Джеймс Клавелл.

Благородный Дом. Роман о Гонконге. Книга 2. Рискованная игра



скачать книгу бесплатно

– Если бы у наших друзей-коммунистов случилась банковская паника, они восприняли бы это далеко не так благодушно. Они направили бы сюда войска!

– Значит, паника все же имеет место?

– У «Хо-Пак» – да. У нас – нет. Во всяком случае, мы и близко не стоим с Ричардом Кваном по рассредоточенности средств. Насколько я понимаю, он действительно предоставил несколько очень опасных займов. Боюсь, что «Цзин просперити» тоже не в самой лучшей форме. Хотя Улыбчивый Цзин заслуживает взбучки после всех его многолетних авантюр с сомнительными предприятиями.

– Наркотики?

– Мне на самом деле трудно сказать, Иэн. Во всяком случае, официально. Но ходят устойчивые слухи.

– Но ты утверждаешь, что этот отток вкладчиков обойдет вас стороной?

– Вообще-то, да. А если и нет… что ж, я уверен, все обойдется.

Джонджон пошел дальше по коридору, облицованному широкими панелями. Вокруг богатая отделка, все солидно и надежно. Он кивнул пожилой секретарше-англичанке, проходя мимо, и открыл дверь с табличкой: ПОЛ ХЭВЕГИЛЛ. ЗАМЕСТИТЕЛЬ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ. Офис был просторный, обшитый дубом, на огромном столе ни единой бумаги. Окна выходили на площадь.

– Иэн, дорогой. – Хэвегилл встал и протянул руку. – Приношу искренние извинения, что не смог встретиться с тобой вчера. А прием вечером вряд ли подходил для деловых разговоров, а? Как ты себя чувствуешь?

– Нормально. Как мне кажется. Пока. А ты?

– Немного слабит, а с Констанцией все в порядке, слава богу. Добравшись домой, мы оба приняли хорошую дозу старого доброго средства доктора Коликоса. – Этот чудодейственный напиток изобрел доктор Коликос для лечения желудочных расстройств во время Крымской войны, когда британские солдаты тысячами умирали от тифа, холеры и дизентерии. Формула лекарства до сих пор хранится в тайне.

– Ужасная гадость! Доктор Тули тоже заставил нас принять его.

– А с остальными – страшное дело, верно? Жена Токса, а?

– Я слышал, ее тело обнаружили сегодня утром под какими-то сваями, – мрачно сказал Джонджон. – Не получи я «розовый билет», мы с Мэри тоже были бы там. – «Розовый билет» означал разрешение жены провести где-то вечер без нее. Можно было пойти поиграть в карты с приятелями, или наведаться в Клуб, или показать город кому-то из приезжих, или предпринять еще что-нибудь – но с ее благосклонного разрешения.

– Вот как? – улыбнулся Хэвегилл. – И кого же из дам ты осчастливил?

– Я играл в бридж с Мак-Брайдом в Клубе.

Хэвегилл рассмеялся:

– Ну что ж, без осторожности нет и доблести. К тому же нельзя забывать о репутации банка.

Данросс чувствовал, что отношения у этих двоих напряженные. Он молча ждал с вежливой улыбкой.

– Чем могу быть полезен, Иэн? – спросил Хэвегилл.

– Мне нужен дополнительный кредит – сто миллионов на тридцать дней.

Наступила мертвая тишина. Оба смотрели на него не отрываясь. Данроссу показалось, что он заметил промелькнувшую в глазах Хэвегилла издевку.

– Это невозможно! – услышал он его слова.

– Горнт ведет на нас атаку, это ясно всем.

Вы оба знаете, что мы стоим прочно, надежно и дела у нас идут хорошо. Мне нужна ваша открытая массированная поддержка. Тогда он не осмелится продолжать, а деньги мне, вообще-то, не понадобятся. Но что мне действительно нужно, так это обязательство. Прямо сейчас.

Снова молчание. Джонджон ждал. Хэвегилл закурил.

– А что насчет сделки с «Пар-Кон», Иэн?

Данросс рассказал.

– Во вторник мы подписываем контракт.

– Ты можешь доверять этому американцу?

– Мы заключили соглашение.

И опять молчание. Его смущенно нарушил Джонджон:

– Это очень хорошая сделка, Иэн.

– Да. А ваша открытая поддержка заставит Горнта и «Блэкс» прекратить атаку.

– Но сто миллионов? – проговорил Хэвегилл. – Это вне пределов возможного.

– Я же сказал, что вся сумма мне не потребуется.

– Это предположение, дорогой друг. Нас могут против желания вовлечь в очень большую игру. До меня дошли слухи, что Квиллана финансируют из-за границы: его поддерживают из Германии. Мы не можем ввязываться в борьбу с каким-нибудь консорциумом немецких банков – риск слишком велик. Ты уже перебрал лимит возобновляемого кредита. А еще эти пятьсот тысяч акций, которые ты купил сегодня и должен оплатить в понедельник. Извини, но нет.

– Поставь это на голосование совета директоров. – Данросс знал, что у него достаточно голосов, чтобы провести решение, даже если Хэвегилл будет против.

Молчание.

– Очень хорошо. Я, конечно, поставлю этот вопрос на голосование – на следующем заседании совета.

– Нет. На три недели откладывать нельзя. Прошу созвать экстренное собрание.

– Извини, но я этого делать не стану.

– Почему?

– Я не должен объяснять почему, Иэн, – отрезал Хэвегилл. – «Струанз» не владелец этого банка и не контролирует его, хотя у тебя значительный пакет наших акций, а у нас – твоих и ты – ценный клиент. Я с удовольствием подниму этот вопрос на следующем заседании. Созывать экстренные собрания – моя, и только моя, прерогатива.

– Согласен. Равно как и предоставлять кредиты. Никакое собрание тебе не нужно. Ты можешь сделать это хоть сейчас.

– Я буду рад передать эту просьбу совету директоров на следующем заседании. Еще вопросы есть?

Данросса так и подмывало размазать по лицу врага удовольствие, которое тот еле скрывал, но он сдержался.

– Мне нужен этот кредит, чтобы поддержать мои акции. Прямо сейчас.

– Конечно, и Брюс, и я прекрасно понимаем, что авансовый платеж по сделке с «Пар-Кон» позволит вам заплатить за суда и частично погасить задолженность «Орлину». – Хэвегилл попыхивал сигаретой. – Кстати, насколько я понимаю, «Орлин» не собирается возобновлять кредит: тебе придется выплатить им все полностью в течение тридцати дней в соответствии с условиями контракта.

– Откуда ты знаешь? – вспыхнул Данросс.

– От председателя, конечно. Я позвонил ему вчера вечером и спросил, бу…

– Что ты сделал?!

– Что слышишь, мой дорогой друг. – Хэвегилл уже открыто наслаждался потрясением Данросса и Джонджона. – У нас есть все права делать запросы. В конце концов, мы банкиры «Струанз» и должны знать. Наши ценные бумаги тоже подвергнутся риску, если вы обанкротитесь, верно?

– И ты поспособствуешь тому, чтобы это случилось?

С видимым удовольствием Хэвегилл потушил сигарету.

– Банкротство любого крупного бизнеса в колонии, не говоря уже о Благородном Доме, не в наших интересах. О, конечно нет. Беспокоиться не надо. В нужный момент мы вмешаемся и купим твои акции. Мы никогда не позволим Благородному Дому рухнуть.

– И когда же наступит этот нужный момент?

– Когда цена акций будет подходящей.

– И сколько же это?

– Мне нужно подумать над этим, Иэн.

Данросс понял, что проиграл, но виду не подал.

– Подождешь, пока акции будут продавать почти даром, а потом приобретешь контрольный пакет.

– Компания «Струанз» теперь акционерное общество, хотя с ней связано много других, – сказал Хэвегилл. – Возможно, было бы разумнее прислушаться к тому, что советовали Аластэр и я. Мы указывали, чем ты рискуешь, превращая компанию в акционерное общество. И возможно, тебе следовало посоветоваться с нами, прежде чем покупать такое огромное количество акций. Квиллан, очевидно, считает, что ты у него в руках. А средства твои на самом деле немного рассредоточены, старина. Но бояться не надо, Иэн. Банкротства Благородного Дома мы не допустим.

Усмехнувшись, Данросс встал:

– Без тебя в колонии будет гораздо лучше.

– Что ты говоришь? Я останусь на своей должности до двадцать третьего ноября, – огрызнулся Хэвегилл. – А вот ты можешь вылететь из колонии раньше меня!

– А разве ты не считаешь… – начал было Джонджон, ошеломленный тем, как разошелся Хэвегилл, но осекся, потому что заместитель председателя повернулся к нему.

– Твой срок начинается двадцать четвертого ноября. И то, если назначение будет утверждено ежегодным общим собранием акционеров. А пока банком «Виктория» управляю я.

Данросс снова усмехнулся:

– Не уверен, что это так. – И вышел.

Наступившее молчание нарушил Джонджон, который раздраженно заявил:

– Ты мог запросто созвать экстренное собрание. Ты мог за…

– Вопрос закрыт! Понятно? Закрыт! – Взбешенный Хэвегилл закурил еще одну сигарету. – У нас свои проблемы, и в первую очередь нужно решать их. Но если этот ублюдок выпутается и на сей раз, я буду немало удивлен. Его положение очень опасное, очень. Об этом проклятом американце и его подружке мы не знаем ничего. Что мы знаем, так это то, что Иэн – человек упрямый, самонадеянный и твердолобый. Он занимает не свое место.

– Это не…

– Наше дело – извлечение прибыли, а не благотворительность. Слишком долго слишком многое в наших делах зависело от голоса данроссов и струанов. Если нам удастся получить контрольный пакет, мы станем Благородным Домом Азии – мы! Мы вернем находящийся у него пакет наших акций. Мы тут же уволим всех директоров и назначим новых, мы удвоим наши капиталы, и я оставлю банку славное наследие на века. Вот для чего мы здесь – зарабатывать деньги для нашего банка и для наших акционеров! Я всегда считал твоего приятеля Данросса очень рискованным человеком, а теперь ему скоро крышка. И если в моих силах помочь затянуть на его шее петлю, я это сделаю!


В квартире Марлоу доктор Тули считал пульс Флер Марлоу, поглядывая на старомодные золотые карманные часы. «Сто три. Многовато», – с грустью подумал он, глядя на тонкое запястье, кладя руку назад на простыни и ощущая ее жар чуткими пальцами.

Из маленькой ванной вышел Питер Марлоу.

– Ничего хорошего, да? – хрипло спросил Тули.

Питер Марлоу устало улыбнулся:

– Вообще-то, довольно неприятно. Одни колики, а выходит лишь немного жидкости. – Глаза его были устремлены на жену, бессильно раскинувшуюся на маленькой двуспальной кровати. – Как ты, крошка?

– Хорошо, – произнесла она. – Хорошо, спасибо, Питер.

Доктор взял свою старомодную сумку и убрал туда стето– скоп.

– Была ли… была ли кровь, мистер Марлоу?

Питер Марлоу покачал головой и устало присел. Ни он, ни его жена почти не спали. Колики у обоих не прекращались с четырех часов утра и становились все сильнее.

– Нет, по крайней мере пока. Такое впечатление, что это обычный приступ дизентерии: колики, мороки много, а в итоге почти ничего нет.

– Обычный? У вас была дизентерия? Когда? В какой форме?

– Думаю, энтерическая. Я… я был в плену в Чанги в сорок пятом. На самом деле, между сорок вторым и сорок пятым. Какое-то время на Яве, а большей частью – в Чанги.

– Вот как. О, понятно. Тогда прошу прощения. – Доктор Тули помнил все эти послевоенные рассказы о том, как японская армия обращалась с британскими и американскими военнопленными. – Меня всегда преследовало какое-то странное ощущение, что нас предали, – грустно произнес доктор. – Японцы всегда были нашими союзниками… Они островная нация, как и мы. Хорошие вояки. Я служил военным врачом у «чиндитов»[12]12
  Слово «чиндиты» происходит от бирманского чинтэ – названия мифического животного. Создатель и командир этого соединения генерал Чарльз Орд Уингейт (1903–1944) погиб в джунглях в авиационной катастрофе.


[Закрыть]
. Дважды был в деле с Уингейтом. – Уингейт, эксцентричный британский генерал, придумал совершенно необычный способ ведения боевых действий, когда из Индии в джунгли Бирмы, глубокий японский тыл, посылали высокомобильные ударные колонны британских солдат – «чиндитов» – и сбрасывали им продовольствие и боеприпасы с самолетов. – Мне повезло: вся эта «чиндитская» операция была делом довольно рискованным. – Рассказывая, он смотрел на Флер, взвешивал симптомы, мобилизуя весь свой опыт, пытаясь поставить диагноз, распознать врага среди мириадов возможных, прежде чем тот причинит вред плоду. – Проклятые самолеты никогда не сбрасывали груз для нас куда надо.

– Я знал пару ваших парней в Чанги. В сорок третьем или сорок четвертом году – точно не помню. И имен не помню. Их отправили в Чанги сразу после того, как они попали в плен.

– Значит, это был сорок третий, – нахмурился доктор. – В тот год японцы почти сразу обнаружили целую колонну и устроили на нее засаду. Эти джунгли, если вы там не были, просто что-то невероятное. Бо?льшую часть времени мы даже не понимали, на кой черт нас туда забросили. Боюсь, немногие из наших ребят выжили, чтобы попасть в Чанги. – Славный старичок, с крупным носом, редкой шевелюрой и теплыми руками, доктор Тули улыбнулся, глядя на Флер. – Так, юная леди, – начал он своим добрым хрипловатым голосом, – у вас небольшая тем…

– О… извините, доктор, – вдруг перебила она его, побледнев, – думаю… – Она вскочила с кровати и неуклюже поспешила в ванную. Дверь за ней закрылась. Сзади на ночной рубашке проступило пятнышко крови.

– Как она, нормально? – спросил Марлоу с застывшим лицом.

– Температура сто три[13]13
  39,4 °C.


[Закрыть]
, пульс высокий. Может, просто гастроэнтерит… – Доктор взглянул на него.

– А гепатит не может быть?

– Нет, прошло слишком мало времени. Инкубационный период при гепатите – от шести недель до двух месяцев. Боюсь, что его призрак висит над каждым. Уж извините. – Дождь с новой силой забарабанил по стеклам. Доктор посмотрел в окно и нахмурился, вспомнив, что не сказал про угрозу гепатита Данроссу и американцам. «Наверное, лучше их не беспокоить. Поживем – увидим. Судьба», – подумал он. – Вот через два месяца будем знать точно. Уколы вам обоим сделаны, так что насчет тифа тревожиться нечего.

– А ребенок?

– Если колики усилятся, может случиться выкидыш, мистер Марлоу, – негромко проговорил доктор. – Извините, но об этом лучше знать. И в том и в другом случае ей придется нелегко: какие в Абердинской бухте кишат бактерии и вирусы, одному Богу известно. Вот уже сто лет туда сбрасывают нечистоты. Просто ужас, но мы ничего не можем с этим поделать. – Он стал шарить в кармане, ища бланки рецептов. – Ни китайцев, ни их вековые привычки изменить невозможно. Извините.

– Джосс. – Питер Марлоу чувствовал себя прескверно. – Неужели все заболеют? Там нас в воде барахталось, должно быть, человек сорок-пятьдесят: хоть немного, но этой дряни наглотался каждый.

Доктор подумал.

– Из пятидесяти тяжелой формой заболеют человек пять, другие пять отделаются легким испугом, а у остальных будет нечто среднее. Гонконгских янь – то есть жителей Гонконга – это, надо думать, заденет меньше, чем приезжих. Но, как вы правильно говорите, в большей степени это вопрос везения. – Он нашел наконец свои бланки. – Я выпишу вам рецепт на один из этих новомодных кишечных антибиотиков, но продолжайте принимать старое доброе средство доктора Коликоса: от него у вас животики подуспокоятся. Следите за ней очень внимательно. Термометр у вас есть?

– О да. Ко… – Питер Марлоу весь содрогнулся от охватившей его судороги, которая тут же прошла. – Когда путешествуешь с маленькими детьми, приходится иметь при себе все самое необходимое.

Оба избегали смотреть на дверь ванной. Приступы боли у Флер сопровождались приглушенными стонами.

– Сколько вашим детям? – рассеянно спросил доктор Тули, выписывая рецепт и стараясь не выдать свою озабоченность. Войдя в квартиру, он обратил внимание на счастливый беспорядок в крохотной второй спальне рядом с маленькой серенькой гостиной: места едва хватало для двухъярусной кроватки, повсюду были разбросаны игрушки. – Мои теперь уже большие. У меня три дочери.

– Что? А… нашим четыре и восемь. Они… обе девочки.

– Ама у вас есть?

– О да. Да. Сегодня утром был такой дождь, что она отправилась провожать детей в школу. Они переправляются на ту сторону бухты и берут бопи?. – Водители бопи, нелегальных такси, не имели лицензий на извоз, но этим видом транспорта время от времени пользовались почти все. – Школа у нас рядом с Гарден-роуд. В основном дети ездят туда самостоятельно. Это вполне безопасно.

– О да. Да, конечно.

Оба теперь чутко прислушивались к стонам Флер. И переживали из-за каждого еле слышного звука, доносившегося из ванной.

– Ну-ну, не волнуйтесь, – нерешительно произнес доктор. – Я распоряжусь, чтобы лекарства вам прислали: в отеле есть аптека. Стоимость будет включена в ваш счет. Вечером, часов в шесть, загляну к вам еще, постараюсь как можно ближе к шести. Если возникнут проблемы… – Он осторожно протянул бланк рецепта. – Здесь есть номер моего телефона. Не стесняйтесь, звоните, хорошо?

– Спасибо. Теперь о вашем счете…

– Об этом не беспокойтесь, мистер Марлоу. Самое главное – чтобы вы выздоровели. – Доктор Тули сосредоточился на двери. Он боялся уходить. – Вы армеец?

– Нет. Летчик.

– Ах! Мой брат был одним из «Немногих». Разбился в… – Он осекся.

– Доктор… вы не… вы не могли бы… пожалуйста… – нерешительно позвала через дверь Флер Марлоу.

Тули подошел к двери:

– Да, миссис Марлоу? У вас все в порядке?

– Вы не… вы не могли бы… пожалуйста…

Он открыл дверь и закрыл ее за собой.

В крошечной ванной стояла кисловато-сладкая вонь, но он не обращал на это внимания.

– Я… это… – Она выгнулась в очередном приступе.

– Ну-ну, не волнуйтесь, – успокаивал он, кладя одну руку ей на спину, а другую на живот, чтобы поддержать измученные брюшные мышцы, и мягко, очень умело массируя ее. – Вот-вот! Просто расслабьтесь, я не дам вам упасть. – Почувствовав под пальцами узелок, он постарался передать ей всю свою теплоту и силу. – Вам примерно столько же, сколько моей дочери, моей младшенькой. У меня их трое, и у старшей двое детей… Вот, просто расслабьтесь, представьте себе, что боль уже прошла. Скоро вам будет хорошо и тепло… – Через некоторое время колики прошли.

– Я… боже, изви… извините. – Молодая женщина потянулась за рулоном туалетной бумаги, но ее скрутил новый приступ, потом еще один.

В тесной комнатушке было неудобно, но доктор держал Флер сильными руками, чтобы принять бо?льшую часть ее веса на себя. У него заболела спина.

– Я… у меня уже все в порядке, – проговорила она. – Благодарю вас.

Тули понимал, что это не так: пот тек с нее ручьями. Он промокнул ей лицо и вытер насухо. Потом помог встать, взвалив ее на себя и не переставая поглаживать. Подтер ее. На бумаге осталась кровь, в унитазе среди бесцветной жидкости – кровавая слизь, но кровотечения еще не было, и он с облегчением вздохнул. – У вас все будет хорошо. Вот сюда, подержитесь секунду. Не бойтесь! – И он направил ее руки к раковине. Быстро сложив в длину сухое полотенце, он плотно обернул ее живот и собрал концы вместе. – Так лучше всего для расстроенного животика, лучше всего. Так он и поддерживается, и согревается. Мой дед тоже был доктором, в индийской армии, и он божился, что лучшего способа не знает. – Он пристально посмотрел на нее. – Вы прекрасная, смелая юная леди. У вас все будет хорошо. Готовы?

– Да. Изв… извините за…

Он открыл дверь. Питер Марлоу рванулся на помощь. Они положили Флер на кровать.

Она лежала изможденная, и на лоб свешивалась прядь мокрых волос. Откинув эту прядь со лба, доктор Тули задумчиво смотрел на нее.

– Думаю, юная леди, на день-два мы поместим вас в родильное отделение.

– О, но… но…

– Беспокоиться вам не о чем. Но лучше дать ребенку шанс, а? А тут у вас двое малышек, станете за них переживать. Двух дней отдыха будет достаточно. – Его хрипловатый голос действовал на обоих успокоительно. – Я сделаю распоряжения и через четверть часа вернусь. – Он посмотрел на Питера Марлоу из-под больших мохнатых бровей. – Это родильное отделение находится в Коулуне, так что вам не надо будет тратить время, мотаясь на Остров. Им пользуются у нас многие. Там хорошо, чисто и есть все необходимое для любой непредвиденной ситуации. Может, соберете небольшую сумочку для нее? – Он записал адрес и номер телефона. – Так что, юная леди, я вернусь через несколько минут. Это будет лучше всего, и не придется переживать за детей. Я знаю, какое это мучение, когда плохо себя чувствуешь. – Он улыбнулся обоим. – Ни о чем не беспокойтесь, мистер Марлоу, хорошо? Я поговорю с вашим слугой – попрошу его навести здесь порядок. И не волнуйтесь насчет денег. – Глубокие морщины вокруг глаз залегли еще глубже. – Мы здесь, в Гонконге, относимся к нашим юным гостям с большим пониманием.

Он вышел. Питер Марлоу присел на кровать. Он был безутешен.

– Надеюсь, дети благополучно добрались в школу, – еле слышно проговорила Флер.

– О да. А Соп прекрасно справится.

– Ты один управишься?

– Запросто. Как Старая Матушка Хаббард[14]14
  Старая Матушка Хаббард – персонаж английских детских стишков.


[Закрыть]
. Ведь это всего на день-два.

Она устало шевельнулась, опершись на руку и глядя на дождь и серую стену отеля на другой стороне узенькой улочки, такую ненавистную, потому что она загораживала небо.

– Я… я надеюсь, это не будет… не будет слишком дорого, – слабым голосом проговорила она.

– Не беспокойся об этом, Флер. Все у нас будет в порядке. Гильдия сценаристов заплатит.

– Заплатит ли? Могу поспорить, что нет, Питер. Во всяком случае, вовремя. Проклятье! Мы… у нас и так уже туго с деньгами.

– Я всегда могу занять против обязательной выплаты на следующий год. Не…

– О нет! Нет, мы не будем этого делать, Питер. Мы не должны этого делать. Мы договорились. Ина… иначе ты опять окажешься в… в ловушке.

– Что-нибудь подвернется, – убежденно произнес он. – В следующем месяце тринадцатое число – пятница, а нам при таком сочетании всегда везло.

Тринадцатого был опубликован его роман, и тринадцатого же он попал в списки бестселлеров. Когда три года назад они с женой были «на нуле», опять-таки тринадцатого числа он заключил прекрасный контракт на сценарий, который снова позволил им выплыть. Режиссером его первый раз утвердили тринадцатого. А тринадцатого апреля прошлого года, в пятницу, одна из студий Голливуда приобрела права на съемку фильма по его роману за сто пятьдесят семь тысяч долларов. Десять процентов получил агент, а остаток Питер Марлоу распределил на пять лет – заранее. Пять лет обязательных выплат на семью. Двадцать пять тысяч каждый год в январе. Если не шиковать, хватит на школу, медицинские расходы, платежи по закладной, за машину и прочие. Пять славных лет свободы от всех обычных треволнений. Эта свобода позволила отказаться от написания очередного сценария и приехать на год в Гонконг. За свой счет. Зато можно без помех собирать материал для второй книги. «О господи, – подумал Питер Марлоу, вдруг оцепенев. – Какого черта я вообще ищу? Какого черта я здесь делаю?»



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Поделиться ссылкой на выделенное