Клэр Норт.

Совершенство



скачать книгу бесплатно

Не желаете купить журнал, который может изменить вашу жизнь? Прочтите вдохновляющие истории женщин, обретших свою совершенную жизнь!

– Да. По-моему, это благо.

– Я веду блог.

– Кажется, я его читала.

– Правда? Не многие его прочли – мне надо вас ценить. В Интернете сразу же просыпается слишком много голосов, и все визжат, визжат, не переставая, так что зачастую трудно быть услышанной. Иногда мне кажется, что мир полон визга.

Я ответила… что-то. Что-то бестолковое, пытаясь подобрать нужные слова, достойные слова, которые подобало бы произнести женщине, евшей манго с Рейной бин Бадр эль-Мустафи, но каким-то образом в процессе нашего разговора я вышла из образа, и осталась лишь Хоуп Арден, которая могла сказать очень мало.

– Какое-то время я думала, что стану сражаться, чтобы обрести свое место, – задумчиво произнесла Рейна, глядя куда-то в пространство. – Но теперь мне просто хочется быть счастливой там, где я есть.


На следующий день ее не стало.

Я скопировала электронную переписку Рейны на свой компьютер, а ее мобильник выбросила в море.

Письма от родителей, беспокоившихся за нее. От пары подруг, надеявшихся, что у нее все хорошо, фотографии счастливых семей, подрастающих детишек. Ну, разве это не прекрасно?

От групп активистов, борющихся за гражданские права, права иммигрантов, за ответственное отношение к окружающей среде, за правовую реформу и т. д.

Пришедшее от «Совершенства» автоматически созданное напоминание гласило:

Мы заметили, что вы отстаете от своего режима по уходу за собой и совершения покупок. За последнюю неделю вы потеряли четыреста баллов. Запомните: совершенство у вас в сознании, так же, как и в теле. Только вы можете сделать выбор стать совершенной. Вот некоторые вдохновляющие истории совершенных людей из числа ста шести, которые помогут вам вернуться на прежний путь.

Ссылка – фотографии, мужчины, женщины. Все красивые, как на подбор. Зубы, волосы, губы, улыбки, торсы, бюсты.

Антонимы слова «фригидный»: дружелюбный, симпатичный, отзывчивый, зажигательный, любвеобильный.

Я до конца прочла все рукописные заметки в ее блокноте.

Лина счастлива. Просто невероятно счастлива. Она тупая, ленивая, избалованная и занудная. Возможно, когда-то она все это знала, а потом нашла способ забыть, что вообще что-то знала. Я думала: наверное, такая уверенность – просто завеса, некая маска, чтобы защититься от собственной печали, но теперь вижу, что поверхность и есть истина, а глубина и есть поверхность.

Вчера я ела одна, но когда взглянула на счет, то увидела, что заказ был на две персоны, и не заплатила.

Сегодня «Совершенство» прислало мне фотографии модели на ее свадьбе, чтобы напомнить, кем бы я могла стать. Трахаясь с парнем, визжит ли она в экстазе, когда он кончает? Или нет? По-моему, я должна думать, что визжит.

Визг сегодня вечером такой громкий.

Очень громкий.

Это были ее последние слова. Я сидела у моря и смотрела на волны час, потом другой. Я гадала, было бы ей приятно знать, что кто-то о ней думает. Гадала, была бы она счастлива, зная, что я намеревалась сделать. Я надеялась, что была бы, и после долгих раздумий сожгла ее блокнот, а пепел развеяла по волнам.

Глава 7

Виды завладения чужим имуществом: бандитское нападение на улице, карманная кража, грабительский налет на магазин, угон автотранспортного средства, кража со взломом, мошенничество, взяточничество, подлог, похищение конфиденциальных персональных данных, магазинная кража, укрывательство краденого, растрата, воровство, мародерство, кража, воровство на рабочем месте.

Actus reus: заслуживающее осуждения деяние.

Mens reus: заслуживающий осуждения умысел.

Ни в чем не повинная женщина может совершить actus reus, когда по ошибке возьмет сумочку другой женщины. Виновная женщина обладает mens reus, если сделает это намеренно. В первом случае можно ограничиться гражданско-правовой ответственностью, вот только в обоих случаях дело разбирает уголовный суд.

Я не хотела становиться воровкой.

Отец у меня был полицейским, и как-то раз я побывала с ним в участке. Большинство людей оказывались там за то, что совершили по пьянке, под наркотой или от отчаяния. Один из них, наркодилер, скалился до ушей, когда у него брали отпечатки пальцев, посмеивался над сержантом, называя его «приятель», и сказал:

– Да никуда эти пальчики не уйдут, вот увидишь!

И оказался прав, и помахал рукой, выходя из участка:

– Удачи тебе в следующий раз, приятель!

На шее у него была золотая цепь, а на ногах – грязные кроссовки.

Единственному вору, которого я видела, было семнадцать, и даже мне, тогда четырнадцатилетней девчонке, он показался совсем мальчишкой. Был он бледен, как полотно, тощ, как жердь, и метался между оцепенением и приступами истерики, как флюгер во время урагана.

То сидит неподвижно, плечи опущены, колени согнуты, мыски сведены внутрь.

То бьется, пинается, извивается, падает на пол, пытается разбить голову о барьер.

Потом сидит неподвижно, молчит.

Затем визжит, визжит, грязно, грязно ругается, визжит, ни единого нормального слова, только площадная брань, визжит.

Вот совершенно спокоен, молчит как рыба, пристально глядя на запертую дверь.

В тот день отец собирался пойти со мной в кино, но ему пришлось вернуться, чтобы помочь скрутить того парня в камере. Его связали, как кокон, минут на двадцать, потом чуть ослабили путы, опасаясь, как бы он не задохнулся, и отец наконец-то повел меня в кино, но фильм уже начался, а на следующий вечер парня отвезли в больницу – он все-таки разбил себе голову о стену камеры.

– Иногда люди говорят, что это легко, – задумчиво говорил отец, пока мы ехали домой после неудавшегося «выхода в свет», а на коленях у меня лежал наполовину опустошенный пакет с чипсами, купленный мне в качестве компенсации. – Воровать легче, чем работать, легче отпереться, чтобы тебе все сошло с рук. Иногда они правы. Иногда – очень часто – система оказывается просто не приспособленной к тем, кому не остается ничего лучшего. Бросившие работу и наркоманы, те, кому некуда идти. Иногда легче обмануть, потому что жизнь нелегкая. Нужно иметь друзей и семью, близких людей, которым на тебя не наплевать и которые любят тебя, и должна быть надежда, большая надежда на будущее и представление о том, чего ты хочешь. Потому что когда у тебя все это есть, жизнь становится легче – не легкой, а чуть-чуть полегче, и тогда ты видишь, что весь обман – от отчаяния, а отчаиваться очень тяжело.

Я ничего не ответила, все еще дуясь на отца за то, что снова стала жертвой ситуации «слишком много работы» и слишком многих не сдержанных обещаний.

Весь остаток пути до дома он больше не произнес ни слова и даже радио не включил.

Глава 8

На следующий день после смерти Рейны в Дубай прибыла принцесса Шамма бин Бандар с алмазом «Куколка» на шее. Я, уже успев собрать чемодан, наблюдала, как Лина встречала тетушку со свитой у порога гостиницы.

– Дорогая, ты прекрасно выглядишь! – произнесла тетушка скрипучим голосом.

– Я так много хочу тебе рассказать, о Господи, как же тут замечательно, – ответила Лина.

О Рейне никто не упомянул.

Я немного постояла на солнце, не обращая внимания на такси, которое вызвал портье, чтобы оно отвезло меня в аэропорт.

– Мэм? – обратился он ко мне, а когда я не ответила, повторил: – Мэм? Вам еще нужно такси?

– Нет, благодарю вас, – ответила я и удивилась прозвучавшей в моем голосе уверенности. – Похоже, у меня тут остались кое-какие дела.

С этими словами я подхватила чемодан и зашагала обратно к гостинице.


Я собирала инструментарий для своего преступления.

Служба безопасности может за километр вычислить злоумышленника, однако она так и не запомнила мое лицо, чтобы держать меня в поле зрения. Я выслеживала, вращаясь среди особ королевской крови, пожимая ручки дипломатам и шпионам, и никто не обернулся мне вслед и не приметил меня. Никто меня никогда не примечает.

Пластиковую взрывчатку я достала у бывшего эксперта по взрывному делу, которого выгнали с работы в Катаре после того, как в его смену погибло восемь рабочих.

– Там люди все время погибают, – объяснял он, передавая мне «товар» в мешке, затягивавшемся бечевкой. – Люди дешевле, чем сталь. Кому какое дело? Меня просто-напросто сделали козлом отпущения. Это лицемерие: нашли стрелочника.


Отключение электричества в нужный момент оказалось задачей потруднее, но все же решаемой. Необходимый для такой работы вирус я купила у продавца под ником «БарбиВзорвалаЛуну». Она – я надеялась, что это «она», – без вопросов продала мне то, что нужно, через файлообменную сеть, поскольку, по ее собственному утверждению: «Легавый, вор, шпион или дурак – ты меня никогда не вычислишь».

Я спросила, а что именно приобретаю за свои биткоины?

«Он слизан с разработки ЦРУ, – ответила она. – Его использовали в Иране, чтобы вырубить там ядерную программу, но облажались, и разработка попала в открытый доступ. В ЦРУ сидят одни идиоты. А вот АНБ надо уважать».

Я установила временной код и запустила вирус в ноутбук младшего инженера, который переживал из-за болезненной и, как выяснилось, совершенно беспричинной травмы на любовной почве.

– Моя жена спит с другим мужчиной! – причитал он, пока мы с ним ели суши и запивали их зеленым чаем в японском кафе со стенами, украшенными изображениями розовых котят с выпученными глазами. – Она это отрицает, а я говорю ей, что прощу ее, если она признается, но она не признается, и я никогда не прощу ее, никогда, до самого смертного часа.

Я улыбнулась, проведя суши по соевому соусу. «Никогда не макайте суши в соус!» – как-то раз накричал на меня шеф-повар за подобное прегрешение, но официантка извинилась от его имени, объяснив, что тем утром издох его любимый тритон, а повар – человек очень эмоциональный. Прекрасно его понимаю, ответила я. Это же катастрофа, когда теряешь любимого тритона.

– Конечно же, я не могу найти никаких доказательств ее измены, – вздыхал мой почти наверняка не рогоносный младший инженер. – Но это лишь доказывает, насколько хитроумно она все скрывает!

Я запустила вирус в его ноутбук, пока он ходил отливать, а на следующий день он, сам того не желая и не ведая, загрузил его в компьютеры подстанции, где работал, вместе со своими учетными ведомостями и циклом графоманских стишков о страстях презренных любовных утех.

Глава 9

Криминальный профессионализм – это нечто большее, чем постоянная тренировка или хитрые уловки.

Не кради во гневе, а все же Рейна умерла, и «Куколка» прибыла в Дубай, а поэтому…

Дыши глубже. Считай каждый вздох. Раз – вдох, два – выдох.

Считай до десяти.

Пульс: семьдесят шесть ударов в минуту.

Кровяное давление: сто восемнадцать на семьдесят шесть. Систолическое / диастолическое. В 1615 году врач по имени Уильям Гарвей опубликовал трактат «О движении сердца и крови у животных». Китайцы и индийцы, возможно, и опередили его, но лишь в 1818 году Самуэль Зигфрид Карл Риттер фон Баш изобрел сфигмоманометр, или прибор для измерения давления.

Знание – сила.

Знание – свобода.

Знание – все, что у меня есть.

В мире нет ничего, что может меня превзойти, кроме меня самой.


Дни «подхода» в отеле «Бурдж-эль-Араб».

В понедельник я оказалась незнакомкой, которую Лина встретила у бассейна. Во вторник оказалась незнакомкой в спа-салоне. В среду – незнакомкой, подошедшей к ней во время ужина. Я украла мобильный телефон Лины, скопировала оттуда всю информацию и подцепила ее сим-карту к своей. На «Совершенстве» она набрала шестьсот тридцать четыре тысячи баллов.

Теперь вы ощутите радость, которая может исходить лишь от осознания того, что вы приближаетесь к пику своего потенциала. Ваши цели – не мечты, а истина, которую вы можете, должны и обязательно обретете, чтобы стать совершенной, истинной вами!

Текстовое сообщение на ее телефоне:

Поверить не могу, что Рейна такое с нами сотворила! С чего бы ей быть такой тупой?

После двадцати минут «разлуки» со своим телефоном Лина начала паниковать. Я вернула аппарат одному из охранников, который заподозрил было во мне злоумышленницу, но я уже исчезла, и он все забыл.

Я не невидимка, это скорее постоянное мерцание восприятия.

– У нас у всех есть «Совершенство»! – прошептала мне на ухо Сюзи, Сэнди, Софи или что-то в этом роде, когда мы сидели в кабинете ароматерапии. – Даже у принцесс! Сама я из Огемы, штат Висконсин. Мой папаша торговал подержанной бытовой техникой и кухонной утварью прямо из своего гаража, но теперь-то я здесь и ужинаю с особами королевских кровей, однако это не надо особо брать в голову, потому что они же просто люди, честное слово, хотя и мусульмане!

Я улыбнулась и сказала:

– Вы ведь круглая дура, да?

А когда она от неожиданного удара и ярости раскрыла рот, я вышла из кабинета ароматерапии и плюхнулась в прохладный бассейн. В голове у меня бухало от перепада температур, пока я досчитала до пятидесяти, потом вынырнула и подышала, после чего снова погрузилась, считая от пятидесяти до нуля.

Зачем я это сказала?

Утрата профессионализма, это непростительно при походе на «дело». Я смотрела, как покрываюсь гусиной кожей от холодной воды, почувствовала давление на носовую перегородку и как следует выругала себя.

Я всегда держала себя в руках, при любых обстоятельствах. Дисциплина во всем.

Когда я вернулась в кабинет ароматерапии, Сюзи-Сэнди по-прежнему лежала там на белой простыне. При моем появлении она открыла один глаз и, не увидев угрозы, снова его закрыла.

– Привет! – сказала я, присаживаясь на скамейку напротив нее. – Меня зовут Рейчел, я только что приехала. А вас как зовут?


Вечером я в шестнадцатый раз познакомилась с Линой и, уже имея некоторый опыт, начала со слов:

– Мне очень нравится ваше платье.

Ранее я говорила: Мне очень интересно в вашем поразительном городе. Я работаю в сфере финансов. Меня заинтересовало «Совершенство». Я пишу статью о женщинах Дубая. Я знала Рейну, примите мои соболезнования.

Ни одна из этих фраз не сработала, хотя при упоминании о «Совершенстве» мне удалось подобраться ближе всего. Иногда истина состоит в том, что самый успешный путь – самый тривиальный, и поэтому:

– Мне очень нравится ваше платье.

– Правда? Оно замечательное, так ведь?

– Оно от Веры Вонг?

– Да! А ваше?..

– От Диора.

– Я просто обожаю Диора.

– А кто нет?

Пустые слова.

Я – моя улыбка.

Я – мои губы.

Болтая с ней, я опускаю голову, чтобы глаза смотрели вверх и казались больше, круглее и привлекательнее. Животные распознают животных. Мои украшения, мое платье, мое тело говорят за меня, за женщину с почти такой же темной кожей, как у матери, овеянную дивными духами, дивно подходящими для дивного вечера у моря. Самое главное – первые впечатления, особенно когда они – единственное, на что тебе приходится опираться.

Я – морщинки в уголках глаз, собравшиеся там от восторга. Я – та женщина, которую она хочет во мне видеть.

– Просто обожаю моду, – пролепетала я блестящими губами. – Вы здесь – самая стильная женщина года.

Идущая потоком информация:

Вера Вонг: модельер, в прошлом фигуристка.

Аль-Мактум, правящая династия Дубая, потомки клана аль-фалахи, входящего в племенную федерацию Бени Йас.

– Вы просто восхитительны! – воскликнула Лина. – Вы именно тот человек, с которым мне хотелось бы познакомиться.


Однажды выбрав жертву, не выпускай ее из виду. Именно тогда люди больше меня не замечают, а потом забывают.

Я держалась поближе к Лине, фланировала с ее свитой, смеялась над ее шутками, делилась своим мнением о моде, знаменитостях и путешествиях.

– Прекрасные люди, прекрасная одежда, прекрасные слова, прекрасный праздник! – воскликнула она, и все стоявшие вокруг нее рассмеялись.

– Я из компании «Прометей», – объяснил мужчина в белом с золотом костюме а-ля Неру, держа в руке коктейль со льдом. – Мы очень хотим, чтобы «Совершенство» стало полезным людям, чтобы оно помогало им жить лучше. Любой может стать совершенным, если ему в этом помогут!

Я улыбнулась, рассмеялась и подумала о другой доктрине праведности, изложенной давным-давно умершим индийским принцем. Праведные взгляды, праведная мудрость, праведная речь, праведное поведение, праведный труд, праведное усердие, праведная осознанность, праведная сосредоточенность. Путь о восьми нравственных столпах. Samyanc на санскрите: правота, обозначающая завершенность, целостность, связность. (Тоже можно использовать для выражения понятия «совершенство».)

Мы вместе с Линой совершали плавные круги по залу, огражденному золотой решетчатой сеткой, с мраморными полами, убранному живыми цветами – орхидеями и сиренью с вкраплениями белого. Вечер в самом разгаре, едва ли увидишь головной платок, мужчины свободно общаются с женщинами, баннер на одной из стен, гласящий «Будущее – совершенно». Официанты – индийцы и бангладешцы, привезенные из спрятанных в пустыне трудовых лагерей. Экспатрианты повсюду.

Раньше я специализировался на государственных облигациях, но теперь перешел на глобальные фьючерсы…

…В страховании главное – это…

Почему они называют это налоговой гаванью? В том смысле, что неужели не понятно, как пресса отреагирует на подобные слова?

…Нефть – это слишком кратковременно. Разумеется, сейчас это большие деньги, но я хочу, чтобы мои дети получали доход от прав на цифровые технологии.

Население Объединенных Арабских Эмиратов примерно на семьдесят пять – восемьдесят пять процентов состоит из экспатов. Что такое большое количество иностранцев привносит в общество? «Вольво» в Абу-Даби, «Макдоналдс» – вечерний выход в свет? Или же культура берет реванш, восхваляя древние ценности: поэзию Дуаль-Румма, музыку Умм Кульсум, слова «Хадиса», традиции обитателей песков?

Возможно, понемногу и того, и другого. Песни Умм Кульсум, переделанные в стиле Бейонсе.

Я считала золотые часы.

Считала мобильные телефоны.

Считала шаги до выхода.

Я взглянула и увидела ожерелье, для похищения которого и проделала весь этот путь, увидела его не в защитном контейнере с датчиками давления, движения и температуры, а на шее у Шаммы бин Бандар, которая на моих глазах целовала в щеку мужчину в дорогом черном костюме, поздравляя его с успехом в столь трудной работе. Здесь, сегодня вечером, «Куколка» используется по своему прямому назначению: тщеславие делает людей уязвимыми.

– Я только что начала процедуры! – воскликнула женщина на пятнадцатисантиметровых каблуках. Щиколотки у нее невероятно тонкие, на икрах просвечивают еле видимые серебристые линии в местах хирургических надрезов, заметные лишь в прямых лучах света. – Это невероятно, просто невероятно, они изменили мое видение мира!

На ней откровенное платье на тонких бретелях. У мужчины, с которым она говорила, на голове белая куфия, перехваченная золотым обручем, просторная белая кандура, элегантная черная бородка клинышком и положенный по протоколу кинжал, украшенный рубинами. Судя по их виду, общение должно было обернуться для обоих невероятной трудностью, однако он воскликнул:

– Моя первая процедура была просто потрясающей! После нее за мной заехал водитель, и я впервые увидел его. Не просто его, но его.

Я двинулась дальше. Описывая круги и считая.

Украсть драгоценности у человека для меня гораздо легче, чем выкрасть их из хранилища. Меня зафиксируют и запомнят камеры видеонаблюдения, для вскрытия хранилища понадобятся специалисты, для обмана датчиков движения потребуются дополнительные инструменты. Я не могу ввязываться в долгосрочную аферу, а должна дождаться возможности нанести удар одна, без помощи кого-либо, идя на риск, на который никогда не решатся те, кто боится, что их лица опознают.

Я кружу, кружу, кружу по залу.

Считаю охрану в «дежурных» черных костюмах – одиннадцать человек – плюс более светски одетые агенты, смешавшиеся с толпой гостей: я подмечаю четверых.

Считаю иорданских шейхов в белых одеяниях, саудовских принцев в дорогих шелковых костюмах, американских дипломатов из посольства с расплывающимися под мышками пятнами пота, китайских инвесторов, делающих селфи на фоне искусственного водопада в бальном зале и улыбающихся в объективы на конце специального селфи-штатива.

Считаю женщин, которые предпочли бы не присутствовать здесь, с улыбающимися губами и серьезными взглядами. Считаю наручные часы, которые стоят больше годовой зарплаты официантов, завидующих их владельцам, и сколько раз я слышу произнесенное вслух слово «справедливость». (Тридцать девять.)

Считаю камеры видеонаблюдения.

Считаю шаги, отделяющие меня от принцессы Шаммы и драгоценностей в два миллиона двести тысяч долларов у нее на шее. Мой интерес к Лине иссяк, поскольку она уже провела меня на прием да к тому же успела хорошенько набраться. А вот ее тетя – нет.

Ты готова?

Я считаю секунды, выдвигаюсь на оптимальную позицию для броска, чуть расслабляю ноги в нелепых туфлях на высоких каблуках, которые в решающий момент станут лишь помехой.

– Прошу прощения?

Женщина говорит по-английски с чуть заметным американским акцентом, являющимся порождением глобализации. Я удивленно глазею на нее, рассматривая ее платье с высоким воротом в китайском стиле, украшенное серебристыми драконами на черном фоне. Ее черные волосы, небрежно собранные в хвост, что свидетельствует о том, что прическа стоила кучу денег. Ее серебряный браслет и серьги, черную тушь для ресниц, осторожную улыбку. Темные полукружья у глаз делают их глубже, чем они есть на самом деле. Свисающие вниз серьги делают шею длиннее. После обильных вечерних возлияний женщина превратится в бледное крохотное создание, но сейчас, в этом зале, она прямо лунный свет на каблуках.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Поделиться ссылкой на выделенное