Коллектив авторов.

Девушки на выданье. Бал дебютанток



скачать книгу бесплатно


Будь молчалив в любви! Бывает счастье,

в коем мы сами себе едва признаемся;

есть благосклонности, с изъяснением

коих теряется и цена их

Истинная верная любовь в тишине наслаждается своим блаженством; не только никогда не хвалится благосклонностями, но, напротив, едва сама себе признается в своих восторгах. Самое блаженное время в любви есть то, когда любовники друг другу словами еще не открылись, но каждое движение, каждый взор понимают. Приятнейшие удовольствия – те, которые мы доставляем и получаем, не давая в них отчета рассудку. Нежность чувствований часто не позволяет объясниться о вещах, которые теряют высокую свою цену; которых, не оскорбляя приличия и скромности, нельзя ни давать, ни принимать, коль скоро вымолвлено о них хоть одно слово. Молча дарят то, чего нельзя дарить, если оно выпрошено, или если сделается заметным, что дарят с намерением.


Предостережение против

опрометчивых обещаний брака

В тех летах, когда сердце владычествует еще над рассудком, многие опрометчивыми обещаниями женитьбы на всю свою жизнь делают себя несчастными. Упоенный любовью юноша забывает, как важен этот шаг, забывает, что из всех обязанностей, какие только принять можно, сия есть самая трудная, самая опасная и самая неразрывная. Она навеки соединяет с существом, которое ослепленным страстью очам его представляется совершенно в ином виде, нежели в каком видит его по прошествии времени зрелый рассудок; и тогда он сам готовит для себя ад на земле или забывает, что с союзом сим умножаются нужды, заботы и труды; и тогда он не один, а с нежно любимой супругой должен бороться с нуждами и горестями и сугубо переносить роковые удары судьбы; или же он нарушит данное слово, если до женитьбы образумится, тоща угрызения совести – его участь. Но могут ли совет и предостережение иметь действие в минуты упоения? Ссылаюсь на то, что будет мною сказано в 15-й и 16-й статьях следующей главы.


И при разрыве с любимой особой

должно поступать благородно

Ежели любовь и короткая связь соединили тебя с существом, и узы ваши расторгнуты – судьбой ли, или неверностью и легкомыслием которой-либо стороны, или другими обстоятельствами, – то и после разрыва и прекращения связи никогда не поступай неблагородно! Не унижай себя до гнусного мщения, не употребляй во зло писем и доверия! Мужчина, способный злословить девушку, вредить женщине, некогда владевшей его сердцем, заслуживает ненависти и презрения; и, напротив того, сколько мужчин, впрочем, не весьма любезных, сохранили благосклонное расположение женщин единственно благодаря испытанной своей скромности, молчаливости и осторожности в любовных связях!

Об обращении между супругами

Хороший выбор супругов есть вернейшее средство к утверждению надежного счастья, а худой влечет за собой пагубнейшие последствия.

Благоразумный выбор при заключении важнейшего в жизни человеческого союза есть, без сомнения, надежнейшее средство к достижению супружеского счастья.

Если, напротив того, люди, которые не стараются взаимно услаждать и облегчать себе бремя жизни, а более руководствуются противоположными склонностями, желаниями и выгодами, по несчастью, видят себя соединенными неразрывными узами, – тогда супружество есть чаша, исполненная горестей, цепь беспрерывных, тяжких жертв, жесточайшее рабство, вечное стенание под железным игом необходимости, без надежды на иное избавление кроме того, когда хладная рука смерти прекратит и страдания.

Столь же несчастлив бывает брак, когда хотя бы с одной стороны неудовольствие и отвращение огорчают жизнь; если не свободный выбор, но политические, корыстолюбивые виды, принуждение, отчаяние, нужда, признательность, то, что французы называют «d?pit amoureux» (неудовольствие от неудачи, ссоры или разрыва в любовной связи), случай, причуда или только чувственность без участия сердца, – были побуждением к браку; если одна сторона беспрестанно требует удовлетворения всех своих нужд и прихотей, пособия, совета, внимания, забав, утешения, а сама ничем взаимно того не заменяет. И потому с осмотрительностью избирай себе подругу для жизни сей, если не хочешь, чтобы будущее счастье твое было игрою случая.


Почему многие заключенные в летах ветреной

молодости браки бывают счастливы?

Рассудив, однако, что и от собственного выбора зависящие браки обычно заключаются в таком возрасте и при таких обстоятельствах, когда слепая страсть и чувственность более, нежели рассудок и зрелое размышление, определяют выбор, хотя в таком браке беспрестанно твердят и мечтают о симпатии, сердечном влечении, – должно почти удивляться, что есть еще столько счастливых супружеств. Но мудрое провидение столь хорошо сие устроило, что как раз то, что кажется нам преградою к счастью, наиболее оному и способствует. Если, с одной стороны, в молодых летах мы менее способны к благоразумному выбору, зато с другой стороны мы, так сказать, мягче, уступчивее, легче образуемся и дозволяем руководить собой, нежели в позднейших летах. Характеры, сколь бы велико ни было их несходство, легче теряют свою противоположность и сближаются, пока еще не утвердились; мы не столь взыскательны, как после, когда опытность сделает уже нас разборчивыми, осторожными, неумеренными в наших требованиях; когда хладный рассудок все взвешивает, каждую потерю наслаждения высоко ценит, исчисляет, как мало, может быть, остается еще жить, и сколько должно дорожить временем и удовольствиями. Между молодыми супругами часто случаются размолвки, потом легче они примиряются. Отвращение и вспыльчивость не так твердо укореняются; весьма часто чувственность одним супружеским объятием прекращает сильнейшую ссору. К тому присоединяются привычка, потребность жить вместе, взаимные выгоды, домашние занятия, мало оставляющие времени для праздных мечтаний, радости, доставляемые детьми, взаимное попечение о воспитании и обеспечение их состояния, – все сие в тех летах, когда молодость, крепость сил и бодрость духа содействуют, не только не отягощает бремени супружеской жизни, но, напротив, оную услаждает, доставляет разнообразные удовольствия, кои, будучи взаимно разделяемы, еще более усиливаются. Не так в зрелых летах. Тогда более требуем; хотим наслаждаться, а не налагать на себя новое бремя; хотим, чтобы за нами ходили; характер уже утвердился, не может принять новой формы; чувственность не столь сильно требует удовлетворения. Мало есть из сего исключений, и то только между людьми самыми великодушными, которые с летами становятся снисходительнее, ласковее и, будучи уверенные во всеобщей слабости людей, мало требуют и охотно воздают. Но это уже некоторый род героизма, род жертвы, а здесь говорится о взаимном возвышении супружеского счастья; короче говоря, я советовал бы каждому в зрелом возрасте не торопиться в выборе супруги, если бы подобный совет не был излишним, потому что это само собою делается; но кто в зрелом возрасте будет в сем случае опрометчив, тот пусть терпит последствия поступка, к коему привело его юношеское безрассудство.


Новобрачные в поезде.

Р. Л. Кабрера


Необходимо ли для счастливого супружества

совершенное сходство темпераментов

и образа мыслей?

Не думаю, чтобы совершенное сходство в темпераментах, склонностях, образе мыслей, способностях и вкусе было необходимо для счастливого супружества; нередко противоположность (лишь бы не слишком в высокой степени и не в главных правилах, а также не слишком большое различие в летах) более доставляла счастья. В союзе, основанном на взаимных выгодах, в коем все неудовольствия одной стороны разделяются и другой, часто для избежания опрометчивых поступков и вредных последствий их очень хорошо, если чрезмерная живость и пылкость мужа уравновешиваются кротостью нрава или несколько флегматическими свойствами жены, или наоборот. Многие семейства совершенно бы разорились, если бы обе стороны равную имели склонность к расточительности, пышности, роскоши или даже к благотворительности и хлебосольству, не всегда благоразумным; а так как наши молодые читатели и читательницы романов будущих супругов своих всегда воображают себе точно такими, каковы они сами, то и не худо, если иногда старый угрюмый батюшка или опекун расстраивает их планы. Но довольно о выборе супругов! – и сказанного уже почти слишком много для моей цели.

Весьма важно для супругов, которые каждый день, каждую минуту должны видеться, а следовательно, имеют время и случай взаимно ознакомиться со своими недостатками и причудами и приучиться переносить их; весьма важно для них изобрести средства, чтобы друг другу не наскучить, не быть в тягость, не охладеть, не сделаться равнодушными, а наиболее – чтобы не почувствовать взаимного отвращения. Для сего требуется самая благоразумная осторожность в обращении. Притворство ни в каком случае не годится; но должно обращать некоторое внимание на все свои поступки и избегать всего, что может произвести неприятное впечатление. Никогда не должно упускать из вида вежливость, которая весьма легко может согласоваться с короткостью (familiarit?) и всегда отличает человека благовоспитанного. Не становясь друг другу чуждыми, остерегайтесь повторением разговоров об одном и том же предмете наскучить так, чтобы всякий разговор наедине был вам в тягость, и вы желали бы чужого общества! Я знаю одного человека, который, затвердив несколько анекдотов и острых слов, так часто повторяет их своей жене и в присутствии ее другим людям, что на лице ее ясно изображается неудовольствие и отвращение всякий раз, когда он начнет что-нибудь рассказывать. Кто читает хорошие книги, посещает общества и размышляет, тот, без сомнения, каждый день легко найдет что-нибудь новое для занимательного разговора; но, конечно, сего недостаточно, если целый день сидеть друг с другом в праздности, и потому нечего дивиться, встречая супругов, которые, если по какому-либо случаю нельзя собрать гостей, для избежания скуки целыми днями играют друг с другом в пикет или в дурачки. По сим причинам весьма хорошо, если муж имеет должностное занятие, которое по крайней мере на несколько часов в день заставляет его или сидеть за письменным столом, или отлучаться из дома; если иногда непродолжительные отлучки, поездки по делам и тому подобное присутствию его придают новые приятности. Тогда с нетерпением ожидает его верная супруга, занимаясь между тем хозяйством. Она принимает его с ласкою и любовью; вечера в домашнем кругу проходят в веселых разговорах, в советах о благе их семейства, и они никогда друг другу не наскучат. Есть искусный, скромный способ заставлять желать нашего присутствия, ему-то надлежало бы учиться. И во внешнем обхождении должно избегать всего, что может сделать неприятное впечатление. Супруги не должны показываться в неопрятной, отвратительной одежде или в домашнем общении позволять себе чрезмерную вольность и принужденность – чем мы сами себе обязаны, – а особливо, живя в деревне, не огрубеть обычаями и разговорами, не сделаться неопрятными и неприбранными во внешнем своем облике. Ибо возможно ли, чтобы женщина, видя в муже своем более недостатков и непристойностей, нежели во всех других людях, с коими обращается, наиболее его любила, уважала и охотнее видела? Повторяю еще раз: если супружество становится цепью беспрерывных жертв, если обязанности оного подавляют нас своею тяжестью, то как может истинное благополучие быть нашим уделом?


Главное правило: тщательно исполнять

все свои обязанности!

И к супружеству применяйте главное правило для всех положений в жизни! Вот оно: исполняй обязанности свои с таким тщанием и точностью, с таким порядком и твердостью, чтобы, если возможно, превзойти в том всех твоих знакомых. Тогда ты вправе будешь требовать уважения и со временем затмишь всех тех, кои односторонними блестящими качествами производят мгновенное, выгодное для них впечатление. Но исполняй обязанности свои все без изъятия! Да не хвалится своим бескорыстием, своею деятельностью, своим хозяйством, уважением добрых людей тот муж, который тайно иногда упивается. Да не гордится своим целомудрием, хранимым, может быть, по недостатку случая или по хладнокровному сложению, та жена, которая беспечно пренебрегает воспитанием своих детей! Кто требует уважения и любви как обязанности, тот умей и заслужить их; и если ты хочешь, чтобы жена твоя любила и уважала тебя более всех других, то надейся не на то, что она обещала сие пред алтарем – ибо кто может не обещать это? – но надейся на усилия свои быть достойнее других людей и достойнее во всех отношениях. Только по последствиям можно судить о важности или неважности добродетелей и пороков; ибо в самой сути оные все равно важны; и беспечный отец семейства столь же виновен, как и неверная, распутная жена. Но люди обыкновенно так поступают: они восстают против пороков, к коим не имеют склонности, а сами не думают, что пренебрежение важными добродетелями – столь же тяжкий проступок, как и действительное преступление. Старуха с неистовством преследует бедную девушку, которая темпераментом и обольщением вовлечена была в проступок; но что сия самая старуха взрастила детей своих как бессмысленных животных, за то она не почитает себя подлежащею ответственности, ибо никогда не нарушала супружеской верности. Итак, строгое во всех отношениях исполнение обязанностей есть вернейшее средство к сохранению постоянной и непрерывной любви между супругами.


Как должно поступать, когда любви

достойные качества других людей делают

слишком живое впечатление на супругов

Со всем тем не обойдется без того, чтобы другие любви достойные люди не делали иногда на короткое время на супругов впечатления сильнейшего, нежели каковое бы один из них мог желать для своего спокойствия. Нельзя ожидать, чтобы, когда первый жар слепой любви охладеет – а он очень скоро охладевает, – супруги оставались друг к другу столь пристрастны, чтобы не могли весьма живо чувствовать преимуществ других людей. К тому можно прибавить, что те, с коими мы реже видимся, всегда выказывают себя с лучшей стороны и более льстят нам, нежели постоянно с нами живущие. Но подобные впечатления скоро исчезают, если супруг продолжает верно исполнять свои обязанности и не показывает подлой зависти или безрассудной ненависти, которые никогда не имеют хороших, а всегда дурные последствия. Любви и уважения нельзя приобрести силою и принуждением. Сердце, которое должно стеречь, есть, подобно денежному сундуку скупца, более бесполезная тягость, нежели истинное сокровище, доставляющее нам удовольствие. Сопротивление раздражает; никакая бдительность не бывает довольно велика, чтобы нельзя было обмануть ее; а человек по врожденному побуждению наиболее желает того, достижение чего сопряжено с препятствиями и что без самых сих препятствий не имело бы, может быть, ничего привлекательного для нас.

Не менее того должно презирать известные уловки, коими для усиления страсти другой стороны стараются умышленно возбуждать ревность; но что едва ли и между влюбленными, а еще менее между супругами должно иметь место. В союзе, долженствующем основываться на взаимном уважении, кривые пути ни в каком случае не позволительны. Если жена моя поверит, что я действительно способен чуждым склонностям принести в жертву обязанность и любовь мою к ней, то сие самое должно уменьшить уважение ее ко мне; если же она заметит, что я только издеваюсь над нею, то это более, нежели потерянный труд, который сверх того нередко может иметь и весьма печальные последствия.

Я уверен, что хотя бы муж жене или жена мужу и подали на короткое время повод к подобному беспокойству, то сие заблуждение сердца не может быть продолжительно, лишь бы только страждущая сторона не перестала строго исполнять свои обязанности. При хладнокровном рассмотрении необходимо возникает мысль: «Пусть тот или та имеет любви достойнейшие качества! Но он, но она не составляет для меня того, что составляет мой муж, моя жена, не участвует со мной во всех заботах, не делит со мной счастья и несчастья, не имеет ко мне душевной, испытанной привязанности; он или она не отец и не мать любезным моим детям, не будет до конца жизни нести со мною все доброе и злое, не возместит мне моей потери, если отвергну моего супруга, мою супругу». Такое торжество над слабостью – рано или поздно, но оно необходимо последует – весьма сладостно и заставляет забыть все перенесенные горести.


Как ограждать самого себя от подобных

впечатлений, в особенности от утонченных

кокеток, в молодых летах; в зрелом возрасте

Честность и благоразумие велят нам ограждать самих себя от впечатлений, кои может в нас произвести большая степень любезности со стороны чужих людей. В молодых летах, когда воображение еще пылко, страсти сильно действуют, и сердце заблуждается вместе с рассудком, советовал бы я избегать таковых опасных случаев. Молодой человек, заметив, что женщина, с которою он имеет обращение, со временем может ему понравиться более его жены, воспламенить в нем сильнейшую страсть или, по крайней мере, нарушить семейное его счастье, хорошо сделает, если, не надеясь на свою твердость (а он судит благоразумно, не слишком на оную полагаясь), сколько можно будет избегать общества такой особы, дабы оное не сделалось для него необходимым. Предосторожность сия наиболее нужна в обращении с утонченными кокетками, которые, не имея в виду опорочить чью-либо честь, играют спокойствием честного, чувствительного человека и гоняются за ничтожным торжеством лишать спокойствия, заставлять проливать слезы и возбуждать в других женщинах ревность. Много есть таких суетных женщин, которые, движимы будучи не всегда злостным сердцем и темпераментом, а по большей части безмерным желанием блистать, всем нравиться, нередко разрушают домашнее спокойствие и поселяют раздоры между супругами. В зрелом возрасте советую употреблять средство совершенно противоположное. Человек твердых правил, отдающий рассудку отчет во всех сердечных чувствованиях, ищущий прочного счастья, легче освободится от слишком выгодного мнения, которое он возымел о чуждых особах в сравнении со своею супругою, если будет их видеть довольно часто и в разных положениях, чтобы найти в них более недостатков, нежели в доброй, умной и верной жене своей.

Сверх того, бывают минуты, когда сердце влечет нас к нежной подруге, когда подавляют нас тяжкие горести, коих никто чуждый не облегчит с таким участием; или когда все существо наше дышит радостью, коей никто с такою искренностью делить с нами не может; или встречаются затруднения, в коих никому чуждому с таким доверием, искренностью открыться нельзя, как той особе, которая одни с нами имеет выгоды. В такие минуты еще один взгляд на благовоспитанных общими стараниями детей, на сии плоды первой юношеской любви, – и сердце без принуждения возвращается к драгоценным, сладостным обязанностям.


Супружеский долг не все нежные чувства

к другим особам исключает

Впрочем, ничто не может быть безрассуднее, тягостнее, смешнее, вреднее и огорчительнее, как если супруги думают, что чрез бракосочетание с обоих сторон приобрели столь исключительное право на все сердечные чувствования, что даже воображают: теперь в этом сердце не должно оставаться ни одного уголка для какого-нибудь другого доброго человека; полагают, что муж должен быть мертв для всех своих приятелей и приятельниц, ни к кому не иметь приязни, кроме дражайшей своей половины; вменяют в преступление супружеского долга беседу с другими особами и всякое слово, сказанное о них с жаром, нежностью и участием. Подобные требования становятся еще смешнее в неравном браке, в коем одна сторона и без того уже весьма многим жертвует. В таких случаях, когда одна сторона бросается в объятия нежных, истинно преданных друзей, чтоб развлечь грусть свою в обществе любви достойных людей, на время забыть свое злополучие, собрать новые силы к постоянному терпению и оживотворить охладевшее сердце, другая сторона не должна сумасбродными поступками, а еще менее укоризнами, мужа или жену оскорблять, приводить в отчаяние и, наконец, вовлекать в действительные проступки.


Не должно требовать пожертвования

свойственными каждому невинными склонностями

и вкусом, а стараться мало-помалу согласиться

с этими склонностями

Выбор друзей должен быть предоставлен сердцу, равно как и выбор нравственных увеселений и невинных склонностей по вкусу каждого. Выше я уже сказал, что сходство темпераментов и вкуса для супружеского счастья, по мнению моему, не есть необходимость. И посему жесточайшим было бы рабством позволить навязывать себе друзей или увеселения. Довольно уже тягостно, если муж лишен удовольствия благородные свои ощущения, высокие мысли, утонченные впечатления, производимые в нас превосходными творениями словесности, изящных искусств и другими подобными предметами, разделять с подругою своей жизни, потому что грубые органы ее к ощущению их неспособны; но от всего того отказаться или видеть себя принужденным в выборе друзей своих соображаться с пустыми, отвратительными причудами слабого ума или хладного сердца и таким образом лишаться единственного, благотворного утешения – это мучение адское! Излишним полагаю присовокуплять, что муж, самою природою и гражданскими законами назначенный быть главою, правителем семейства, часто по своим причинам имеет обращение с тем или другим человеком, избирает то или другое занятие, делает тот или другой, по-видимому, странный шаг, что муж, говорю я, наименее позволит ограничивать себя таким образом. Ничто, напротив того, не услаждает столько жизни соединенных неразрывными узами особ, как взаимность в разделении печали и радостей, старание согласовать вкус, склонности свои, приучиться любить то, что другому приятно и любезно, особливо если оное истинно величественно, благородно. И в самом деле, непонятную почти глупость, самую гнусную беспечность, закоснелое упорство должен иметь тот, кто и после многолетнего обращения с существом разумным, образованным, чувствительным и любезным останется столь же бессмысленным, грубым, суровым и упорным, каким был прежде. Когда первое упоение любви пройдет и страждущая сторона увидит, чем бы супруг мог, должен быть, чем бы другие могли быть для нее и что они есть на самом деле, – тогда прощай мир, спокойствие, счастье! Напротив того, нежность и взаимное уважение в людях разумных легко бы произвели то гармоническое согласие, если б мрачное упорство или чрезмерное различие в образе мыслей не питали раздора.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11