Клэр Макфолл.

Проводник



скачать книгу бесплатно

Благодарности

Огромное и искреннее спасибо всем людям, благодаря которым «Проводник» появился на свет.

Прежде всего, спасибо моему мужу – за то, что верил в меня и был моим официальным критиком. Я тебя люблю.

Я бесконечно благодарна Клэр и Рут за то, что они так быстро читали и говорили, что им нравится!

С любовью и благодарностью обращаюсь к моим родителям, Кейт и Джону, – они поддерживали меня и научили любить истории.

Я благодарна Бену Иллису, моему агенту, который держал меня за руку и хвалил.

Спасибо Хелен Бойл и всем из Templar за то, что верили в «Проводника» и помогали мне слепить из него что-то более значительное, чем если бы я справлялась сама.

Если вы из школы Gow и читаете это – привет, я по вам скучаю. Будьте умницами (и не забывайте задвигать стулья!). Спасибо тому, что научили меня отправлять других в придуманный мир.

И, наконец, спасибо Дилан и Тристану, которые появились в моей голове и настояли на том, чтобы я о них написала.

Клэр Макфолл

Пролог

Он сидел на склоне и ждал.

Новый день, новая работа. Перед ним в глубине тоннеля исчезали ржавеющие рельсы. В сером мраке облачного дня из каменной арки едва исходил свет. Он ни на минуту не отводил взгляда от устья тоннеля. Ожидание его не напрягало. Никакого захватывающего волнения или проблеска интереса.

Он давно перестал проявлять любопытство. Теперь лишь важно выполнить задание. Его холодные циничные глаза казались безжизненными.

Подул ветер, обдавая его морозным воздухом, но он не чувствовал холода. Был сосредоточен, внимателен.

Все произойдет с минуты на минуту.

1

Первые тяжелые капли дождя объявили о себе, выстукивая по крыше железнодорожной платформы разрозненный ритм. Дилан вздохнула и еще глубже запрятала лицо в воротник зимней куртки, стараясь согреть замерзший нос. Она чувствовала, как онемели ноги, и постукивала ботинками по растрескавшемуся бетону, чтобы согреться. Сердито смотрела на скользкие черные рельсы, заваленные пакетами от чипсов, ржавеющими банками газировки Irn-Bru и останками зонтов. Поезд опаздывал на пятнадцать минут, а она из-за нетерпения приехала на десять минут раньше. Ничего не оставалось, кроме как стоять и смотреть. И чувствовать, как тепло медленно покидает ее.

Дождь закапал увереннее. Мужчина рядом с ней тщетно пытался почитать бесплатную газету, погрузившись в историю про серию чудовищных убийств в Вест-Энде. Крыша представляла собой жалкое укрытие, капли падали на газету, взрываясь и размывая типографскую краску до клякс. Громко поворчав, мужчина сложил ее и засунул под мышку. Он осмотрелся в поисках нового занятия, и Дилан тут же отвела взгляд. Ей не хотелось вести вежливую беседу.

День как-то не задался. Будильник почему-то не сработал, и с того момента все пошло под откос.

* * *

– Давай! Поднимайся! А то опоздаешь.

Опять вчера долго болтала по телефону? Если ты не можешь себя организовать, придется мне принимать гораздо более активное участие в твоей жизни, и тебе это не понравится!

Голос мамы бесцеремонно ворвался в сон о красивом незнакомце. Он скрежетал так, будто резали стекло, и подсознание поставило небольшую задачку – не вникать. Мама, продолжая ворчать, вышла в длинный коридор их съемной квартиры, и Дилан расслабилась. Она пыталась запомнить сон, отложить некоторые детали на потом. Неспешная прогулка… теплая рука… дурманящий запах листвы и влажной земли… Она улыбнулась, чувствуя разливающееся в груди тепло, но лицо того парня из сна ускользало, не оставляя надежд.

Вздохнув, Дилан с трудом открыла глаза и потянулась, наслаждаясь уютным теплом толстого одеяла, затем скосила глаза влево, на будильник.

О господи.

Она сильно опоздает.

Суетливо бегая по комнате, Дилан попыталась собрать достаточно чистой одежды, чтобы сгодилось для школы. Затем прошлась расческой по каштановым, до плеч, волосам, особо и не пытаясь справиться с курчавым беспорядком. Она даже не взглянула на свое отражение, закручивая волосы в неприметный пучок. Как другим девочкам удавалось создавать стильные прически – для нее было загадкой. Даже если она прилагала усилия, чтобы пройтись по волосам утюжком и выпрямить их, двух секунд на улице хватало, чтобы шевелюра приняла естественное растрепанное состояние.

О том, чтобы исключить душ, не могло быть и речи, но сегодня ей пришлось не больше пяти минут покрутиться под водой, всегда обжигающе горячей, вне зависимости от повернутых ручек или нажатых кнопок. Вытерлась грубым полотенцем и натянула на себя черную юбку, белую рубашку и зеленый галстук, вроде как часть униформы. В спешке натягивая колготки, неаккуратно прошлась острым ногтем и пустила стрелку. Черт, последняя пара… Скрипя зубами, Дилан закинула колготки в мусорную корзину и с голыми ногами понеслась по коридору на кухню.

Заглянула в холодильник и не нашла ничего, что можно было бы съесть на ходу. На заскочить в кафе, конечно же, не было времени. Придется идти голодной. По крайней мере, на школьной обеденной карте у нее достаточно денег для приличного обеда. В пятницу обычно дают рыбу и жареный картофель, разумеется, без соли, уксуса или даже кетчупа. Не в нашей повернутой на здоровье школе, подумала Дилан, закатывая глаза.

– Ты собрала вещи?

Дилан повернулась к матери, стоящей на пороге кухни. Джоан ждала изнурительная двенадцатичасовая больничная смена.

– Нет. Сделаю это после школы. Поезд только в половину пятого – времени полно.

Как всегда, вмешивается. Иногда ей казалось, мама просто не может сдержаться.

Брови Джоан взлетели, отчего морщины на лбу, прорезавшиеся, несмотря на дорогие лосьоны и кремы, которые она наносила каждый вечер, стали еще глубже.

– Ты такая неорганизованная, – начала она. – Надо было вчера вечером этим заниматься, а не болтать со своими друзьями…

– Хорошо! – огрызнулась Дилан. – Я все сделаю.

Казалось, Джоан хотела сказать что-то еще, но вместо этого покачала головой и отвернулась. Понять причину маминого плохого настроения было легко. Она не одобряла поездку Дилан на выходные к отцу, мужчине, которого Джоан обещала любить, пока смерть – а в их случае жизнь – не разлучит их.

Не дожидаясь нового всплеска негатива, Дилан надела туфли и куртку, схватила сумку и потопала по коридору, пытаясь игнорировать урчание в животе. Она остановилась у двери, чтобы обязательно попрощаться, – но столкнулась с тишиной и выскочила под дождь.

Через пятнадцать минут дешевая зимняя куртка сдалась в борьбе с моросью, и Дилан почувствовала, как ее рубашка намокает.

Вдруг ужасная мысль заставила ее остановиться. Белая рубашка. Дождь. Мокрая рубашка. Она вспомнила, как рылась в ящике в поисках чистого лифчика и нашла один-единственный – темно-синий.

Она выругалась сквозь зубы, за что схлопотала бы от матери, будь она рядом. Домой бежать некогда. Даже если она поторопится, все равно опоздает.

Ужас.

Опустив голову, Дилан пошлепала по оживленной улице: мимо магазина подержанных вещей, мимо заколоченных ларьков, мимо кафе с дешевой мебелью и дорогими пирожными, мимо букмекерской конторы или двух. Не было никакого смысла обходить лужи – ноги уже насквозь промокли, и это было наименьшей из проблем. На мгновение она даже подумала перейти дорогу и спрятаться в парке, пока Джоан не уйдет на работу, а потом вернуться домой. Но она отлично себя знала. Ей просто не хватит смелости. Выдавая поток жалоб вперемешку с ругательствами, свернула с оживленной улицы и прошла в ворота Кейтшэлл.

Дилан была уверена, что их школа – три этажа однообразных помещений различной стадии обветшалости – была призвана умерить энтузиазм, творческий потенциал и, самое главное, настрой. Перекличка проходила в кабинете мисс Парсон на верхнем этаже – в еще одном унылом помещении, которое учительница попыталась оживить с помощью плакатов и настенных экранов. Странно, но из-за ее стараний это место выглядело еще депрессивнее – особенно сейчас, когда тридцать клонов в нем обсуждали малозначащую ерунду так, словно эта ерунда была чем-то жизненно важным.

Запоздалое появление Дилан вызвало пристальный взгляд. Как только она села, сквозь шум в классе раздался визгливый голос училки:

– Дилан. Куртка.

Кто придумал, что ученики должны быть вежливы с учителями, но не наоборот? – подумала Дилан.

– Я замерзла. На улице такой холод.

И здесь тоже, – это она не стала добавлять.

– Мне все равно. Сними куртку.

Дилан хотела воспротивиться, но это было бесполезно. Кроме того, недовольство привлечет к ней внимание, а она, как правило, старалась его избегать. Вздохнув, она повоевала с дешевой молнией и скинула с себя куртку. Взглянула вниз, и страхи подтвердились. Промокшая блузка просвечивала, и темно-синий лифчик под ней сверкал как маяк. Дилан ссутулилась, задаваясь вопросом, как долго сможет оставаться невидимой.

Ответ пришел через сорок пять секунд.

Естественно, все началось с девчонок. Где-то слева раздалось хихиканье.

– Что? Что такое? – прорезался сквозь них ехидный голос Дэвида Доув Макмиллана.

Дилан уверенно смотрела вперед на доску, но нетрудно было представить Шерил и ее свиту, улыбающихся и показывающих в ее сторону пальцами с накрашенными ногтями. Доув был настолько глуп, что лишь через несколько секунд осознает, что они показывают на нее, а без подсказки размером с кувалду никогда не поймет, в чем соль. Шерил окажет ему эту услугу, проговорив одними губами: «Зацени ее лифчик», или, может, сделает подходящий непристойный жест. В этом классе язык жестов соответствует уровню парней-идиотов.

– Ха! – Еще один мысленный образ: слюна, смешанная с Irn-Bru, падающая на парту; этот придурок наконец врубился. – Ха, Дилан, я вижу твои сиськи!

Дилан съежилась и сползла ниже, а хихиканье переросло в открытое веселье.

С тех пор как уехала Кэти, в этой школе никто не производил впечатление человека одного с Дилан вида. Все они были стадом баранов с другой планеты. Парни носили спортивные костюмы, слушали хип-хоп и проводили вечера в скейт-парке. Но не катались на скейте, а портили площадки и пили алкоголь, какой смогли достать. Девочки еще хуже. От пяти слоев косметики их лица казались неестественно загорелого цвета, а язвительные, визгливые голоса словно пришли из американских подростковых драм. Двенадцать флаконов лака для волос, чтобы соответствовать «образу», видимо, превратили их мозги в кашу, потому что поговорить они могли исключительно на тему загара, отвратительной поп-музыки или – что тревожило больше всего – кто из парней в поддельных найках привлекательнее остальных. Конечно, были и другие ученики, но они, как правило, держались тихо, чтобы не стать мишенью толпы.

Кэти была ее единственной подругой. Они были знакомы с начальной школы, втихую смеялись над одноклассниками и планировали, как выбраться из этого места. В прошлом году все изменилось. Родители Кэти, презирая друг друга, решили, что настало время разойтись. Они ненавидели друг друга столько, сколько Дилан знала Кэти, поэтому она не могла понять, почему сейчас. Но Кэти заставили выбирать между проживанием с отцом-алкоголиком в Глазго и переездом с властной мамашей. Дилан не завидовала ее выбору. Оказавшись между молотом и наковальней, Кэти решила поехать с мамой в деревушку под названием Лесмахагоу в Ланкашире. С таким же успехом это мог быть край земли. Как только она уехала, жизнь стала намного сложнее. Дилан скучала по подруге. Кэти не стала бы смеяться над ее просвечивающей рубашкой.

За половину первого урока рубашка просохла, но легче от этого не стало. Куда бы Дилан ни пошла, за ней следовали парни – и из ее класса, и те, кого она не знала, – смеялись, выдавали сальные замечания, и почти каждый второй пытался потянуть за лямку лифчика. К обеду это все здорово достало: глупые подколы парней, ехидные взгляды девчонок и невмешательство учителей, как всегда, глухих и слепых. Когда звонок оповестил о конце четвертого урока, Дилан прошла мимо столовой, игнорируя запах рыбы и картофеля и спазмы в животе, вышла за школьные ворота, но в кафе или пекарню, где можно было перекусить, так и не свернула.

Ее сердце забилось быстрее, когда она обнаружила, что шагает в сторону дома. Она никогда прежде не прогуливала школу, даже не думала об этом. Дилан была прилежной ученицей, хотя и не самой умной. Все ее успехи были результатом упорной работы, но на самом деле не так уж сложно уделять учебе много времени, когда у тебя нет друзей. Однако сегодня она нарушила все правила. После переклички на пятом уроке рядом с ее именем появится «Н». Даже если училка позвонит в больницу, чтобы нажаловаться, Джоан ничего не сможет с этим поделать. К концу ее смены Дилан будет на полпути к Абердину. Так что Дилан беспечно выкинула тревогу из головы. Сегодня ей и так было о чем подумать.

Дома она первым делом стянула злополучную рубашку, кинула ее в корзину для стирки, распахнула шкаф и принялась выбирать вещи. Что подойдет для встречи с отцом? Одежда должна произвести на него правильное впечатление. Ничего откровенного, чтобы не быть вызывающей; ничего с мультяшными персонажами, чтобы не выглядеть по-детски. Что-нибудь нейтральное…

Поперебирав вещи, Дилан пришла к выводу, что ничего подходящего у нее нет. Она схватила выцветшую голубую футболку с названием любимой группы на груди и добавила к ней серый джемпер на молнии, с капюшоном. Сбросив школьную юбку, натянула удобные джинсы и старые кроссовки Nike. Потом тщательно рассмотрела себя в зеркале в полный рост в комнате матери. Сойдет, в этом она поедет. А с собой…

Вытянув из шкафа в холле старый рюкзак, Дилан кинула его на кровать. Немного подумав, засунула в него еще одни джинсы и пару футболок, нижнее белье, черные школьные туфли и зеленую юбку (вдруг отцу захочется повести ее на ужин). Телефон и кошелек она положила в передний карман, туда же – предметы личной гигиены.

Наконец, Дилан взяла с кровати самое важное. Эгберт, плюшевый мишка. Со временем он стал серым и довольно потрепанным, один глаз отсутствовал, а из небольшой дырки по заднему шву торчала набивка. Эгберт вряд ли одержит победу в конкурсе красоты, но он был рядом с ней с самого рождения и приносил чувство безопасности и комфорта. Взять его с собой? Ей бы очень хотелось, но отец может решить, что она до сих пор ребенок. Дилан в нерешительности прижала мишку к груди. Затем положила на кровать и посмотрела на него. Казалось, что он, брошенный, с обидой смотрит в ответ. Почувствовав вину, Дилан схватила его и аккуратно положила поверх одежды.

Уже застегнув рюкзак, она передумала и достала Эгберта. В этот раз он упал мордочкой вниз и уже не мог с надеждой или укором смотреть на нее одним своим глазом. Дилан нахмурилась и решительно вышла.

Но ровно через двадцать секунд ворвалась обратно и схватила медвежонка.

– Извини, Эгберт, – прошептала она, быстро поцеловала плюшевого зверя, засунула в рюкзак и теперь уже не вышла, а выбежала из комнаты.

Если поторопиться, можно успеть на поезд, который выходил раньше, и удивить отца. Эта мысль несла ее вниз по лестнице и по мокрой улице. По дороге к железнодорожному вокзалу располагалось кафе; она могла заглянуть в него и купить бургер, чтобы продержаться до ужина. Дилан прибавила ходу, глотая в предвкушении слюнки, но, пройдя высокие металлические ворота в парк, резко остановилась и уставилась между прутьями на стволы деревьев, не до конца понимая, на что смотрит.

Дежавю.

Дилан прищурилась, стараясь понять, что ее притянуло. Из-под мокрых веток дуба выглядывала голова с взъерошенными светлыми волосами. Тот же ореол волос, обрамляющих лицо, она и правда это видела, кроме одного – глаз шокирующе кобальтового цвета. Сон

Пульс внезапно ускорился, но иллюзию разрушил раздавшийся в стороне смех. Повернув голову, она увидела Макмиллана с приятелями. Дилан поморщилась и поспешила уйти, прежде чем они ее заметили.

Но этот парень… Она тряхнула головой, прогоняя остатки сна, и перешла улицу, сосредоточившись на нарисованной от руки вывеске забегаловки.

2

– Это возмутительно. Позор!

Незнакомцу с газетой под мышкой явно хотелось поговорить.

Дилан неуверенно посмотрела в его сторону. Ей совсем не хотелось ввязываться в дискуссию с этим мужчиной средних лет в твиде, потому что в итоге придется всю дорогу до Абердина поддерживать неловкий разговор. Она пожала плечами, но этот жест остался незаметным под объемной курткой.

– Я хочу сказать, раз повышают цены, то могли бы и расписание соблюдать, – продолжил мужчина. – Возмутительно! Я здесь уже двадцать минут торчу, а когда поезд прибудет, в нем не окажется свободных мест. Сервис называется!

Дилан осмотрелась. На платформе было не так многолюдно, чтобы раствориться в толпе.

Мужчина в твиде повернулся к ней.

– Вы так не думаете, мисс?

Дилан попыталась ответить как можно более уклончиво:

– М-м-м.

Этого хватило, чтобы он развил тему.

– С National Rail было гораздо лучше. С ними мы хоть знали, куда едем. Тогда на поездах работали нормальные парни, да и вообще следили за порядком. Теперь же все покатилось под откос. Железной дорогой управляет банда шарлатанов. Возмутительно!

Хоть бы поезд скорее подошел, подумала Дилан, отчаянно желая избавиться от этого типа. И он подошел, как рыцарь в ржавеющих доспехах. Единственная капля надежды в день, полный позора и мучений.

Дилан потянулась к рюкзаку у ног. Он давно уже выцвел и находился не в лучшем состоянии, впрочем, как и все ее вещи. Когда она закидывала рюкзак на плечо, раздался тихий звук рвущейся ткани. Только этого не хватало… Если шов сейчас разойдется и нижнее белье рассыплется по всему перрону, это станет логичным продолжением картины сегодняшнего дня. Но рюкзак, к счастью, передумал подвергать ее унижению, и Дилан подошла к краю платформы. На всякий случай она посмотрела, в какую сторону направился незнакомец в твиде, и побежала к другой двери.

В вагоне она огляделась, стараясь выделить пьяных, чудил и людей, которые наверняка захотят поделиться бесконечными историями своей жизни; последних так и тянуло к ней, когда она куда-нибудь ездила. Ну, нет, с нее хватит.

Свободных мест было не много, а если точнее, всего три: одно рядом с женщиной и орущим ребенком с красным лицом. Второе напротив пары поддатых подростков в голубых толстовках «Рейнджерс». Они пили из неумело скрываемых бутылок что-то подозрительно похожее на вино Buckfast и хором фальшивили какую-то песню.

Оставался последний вариант – в середине вагона, возле крупной женщины, которая пристроила свои сумки на соседних сиденьях и напротив, явно намекая, что не нуждается в соседстве. Но она была самым предпочтительным вариантом, пусть и сверкала грозно глазами.

– Простите, – пробормотала Дилан, подойдя к ней.

Женщина громко вздохнула, выражая недовольство, но тем не менее убрала одну из своих сумок. Дилан, скинув рюкзак, достала телефон и наушники, закинула рюкзак на верхнюю полку, села, засунула наушники в уши, закрыла глаза, и прибавила громкость, позволив тяжелому барабанному ритму любимой группы, игравшей инди-рок, заглушить окружающий мир. Она представила, как тетка с сумками сердито смотрит на нее, слыша эту «ужасную» музыку, и улыбнулась.

Поезд неслышно для Дилан застонал и, поднатужившись, набрал скорость, двигаясь в сторону Абердина.

Не открывая глаз, Дилан задумалась насчет предстоящих выходных. Она представила, как выйдет из поезда и отыщет в толпе мужчину, который был для нее совершенно чужим. На то, чтобы выбить у Джоан номер телефона Джеймса Миллера, ее отца, ушли месяцы убеждений и лести. Дилан вспомнила, как тряслись ее руки, когда она набирала, сбрасывала, снова набирала и снова сбрасывала его номер. Что, если он не захочет с ней разговаривать? Что, если теперь у него своя семья? Но хуже всего было бы то, если бы он оказался огромным разочарованием. Алкоголиком или преступником. Мама не смогла предоставить более подробную информацию. Они с Джейсом вообще не общались. Он ушел, когда она сама попросила его об этом, и больше никогда их не беспокоил, опять же по просьбе Джоан. Дилан было пять, когда он исчез из их жизни, и его лицо за десятилетие стало лишь воспоминанием.

Но ей все-таки хотелось его увидеть. После двух дней внутреннего беспокойства она отыскала тихое местечко на школьном дворе, пока еще не занятое курильщиками, влюбленными парочками или компаниями, и позвонила. Она надеялась, что он будет занят в середине дня и не ответит. Так и вышло, но после шести гудков, на время которых ее сердце замерло, включилась голосовая почта, и Дилан вдруг поняла, что не продумала свою речь. И в панике оставила бессвязное сообщение.

– Привет, это для Джеймса Миллера. Это Дилан. Твоя дочь. – Что еще сказать? – Я, эм… Я взяла твой номер у мамы. В смысле, у Джоан. Подумала, может, мы встретимся. И поговорим. Если хочешь. – Дыши. – Это мой номер…

Сбросив вызов, она поморщилась. Ну что за идиотка! Поверить не могла, что не спланировала заранее сообщение. Бубнила, как дурочка. Теперь не оставалось ничего, кроме как ждать. И она ждала. Ее тошнило весь день. Биология и английский пролетели быстро, она и не заметила. Дома Дилан оцепенело смотрела телевизор, даже не переключила канал, когда начались дурацкие мелодрамы. Что, если он не перезвонит? Прослушал ли он сообщение? А что, если до него оно так и не дошло? Дилан представила, как телефон поднимает женская рука, слушает, потом пальцем с красным ногтем нажимает кнопку «Удалить». Перезвонить она боялась, поэтому оставалось лишь скрестить пальцы и не отходить от телефона.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5