Коллектив авторов.

Альманах «Литературная Республика» №2/2017



скачать книгу бесплатно

2. «Друг»
 
Любому человеку нужен друг,
И в радости, и в горести тревожной,
В дали пустынной, горной и таежной
Нужна нам крепость дружественных рук.
 
 
Любому человеку нужен друг,
С кем встретившись как будто бы случайно
За кружкой неразбавленного чая
Мы лечим истерзавший нас недуг.
 
 
Любому человеку нужен друг,
С кем можно тайным поделиться словом,
Кто в мыслях прочитать вполне готовый
Ещё тобой не высказанный звук.
 
 
Любому человеку нужен друг,
Кто скажет в миг, когда померкнет солнце
«Ещё хоть шаг, хоть взмах, и мы прорвемся!»
До новой битвы замыкая круг.
 
 
Любому человеку нужен друг,
С которым не страшны уже потери,
В кого всегда взаимно нужно верить,
В его путей замысловатый крюк.
 
 
Любому человеку нужен друг,
Кто лишнего не даст и не испросит,
Кто за руку тебя уводит в осень,
Покуда птицы тянутся на юг.
 
3. «Мои стихи»
 
Мои стихи – чужие мысли
Иначе сложенные в ряд.
Остановись и поразмысли,
Как эти сумерки горят.
 
 
Мои стихи – одна дорога,
Для многих или для двоих,
Не к Люциферу и не к Богу,
Проложен путь неясный их.
 
 
Мои стихи – почти для песни,
Так дайте пороху огня!
Строка и нота будут вместе,
Неважно, если без меня.
 
 
Мои стихи – не верх искусства,
Но я надеюсь горячо,
Твоё их не покинет чувство,
Что мне даёт пожить ещё.
 
 
Мои стихи – им не на рее
Причудный оборвать полёт,
Зачем они хотят быстрее
Чередовать траву и лёд?!
 
 
Мои стихи – всё время в спешке,
Вложить не успеваю впредь
В них то, что можно без усмешки
Другим рассказывать и петь.
 
 
Мои стихи – чужие мысли,
Где новый день зеркально чист,
Сначала в воздухе повисли,
Потом осыпались на лист.
 
4. «Я не приду»
 
Я опять не приду, хоть во славу династий,
Хоть на чью-то беду, хоть во имя богов.
Я опять не приду, может, даже на счастье,
Хороните вражду, злые вопли рогов!
 
 
Пусть уносят меня те железные ветры,
Что летают, звеня, меж других городов.
Пусть уносят меня, отмотав километры,
Что-то вечно храня, к чему я не готов.
 
 
Будут рядом со мной незнакомые реки:
Заблестят за спиной, потекут в никуда.
Будут рядом со мной стоять точки на треке,
Где чужою страной напиталась вода.
 
 
Так что я не приду, и все демоны ада
Хоть в кошмарном бреду померещитесь мне!
Всё равно не приду, мне и рая не надо,
Я забыл ерунду, я пройду в стороне.
 
Елена Талленика

Москва

Не может без меня…
 
души пустоты – гулки… я – выросший бамбук;
поющий ветер – вне, но без меня не может…
мелодию извлек из тростниковой дрожи
как срубят рассказал, потащат на горбу…
он знает наперед… он знает всё с начала,
когда зеленый лист тянулся вверх от тени,
корнями вглубь земли, измученным растеньем,
претерпевая сушь, не нагуляв початок…
как пробивал ладонь и стрельчато, и больно
уснувшему рабу, и поднимал работать,
а зной его губил, кровь не смывая потом,
рубаху отбелив, истлевшую рассольно.
не может без меня, мой ветер неприкаян —
в бамбуковых лесах наверстывает силу,
потерянную там, где ждет трава на силос,
и там, где суходол на голод обрекает…
и я без ветра – дрын… шест, палка, изгородье…
мачете не возьмет – ничем другим не срежешь,
когда он прилетит порывист и небрежен,
я снова зазвучу одной из тех мелодий…
 
Эта мысль так желанна…
 
в перевернутом небе ледяное величие гор…
для последних пристанищ Гималаи уже выбирали,
одержимые целью на вершину уходят легко,
подниматься не трудно, если время понять: умираю…
с потревоженных высей скроет сходом лавины – следы,
здесь никто не найдет; к Богу ближе, чем птице парящей,
не сколоченный ящик; не могильщиков пьяных – труды;
ледяное безмолвие с древним небом в гармонии вящей…
эта мысль та к желанна, та к чувствительна в признаках слез,
не узнав из легенд, окрыленная внутренней тягой,
на вершину – вершин понесла бы свой собственный крест,
чтоб не видел никто, как готова представиться – лягу…
в чистоте снежной манны сохранив очертания скул,
в леднике криогенном через много столетий всё та же…
только мне еще рано… я еще вдохновляюсь в тоску
пробежаться по Лувру, чтобы первенство дать – Эрмитажу…
 
Причина для безумия моего…
 
в придуманной легенде лун не две: из трех величий…
градации сужаемой – тесны: за обод закатилась пятаком,
ты тоже полнолуние мое увидишь, не имеющим отличий…
и нужно ли рассказывать вообще, как далеко…
нанизываю бисерины звезд на кетгут прочный
не в плоскости, не смотрят в горизонт: ближайшее созвездие – абсурд.
на разном расстоянии висят; то дальше, то существенно короче,
причина для безумия моего: что: на весу…
кто держит их в безмолвии ночном, с очерченными циркулем краями?
научных объяснений не приму, стремясь с малоизученной Земли,
ведь, и она опоры лишена; претерпевает то же состоянье,
и все, что очаровывает нас: грядет в океанический прилив,
этот, коварен натиском волны: по зыби гонит жертвенные чада.
не надо думать, что стихия зло; последствия затишье принесут,
на завтра: золотистые пески; с объятий начинается – бачата…
причина для безумия моего: что: на весу…
летим куда-то… тяжесть гор и недр… космические степени объема
растаявшие множат ледники, нигде не перелившись через край,
запас не истощая питьевой, всем миром пьем их…
вполне на гравитацию положась, взрываем рай…
в придуманной легенде лун не две: из трех величий…
градации сужаемой – тесны: за обод закатилась пятаком,
ты тоже полнолуние мое увидишь, не имеющим отличий…
и можно не рассказывать вообще, как далеко…
 
Эволюционно…
 
без посвященья… имени тебя, и эти строки, сложенные в груду
цемент и хаос – ничего прочней; эстетика сожженных кинолент,
без аллегорий сложно обойтись; мой избранный, слова бывают грубы,
бывают резкими… и нежности полны; холодными, как утро в феврале,
а я произносила по слогам: схожу с ума… Саган – моя праматерь,
не девочка, не мальчик, черт-те что… тельняшка на расхристанной душе.
Я – по – те-бе…! —
соседям надоев, остерегающим миролюбиво: хватит!
не позволяя постеры срывать, любителям нимфеток и кушет
свежи, лишь, сводки происшествий дня; всё остальное эволюционно…
Я-по-те-бе… —
печать немого рта: помады алой, небывалый цвет,
интимно так… так тихо… шепот с губ стирается вечерним моционом,
на ватном диске бабочки пыльца, разбившейся о зеркала – фацет…
 
Один…
 
и дней – солдатиков не поддается счет,
и ожиданье делается скучным
по звуку горна поднят бивуак
расквартированные – ясельно сопят…
вернись, героем! – женщины кричат,
но, лишь один, дошел благополучно,
к меже разграничения сторон,
потом обратно, кровью не кропя…
 
От жеста до крика…
 
целлулоидных кадров разрыв: время тленно.
мы останемся в них усечённы от жеста, до крика.
всё, что было в нутре чемоданном легло на колено.
натрясла ли судьбина, хоть, на карточный прикуп?
Белой армии бег; большинства флаги – алы.
необъятной страны – беды тешат победы.
кинолента в жестянке; надпись черная впала:
«Питер в гуще событий… никуда не уеду.»
не в кружке поэтесс… не близка, и не вхожа.
рожи тычут штыками под ватин душегреи.
в привилегии классовой вид разбойный ничтожен.
и корнями в земле… только дерево кренит.
«никуда не уеду…» – дневниковая запись.
дом разграбленный – держит дверь открытой для бегства.
но, крахмальную скатерть, накрывает для трапез,
не пошел на дрова; милым – помнится детством.
хлеб размок в кипятке; в результате обмена:
бурой соли – стакан – вес серебряной вилки.
наменяла ножи… нечем чиркнуть по венам.
«никуда не уеду» – и с размахом, и пылко…
Брестский мир заключен, но войну не обманешь:
развернула штыки, и пошел брат на брата!
двух голов маловато – внутрь себя не заглянешь.
на обломках империи сел орел виновато.
скипетр сломан в когтищах: словно силой держал он.
а с имперского герба – молот каменный выбил
шар державы.
   вне русского мира – Варшава,
до Парижа с Нью-Йорком – рейс прогулочный в зыби,
пароходы к отходу… «никуда не уеду!»
в лазарете – сестра… лазарет на Пушкарской,
о фамилии царской сожалеющих «нетуть»…
милосердны глаза, лишь, над марлевой маской,
доктор валится с ног: посвети ближе, Лена!
и ему все «свои» в боли равновеликой,
целлулоидных кадров разрыв: время тленно,
мы останемся в них усечённы от жеста, до крика:
«а ну, контра, выходи по одному!»
 
Прочитай мои сны…
 
прочитай мои сны в дневниках подростковой любви,
очевидная тяга главной тайной скрывается в знаках,
семь фонарных столбов, как менора, в которой равви
самым лучшим из масел наполняет горелки Песаха…
под одним трудно ждать: на кронштейнах витых – циферблат,
стрелки делают круг с неизбежной гримасой сарказма,
до второго столба расстояние вымерил сад:
все скамейки пусты, и во входе бродягам отказано,
скрип колодезный – третьего – характерен для долгого сна.
литеральный гипноз: объявленья о ком-то пропавшем,
не дойдя до четвертого, вспоминаю, что снова весна,
а промокшие ноги гарантируют насморк и кашель,
прочитай мои сны… приглушенный – йодирован свет…
держит пятый фонарь в поле зрения кромку бордюра,
за его постоянством даже малой влюбленности нет.
это скованность шеи; и столба нелюбовь к авантюрам…
я дошла до шестого по наитию, выверив шаг.
не разбит метким камнем, лампой – цел, но фонарно не светит,
полноценные внешне, малой мощью и люди грешат…
актуальность седьмого никому не нужна на рассвете…
 
У обратной дороги короткий путь…
 
из предметов в кармане: бикфордов шнур – самодельно
вощила для искр огня.
никогда не теряла; клубком – в мошну; пригодиться
   считала, но только – зря…
табачок набивала в чубук кривой; в полотенечной ткани
   вчерашний хлеб,
по кострам бивуаков искала бой, но однажды навстречу
   сказитель – слеп.
– Поворачивай, девка, сражений нет… пусть и были герои
– давно в земле.
а косою саженью измерить метр: без Урала остаться тебе и мне.
не ищи их надгробий, не став вдовой; над крестами
   простыми ворон – базар,
знаешь, даже солдатки не ищут бой; бабье дело:
   ждать дома – еще сказал…
повернула обратно; суму – в кусты; побросала, сердита:
   зачем он так…
только этого мало, чтоб пыл остыл; по степи скачет конник:
   к бедру – ясак,
кречет крыльями хлопнул и в небо взмыл;
   далеко от добычи когтями ждет,
пожалела, что стрелы внутри сумы, что поставила
   старца ума вождем,
за полетом следила, где вниз падет; оказалась бы жертвой,
   но случай спас,
журавлиная стая плыла ладьей: высоко, так,
   что еле хватало глаз…
у обратной дороги короткий путь; не солено – не сладко
   опять одна,
а соседки, кого головой на грудь? не герои, без шрамов…
   но стать видна…
 
Мария Тимофеева

Клин

Домик на дереве
 
Чердачный пол хрустит в преддверии грозы —
я забралась сюда возобновить утрату.
Нам всем необходимо прогонять прохладу
и звать обратно, но в особые часы.
Я знаю подлость этих лёгких чар,
когда всё кажется разрушившейся башней,
Но человек – сорняк и алыча
солдат, что убивает, и гончар,
Старик, что сгорбился над предмогильной пашней.
Я знаю силу редкой ворожбы,
когда уходит сон в смиренный полдень
И возвращается бессильным, кто свободен,
живым и светлым и с отсутствием вражды.
Мой личный траур – верю в суету,
но свет мой заключается всё в том же
Я отпускаю, забираю и стою в прихожей,
порог переступая в пустоту.
Но башня строится и на гнилых корнях —
та почва будет позже плодовита
И время вновь испепелит обиду,
засеет гряды и взойдут поля.
Всё лечится в нелепой голове,
всё лечится в пути к былым сраженьям
Ведь человек – стрелок, поверженный мишенью,
тот, кто убит любовью, искушеньем,
напуганный никем и всем,
прозрачным отраженьем,
Прошедший по углям и по немой траве.
 
Цинковые белила
 
Не хватит моря цинковых белил
закрасить темноту моих холстов
Я презираю боль и хвастовство,
отдачу никому и воровство
Присутствие с другими тех, кто не любил.
У нас не вечность.
Только баловство.
присущие другим черты и знаки
Я прогоняю лживое родство
хотя бы здесь. Хотя бы на бумаге.
Свирепствую и нагоняю шторм
и крашу рубежи, стирая грани.
В конце-концов есть плотность чёрных штор
я огражу себя от высохшей герани.
Я прогоню себя от жара лишних глаз
от дома, что глядит в меня напротив,
Я спрячусь снова, вновь, не в первый раз
забыв про всё, что есть, что происходит.
И мир летит в овраг и в кабалу
в эпоху Вана Янка, Ботичелли
И я лечу и прыгаю в волну
и слышу скрип моих больных качелей.
Есть тысячи миров наедине,
покуда верный заклинает всех на братство,
Покуда всё, что теплится во мне —
проклятие в глазури и коварство.
Не хватит моря цинковых белил
оставлю так, как есть. Темно и душно
Герань жива. И плачет целый мир
над тем, что мне смешно и равнодушно.
 
Двенадцать лет
 
Мне вроде двенадцать. В руках – асфальтовый камушек
Мой брат не женат, его невеста – не замужем
Тот, что крадёт – светел, чист и не набожен. Надо же!
Утро и солнце в лицо бьёт душистым ландышем.
 
 
В горных ладонях растут ракушки и бусы
Море и воздух, волосы светло-русые
Не спится, свод комариных укусов
Галька, песок, больно жалят медузы.
 
 
Дерево с лентами краски. Дом, но не отчий
приливы/отливы, ветер, что руки щекочет
Спит сладко кот, свернувшись в тёплый комочек
Мне вроде двенадцать и жизнь состоит не из точек.
 
 
Мы на машине. Четверо. Крыша – как парус
Плацкарт. Дальний поезд, страх, второй, тихий ярус
Выплеск затей, привычка и смех и усталость
Там были все те, от кого ничего не осталось.
 
Весенняя сиеста
 
От Лондона к Камю – сердечные те паствы
Не зарекайся очень просто жить.
Скрывай молчание одним кромешным «Здравствуй»,
готовь из топора борщи, бульон и пасты,
учись любить и преданно дружить.
Всем вам. Я верую, что время,
крутило что в одном нас колесе,
[И ныне все в одной мы полосе
И небо хмурится одно – опять к грозе]
Прошло столь опытным клеймом,
в одно мгновенье – всё не спроста.
Пусть долгим будет путь.
Пусть каждый, кто однажды западал вам в душу —
Там оставлял любимые места, где можно отдохнуть,
движений лишних не нарушив.
Тот самый ты. Тебе желаю благ,
Пусть многое останется в начале,
Не выноси из дома тот бардак —
упрячь в чулан, а лучше на чердак,
чтоб не был впредь никто из нас печален.
Тебе желаю быть и радости потоп
Мы люди. Не со мной – так с кем-то кроме.
Твой мир и без того огромен.
А сколько звёзд не посчитал ты на балконе!
Спеши! А к остальному ты готов.
Кому я доверяла всё – тебе желаю снов.
Пусть бра в твоей душе не знает срока.
Я – та двуликая, плохая, шут и сноб,
Но кто из нас здесь не играет в бога?
За тот отрезок – маленький, хромой,
Как будто кто-то выкинул однажды —
То был клочок из едкой, горькой жажды,
[Спасибо! Единично/трижды/дважды]
Наполненный колодезной водой.
И у дверей – пустых и одиноких
я вкладываю минимум словца.
 
 
Мне не впервой. Я верю в день далёкий
Начала лучшего и лучшего конца.
 
Светлана Третьякова

Санкт-Петербург

Третьякова Светлана Александровна, педагог дошкольного образования, город Санкт-Петербург, http://www.stihi.ru/avtor/sveta1979

Ребёнок-Бог
 
Душа ребёнка осветила путь,
Дорога из цветов, мне не свернуть,
Там голубые небеса-глаза,
Искрится в них хрустальная слеза.
 
 
Я вижу мир ребёнка изнутри,
Я слышу голоса в венчании зари,
Пыльца из мыслей в воздухе парит,
Моя Душа, Мой Мир там, он творит.
 
 
Мы вместе создаём основы бытия,
Ребёнок-Бог, а рядом с Богом я,
Он там играет, учится, растёт,
Я точно знаю, Бога час придёт.
 
Русская тройка
 
Утро хладно, конь дрожит,
Путь – дорога вдаль лежит,
Снег искрится, веселится,
Тройка по деревне мчится.
 
 
Колокольцев перезвон,
Согревает Душу он,
Разудалый молодец,
Везёт деву под венец,
 
 
Их сердца открыты Богу,
Мир и Счастье им в дорогу,
Путь их долгий на земле,
Быть их горнице в тепле.
 
Миротворец
 
Я говорю, молчу и думаю стихами,
Как мне легко здесь Душу показать,
Я человек, я говорю мечтами,
Которые так хочется сказать.
 
 
Я рифму не ищу, сама приходит,
Мне говорит: «Пиши я здесь»,
Как жаль, что время быстро так уходит,
Историю строфы я зачерпнула взвесь.
 
 
Лишь маленькая капля мирозданья,
Подвластна мне, надеюсь навсегда,
Строфа парит и облегчает всем страданья,
Несёт любовь и счастье в города.
И верю я, найдётся миротворец,
Он сблизит все народы на века,
Надеюсь, будет он не «стихотворец»,
Не примет лжи волшебная строка.
 
Любовь
 
Я Душу распахну вселенной бесконечной,
Пускай она летит в пространстве не спеша,
Я верю, по пути я встречу пламя вечной,
Страдающей любви и встану чуть дыша.
 
 
В том пламени горят прекраснейшие чувства,
Там плавится булат и сталь крепка,
А сколько надо веры и искусства,
Чтоб зазвенел клинок, ошибка велика.
 
 
Но запоёт клинок и возродится Вера,
Влюблённые, познав трагедию утрат,
Соединят там Души, с ними Вера,
Соединит их Бог, им нет пути назад.
 
Светлана Тришина

Москва

«То криво, то прямо…»
 
То криво, то прямо,
То в горку, то вниз,
То триллер, то драма —
И всё это жизнь.
Порою взгрустнётся,
Порой повезёт,
То дождик, то солнце,
То пропасть, то взлёт.
Но ветру навстречу
Упрямо бегу
С улыбкой – так легче —
И в зной, и в пургу.
Отброшу сомнения
Сумрачных дней…
Люблю все мгновения
Жизни своей!
 
«Я не помню обид – а к чему их копить?..»
 
Я не помню обид – а к чему их копить?
Есть богатство важней и дороже —
Это то, без чего мне и дня не прожить,
Что в минуту лихую поможет:
Доброта и тепло самых близких людей,
Их прекрасные, светлые лица.
Быть любимым – а что в этом мире нужней?
Чем ещё от невзгод защититься?
Так дарите любовь, и вернётся она
Непременно – закон бумеранга!
Согревайте друг друга – и рухнет стена
Разобщённости, спустится ангел
И возьмёт под крыло ваши души, от бед
Заслонив, как щитом, нежным взглядом.
Вот на чём испокон уже держится свет.
А обиды… Не помни. Не надо.
 
«Ворвись в мой дом стихией ветра…»
 
Ворвись в мой дом стихией ветра,
Проникни солнечным лучом —
Пусть сотни сотен километров
Нам снова будут нипочём!
Войди с сигналом интернета.
Ах, этот голос с хрипотцой…
Горит экран, в потоке света —
Родное, милое лицо…
Я не скажу тебе: «Скучаю…»
Смеяться стану и шутить.
Ведь я же девочка большая…
Но без тебя мне не прожить.
 
«Ведь ты не любишь говорить…»
 
Ведь ты не любишь говорить.
К чему так много слов?
В потоке их одно как нить —
Любовь, любовь, любовь…
А ну-ка, загляну в глаза —
Где правда и где ложь?
Но в них лазурь да бирюза,
Тут разве что поймёшь…
Тогда… Мне руку протяни.
Какой безумный пульс!..
Ночь, лунный свет, мы здесь одни…
Ай, после разберусь!..
 
«Ты раздели моё пространство…»
 
Ты раздели моё пространство.
Оно мне слишком велико…
Нет, не прошу я постоянства:
Не пленник. Отпущу легко.
Но этот миг, что будем рядом,
Продлится дольше, чем века.
А больше ничего не надо…
Я прошепчу тебе: «Пока…»
И стану верить в неизбежность
Вновь пересечься. Ждать сто лет…
Что – время? Мне подарит вечность
Твоей любви волшебный свет…
 
«Я расскажу Вам о своей любви…»
 
Я расскажу Вам о своей любви
Однажды. Может быть… Когда осмелюсь.
Когда мы с Вами будем визави,
Когда меня убьёте, не прицелясь,
Своей улыбкой, стрелами ресниц,
Палящим взглядом, нежностью дыханья…
Моя душа падёт пред Вами ниц,
И наконец-то вырвется признанье…
А Вы небрежно спрячете его
В карман рубашки, скажете: «Я знаю.»
И усмехнётесь: «Ну и что с того?»
…Я как могу, день этот отдаляю!
 
«Радуюсь тому, что жива…»
 
Радуюсь тому, что жива,
Что могу дышать и смеяться,
Видеть, как из почек листва
Станет по весне прорываться.
Да конечно, станет! Ведь ей
Спать уже давно надоело.
Дни грядут теплей и светлей.
Брови хмурить – гиблое дело!
Чувствую, вот-вот запоёт
Сердце, словно ранней весною.
Что мне снегопад, гололёд?
Жажда жизни вечно со мною!
 
«Скульптурный профиль, чёрные глаза…»
 
Скульптурный профиль, чёрные глаза,
Манящие таинственным мерцаньем…
Но мне любить их свет никак нельзя,
Чтоб не постигло разочарованье.
Не стоит опускаться в глубину
Его зрачков – затянет и утопит.
Я и сейчас уже иду ко дну
Когда он мельком на меня посмотрит.
Куда же деться от горячих рук
И нежных губ? Они опасно близко…
Шагнуть навстречу? Сердце тук-тук-тук…
Эх, рвись, струна!.. Какая жизнь без риска?..
 
«Я всегда готова к бою…»
 
Я всегда готова к бою
С болью, бедами, судьбой.
Только что ж это такое —
Беззащитна пред тобой?..
Растекаюсь, словно лава,
От твоих палящих слов.
Кто тебе дал это право?!
Тихо шепчешь ты: «Любовь…»
Что, любовь?! Да это пекло —
Искры, угли и зола!
Превратиться в горстку пепла?!
Нет, постой… Сжигай дотла!
 
«Эти горные реки – такие шальные!..»
 
Эти горные реки – такие шальные!..
Им бы мчаться, срываясь с небес,
Унося за собой даже камни большие
[Был бы лес – волочили б и лес).
Но они мне даруют покой и отраду
Мысль: «Вот так и проносится жизнь…»
И мечту – чтобы стать, как они, водопадом:
Есть претензии? Ну, удержи!..
В чистоте этих рек есть волшебное что-то,
Сказка, магия – как ни скажи.
Кто-то молвит: «Речушки текут… И всего-то?..»
Нет… Вот так и проносится жизнь.
 
«Мы идентичны…»
 
Мы идентичны.
Мы конгруэнтны.
Мы фантастично
Эквивалентны.
Мы симметричны. Мы плоть от плоти.
Так почему ж Вы всё не придёте?!
Мимо несутся годы и воды…
Видно, погода… Точно, погода!
 
«Я не поднимаю белый флаг…»
 
Я не поднимаю белый флаг
И девиз «Без боя не сдаваться!»
Пронесу сквозь тяготы и мрак.
Страшно? Пусть! Чего уж там пугаться?..
Я уже стояла на краю
И смотрела в пропасть – дна не видно…
Поднимала голову свою
Снова, говорила: «Не обидно
Падать. Но… с рождения крыло
Есть, а значит, вырастет другое!
Бездна, и тогда тебе назло
Я постигну небо голубое,
Широту его и глубину —
Как они притягивают сильно!
Так что, знаешь… Рано мне ко дну.
Ждут непокорённые вершины!»
 


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7