случаях такая передача играла действительно стимулирующую роль. Тульский кузнец – оружейник Никита Демидов, получив по собственной просьбе на Урале один из первых двух казенных заводов, сам построил еще десяток таких заводов.

Но капиталы в России все же были: они накапливались у купцов за счет неэквивалентной торговли. Хуже было со второй стороной первоначального накопления – образования слоя наемных рабочих. Основную массу населения составляли крестьяне, которые были «крепки» земле и помещикам. Не было здесь процесса разорения крестьян и превращения их в рабочих.

Первоначально Петр исходил из того, что мануфактура будет использовать наемный труд, потому что именно так было в Западной Европе, с которой он брал пример. И пока мануфактуры насчитывались единицами, добровольцев, или, как тогда говорили, «охотников», поступить на работу хватало. Известно, что большинству желающих даже отказывали в приеме, потому что их было больше, чем требовалось, и что они давали взятки чиновникам, чтобы те их приняли. Дело в том, что первые мануфактуры были школой мастерства. Там начинались новые для России производства, продукция которых прежде импортировалась и продавалась по высоким ценам. Там, например, можно было обучиться изготовлению тонкого, подобного голландскому полотна, а затем начать собственное дело. Ведь на стадии мануфактуры производство не требовало значительного основного капитала.

Но этот контингент, в основном из ремесленников и близких к городу районов, где были развиты промыслы, был очень скоро исчерпан. На мануфактуры стали отправлять в качестве наказания «винных девок и баб», военнопленных, солдат. А затем пришлось обеспечивать промышленность крепостным трудом.

Переломом стал знаменитый указ 1721 г. о дозволении «для размножения заводов… к тем заводам деревни покупать невозбранно», т. е. покупать деревни с крепостными крестьянами, чтобы заставлять их работать на мануфактурах в качестве рабочих. Этот указ относился к купцам: дворяне и без того имели право покупать крепостных и использовать произвольно их труд. Но это нарушало монополию дворян на право владеть землей и крепостными, уравнивало купцов с дворянами, поэтому права купцов-мануфактуристов были ограниченны. Крепостные и мануфактура в этом случае считались не собственностью купца, а лишь его условным владением – посессией. Юридически собственником такой мануфактуры считалось государство. Крепостные рабочие считались прикрепленными к мануфактуре, и владелец не имел права их продать или использовать их труд помимо мануфактуры. А все законы о казенных мануфактурах автоматически распространялись на посессионные. Государство устанавливало для них объем производства, цены продукции, нормы выработки, заработную плату [8, с. 392].

Итак, при Петре I было положено начало «крепостной мануфактуре», оригинальной российской форме промышленности с использованием крепостного, принудительного труда.

Дело не ограничивалось разрешением покупать крепостных к предприятиям. Кроме того, к каждому казенному и посессионному заводу приписывались деревни с государственными крестьянами. Приписные не составляли собственности мануфактуриста. Они оставались крестьянами, только налоги для них заменялись выполнением вспомогательных работ при мануфактурах. Например, при горных заводах они заготовляли руду, дрова и уголь, доставляя их к заводу на своих лошадях. Они отрабатывали эту повинность, а затем возвращались в свои деревни, где продолжали вести крестьянское хозяйство. Они оставались крестьянами, а не рабочими.

Итак, крепостная мануфактура возникла, потому что не хватало свободных рабочих. Особенно не хватало рабочих квалифицированных, обученных. Не имело смысла обучать профессии наемного рабочего. С окончанием срока найма он уйдет к другому мануфактуристу или заведет собственное дело. Поэтому в первую очередь мануфактуристы стремились закрепить именно обученных рабочих. В 1736 г. был издан указ, который закреплял за мануфактурами «навечно» всех квалифицированных рабочих.

И сложилось такое положение, которое не соответствует нашему обычному представлению, что наемные жили значительно лучше крепостных. В привилегированном положении чаще оказывались именно крепостные. Это были мастера, подмастерья, наиболее квалифицированные рабочие. Хозяин старался их беречь, потому что они составляли его собственность, и дети их, переняв мастерство отцов, будут работать на мануфактуриста. Эти рабочие жили в своих избах с усадьбами при мануфактуре, получали плату, более-менее соответствующую прожиточному минимуму.

Так, в текстильной промышленности в 20-30-х гг. XVIII в., по расчетам современников, «на харч» для одного человека требовалось в год 7–8 руб. Очевидно, для содержания семьи нужно было только на продовольствие затратить не менее 20 руб. Мастер в год зарабатывал 30–32 руб., подмастерье -21-32 руб., ткач – 18–23 руб., прядильщица – 9-15 руб. Мастера и подмастерья, которые были крепостными, могли содержать семью на свой заработок, а вот наемные прядильщицы не могли.

Однако следует оговориться, что не все российские мануфактуры были крепостными. Существовало четыре вида мануфактур: казенные, посессионные, вотчинные (т. е. принадлежавшие дворянам на праве полной собственности) и купеческие. Крепостными были первые три вида, рабочие которых были прикреплены к предприятиям и выполняли «обязательные», как тогда говорилось, работы.

Мануфактуры четвертого вида не обязательно принадлежали купцам. Купцам принадлежали и посессионные, а купеческая могла быть собственностью крестьянина или даже дворянина. Купеческая – мануфактура с наемным трудом. Правда, основной контингент наемных рабочих составляли тоже крепостные – крепостные крестьяне, отпущенные помещиками на оброк. Но по отношению к помещику они были наемными и эксплуатировались капиталистическими методами. Такие мануфактуры принято считать капиталистическими.

Но и крепостную мануфактуру мы не можем считать феодальной. Хозяин такой мануфактуры вкладывал в производство капитал, который подразделялся на основной и оборотный: тратились деньги на строительство предприятия, на ремонт оборудования, на сырье и материалы, на плату рабочим. Доход мануфактурист получал не в виде феодальной ренты, а в виде прибыли, т. е. разницы между производственными затратами и выручкой от продажи продукции. Крепостной рабочий существовал за счет платы за свой труд. Мануфактурист должен был платить за работу, обеспечивая рабочих, тем более, что это были его собственные рабочие.

Таким образом, производственные отношения в крепостной мануфактуре в своей основе были капиталистическими. Но они были облечены в феодально-крепостническую форму. Крепостной рабочий не добровольно, а принудительно продавал свою рабочую силу и не мог сменить хозяина. Поэтому при избытке рабочих на одном предприятии на другом их могло не хватать. Предприниматель-капиталист был одновременно помещиком-феодалом, имел в собственности не только предприятие, но и землю, и рабочих. И российские экономисты крепостного времени писали, что в России к основному («недвижимому») капиталу следует относить не только предприятие, но и землю, и рабочих, поскольку при продаже предприятия это оценивается вместе.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14