Колин Маккалоу.

Женщины Цезаря



скачать книгу бесплатно

– О чем? О деньгах или о браке?

– И о том, и о другом, – признал он, решив, что не стоит лукавить: Семпронии было известно, что он никогда не видел ее дочери.

Она кивнула, довольная его ответом.

– Это, конечно, не тот брак, который я выбрала бы для нее, да и Марк Фульвий не в восторге, – вздохнула Семпрония, пожав плечами. – Однако Фульвия недаром внучка Гая Гракха. Во мне нет той твердости, которой обладали все Гракхи. Муж мой тоже не унаследовал подобного качества от Фульвиев. И это, наверное, разгневало богов. Поэтому Фульвия взяла себе все то, чего не досталось нам с мужем. Я не знаю, почему она вдруг заинтересовалась тобой, Публий Клодий, но это так. И произошло это восемь лет назад. Именно тогда она приняла решение выйти замуж только за тебя, и больше ни за кого. И до сих пор своего решения не изменила. Ни Марк Фульвий, ни я не можем с ней справиться. Она сильнее нас. Если ты возьмешь ее, она – твоя.

– Конечно, он возьмет меня! – проговорил молодой голос с порога, выходящего в сад перистиля.

Вошла Фульвия. Вернее, не вошла, а вбежала. Это было в ее характере. Она просто бросалась на то, чего хотела, не тратя времени на раздумья.

К удивлению Клодия, Семпрония немедленно встала и ушла. Оставила дочь наедине с ним? Насколько же твердый характер был у Фульвии?

Клодий не мог выговорить ни слова. Он только смотрел. Фульвия была красавицей! Глаза – синие, волосы странно пестрые, бледно-каштановые, рот красиво очерчен, нос орлиный. Девушка была почти одинакового с ним роста, с пышной фигурой. Необычная. Совсем не такая, как все. В знаменитых семьях Рима таких не попадалось. Откуда она появилась? Конечно, он знал историю о посещении луперкалий ее матерью и теперь подумал, что Фульвия – гостья из иного мира.

– Ну и что ты скажешь? – строго спросило это необычное существо, усаживаясь в кресло, в котором только что сидела мать.

– У меня перехватило дыхание.

Ответ ей понравился. Она улыбнулась, обнажив прекрасные зубы, крупные, белые и сильные.

– Это хорошо.

– Почему я, Фульвия? – спросил Клодий, сосредоточившись на главной трудности, на своем обрезании.

– Ты – необычный человек, – объяснила она, – и я тоже. Ты живешь чувствами. Я – тоже. Ты все воспринимаешь так, как воспринимал мой дед Гай Гракх. Я боготворю своих предков! И когда я увидела тебя в суде, как ты сражался против значительно превосходящих тебя сил, против Пупия Пизона, Цицерона и других, насмехавшихся над тобой, мне хотелось их всех убить! Да, мне было только десять лет, но я знала, что нашла своего Гая Гракха.

Клодий никогда не сравнивал себя с одним из братьев Гракхов, но Фульвия только что уронила в землю интересное зерно. А что, если он изберет сходную карьеру – аристократ-демагог, выступающий в защиту неимущих? Разве это не в точности будет соответствовать тому, чем он занимался до сих пор? Для него это будет легко, ибо у него имеется талант ладить с беднотой – талант, которого не было у Гракхов!

– Ради тебя я попробую, – сказал он и очаровательно улыбнулся.

У нее перехватило дыхание.

Но затем она холодно сказала:

– Я очень ревнива, Публий Клодий. И поэтому со мной тебе будет трудно. Если ты хоть посмотришь на другую женщину, я выцарапаю тебе глаза.

– Я не смогу смотреть на других женщин, – серьезно отозвался он, переходя от комедии к трагедии быстрее, чем актер успевает сменить маски. – На самом деле, Фульвия, может получиться так, что, когда ты узнаешь мою тайну, ты сама не захочешь смотреть на меня.

Она нисколько не смутилась. Наоборот, это ее заинтересовало. Она даже подалась вперед:

– Твою тайну?

– Мою тайну. И это действительно тайна. Я не потребую от тебя клятвы хранить ее, потому что существуют только два типа женщин: те, кто клянется, а потом все выбалтывает, и те, кто сохраняет тайну, не давая клятвы. Ты, Фульвия, к какому типу женщин принадлежишь?

– Это зависит от тайны, – ответила она, чуть улыбнувшись. – Думаю, я – и та и другая. Поэтому я не буду клясться. Но, Публий Клодий, я умею быть верной. Если твоя тайна не уронит тебя в моих глазах, я сохраню ее. Я сама выбрала тебя в мужья и останусь верна тебе. Я умру за тебя.

– Не умирай за меня, Фульвия, лучше живи для меня! – крикнул мгновенно влюбившийся Клодий.

– Расскажи мне! – живо потребовала она.

– Пока я был в Сирии с моим зятем Рексом, – начал Клодий, – меня похитили арабы-скениты. Ты знаешь, кто они?

– Нет.

– Это народ из азиатской пустыни. Они захватили все, чем владели греки в Сирии до того, как Тигран переселил греков в Армению. Когда эти греки возвратились домой после падения Тиграна, то оказались разоренными, без работы, без жилья. Арабы-скениты владели всем. Я понял, что это ужасно. Поэтому я стал действовать. Я добивался, чтобы греков восстановили в правах, а арабов возвратили в пустыню.

– Конечно, – кивнула она. – Это у тебя в характере – бороться за права обездоленных.

– В ответ на это, – с горечью продолжал Клодий, – арабы похитили меня и подвергли такому, чего не может вынести ни один римлянин. Такому позорному и нелепому наказанию, что… Если бы это стало известно, я бы не смог больше жить в Риме.

Пока Фульвия обдумывала возможные варианты Клодиева несчастья, в пристальном взгляде синих глаз одна мысль обгоняла другую.

– Что же они могли сделать? – спросила она, совершенно сбитая с толку. – Не изнасилование, не гомосексуализм, не скотоложество… Все эти вещи можно было бы понять и простить.

– Откуда ты знаешь о гомосексуализме, о скотоложестве?

– Я знаю все, Публий Клодий, – самодовольно похвасталась она.

– Нет. Ни то, ни другое, ни третье. Они меня обрезали.

– Что они сделали?!

– Значит, ты знаешь не все.

– Во всяком случае, не это слово. Что оно значит?

– Они отрезали мою крайнюю плоть.

– Твою – что? – переспросила она, обнаруживая глубину своего невежества.

Клодий вздохнул:

– Для римских девственниц было бы лучше, если бы настенная живопись изображала не только Приапа. Ведь эрекция у мужчин не постоянна.

– Это я знаю!

– Но вот чего ты, кажется, не знаешь: когда эрекции нет, утолщение на конце пениса покрыто кожной складкой, которая называется крайней плотью, – принялся объяснять Клодий, обливаясь потом. – Некоторые народы эту плоть обрезают, оставляя утолщение на конце пениса постоянно обнаженным. Такая процедура называется обрезанием. Это делают евреи и египтяне. Оказалось, что и у арабов это принято. Вот что они сделали со мной. Они поставили на мне клеймо изгоя, неримлянина.

На ее лице отражалась буря эмоций.

– О-о, мой бедный, бедный Клодий! – воскликнула она и смочила губы кончиком языка. – Дай мне посмотреть!

Сама мысль об этом заставила его возбудиться. Клодий вдруг обнаружил, что обрезание не означает импотенцию (судя по постоянной вялости, он считал, что именно такая судьба ждет его после Антиохии). К тому же он обнаружил, что обладает некоторой скромностью.

– Нет, ты никак не можешь посмотреть! – поспешно воскликнул он.

Но Фульвия уже стояла на коленях перед его креслом и раздвигала складки тоги, а потом потянула вверх тунику. Подняла голову, посмотрела на него. В ее взгляде плясали и озорство, и восхищение, и разочарование. Потом она показала рукой на бронзовую лампу, сделанную в форме огромного пениса, из которого высовывался фитиль.

– Ты похож на него, – сказала она и хихикнула. – Я хочу, чтобы он опустился.

Клодий вскочил с кресла, привел в порядок одежду, в панике глядя на дверь: вдруг вернется Семпрония? Но та не пришла. Казалось, никто больше не видел, как дочь хозяев инспектирует то, что должно будет принадлежать ей.

– Чтобы увидеть, как он опустится, ты должна выйти за меня замуж, – сказал он.

– О дорогой мой Публий Клодий, конечно я выйду за тебя! – воскликнула она, поднимаясь. – Твоя тайна останется тайной. Если это действительно такой позор, ты никогда не сможешь посмотреть на другую женщину, да?

– Я весь твой, – сказал Публий Клодий, вытирая слезы. – Я обожаю тебя, Фульвия! Я боготворю землю, по которой ты ступаешь!


Клодий и Фульвия поженились в конце квинтилия, после выборов. Выборы не обошлись без сюрпризов, начиная с того, что Катилина выдвинул свою кандидатуру на должность консула на будущий год in absentia. Но хотя Катилина задерживался в своей провинции, остальные чиновники из Африки постарались прибыть в Рим до выборов. Не было никаких сомнений, что во время наместничества Катилины в Африке коррупция расцвела пышным цветом. Африканские землевладельцы, приехавшие в Рим, не делали секрета из того, что собираются обвинить Катилину в вымогательстве, едва только тот вернется. Поэтому консул, наблюдавший за курульными выборами, Волькаций Тулл, благоразумно отказался зарегистрировать кандидатуру Катилины на том основании, что его собираются обвинить.

Затем разразился еще более крупный скандал. Оказалось, что победившие на выборах новые консулы, Публий Сулла и его близкий друг Публий Автроний, добились победы огромными взятками. Закон о взятках в интерпретации Гая Пизона был, конечно, дырявым сосудом, но улики против Публия Суллы и Автрония были настолько неопровержимы, что ничто не могло их спасти. Они быстро признали свою вину и предложили заключить сделку с консулами этого года и с будущими консулами, Луцием Коттой и Луцием Манлием Торкватом. В результате столь тонкого хода обвинения были сняты – в ответ на огромные штрафы и клятву, принесенную обоими, что никто из них никогда снова не будет претендовать на общественную должность. То, что им удалось избежать серьезного наказания, объяснялось оговоркой в законе Гая Пизона о взятках, предусматривающей подобную меру. Луций Котта, который жаждал суда, разозлился, когда трое его коллег проголосовали за то, чтобы подлецы могли сохранить и гражданство, и право жить в Риме, а также большую часть своих огромных состояний.

Все это никоим образом не волновало Клодия, чьей мишенью оставался, как и восемь лет назад, Катилина. Поняв, что наконец-то у него появился шанс отомстить, Клодий убедил африканских истцов назначить его обвинителем Катилины. Замечательно, чудесно! Возмездие настигнет Катилину как раз тогда, когда он, Клодий, женился на самой пленительной девушке в мире! Обе награды сразу – за все беды, что его постигли. К тому же Фульвия оказалась его горячей сторонницей и помощницей, а не просто скромной женой-домохозяйкой, вроде тех женщин, которых предпочитают обыкновенные мужчины.

Сначала Клодий как безумный собирал улики и свидетелей. Но процесс Катилины был одним из тех сводящих с ума дел, в которых ничто не делается быстро, от сбора улик до поиска свидетелей. Поездка в Утику или Гадрумет заняла два месяца. К тому же потребовалось несколько раз съездить в Африку. Клодий раздражался, он приходил в ярость, пока наконец Фульвия не сказала:

– Подумай немного, дорогой Публий. Почему бы не потянуть это дело подольше? Если его не закончить к следующему квинтилию, то Катилине не разрешат выставлять свою кандидатуру на консульскую должность второй год подряд. Ведь так?

Клодий сразу увидел смысл в этом совете и замедлил темп. Он добьется осуждения Катилины, но прежде, чем это произойдет, еще не один раз взойдет на небе полная луна! Блестяще! И у него появилось время подумать о Лукулле, чья карьера заканчивалась крахом. С помощью lex Manilia Лукулл был лишен командования в войне против Митридата и Тиграна. Теперь командующим стал Помпей. Он и Лукулл встретились в Данале, дальней галатийской цитадели, и так крепко поссорились, что Помпей (который до этого не хотел давить на Лукулла своим imperium maius) официально издал декрет, объявляющий действия Лукулла незаконными, а потом изгнал его из Азии. После этого Помпей завербовал фимбрийцев. Хотя фимбрийцы могли наконец возвратиться домой, они посчитали, что им неплохо бы послужить в легионах Помпея.

Изгнанный при крайне унизительных обстоятельствах, Лукулл сразу отправился в Рим и остановился на Марсовом поле ждать триумфа, на который, он был уверен, сенат даст согласие. Но плебейский трибун Гай Меммий, сторонник Помпея и его племянник, сказал сенаторам, что, если они дадут согласие на триумф, он внесет в плебейское собрание законопроект, лишающий Лукулла триумфа. Сенат, сказал Меммий, не имеет законного права жаловать подобные привилегии. Катул, Гортензий и остальные boni сражались с Меммием не на жизнь, а на смерть, но не получили достаточной поддержки. Большинство в сенате держалось того мнения, что право разрешать триумф важнее Лукулла. Так зачем же из-за Лукулла вынуждать Меммия создавать ненужный прецедент?

Лукулл не сдавался. Каждый раз, когда сенат собирался на заседание, он обращался с просьбой о триумфе. Его любимый брат Варрон Лукулл также конфликтовал с Меммием, который хотел обвинить его в казнокрадстве, совершенном много лет назад. Из всего этого можно было сделать вывод, что Помпей стал злейшим врагом обоих Лукуллов, а заодно и партии boni. Когда Помпей и Лукулл встретились в Данале, Лукулл обвинил его в желании приписать себе победу, которую фактически одержал он, Лукулл. Этим он нанес смертельное оскорбление Помпею. Что касается boni, они продолжали категорически возражать против специальных назначений для Великого Человека.

Можно было ожидать, что жена Лукулла, Клодилла, навестит мужа на его дорогой вилле на Пинции, за чертой померия, но она не пришла. В двадцать пять лет Клодилла стала женщиной, умудренной жизненным опытом. Она распоряжалась состоянием Лукулла, и никто, кроме старшего брата Аппия, не контролировал ее действий. У нее было много любовников и довольно сомнительная репутация.

Через два месяца после возвращения Лукулла Публий Клодий и Фульвия посетили ее, однако отнюдь не с намерением уладить ее отношения с мужем. Наоборот (Фульвия жадно слушала), Клодий пересказал своей младшей сестре то, что говорил Лукуллу в Нисибисе: что он, Клодия и Клодилла не просто спали вместе. Клодилла назвала это грандиозной шуткой.

– Ты хочешь, чтобы он вернулся? – спросил Клодий.

– Кто? Лукулл? – Большие черные глаза сестры гневно сверкнули. – Нет, я не хочу, чтобы он возвращался! Он – старик. Он уже был стариком, когда женился на мне десять лет назад. Он вынужден был прибегать к помощи шпанских мух, чтобы у него что-то шевельнулось!

– Тогда почему бы тебе не пойти на Пинций и не сообщить ему, что ты с ним разводишься? – спокойно сказал Клодий. – Если захочешь отомстить, подтверди то, что я сказал ему в Нисибисе, хотя он может обнародовать сказанное и тебе тяжело будет перенести это. Я готов принять свою долю возмущения, и Клодия тоже. Но мы поймем, если ты не готова к этому.

– Не готова? – взвизгнула Клодилла. – Да я мечтаю об этом! Пусть он распространит эту выдумку! Нам только останется отрицать все со слезами и протестами, выкрикивая, что мы невиновны. Люди не будут знать, кому верить. Твои отношения с Лукуллом ни для кого не тайна. Его сторонники примут его версию. Многие будут колебаться. А наши сторонники, такие как брат Аппий, сочтут нас в высшей степени оскорбленными.

– Прояви инициативу и разойдись с ним, – сказал Клодий. – Даже если он и сам разведется с тобой, он не сможет лишить тебя изрядной доли своего состояния. У тебя ведь нет приданого для отступного.

– Как умно, – промурлыкала Клодилла.

– Ты сможешь снова выйти замуж, – добавила Фульвия.

Смуглое, очаровательное лицо ее золовки исказилось, стало злым.

– Только не я! – резко возразила она. – Я и одним мужем наелась! Я хочу сама управлять своей судьбой, благодарю покорно. Так хорошо было, когда Лукулл торчал на Востоке. За его счет я нажила себе довольно приличное состояние. Но мне нравится идея подать на развод первой. Брат Аппий может договориться так, чтобы Лукулл обеспечил меня до конца моих дней.

Фульвия радостно захихикала:

– Рим встанет на уши!

И действительно, Рим встал на уши. Хотя Клодилла развелась с Лукуллом, он затем и сам публично развелся с ней, заставив одного из своих старших клиентов зачитать с ростры его официальное заявление. Лукулл объявлял, что разводится с ней не только потому, что во время его отсутствия Клодилла прелюбодействовала со многими мужчинами. У нее еще были кровосмесительные отношения с братом Публием Клодием и сестрой Клодией.

Естественно, большинство хотело верить этому, главным образом потому, что это выглядело так пикантно, но еще и потому, что Клавдии-Клодии Пульхры – такие странные, такие непредсказуемые и сумасбродные. И такими они оставались уже несколько поколений! Патриции, ничего не скажешь.

Бедный Аппий Клавдий очень переживал, но у него хватило ума не лезть в драку. Он предпочел расхаживать по Форуму, показывая всем своим видом, что готов говорить о чем угодно, только не об инцесте, и люди понимали намек. Рекс остался на Востоке как один из старших легатов Помпея, а Клавдия, его жена, вела себя так же, как Аппий. Средний из троих братьев, Гай Клавдий, был туповат для представителя семейства Клавдиев, поэтому умники с Форума не считали его достойной мишенью. К счастью, муж Клодии, Целер, тоже в это время служил на Востоке, равно как и его брат Непот. Они чувствовали бы себя еще хуже, задавали бы трудные вопросы. В результате все трое виновных ходили с невинным видом, негодующие, а дома катались по полу от хохота. Какой великолепный скандал!

Но последнее слово осталось за Цицероном.

– Инцест, – серьезно сказал он, обращаясь к большой толпе завсегдатаев Форума, – это игра, в которую можно играть всей семьей.


Когда наконец суд над Катилиной начался, Клодию пришлось сожалеть о своей спешке, ибо большинство присяжных смотрели на него косо и позволили своим сомнениям отразиться на приговоре. Это была упорная и ожесточенная борьба, которую Клодий вел со знанием дела. Он серьезно отнесся к совету Цицерона насчет неприкрытой предвзятости и злости и обвинял умело. То обстоятельство, что он проиграл, а Катилину оправдали, не могло быть объяснено взятками, и он знал достаточно, чтобы не подозревать подкупа, когда огласили оправдательный приговор. Просто жребий так выпал. К тому же у Катилины была отличная защита.

– Ты все делал правильно, Клодий, – сказал ему потом Цезарь. – Не твоя вина, что ты проиграл. Даже tribuni aerarii в этом жюри были настолько консервативны, что заставили и Катула выглядеть радикалом. – Он пожал плечами. – Ты не мог победить с Торкватом в качестве главного защитника, да еще после слухов о том, что Катилина планировал убить его в первый день прошлого нового года… Чтобы защитить Катилину, Торквату достаточно было объявить, что он не верит слухам, и это произвело впечатление на жюри. И все равно ты действовал правильно. Ты представил хорошо выстроенное обвинение.

Публию Клодию нравился Цезарь. Он признавал в нем тот же беспокойный дух и завидовал его самоконтролю, которым, к сожалению, не обладал. Когда огласили вердикт, Клодий был готов кричать, выть, плакать. Потом увидел Цезаря и Цицерона, стоявших рядом и наблюдавших за ним, и что-то в выражении их лиц остановило Клодия. Он возьмет реванш, только не сегодня. Если он будет вести себя как проигравший, это будет на руку Катилине.

– По крайней мере, слишком поздно для него баллотироваться на должность консула, – сказал Клодий Цезарю, вздохнув, – и это в некотором роде победа.

– Да, ему придется ждать следующего года.

Они шли по Священной дороге в сторону гостиницы на углу спуска Урбия, где возвышалась внушительная арка Фабия Аллоброгика. Цезарь отправлялся домой, Клодий – к гостинице, где жили его клиенты из Африки.

– В Тигранокерте я встретил твоего друга, – сказал Клодий.

– О боги, кто бы это мог быть?

– Центурион по имени Марк Силий.

– Силий? Силий из Митилены? Фимбриец?

– Именно. Он в восторге от тебя.

– Это взаимно. Он хороший человек. По крайней мере, теперь он может вернуться домой.

– Оказывается, нет, Цезарь. Я недавно получил от него письмо из Галатии. Фимбрийцы решили послужить еще с Помпеем.

– Удивительно. Эти старые вояки все плакали о доме, но, как только подвернулась интересная кампания, дом утратил свою притягательную силу. – Цезарь с улыбкой протянул руку своему спутнику. – Ave, Публий Клодий. Я буду с интересом следить за твоей карьерой.

Клодий некоторое время постоял возле гостиницы, устремив невидящий взгляд куда-то вдаль. Когда он наконец вошел, то выглядел словно глава собственной школы – честный, благородный, неподкупный.

Часть III
Январь 65 г. до Р. Х. – квинтилий (июль) 63 г. до Р. Х.




Марк Лициний Красс теперь был так богат, что ему присвоили второе прозвище – Дивес, что значит «Сказочно богатый». И когда его вместе с Квинтом Лутацием Катулом выбрали цензором, в его карьере было уже все, кроме большой и славной военной кампании. О да, он победил Спартака и заслужил за это овацию, но шесть месяцев сражений против полководца-гладиатора, в чьей армии было много рабов, лишали его победу блеска. Он страстно желал совершить нечто грандиозное – на манер Помпея Великого, спасителя отечества. Победить в такой же кампании. Заслужить такую же репутацию. Больно, когда тебя затмевает выскочка!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21