Андрей Колесников.

Путин. Стерх всякой меры



скачать книгу бесплатно

© Колесников А., 2017

© ООО «Издательство «Э», 2017

Вместо предисловия

Не так давно у меня был повод встретиться с Владимиром Путиным. Он рассказывал про школу «Сириус». Ситуация с ней непростая. Не всем нравится, что одаренным детям создают резервацию на берегу моря в отеле, почти совсем пятизвездочном.

Но дело вообще не в этом. Владимир Путин рассказывал, что скоро, видимо, «Сириусу» передадут ледовый дворец «Шайба» и еще что-то в Олимпийском парке… И что этим приходится заниматься регулярно. И что в ближайшее время он опять туда заедет, потому что куча технических вопросов…

– А потому что, – сказал Владимир Путин, – только перестанешь следить – и все сразу рухнет…

Да, говорят, конечно, и много, про то, что страна живет в режиме ручного управления. Но не настолько же. И что, нельзя взять в школу «Сириус» хорошего управляющего из бизнеса? И что, он не справится? Видимо, не справится.

И вот так страна и живет. И вот на этом держится. И сколько ей так держаться? И как продержаться?

В таком режиме она держалась все последние годы. Продержалась. Но что-то нет ощущения, что продержится и дальше. Не рухнет ли?

Потому что за всем уследить невозможно. Немыслимо просто. Можно только следить.

То есть ощущение это – что рухнет – наверняка обманчивое. Не может, в конце концов, взять и рухнуть такая экономика, такая страна (или может, а?). Но проблема в том, что жить с таким ощущением тяжело и не хочется.

А все больше и больше людей именно с ним и живут. На одном предновогоднем празднике я стоял среди нескольких бизнесменов, и к нам подошел еще один, владелец очень известной конфетной фабрики, и у него спросили, как дела-то.

– Да вот, – вздохнул он, – снега нет…

– И что?

– Да у людей нет новогоднего настроения, конфеты не покупают… Год назад в это же время ажиотаж был…

– А-а… – сочувственно похлопал его по плечу один. – А в остальном у тебя, значит, все хорошо?..

И другие просто легли от смеха. Я даже не понял, чего они так. А они-то друг друга слишком хорошо понимали.

А с другой стороны, я в таких ситуациях ориентируюсь прежде всего на плакат, который когда-то висел на улицах Москвы и многих других городов. Билборд с одним-единственным словом «Прорвемся!». Это был билборд «Коммерсанта».

Прорвемся.

И вот что не надоело, так это прорываться. И прежде всего, по-моему, Владимиру Путину. Для него это естественное состояние. И вся жизнь его состоит из этого. Из того, что прорвемся. И покой нам только снится.

Да, он все время прорывается. И временами кажется, что получается. И к санкциям вроде привыкли. И научились находить в них плюсы, и сами в них верили.

А потом случается провал. Пока мы удваиваем ВВП, американцы, например, удваивают санкции.

А ведь он очень давно перестал верить американцам с их двойными, а вернее, тройными и четверными стандартами.

Он говорил про это еще в конце первого своего срока.

И я помню, как в его самолете, летевшем из Барнаула в Москву после похорон губернатора, а вернее, актера Михаила Евдокимова, был разговор про это. И я сопротивлялся, не соглашался, и он чувствовал, видимо, что не убедил. И поэтому на следующее утро, уже в Ново-Огарево, меня попросили зайти к нему в кабинет, и он читал мне телеграмму от посла в одной среднеазиатской республике – это был отчет по мотивам переговоров тогдашнего главы Госдепа США с президентом этой республики, который потом вкратце проинформировал нашего посла…

– Ну зачем же они нам говорят одно, а им совсем другое про то же самое?! – спрашивал Владимир Путин. – Ну это же ваш посол, между прочим, пишет… Либеральный…

И перестав верить им, с тех пор сохраняет особую бдительность. И вдруг поскользнулся на апельсиновой корке. На Дональде Трампе.

Он ведь ему поверил. Вы знаете об этом?

И вот это и есть Владимир Путин.

Вера – это единственное, что может быть под ручным управлением.

Глава 1

Аз есмь Csar
Вертикальное

После встречи президента Путина с лидерами думских фракций Геннадий Зюганов ответил на вопрос, мучивший журналистов в ее начале, когда лидер КПРФ сказал, что поздравил «Единую Россию» анекдотом, но отказался рассказать Владимиру Путину при журналистах каким.

Идет мужик по лесу, поведал Геннадий Зюганов, и страшно ему. Заблудился, бурелом, берлога какая-то… Кричит, просит о помощи… и тут его кто-то по плечу хлопает, он оборачивается: медведь. «Ты что кричишь?» – спрашивает медведь. «Да ведь страшно-то как!» – «Но вот ты меня увидел, – говорит медведь, – и что, тебе легче стало?»

– Так и Владимир Владимирович, – заключил господин Зюганов, – одиннадцать лет у власти. И что ему, легче стало?

Осталось выяснить, кто в этом анекдоте является медведем.

Неужто сам Геннадий Андреевич?

* * *

Лидер интернет-сообщества «Убитые дороги Пскова» Александр Васильев рассказал:

– Когда люди пересекают границу России, они сразу понимают, что они в России, потому что едут по российским дорогам.

Когда эти люди приезжают в Псков, они понимают, видимо, что они в самом сердце России. Но члены интернет-сообщества не опускают руки. Они стали фиксировать ямы на дорогах и доводить данные до сведения властей, которые к инициативе отнеслись благосклонно. Причину благосклонности со знанием дела объяснил премьер:

– Когда деньги на строительство дороги уже украдены и подрядчика не найти и ничего с него не взять – это одно. А когда власть узнает о проблемных дорогах сразу, она может заставить подрядчика в течение года сделать гарантийный ремонт. А это уже другое.

Почему власть не может сама контролировать состояние дорог, тем более новых (их в городе, прямо скажем, немного), я не понял.

* * *

Владимира Путина спросили, каким будет его первый шаг утром 11 марта 2012 года, то есть на следующий день после президентских выборов в России.

Вопросы насчет итогов этих выборов становятся, надо признать, все изобретательней.

– Пойду умываться, – быстро ответил Владимир Путин и, дождавшись, когда стихнут аплодисменты, добавил: – После всего надо будет умыться – и в гигиеническом смысле этого слова, и в политическом.

Следовало ли это понимать так, что премьер сознает: после выборов он будет умыт?

– После всего, что будет, надо будет умыться, – повторил Владимир Путин.

В действительности дело было, конечно, не в том, что его кто-то умоет. Наоборот, премьер, скорее всего, проговорился: он невольно дал понять, что будет участвовать в этих выборах, а то как же иначе на него смогут вылить грязь, которую надо будет смывать утром 11 марта?

* * *

У входа в четвертый сектор «Лужников» появились Владимир Путин и Дмитрий Медведев (или наоборот).

– Верим в команду! – раздался крик с соседней трибуны.

Реплика повисла над площадкой и так и осталась висеть до конца дня.

То, что произошло дальше, слишком хорошо известно. Владимир Путин предложил, чтобы Дмитрий Медведев шел первым номером в предвыборном списке «Единой России». Он сказал, что договоренность, кто из них будет выдвинут в кандидаты в президенты России, на самом деле достигнута несколько лет назад. При этом осталось непонятным, почему он не так уж давно сказал, что им надо будет сесть и договориться.

А Дмитрий Медведев, отвечая любезностью на любезность, предложил Владимира Путина на должность президента. Сам он оказался готов (морально и физически) занять должность председателя правительства.

Это был самый предсказуемый вариант. Об этом кому не лень говорили уже четыре года назад, сразу после президентских выборов. Это был самый предсказуемый, а значит, самый невероятный вариант. Им все-таки удалось нас удивить. Это был сюрприз.

Премьер произнес длинную программную предвыборную речь. Это была не только предвыборная программа партии на парламентских выборах. Эта речь была и его собственной предвыборной программой на президентских выборах. И это была либеральная речь, напоминающая те, с которыми он выступал в начале своего первого президентского срока.

Владимир Путин спустился со сцены и обнял Дмитрия Медведева. Зал обрадовался так, как будто председатель партии лично обнял каждого игрока на этом поле и болельщика.

Дмитрий Медведев выступил с ответным словом и обнял Владимира Путина. Глава партии присоединился к объятиям первого номера списка.

Владимир Путин предложил утвердить предложение по поводу первого номера.

– Есть ли другие предложения?.. Кто против? – спросил премьер.

В партере раздался дружный смех. Делегаты оценили шутку.

Начали раздавать долгожданные списки кандидатов в Госдуму, и в проходах образовалась легкая давка: делегаты жаждали удостовериться, что они пронумерованы.

– Я надеюсь, успели внести фамилию «Медведев»? – спросил премьер. – Мы оставляли прочерк, должны были спросить мнение съезда.

Мнением и стал смех зала в ответ на вопрос: «Кто против?»

Изучить списки более или менее подробно никто не успел: пора было голосовать. Пока голосование не состоялось, глава партии стоял на сцене около микрофона: делегаты должны были понимать, что он все видит. И правда, я чувствовал какой-то холодок на арене. Он шел то ли ото льда на площадке, которую накрыли ковролином, то ли от человека, стоящего на сцене.

Но главное, что этот холодок не могли не чувствовать делегаты.

На самом деле внести фамилию «Медведев» не успели. Голосовали за прочерк, хотя было ясно, что этот прочерк сто?ит всех остальных фамилий (кроме одной).

Потом, после перерыва, когда журналисты разъехались в уверенности, что президент и премьер уехали в Завидово встречаться с украинским президентом, они неожиданно вернулись в зал. Было такое впечатление, что они теперь будут неразлучны по крайней мере до выборов, причем президентских.

Владимир Путин подвел итоги голосования: за списки – 585 человек. Против – один.

Когда он сказал об этом, зал опять искренне засмеялся. Кто-то даже показал на премьера. В конце концов, самое страшное миновало. То есть все стало ясно. Кажется, на этот раз смеялись, потому что пришло в голову, что это и правда мог ведь быть Владимир Путин, потому что его в списке не было вообще.

– Ну и где этот… диссидент? – отвел от себя подозрения глава партии.

Он сказал это, судя по всему, зря, потому что голосование было тайным, и Владимир Путин пытался сейчас сорвать покров этой тайны. Если бы тот человек сейчас дал о себе знать, то голосование смело можно было бы признать недействительным (если бы, конечно, у кого-то нашлась такая смелость).

Но человек этот предпочел оставить все как есть. Скорее всего, он не нашел в списках себя, и у него просто сдали нервы.

Между тем за несколько минут до этого, пока в перерыве подводили итоги, я спросил в фойе у главы РСПП Александра Шохина, собирается ли он возвращаться на лед.

– Да, наверное, схожу… – пожал он плечами.

– Хотя зачем?

– Хотя зачем… – согласился было он, но потом спохватился: – По крайней мере, узнать, почему Владимира Путина, лидера партии, нет вторым номером в списке. Хотя я, кажется, знаю…

– И почему? – спросил я.

– А потому что традиция такая! Премьер же говорил вначале. И Дмитрий Медведев поэтому первым номером стал…

Я потом думал над этими словами – и нет, не согласился.

Один из них может быть президентом, другой премьером. Это может быть. Но вот чего не может быть.

Владимир Путин не может быть вторым номером.

* * *

Владимир Путин признался, что делит цифры любого опроса минимум на сто (то есть и рейтинг доверия ему лично).

– Но есть еще один фактор – фактор политической нервозности, неопределенности… Мне кажется, что мы – и я, и действующий президент Дмитрий Анатольевич Медведев – ясный и четкий сигнал послали стране: мы не собираемся ничего рушить, кромсать и ломать!

В тот день Владимир Путин уже называл Дмитрия Медведева «действующим президентом». Вообще-то так говорят о человеке только после выборов. Выигравший их становится «избранным президентом», а тот, кто исполняет обязанности президента до момента инаугурации коллеги, является «действующим». Означает ли это, что Владимир Путин уже признал выборы состоявшимися?

– Мы собираемся развивать нашу политическую систему, – продолжил премьер, – но мы хотим, чтобы ее фундаментальные основы укреплялись. У нас очень много политических торопыг… быстрее, выше, сильнее!.. Шашкой порубать туда-сюда, раскромсать… Но мы уже проходили это!.. Получилось, что в 1990-х годах все рухнуло. Так что вот это «кромсать», «рубить», «бежать без оглядки куда-то»… мы должны с этим закончить! Мы должны все посчитать (зафиксировать доходы и убытки. – А. К.), внимательно посмотреть конечную точку нашего движения и уверенно двигаться туда!..

То есть конец не за горами.

* * *

Главврач больницы села Головино Татьяна Савченко рассказала Владимиру Путину о принципах корпоративного управления в больнице:

– Здесь одновременно демократия и централизация власти.

Премьер внимательно смотрел на Татьяну Савченко: к тому, что она сейчас сформулировала, он сам интуитивно пришел, активно практикуя.

* * *

Глава общественной приемной «Единой России» из Башкирии вежливо спросил премьера, как руководителю общественной приемной научиться иметь такой же рейтинг, как у Владимира Путина, «хотя, понятно, конечно, что до вашего не дотянуться».

– Никогда не обещать того, что невозможно исполнить, – заявил премьер. – Никогда не обещать того, что в конечном счете приведет к разрушению системы. И всегда говорить правду.

Третье правило Владимира Путина выглядит исключающим по отношению ко второму.

* * *

Владимир Путин признался, что ему нравится система, когда, как в США, президент руководит правительством, потому что это не дает возможности перекладывать ответственность за решения с правительства на президента.

– Но к таким кардинальным изменениям ни я, ни страна пока не готовы, – добавил он. – И я морально не готов к такому кардинальному изменению Конституции…

– У вас есть репутация, – сказал господин Злобин, – человека, который не сдает своих.

Владимир Путин согласился.

– Но при этом, – продолжил политолог, – в обществе есть сильная тяга к обновлению и усталость от команды Путина. Вы должны сказать, что будете делать. Иначе вы теряете электорат.

Владимир Путин сказал, что в том, что он не сдает своих и что правительство будет обновлено, он не видит никаких противоречий…

– Несколько лет назад, – продолжил господин Злобин, – вы сказали, что вы не политик и что всегда были выше политических интриг.

– Да, в этом смысле я не политик, – согласился Владимир Путин. – И я никогда не делал политической карьеры. Я просто делаю то, что считаю самым важным. А политическая карьера меня не интересует.

Тем более что она сделана.

* * *

– Вы исключаете для себя второй тур? – спросил я господина Путина на избирательном участке, куда он пришел голосовать.

– Это решит избиратель, – без заминки ответил господин Путин.

Но вряд ли он бы так хорошо выспался, как до этого рассказал, если бы не исключал.

* * *

После президентских выборов Владимир Путин выступал вместе с Дмитрием Медведевым на Манежной площади, и не осталось человека, который не заметил бы у победителя гонки слезы на лице. Предположение о том, что их надуло ветром, опровергалось сопутствующим выражением лица Дмитрия Медведева, который не проронил ни слезинки (а у него поводов было, может, как минимум не меньше). Ведь ветер на сцене был один и тот же…

– Ваши слезы… – спросил я потом, – от ветра или другая какая причина?

– От ветра, конечно, – сказал Владимир Путин. – А как вы думаете, от чего? Ветер был, ветер, особенно на сцене…

А мне-то казалось, что слезы эти примерно того же происхождения, что и у фигуристки Ирины Родниной, когда она взяла третью олимпийскую медаль и поднялась на пьедестал, так же как Владимир Путин на сцену – и увидел тысяч сто человек перед собой в ночном городе. Вот и прошибло. В конце концов, для него это тоже было в третий раз. А так-то, конечно, ветер.

– Вы сказали как-то на мой вопрос, – произнес я, – что если, принимая решения, обращать внимание на то, что скажут люди вокруг, то вообще никогда ничего не сделаешь. Это тот случай?

– Так и есть, – подтвердил он. – Именно такой…

– После выборов многое будет по-другому? – спросил я Владимира Путина.

– Многое, – сказал он. – Постараемся. И в экономике, и в политической жизни. Правда постараемся.

– Ловим на слове.

– Вы увидите, – сказал он.

После этого я спросил:

– Вы хотели бы еще раз пройти через такие выборы?

– Через такие сложные? – уточнил он.

– Скорее через выборы.

– Пока нет! – засмеялся он.

– Но я так понимаю, что еще не вечер.

– Как же не вечер! – воскликнул господин Путин. – Уже даже ночь!

– Но вы же понимаете, что я не в том смысле, – сказал я.

– Понимаю, – согласился он. – Если так, то пожуем – увидим.

И примерно так, в разных вариантах, он будет отвечать на этот вопрос следующие шесть лет.

Еще не ветер.

* * *

Владимир Бортко предложил исключить из Конституции в словосочетании «два срока подряд» последнее слово.

Премьер вдруг поддержал инициативу, сказал, что только надо ее обсудить, и даже объяснил, почему поддержал:

– Я говорю вам совершенно искренне, и не только потому, что это меня касается в меньшей степени, как вы понимаете. Что там, мы же с вами понимаем, о чем говорим… Мы же взрослые люди! Закон обратной силы не имеет! С того момента, когда он будет принят, у меня есть возможность работать сейчас и следующий срок… Здесь проблем нет… Но если ситуация позволит и если я захочу…

То есть Владимир Путин обставляет свой второй шестилетний срок слишком большим количеством условий.

После этого премьер высказался насчет еще одной идеи господина Бортко: лишить президента законодательной инициативы.

– А зачем, скажем, президента лишать законодательной инициативы? – удивился Владимир Путин. – Я сейчас не о себе говорю, а в целом.

На самом деле именно сейчас он говорил не в целом, а о себе.

– Так он же символ! – объяснил Владимир Бортко избранному символу.

– Символ? – переспросил господин Путин, которому происходящее, кажется, нравилось все меньше и меньше. – А работать кто будет?! А если президент – это работающий орган (как раз в начале встречи Владимир Путин сказал, что у него все, слава богу, работает. – А. К.), то он должен иметь возможность представить на суд общества, на суд парламента свои предложения по совершенствованию нормативно-правовой базы. Я думаю, что это неверно! Я с этим не могу согласиться!

Но и не согласиться тоже.

* * *

Инаугурация президента России оказалась хороша тем, что была коротка. Ничто и никого не отвлекало от церемонии, даже улицы Москвы были девственно чисты. По всему маршруту проезда их тщательно зачистили от людей, очевидно, опасаясь несанкционированных проявлений человеческих чувств…

Новым по сравнению с прошлой инаугурацией было то, что Владимир Путин вышел из Белого дома. Заработали телевизоры, фиксируя каждый его жест. Как только он начал спускаться по ступеням парадного выхода, в Георгиевском зале вдруг злобно залаяла собака. Многие вздрогнули и начали аккуратно оглядываться. Оказалось, что у актера и каскадера Александра Иншакова так работает вызов телефона. И долго он еще не мог унять своего пса.

Величественный проезд от Белого дома до Кремля был снят, как всегда, безукоризненно: Константин Эрнст никак не отличился в том смысле, что, как и раньше, это была работа на высоте.

– Голливуд, – шептали вокруг, – ну Голливуд же!..

– Да, – сказал кто-то за моей спиной, – теперь, после такого проезда, трудно себе представить, что новый президент может выходить не из Белого дома…

Мимо к выходу пронесли девушку. Она совсем немного не дождалась Владимира Путина: потеряла сознание где-то в начале Георгиевского зала. Придя в себя, она потом рассказывала, что мечтала увидеть живого Путина на инаугурации всю жизнь. Ради этого, подумал я, исполнившись сочувствия к ней, церемонию можно было бы и повторить.

Может, кстати, и повторят…

В ответ на ласковую, даже вкрадчивую просьбу диктора отключить мобильные телефоны и не пользоваться фото– и телеаппаратурой присутствующие начали лихорадочно звонить и фотографироваться, ведь им так кстати напомнили, что у них есть телефоны и фотоаппараты…

После единственного тоста, который произнес вновь избранный президент (за великую Россию, а за что же еще?), началась главная интрига вечера – попытки деликатного прорыва к главному столу, за которым сидели Владимир Путин и Дмитрий Медведев.

У тех, для кого попытка прорыва оказалась удачной, в жизни теперь будет меньше проблем: великому тренеру пообещали ледовый театр, великой музейщице – великий музей или как минимум приход на ее великий юбилей… Видимо, не остался без обещания и великий режиссер, но не тот, а другой, то есть Эмир Кустурица.

* * *

На замечание о том, что в Twitter телеведущей Ксении Собчак был сделан, можно сказать, электоральный анализ журавельных предпочтений, то есть 63 % полетели за Путиным, а остальные предпочли остаться, освоив многочисленные болотные площади, президент сказал:

– Не полетели только слабые журавли.

И выждав, пока стихнет смех в зале, продолжил:

– И то только с первой попытки. Со второй полетели все.

Любое предположение насчет того, имел ли он в виду несостоявшийся второй тур, придется признать вульгарным: фраза сама по себе оказалась исчерпывающей.

– В том, что не все сразу полетели, есть вина лидера, пилота, – продолжил господин Путин. – Он слишком быстро набирал высоту… Но, с другой стороны, он вынужден был это сделать, иначе машина могла перевернуться…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5

Поделиться ссылкой на выделенное