Андрей Колесников.

Путин. Человек с Ручьем



скачать книгу бесплатно

Генеральная репетиция прошла хорошо. Единственное замечание в тактичной форме сделали только председателю Конституционного суда Марату Баглаю, длинная речь которого привела в нехорошее замешательство организаторов. Баглаю посоветовали подумать, как сократить выступление в несколько раз, но чтобы оно не утратило первоначального смысла. Для убедительности ему показали секундомер, который в этой церемонии по важности мог сравниться разве что с Конституцией РФ.

На фоне Баглая хорошо смотрелся отсутствующий председатель Центризбиркома. Речь, которую прочитали за него, была ограничена несколькими рублеными фразами, из которых лишний раз следовала неизбежность прихода к власти нового президента Путина. Вешнякову передали «спасибо» и особо поблагодарили за отсутствие в его речи цифр использованного на выборах электората. Таким образом, генеральная репетиция, можно считать, удалась.

Когда все было кончено, близко к полуночи в малоосвещенных залах Большого Кремлевского дворца, никому заранее не сказавшись, появился сам Владимир Путин. В полной тишине он прошел тот путь по ковровой дорожке, который ему предстоял и следующим утром. Показанный результат удовлетворил Владимира Путина. Все было правильно.

По словам очевидцев, спал в эту ночь Владимир Путин, как обычно, хорошо.

Борис Ельцин утром 7 мая встал на час раньше, чем обычно, около пяти. Его дочь Татьяна Дьяченко рассказала, что он очень волновался и сам был немного удивлен этим. Домашние, которым тоже пришлось проснуться, не знали, чем ему угодить, и понимали, что тут уж ничего нельзя поделать и что это волнение закончится теперь только вместе с церемонией.

Борис Николаевич уединился в своем кабинете и несколько раз внимательно перечитал сценарий церемонии. Позавтракав, он долго вместе с дочерью выбирал галстук и костюм. Сначала речь шла о черном костюме, но через некоторое время остановились на темно-синем, черный показался слишком грустным. Первый президент России был готов к отъезду на 15 минут раньше срока и всех поторапливал.

Его волнение передалось и остальным. Пытавшихся сказать, что волноваться нечего, Ельцин тут же одергивал: «Как это нечего?» Впрочем, домашние понимали, что событие и правда не рядовое. Провожали его и Наину Иосифовну, как всегда в самые ответственные моменты, всем домом до самых ворот: дочери, внуки Глеб и Ваня…

Церемония инаугурации заняла всего 30 минут.

Самые страшные опасения организаторов оказались напрасными. Приглашенные на инаугурацию вели себя не хуже военных, тем более что среди самих приглашенных гражданских было не так уж и много. От генеральских звезд на погонах веяло как минимум Днем Победы. Некоторым недоразумением на их фоне выглядел новоизбранный депутат Госдумы из Екатеринбурга Николай Овчинников в мундире полковника.

Владимир Путин вошел в Георгиевский зал как положено, ни раньше, ни позже. Люди, хоть чуть-чуть знающие его, понимают, чего ему это стоило.

Он шел по Георгиевской дорожке очень прямо, немного отмахивая левой рукой и не глядя ни на кого из присутствующих.

Многие сочли это за чудовищное волнение, однако ничуть не бывало: Владимир Путин действовал строго по сценарию, в котором его взгляду не отводилось никакой роли.

Он, видимо, и сам хорошо понимал, что стоит ему на кого-нибудь посмотреть, как наверняка придется здороваться, хотя бы кивком головы… и так полторы тысячи раз… Нет, он безукоризненно прошел сквозь строй, не задев никого своим взглядом. А как же им хотелось! Полторы тысячи человек – политики, военные, актеры, музыканты, журналисты – прильнули, аплодируя, к бархатным канатам, отделявшим их от него, и не дождались.

В стороне от всех у самой стены сидел только один приглашенный – бывший шеф Комитета государственной безопасности Владимир Крючков. Старенький человечек невысокого роста, он с трудом мог стоять и поднялся, пожалуй, только один раз, когда заиграл Гимн России. Видно было, что и это дается ему с большим трудом, но он достоял до окончания музыки. После этого он привставал еще несколько раз, чтобы посмотреть на большом телемониторе, что же все-таки происходит, но за спинами гостей ему ничего не было видно.

В Андреевском зале началась тем временем самая торжественная часть. Молодцом показал себя Марат Баглай, своим выступлением заслуживший политическую реабилитацию при жизни, так как речь его была на этот раз неумолимо коротка, но столь же прекрасна, как на генеральной репетиции.

Однако преподнес сюрприз Александр Вешняков, который, наоборот, по сравнению с генеральным прогоном решил внести дополнительную ясность в работу Центризбиркома и с такой холодной страстью и так долго перечислял заслуги своего ведомства в победе Владимира Путина, что поневоле закрадывалось сомнение, а не слишком ли они велики.

Первому президенту России Борису Ельцину пришлось начать свое выступление фактически с импровизации, так как два телесуфлера, которыми должны были пользоваться выступавшие, стояли так неудачно, что на них падали блики от яркого света софитов, из-за которых было совершенно невозможно разглядеть текст на экране.

Борис Николаевич, у которого накануне не было задачи заучивать свою речь наизусть, попал, безусловно, в трудное положение, но грамотно, как и подобает профессионалу, вышел из него. После двух минут импровизации он отступил на несколько десятков сантиметров и нашел такое положение, при котором текст на телесуфлере был хоть как-то виден.

Уж не знаю, успел ли он шепнуть об этой проблеме своему преемнику, но тот не растерялся и сделал все четко.

Впрочем, неприятная неожиданность Путина подстерегла на обратном пути – из Андреевского в Георгиевский зал. Неожиданность имела вид телохранителя, которому накануне сказали, что он должен неотлучно находиться рядом с президентом после того, как тот примет присягу.

В начале своей работы я видел разных сотрудников ФСО. На уровне руководства я, как правило, встречал понимание того, чем я занимаюсь. А вот на уровне более или менее рядовых сотрудников – совсем уж рядовых там не было – все иногда бывало непросто.

Вообще они по-другому вели себя по отношению к журналистам, чем сейчас. Сейчас ты смотришь и удивляешься. Безо всякого преувеличения. Почти у всех у них по два высших образования. Представить себе, чтобы, как раньше, кто-то из них назвал тебя (с плохо скрытым неуважением) «уважаемым», уже невозможно. Этого давно уже нет. Хотя и для этого была причина: «уважаемыми», как правило, называют охраняемых особ. Но они в это слово вкладывали, конечно, свой смысл…

Телохранитель решил не задавать начальству лишних вопросов, решив, что и сам в состоянии разобраться в деталях. И как только президент закончил процедуру приема власти и пошел по живому коридору на выход, он, не раздумывая, начал его охранять. Хорошо еще, что никто не стал ему препятствовать в этот момент в исполнении долга, а то и вовсе не известно, чем бы дело закончилось. И можно ли осуждать его за это?

Так они и прошли через все три зала, сопровождаемые аплодисментами оторопевшей элиты нации, от которой телохранитель и на этот раз надежно уберег своего президента.

В остальном все было красиво и даже эффектно.

Возможно, стоит добавить, что ни до, ни после церемонии Путин не выглядел особенно веселым или хотя бы радостным. Кажется, он начал понимать, что произошло.

Сразу после церемонии передачи под командование Путину кремлевского полка Борис Николаевич и Владимир Владимирович с женами тут же, в Кремле, уединились пить чай. Рассказывают, что Ельцин сказал Путину чрезвычайно красивые слова, смысл которых был такой, что он, Борис Николаевич, не ошибся в выборе преемника.

Вечером в банкетном зале Большого Кремлевского дворца Владимир Путин давал прием в честь своей инаугурации. Опять было очень много гостей.

Я не сразу разглядел в толпе первого и последнего президента Советского Союза Михаила Горбачева. Его тоже пригласили, и он тоже пришел и стоял в вестибюле бывшего Кремлевского Дворца съездов, с которым у него столько связано.

В огромном вестибюле было тесно от настоящего и будущего России, а он стоял один и ни с кем не заговаривал, и с ним почему-то тоже никто, я хотел подойти к нему, о чем-то спросить, да раздумал.

А чего говорить? И так все ясно.

Дальше так и пошло. Владимир Путин при этом не забывал напоминать, что стать президентом ему предложил Борис Николаевич Ельцин.

«Это было неожиданно. Я отказался в первом разговоре. Сказал, что это очень тяжелая судьба. Но потом согласился и увлекся, вошел, так сказать, во вкус…»

Так Владимир Путин обозначал причину, по которой он снова (и снова) становился кандидатом в президенты. Просто вошел во вкус.

Вторая (неуловимо, но неумолимо становившаяся традиционной) церемония инаугурации президента Российской Федерации Владимира Путина прошла как-то просто и буднично. Мне не нашлось места у бархатного канатика, отделяющего гостей от президента России. Поэтому я не увидел Владимира Путина. Зато увидел много другого, чего не увидели прильнувшие к телеэкранам россияне.

К инаугурации все было готово за несколько часов до ее начала. Любые подозрения в том, что такого не может быть, беспочвенны, и я готов доказать это.

На виду у всей Красной площади столицы без устали трудился «Первый канал». Между чудовищных размеров кранами от собора Василия Блаженного до Большого Кремлевского дворца были натянуты тросы, по которым несколько дней катались сложнейшие технические устройства на шариках и роликах. Высокопоставленные сотрудники Кремля (а других там просто нет), выглядывая из окон на необычный в этих местах трамвайный, как им казалось, шум, всякий раз, говорят, инстинктивно приседали из естественного опасения, что эти роботы по какой-нибудь производственной необходимости влетят к ним в окно. Но ничего страшного не случилось. Никто никому никуда не влетел. А просто были опробованы новейшие (для отечественного телевидения) технологии показа такого рода мероприятий.

Организаторы долго готовили парад на лошадях на Соборной площади. Достаточного количества лошадей в кремлевском полку не нашлось, и недостающих привезли из конного полка «Мосфильма». Мне рассказывали, что, когда с лошадьми начали работать, обнаружилась одна трагическая подробность: при первых звуках музыки лошади падали ниц. Хорошо хоть не замертво. Выяснилось, что накануне они участвовали в съемках некоего исторического фильма, и тогда специально обученным дрессировщикам стоило чудовищных усилий уложить их на землю под музыку какого-то марша. Потом все стало, слава богу, получаться, и эпизод с падающими лошадями был отснят на славу. Кто же тогда мог знать, что через короткое время России потребуются лошади, твердо стоящие на ногах? Увы, первое время на Соборной площади лошади под звуки российского гимна продолжали делать то, к чему только-только наконец-то привыкли. В результате до последнего момента уверенность в том, что они устоят на ногах при виде Владимира Путина, отсутствовала. Но смысла лишний раз суетиться уже не было. Накануне инаугурации лошадям задали корма и оставили их в покое.

Не сразу решилась и проблема президентского оркестра. Его тоже пришлось срочно доукомплектовывать. На «Мосфильме», впрочем, свободных единиц, не занятых в церемонии инаугурации, похоже, не осталось. И президентский оркестр пополнили лучшими представителями оркестра Министерства обороны. Когда на Соборной площади я подошел к одному из этих профессионалов и спросил, удалось ли ему сыграться с коллегами, он с непонятной беспечностью ответил:

– А чего там? Репертуар-то один и тот же: «Славься!»

Свое дело сделала и Центральная избирательная комиссия. Удостоверение президента ее сотрудники во главе с Александром Вешняковым вручили Владимиру Путину накануне в более или менее интимной обстановке в Ново-Огареве…

За полчаса до начала церемонии у канатиков, образующих коридор для прохода президента России, не осталось ни одного свободного места. Человек, вставший у этого бархатного канатика, знал, что делал. Во-первых, ему мог, проходя мимо, машинально кивнуть Владимир Путин. Во-вторых, это событие в жизни человека могла зафиксировать телекамера. В-третьих, это могли зафиксировать коллеги. В общем, был смысл держаться за это место.

И они держались. За их спинами на высоте пары метров были укреплены десятка два (в каждом зале) плазменных мониторов. По ним только и можно было наблюдать из Александровского и Георгиевского залов за церемонией инаугурации. За все то время, что она продолжалась, мимо нас по коридору, образованному нами же, пронесли флаг Российской Федерации, герб Российской Федерации и два раза, туда и обратно, прошел президент Российской Федерации. То есть можно с уверенностью сказать, что присутствующие в этих двух залах исполняли роль массовки в этой красочной церемонии. И многие еще дали бы многое, чтобы поучаствовать вчера в этой массовке.

Буквально пара десятков человек из нескольких сотен стояли, повернувшись лицом к мониторам, а не к канатикам. Среди них был кинорежиссер Александр Звягинцев. Я как-то случайно оказался рядом с ним и вдруг понял, как мне повезло. В этот момент начали трансляцию проезда кортежа президента России по Кремлевской набережной к Соборной площади. Количество камер, снимающих это событие, не поддавалось, на мой взгляд, даже приблизительному подсчету.

– Как вы думаете, вы могли бы снять лучше? – шепотом спросил я у него.

– Вряд ли, – с сомнением сказал он. – Понимаете, идее этого изображения подвластно все.

Я не понял, честно говоря, что он имел в виду. Именно поэтому Александр Звягинцев еще больше вырос в этот момент в моих глазах…

– Все американское кино на этом построено, – пожал он плечами.

– Так это мы американское кино смотрим сейчас? – понял я. – Точно! Вот это колесо автомобиля, замирающее прямо у самого объектива… Где-то я это уже видел. В «Крестном отце»?

Он опять пожал плечами.

– Ну а вы, – спросил я снова, – иначе бы все-таки, я чувствую, сняли эту церемонию?

– У каждого свои методы, – вздохнул он. – На самом деле здорово снято. У нас так эти вещи, по-моему, никогда еще не снимали.

Владимир Путин вышел из машины и поднялся по лестнице на второй этаж. Он шел, как мне показалось, точно так же, как и четыре года назад: активно махая одной рукой и прижав другую и почти не глядя на людей, аплодирующих ему. В этом смысле он никому не дал шанса отличиться.

Церемония, как все видели, была довольно короткой. Президент даже не стал надевать тяжелую цепь, символ власти. И правильно: без скипетра она вообще не смотрится.

Я особо не задумываюсь, сохраняю ли я объективность. Более того, да никто, я считаю, не может сохранить объективность. Никакой журналист, сколько бы он ни старался. Даже когда он приводит, как в газете «КоммерсантЪ» считается нужным, второе мнение… считается, что надо… или считалось… Сейчас, как мне кажется, во многом прежние стандарты утрачены. В то же время появились какие-то новые, с которыми тоже нужно считаться. Но я думаю, что, даже выбирая вторую точку зрения, журналист уже все равно для себя примерно понимает, как он оценивает произошедшие события, и вторую точку зрения он, даже может быть подсознательно, выбирает так, чтобы она не противоречила, так сказать, генеральной линии, которая у него в голове уже проложена.

Короче говоря, я не верю в объективную журналистику. Я считаю, что ее не существует, да ее и не должно существовать. Вообще интересна, мне кажется, авторская позиция, авторская точка зрения. Не надо лицемерить – она всегда существует. И не надо ее прятать, да еще от себя самого. Особенно в том типе журналистики, которым занимаюсь я. В репортажной, грубо говоря. В других типах, из которых преимущественно состоит газета «КоммерсантЪ», такая полная отчужденность все-таки более возможна, чем в том, которым занимаюсь я. А в том, чем занимаюсь я, это, может быть, даже и противопоказано.

Зато президент произнес более или менее длинную речь. Из нее можно было понять, что за четыре года наша страна прошла длинный путь. Но путь, который ей предстоит пройти, еще длиннее, зато в конце нас всех ждет счастье. Только свободные люди в свободной стране могут быть по-настоящему успешными, сказал президент. И ни слова о том, что, как он говорил на старте предвыборной кампании, страна эта должна быть конкурентоспособной. Что, уже не должна? Недолго в таком случае у нас была такая интересная национальная идея. А жаль тогда, по-человечески жаль (нас всех).

Когда Владимир Путин закончил свою речь, снова прошел живым коридором и уже принимал парад (приглашенные части оркестра и лошадей не подвели организаторов), гости, стоявшие в этом оцеплении за канатиками, еще минут десять не сходили со своих мест. Чего они ждали? Что президент еще вернется к ним? Или переживали случившееся?

– По-прежнему настаиваете, что красиво? – снова спросил я Александра Звягинцева, который по телевизору, не отрываясь, смотрел на парад коней.

– Да, все было снято очень красиво, – подтвердил он.

Про то, как было сыграно, он ничего не сказал.

* * *

Третья инаугурация президента России оказалась хороша тем, что была коротка. Ничто и никого не отвлекало от церемонии, даже улицы Москвы были девственно чисты. По всему маршруту проезда их тщательно зачистили от людей, очевидно, опасаясь несанкционированных проявлений человеческих чувств.

Гостей и участников церемонии собрали в Андреевском, Александровском и самом простом и демократичном Георгиевском залах. Министров определили, как обычно, в Андреевский, и они в отличие от остальных видели происходящее собственными глазами, а не на экранах, расставленных по всему периметру Александровского и Георгиевского залов.

И я, к примеру, удивился, что только одного министра сослали в Георгиевский зал, к простому народу – спортсменам, олигархам, чиновникам и журналистам. Это был Рашид Нургалиев, министр внутренних дел. Сигнал, а ведь это был сигнал, позволял делать несмелые предположения…

Все залы быстро заполнились; людей было, судя по всему, больше, чем на прошлых инаугурациях: победу Владимира Путина ковали многие и многие – «Общероссийский народный фронт», доверенные лица… Одним из последних в Георгиевский зал прошел бывший министр финансов Алексей Кудрин (но был перенаправлен в Андреевский). Интересно, что бизнесмены Михаил Фридман, Алексей Мордашов и Владимир Евтушенков, к примеру, были определены в Георгиевский зал, а вот Алишер Усманов и Михаил Прохоров оказались удостоены Андреевского.

Считается почему-то, что Владимир Путин не доверяет бизнесу и бизнесменам. А мне кажется, что это вообще не так. Мне кажется, что он окружил себя бизнесменами, которым, наоборот, доверяет. Вот Тимченко, например, разве не бизнесмен, не предприниматель? Он бизнесмен, представитель крупного капитала, я бы сказал, даже крупнейшего. И это только одна фамилия. И это человек, которому он доверяет. Он доверяет ему, хотите вы этого или нет.

Другое дело, что Путин, когда пришел на эту работу, первое, что стал делать – видимо, считал это своей важнейшей задачей, – он начал выстраивать отношения с олигархами. И к достоинствам его первого и второго сроков многие относят равноудаление олигархов. И даже то, что так вышло с Ходорковским, многие считают проявлением жесткого равноудаления (на самом деле, думаю, тут были и другие причины), после чего они все стали для него более или менее чужими. Но не все ведь. Тут, мне кажется, надо понимать, что он далеко не всех олигархов равноудалил, а точнее, сначала всех равноудалил, а потом некоторых опять приблизил.

Мне кажется, у меня есть простое рабочее объяснение тому, почему он это делает. Он считает, что с какими-то задачами, которые он поручает, с конкурсами, которые многим кажутся формальными, поскольку победы в них отдаются людям, считающимся его близкими друзьями, – он уверен, что больше никто с такими задачами не справится. Он ведь прошел этот путь уже… и люди не справлялись, и подводили и его, и тысячи других людей. А Аркадий Ротенберг может, например, построить Крымский мост. А больше никто не может построить. И попытки взяться за это дело есть и у других людей, но они и сами в конце концов понимают, что все это сложно слишком. Очень сложно, потому что санкции будут скорее всего сразу же, а у тебя, может быть, компания, которая торгуется, допустим, на Лондонской бирже, и для тебя это имеет решающее значение, и для людей, которые в этой компании работают, – может, даже тем более.

А для человека, который близко и давно его знает, в конце концов, может быть, решающее значение имеет соображение выполнить задачу. И именно потому, что его попросил об этом Владимир Путин. И даже, может быть, не в первую очередь как президент, а это тоже очень важно, потому что, кроме всего прочего, эти люди тоже умеют считать, в том числе и, как ни странно, такие дружеские услуги. Они понимают: да, в конце концов они тоже могут стать «невыездными» в результате того или иного бизнес-поступка. Но штука в том, что мы все равно знаем, что Владимир Владимирович Путин не забудет об этом. Он нас оценит. Он человек благодарный в этом смысле. И все равно мы получим еще такой контракт, что всем остальным небо с овчинку покажется.

Глава одного федерального ведомства с удовольствием вспоминал подробности инаугурации Дмитрия Медведева:

– Вышли мы потом на солнышко с двумя министрами, не скажу с какими, подошли к моей машине на Васильевском спуске, разложили на капоте рыбку, хлебушек, открыли что полагается, и так хорошо нам было…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8