Колин Маккалоу.

Женщины Цезаря



скачать книгу бесплатно

– Отгадай, кто сегодня приходил навестить меня? – весело спросила она.

В глазах отца появились искорки.

– Брут?

– Нет!

– Юпитер Всеблагой Всесильный?

– Он не приходит как человек, он приходит как идея.

– Тогда кто? – спросил Цезарь, начиная немного нервничать.

Помпея была дома, он слышал ее голос в своем кабинете, который она забрала себе, потому что Цезарь больше никогда там не работал.

– О tata, пожалуйста, пожалуйста, побудь со мной еще немного!

Большие голубые глаза умоляли отца остаться. Цезарь почувствовал угрызения совести. Сердце его сжалось. Бедная девочка. Она страдает от Помпеи больше, чем кто-либо еще, потому что мало видит отца.

Вздохнув, он поднял ее и посадил к себе на колени.

– Ты очень выросла! – удивился Цезарь.

– Надеюсь.

Она стала целовать белые веера морщинок.

– Так кто же сегодня приходил к тебе? – спросил он, замерев.

– Квинт Сервилий Цепион.

Цезарь резко повернул голову:

– Кто?

– Квинт Сервилий Цепион.

– Но он же сейчас служит квестором у Гнея Помпея!

– Нет.

– Юлия, единственный живой член этой ветви семьи сейчас не в Риме! – сказал Цезарь.

– Боюсь, что человек, о котором ты говоришь, умер в Эносе в январе. Но есть новый Квинт Сервилий Цепион. Так он назван в завещании и скоро должен быть официально усыновлен.

Цезарь ахнул:

– Брут?

– Да, Брут. Он говорит, что теперь его имя будет Квинт Сервилий Цепион Брут, а не Цепион Юниан. Брут важнее Юния.

– Юпитер!

– Tata, ты так удивился. Почему?

Он шутя ударил себя по щеке:

– Никогда бы не подумал. – Он засмеялся. – Юлия, ты выйдешь замуж за самого богатого человека в Риме! Если Брут – наследник Цепиона, то третье состояние, которое он добавит к своему наследству, превращает в ничто первые два. Ты будешь богаче царицы.

– Брут такого не говорил.

– Да он, наверное, и не знает. Твой жених нелюбопытен, – сказал Цезарь.

– Думаю, он любит деньги.

– А кто не любит? – спросил Цезарь с горечью. Он поднялся, усадил Юлию в кресло. – Я скоро вернусь, – пообещал он и быстро прошел в столовую, а потом, как подумала Юлия, в свой кабинет.

Почти сразу в комнату влетела возмущенная Помпея и в ярости уставилась на Юлию.

– Что случилось? – спросила Юлия.

С мачехой у нее сложились неплохие отношения. Помпея – хорошая тренировка для будущей совместной жизни с Брутом, хотя Юлия и не считала своего жениха таким же глупым.

– Он прогнал меня из кабинета! – возопила Помпея.

– Я уверена, ненадолго.

Действительно, это было ненадолго. Цезарь написал письмо Сервилии, которую не видел с мая прошлого года (сейчас уже был март). Конечно, иногда ему хотелось увидеть ее, но время шло, у него были другие женщины. Поразительно. Молодой Брут сделался наследником золота Толозы! Определенно, настало время уделить внимание его матери. Эту помолвку нельзя расторгнуть ни в коем случае.

Часть II
Март 73 г.
до Р. Х. – квинтилий (июль) 65 г. до Р. Х.


Беда Публия Клодия заключалась не в отсутствии высокого происхождения, ума, способностей или денег. Проблема заключалась в отсутствии направления. Во-первых, он не знал, куда хотел двигаться. Во-вторых, всегда был лишен твердого руководства со стороны старших. Интуиция подсказывала ему, что он рожден быть другим. Отнюдь не новая мысль для человека из рода патрициев Клавдиев. Если о какой-нибудь римской фамилии можно сказать, что она полна индивидуалистов, то это фамилия патрициев Клавдиев. Странные люди. Из всех знаменитых патрицианских семей род Клавдиев был самый молодой. Они появились в то время, когда царь Тарквиний Гордый был свергнут Луцием Юнием Брутом и началась эпоха Республики. Разумеется, Клавдии были сабинами. А сабины – свирепые, гордые, независимые, неукротимые, воинственные люди. Они вынуждены были стать такими, потому что они – родом с Апеннин, к северу и востоку от римского Лация, из суровой горной местности, где малочисленны и редки очаги тепла и доброты.

Отцом Клодия был тот самый Аппий Клавдий Пульхр, которому так и не удалось восстановить состояние своей семьи после того, как его племянник, цензор Филипп, выдворил дядю из сената и конфисковал все его имущество в наказание за упрямую преданность сосланному Сулле. Мать Клодия, ужасно знатная Цецилия Метелла Балеарика, умерла, производя на свет его, шестого ребенка. За шесть лет у нее родились трое мальчиков и три девочки. Превратности войны, а также удивительная способность всегда оказываться не в том месте и не в то время привели к тому, что Аппия Клавдия-старшего никогда не было дома. А это, в свою очередь, значило, что старший брат Клодия, Аппий Клавдий-младший, обычно являлся для него единственным авторитетом. Все пятеро его подопечных были дети буйные, своевольные, склонные все рушить, но маленький Публий оказался из них худшим. Если бы Публий почувствовал на себе, что такое строгая дисциплина, то он, вероятно, в детстве не был бы таким капризным. Но поскольку все пять его старших братьев и сестер страшно портили его, он вытворял все, что ему нравилось, и очень рано убедился в том, что из всех когда-либо живших Клавдиев он отличается от других людей больше остальных.

Когда в Македонии умер их отец, Публий объявил старшему брату Аппию, что отныне намерен писать свое имя так, как оно произносится в просторечии, – Клодий – и без прозвища Пульхр. «Пульхр» означает «Красивый». Действительно, большинство Клавдиев Пульхров обладали внешней привлекательностью. Однако самый первый носитель прозвища получил его вопреки наружности и именно благодаря тому, что был поразительно некрасив. «Каков красавчик!» – говорили люди, и этот «Пульхр» так и прилип к нему.

Естественно, Публию Клодию разрешили изменить написание своего имени, тем более что прецедент уже имелся. Из трех сестер старшую звали Клавдия, среднюю – Клодия и младшую – Клодилла. Старший Аппий так любил своих подопечных, что ни в чем не мог отказать им. Например, если подростку Публию Клодию нравилось спать с Клодией и Клодиллой, потому что иначе ему снятся кошмары, то почему бы и не позволить ему такую прихоть? Бедняжки, ни матери, ни отца! Старшему брату Аппию было жаль их. Об этом обстоятельстве младший Публий Клодий отлично знал и пользовался слабостью Аппия самым бессовестным образом.

К тому времени, когда молодой Публий Клодий надел toga virilis и официально стал мужчиной, старший Аппий блестяще восстановил шаткое состояние семьи, женившись на старой деве Сервилии Гнее. Она приглядывала за шестью другими знатными сиротами, принадлежавшими к семействам Сервилия Цепиона, Ливия Друза и Порция Катона. Ее приданое было столь же велико, как велика была ее некрасивость. Кое-что роднило Аппия и эту старую деву: обоим приходилось заботиться о своих сиротках, так что Сервилия Гнея очень подошла сентиментальному Аппию, который стремительно влюбился в свою тридцатипятилетнюю невесту (ему был двадцать один год) и сделался очень любящим мужем. После чего они начали производить детей по одному в год, следуя, таким образом, традициям Клавдиев.

Старшему Аппию также удалось очень хорошо пристроить своих трех сестер-бесприданниц: Клавдия вышла замуж за Квинта Марция Рекса, которому предстояло вскорости стать консулом; Клодия – за их двоюродного брата Квинта Цецилия Метелла Целера, сводного брата жены Помпея Муции Терции; Клодилла – за Лукулла, который был в три раза старше ее. Трое невероятно богатых, высокопоставленных мужчин, и двое из них достаточно зрелые, чтобы упрочить могущество своих семейств. Что касается Целера, то он не нуждался в этом, поскольку был старшим внуком Метелла Балеарского и внуком знаменитого Красса Оратора. Все сложилось как нельзя лучше для молодого Публия Клодия, поскольку Рексу так и не удалось получить сына от Клавдии даже после нескольких лет брака. Поэтому Публий Клодий уверенно считал себя наследником Рекса.

В шестнадцать лет Публий Клодий прошел подготовку на Форуме, tirocinium fori, пробуя свои силы в качестве юриста и честолюбивого политика. Затем он провел год в лагере в Капуе, играя в солдатиков, и возвратился на Форум в возрасте восемнадцати лет. Чувствуя свою силу и зная, что девушки без ума от него, Клодий стал искать женщину, которая соответствовала бы его собственной исключительности. По его мнению, эта исключительность стремительно росла. И он воспылал страстью к весталке Фабии. Любовь к весталке отнюдь не приветствовалась. Но это было именно то любовное приключение, которое хотел пережить Клодий. Целомудрие весталки – залог процветания Рима. Большинство приходит в неподдельный ужас от одной только мысли о том, чтобы соблазнить весталку. Но только не Публий Клодий.

Никто в Риме не требовал, чтобы весталки вели уединенный образ жизни. От них и не ожидали затворничества. Им дозволялось посещать вечеринки – при условии, что получено разрешение великого понтифика и старшей весталки, которым предварительно сообщалось о месте сбора и составе приглашенных. Весталки посещали все жреческие пиры – как равные жрецам и авгурам. Им разрешали видеться с мужчинами, но только в публичных местах, например в Государственном доме, здании, которое они делили с великим понтификом, и обязательно в присутствии свидетелей. Весталки были вполне обеспечены. Для семьи это была честь, поэтому девочек, для которых не находилось женихов, часто отдавали в весталки. У большинства весталок было отличное приданое, а остальных обеспечивало государство.

Восемнадцатилетняя Фабия была красивой, добродушной, веселой и глуповатой. Идеальная мишень для Публия Клодия, обожавшего разные проказы, которые часто вызывали возмущение у добропорядочных людей. Ухаживать за весталкой – это так забавно! Клодий не собирался заходить слишком далеко и лишать Фабию чести, ибо это привело бы к последствиям, затрагивающим его собственную обожаемую шкуру. Единственное, чего он хотел, – это увидеть, как Фабия изнывает от любви к нему и от желания.

Неприятности начались, когда Клодий обнаружил, что у него есть соперник – Луций Сергий Катилина, высокий, смуглый, красивый, лихой, обаятельный – и опасный. Ненадежный шарм Клодия ни в какое сравнение не шел с непобедимым обаянием Катилины. Во-первых, Клодий не обладал таким ростом и отменным телосложением. Во-вторых, от него не исходила грозная сила. Да, Катилина – страшный соперник. О нем ходило много слухов, впрочем никем не доказанных, – и завораживающих, и жутких. Все знали, что он нажил состояние во времена проскрипций Суллы, внеся в списки не только своего шурина (казненного), но и своего брата (высланного). Говорили также, что он убил свою тогдашнюю жену. Если он это и сделал, никто не призвал его к ответу. И что было хуже всего, шептались, будто он убил собственного сына, потому что его теперешняя жена, прелестная и богатая Орестилла, отказывалась выйти замуж за человека, у которого имелся сын. Действительно, сын Катилины умер и Катилина женился на Орестилле. Это все знали. И все же, убил ли он бедного мальчика? Никто не мог сказать определенно. Однако отсутствие доказательств не препятствует возникновению слухов.

Вероятно, у Катилины и у Клодия были одинаковые мотивы для осады Фабии. Оба представляли собой ходячую неприятность, обоим нравилось вызывать гнев окружающих, обоим хотелось натянуть нос ханжескому Риму. Но матерого тридцатичетырехлетнего Катилину и неопытного восемнадцатилетнего Клодия разделили успех одного и поражение другого. Катилина, конечно же, не позарился на девственную плеву Фабии. Почитаемый кусочек ткани оставался нетронутым. И поэтому Фабия формально оставалась непорочной. Но бедная девочка влюбилась в Катилину и позволяла ему некоторые вольности. В конце концов, что плохого в нескольких поцелуях? Или в том, что палец или язык дотрагивается до чувствительных участков половых органов? Катилина нашептывал ей в ухо, что это совершенно невинное занятие, а получаемый экстаз – это нечто, о чем она будет помнить весь оставшийся ей срок службы весталкой.

Старшая весталка Перпенния, к сожалению, не являлась строгой наставницей. Великого понтифика не было в Риме – Метелл Пий воевал против Сертория в Испании. Следующей по старшинству весталкой была Фонтея, после нее – двадцативосьмилетняя Лициния, потом восемнадцатилетняя Фабия, за которой следовали Аррунция и Попиллия – обеим по семнадцать лет. Перпеннии и Фонтее уже исполнилось по тридцать два года. Лет через пять они закончат службу. Поэтому эти две старшие весталки думали только о своем уходе да еще о том, что стоимость сестерция падает. Их беспокоило, достаточно ли окажется их когда-то приличного состояния, чтобы обеспечить себя на старости лет. Ни одна из них не собиралась замуж после того, как закончится их срок. Хотя бывшие весталки могли выходить замуж, считалось, что такой брак не будет счастливым.

Так что заниматься всем приходилось Лицинии. Третья по возрасту среди шестерых, она была самой богатой. И хотя она состояла в более близком родстве с Лицинием Муреной, нежели с Марком Лицинием Крассом, великий плутократ тем не менее считался ее кузеном и другом. Лициния приглашала его как консультанта в финансовых вопросах, и три старшие весталки проводили с ним по многу часов, обсуждая финансовые и торговые дела, вложения денег и своих отбившихся от рук отцов, которые сами желали распоряжаться приданым дочерей-весталок.

Пока Катилина развлекался с Фабией буквально под их носом, Клодий тоже предпринимал свои попытки. Сначала Фабия не понимала, чего добивается этот юноша. По сравнению с опытным Катилиной Клодий был совсем еще зелен. Но когда Клодий схватил ее и начал покрывать ее лицо поцелуями, бормоча нежные слова, Фабия допустила ошибку – стала над ним смеяться и прогнала его. Этот смех долго еще звенел у него в ушах. Нельзя так обращаться с Публием Клодием, который привык получать все, что хотел. Раньше никогда и никто над ним не смеялся. Столь страшное оскорбление было нанесено его самолюбию, что он решил немедленно отомстить.

И выбрал очень римский способ мщения – судебный процесс. Но не тот относительно безобидный процесс, который, например, возбудил восемнадцатилетний Катон после того, как его обманула Эмилия Лепида. Катон обвинял ее тогда в нарушении обещания. Публий Клодий обвинил Фабию в нецеломудренном поведении. А в римском обществе, где редко казнили даже за преступления против государства, нарушение обетов весталкой было единственным преступлением, которое автоматически влекло за собой смертный приговор.

Клодий не ограничился местью одной только Фабии. Одинаковые обвинения были выдвинуты против Фабии (с Катилиной), Лицинии (с Марком Крассом) и Аррунции и Попиллии (обе – с Катилиной). Были организованы два процесса: один разбирал дело весталок, где обвинителем выступал сам Клодий, другой судил обоих любовников, где друг Клодия Плотий (он тоже стал писать свое имя на простонародный манер, не «Плавтий», а «Плотий») обвинял Катилину и Марка Красса.

Все обвиняемые были оправданы, но сами процессы вызвали большой переполох. Присущее римлянам чувство юмора проявилось в полной мере, когда Красс просто объявил, что его интересовала не добродетель Лицинии, а ее загородное имущество. Правдоподобно? Присяжные решили, что да, правдоподобно.

Клодий очень старался «утопить» женщин, но защитником их оказался способный и знающий Марк Пупий Пизон, которому помогала внушительная свита младших адвокатов. Крайняя молодость Клодия и отсутствие реальных доказательств говорили отнюдь не в его пользу, особенно после того, как большая группа наиблагороднейших римских матрон удостоверила, что все три обвиняемые весталки – virgo intacta, девственницы. В завершение Клодиева провала судья и присяжные выдвинули иск против него самого. Заносчивость и агрессия, необычные в столь молодом человеке, восстановили против него решительно всех. Молодые обвинители обычно талантливы, но немного робки. Однако слова «робкий» в словарном запасе Клодия не было.

– Тебе не стоит быть обвинителем, – дружески посоветовал ему Цицерон после окончания суда. Он, конечно, тоже входил в группу защиты Пупия Пизона, потому что Фабия была сводной сестрой его жены. – Твои злость и предубеждение слишком очевидны. В тебе нет беспристрастности, необходимой для успешной карьеры обвинителя.

Это замечание Клодию не понравилось, но Цицерон был всего лишь мелкой рыбешкой. Клодию не терпелось заставить Катилину заплатить – и за то, что тот одержал над ним верх у Фабии, и за то, что избежал смертного приговора.

Хуже того, после судебных слушаний люди, которые, как казалось Клодию, должны были бы поддержать его, стали его избегать. К тому же он получил уж совершенно неожиданный строгий нагоняй от старшего брата Аппия, который был возмущен и ошарашен случившимся.

– Это же чистая злоба, Публий, – сказал Аппий, – и я не в силах изменить общественное мнение. Ты должен понять, что в наши дни люди приходят в ужас при одной только мысли о том, что осужденную весталку ожидает погребение заживо с кувшином воды и куском хлеба, а ее любовника привяжут к раздвоенному столбу и забьют плетьми до смерти. Ужасно, просто ужасно! Чтобы добиться обвинения любой из весталок, требуется предварительно собрать гору неопровержимых доказательств. А ты не смог представить даже маленького холмика улик. Все четыре весталки – из могущественных семей, которых ты сделал своими смертельными врагами. Я не могу помочь тебе, Публий, но могу помочь себе, уехав из Рима на несколько лет. Я отправляюсь на Восток, к Лукуллу. Советую тебе сделать то же самое.

Но Клодий не мог допустить, чтобы кто-то, даже Аппий, определял его будущее. Он только фыркнул и дернул плечом. И тем самым приговорил себя к четырем годам жизни в городе, который немилосердно унижал его, в то время как Аппий на Востоке совершал подвиги, показавшие всему Риму, что он – истинный Клавдий, особенно в тех случаях, когда нужно доставить кому-нибудь неприятности. Но поскольку эти неприятности в значительной степени содействовали поражению царя Тиграна, Рим был в восторге – и от этого факта, и от самого Аппия.

Неспособный убедить кого-либо, что он в состоянии обвинить самого отъявленного преступника, и отвергаемый самими преступниками даже в роли защитника, Публий Клодий чувствовал себя отвратительно. В любом другом человеке подобное отношение окружающих могло бы пробудить желание разобраться в себе и изменить свой характер, но у Клодия это привело лишь к умножению недостатков. Что, в свою очередь, окончательно лишило его практики на Форуме и связало с группой молодых людей из знатных фамилий, пользующихся дурной славой. Четыре года Клодий ничего не делал, только пил в грязных тавернах, соблазнял девиц разного рода, играл в кости и делил свою неудовлетворенность с другими, кто тоже имел претензии к аристократическому Риму.

В конце концов скука заставила его совершить нечто конструктивное, ибо Клодий в действительности не любил слоняться бесцельно. Считая себя непохожим на прочих, он знал, что должен отличиться в чем-нибудь реальном. Если он не сделает этого, то умрет – так, как жил, забытый, презираемый. А это нехорошо. Не грандиозно. Для Публия Клодия единственно приемлемая судьба – закончить свою жизнь Первым Человеком в Риме. Он не знал, как добьется этого. Но однажды он проснулся и осмыслил свое положение: голова болит от выпитого накануне вина, кошелек пуст, потому что проигрался в кости. Он решил, что скука достигла предела и больше он так не выдержит. Ему необходимо действие. Поэтому он отправится туда, где есть возможность действовать. Он поедет на Восток и присоединится к личному штабу своего шурина Луция Лициния Лукулла. Но вовсе не для того, чтобы завоевать репутацию храброго и способного солдата! Военные подвиги нисколько не прельщали Клодия. Быть в штабе Лукулла! Кто знает, какие перспективы могут открыться? Старший брат Аппий завоевал восхищение Рима не воинскими подвигами, а тем, что искусно досаждал Тиграну в Антиохии. Царь царей крепко пожалел о своем решении поставить на место Аппия Клавдия Пульхра, заставив его томиться несколько месяцев в ожидании аудиенции.


И незадолго до возвращения Аппия Публий Клодий уехал на Восток. Это случилось в начале года, сразу после совместного консульства Помпея и Красса. В том же году Цезарь уехал квестором в Дальнюю Испанию.

Тщательно выбрав маршрут, который не столкнет его с братом, Клодий прибыл в Геллеспонт и узнал, что Лукулл умиротворяет завоеванное царство Митридата. Переплыв узкий пролив в Азию, он двинулся через всю страну следом за шурином Лукуллом. Клодий считал, что знает Лукулла: учтивый, педантичный аристократ, любящий повеселиться, очень богат, обожает хорошо поесть и выпить хорошего вина, ценит хорошее общество. Как раз такой начальник, о котором мечтал Клодий! Кампания под началом Лукулла просто обязана превратиться в роскошное времяпрепровождение.

Клодий нашел Лукулла в Амисе, великолепном городе на берегу Эвксинского моря, в самом сердце Понта. Амис пережил осаду и понес большие потери. Теперь Лукулл возмещал ущерб и приучал жителей к правлению Рима, а не Митридата.

Когда Публий Клодий появился у него на пороге, Лукулл забрал у него сумку с официальными письмами (которые Клодий распечатал и с удовольствием прочитал) – и забыл о его существовании. С рассеянным видом он отослал младшего зятя помогать легату Сорнатию и вернулся к тому, что больше всего занимало его мысли, – к предстоящему вторжению в Армению, царство Тиграна.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21