Мэри Кларк.

Всё сама



скачать книгу бесплатно

Раймонд вернулся в гостиную и взял поднос. После осмотра охотничьих угодий на губах у него играла улыбка, но стюард убрал ее с лица, как только открыл дверь номера. Торжественный, безупречно одетый Броуд зашагал по коридору, излучая благожелательность на случай, если встретит кого-то из гостей. Волосы у него были черные, но редкие, и он зачесывал их назад, чтобы скрыть лысину на макушке.

7

Генри Лонгворт поправил бабочку. Хотя сегодня дресс-код позволял расслабиться, профессор не хотел выходить без галстука. Он просто не любил, когда верхняя пуговица расстегнута: это напоминало о детстве, когда он жил в трущобах Ливерпуля и носил старую рваную одежку. Еще в восемь лет ему хватило ума понять, что добиться чего-то в жизни он сможет, только если получит образование. Пока другие парни гоняли после школы в футбол, он сидел над книгами.

Когда ему исполнилось восемнадцать, Лонгворт получил стипендию в Кембридже. Другие студенты потешались над его ливерпульским акцентом. Генри изо всех сил старался избавиться от него и к концу учебы достиг своей цели.

Он полюбил поэзию Шекспира и стал профессором Оксфорда, где преподавал ее до самой пенсии. Коллеги шутили, что его похоронят в белой бабочке и фраке.

Галстук сидел под воротником с безупречной симметрией. Была середина сентября, и Лонгворт надел легкий клетчатый пиджак. Взглянув на часы, он увидел, что уже без десяти семь. Точность – вежливость королей!

Лонгворта поселили в дорогом номере, и шикарная обстановка его порадовала – другим лайнерам было далеко до «Шарлотты». Конечно, смешно называть «люксом» каюту с гостиной и спальней, ну да ладно.

Профессор подошел к зеркалу, висевшему на двери ванной комнаты, и придирчиво взглянул на свое отражение: роста среднего, выразительные карие глаза в очках без оправы, седой пушок на лысой голове. Лонгворт кивнул отражению, потом взял с комода список пассажиров и еще раз перечитал его. Разумеется, на борту собрались звезды всех мастей. Интересно, сколько из них получили билеты в подарок от компании? Вероятно, лишь избранные.

С тех пор как профессор вышел на пенсию, он часто выступал на кораблях «Касл Лайнз», и директор круиза очень его ценил. Полгода назад, когда первый вояж «Королевы» широко рекламировали в прессе, Лонгворт связался с офисом продаж и сообщил, что будет рад стать приглашенным лектором.

И вот он здесь. Довольный профессор покинул свою каюту и отправился в «Королевскую гостиную».

8

Тед Кавано равнодушно оглядел свой номер. Он вырос в семье посла, и роскошь его не впечатляла. Все здесь поражало дороговизной, но терять время, любуясь этим, он не собирался.

До поступления в колледж Тед жил с родителями за границей и ходил в международные школы тех стран, где работал отец. Он хорошо знал французский, испанский и арабский. Как и отец, окончил Гарвард, а потом – юридический факультет Стенфордского университета. Древностями он увлекся еще в детстве, когда жил в Египте.

О том, что Эмили Хейвуд станет гостьей «Королевы Шарлотты», Тед узнал восемь месяцев назад.

Он сразу понял: это шанс к ней обратиться. Кавано был намерен объяснить старой даме: хотя ее свекор и купил ожерелье, существуют веские доказательства, что сокровище было украдено. Если она передаст ожерелье Смитсоновскому институту, адвокатская фирма Теда обратится в суд, что выставит в неприглядном свете и леди Хейвуд, и ее покойных родственников. Да, они – знаменитые исследователи, но есть свидетельства, что они участвовали в расхищении древних гробниц.

Это был его коронный аргумент. Все знали, что леди Хейвуд очень гордится наследием супруга. Возможно, она прислушается к доводам разума и не станет марать репутацию мужа и свекра неприятным судебным иском.

Успокоив себя этой мыслью, Тед решил, что до коктейля еще успеет почитать книгу.

9

Девону Майклсону до окружающей роскоши дела не было. С собой он взял только самые необходимые вещи. Его лицо оставалось невозмутимым, однако ничто не ускользало от проницательных карих глаз. Он слышал все, не упускал ни одной детали.

Досадно, что капитану и начальнику охраны сообщили о его присутствии на борту. Чем меньше народа знает, тем лучше. Однако для успеха миссии требовалась помощь «Касл Лайнз»: иначе он не смог бы получить место в столовой неподалеку от леди Хейвуд.

Интерпол давно охотился на дерзкого международного преступника по имени Тысячеликий. Вору нравилось дразнить полицию: он часто хвастался перед читателями в Интернете, публикуя отчеты о своих преступлениях. Однако на этот раз негодяй решил поступить иначе. С почтового адреса, отследить который не удалось, он заранее сообщил о своем желании завладеть ожерельем Клеопатры. Сообщение пришло вскоре после того, как леди Хейвуд неосмотрительно пообещала надеть его в круиз.

Когда Майклсон связался с круизной компанией, там уже знали об угрозе и согласились сотрудничать.

Девон был человеком замкнутым. Он содрогался при мысли о том, что за столом ему придется болтать с незнакомцами, которые наверняка окажутся страшными занудами. Правда, он плыл только до Саутгемптона, где должна была сойти на берег леди Хейвуд.

Агент много слышал об ожерелье. Говорили, что изумруды в нем безупречны и потрясающе красивы. Интересно будет взглянуть на них вблизи.

Для других пассажиров Девон приготовил легенду: он вдовец и должен развеять над морем прах умершей жены. Неплохая история. Она объяснит, почему он держится в стороне.

Было почти семь часов вечера – в это время в шикарной «Королевской гостиной» подавали коктейли для избранных пассажиров.

10

Анна Демилль открыла дверь каюты и ахнула. До этого дня она бывала только в круизе Уолта Диснея, где из числа знаменитостей встретила лишь Микки, Минни и Гуфи. То путешествие вышло невеселым – кругом было полно детей, и она испортила новые брюки, когда села на палубе в шезлонг, на который кто-то прилепил жвачку.

Но здесь! Здесь был рай!

Ее багаж распаковали, одежду повесили на плечики в шкаф и аккуратно разложили по ящикам, а туалетные принадлежности расставили в ванной. Душ оказался с парогенератором; завтра утром она его испробует.

Анна ходила по каюте, рассматривая каждую мелочь: изголовье кровати, обитое тканью с цветочным орнаментом, и точно такой же узор по краю покрывала.

Женщина села на кровать и попрыгала. Матрас не слишком жесткий и не мягкий, все как она любит. И можно перевести его в сидячее положение, чтобы посмотреть телевизор в постели.

Анна вышла на балкон. Вот жалость – он был полностью изолирован, а ей так хотелось поболтать с соседями. Она пожала плечами: ну и ладно. Познакомиться можно за ужином или во время всяких мероприятий. Анна сердцем чувствовала: ей улыбнется удача!

Она развелась пятнадцать лет назад, но все еще помнила разговор в суде. «Ты самая противная женщина на свете», – сказал новоиспеченный бывший муж.

Потом Гленн снова женился, у него родилось двое детей. Его вторая жена все время торчала в «Фейсбуке», соловьем заливаясь о том, какой у нее прекрасный муж и какие детки. Омерзительно. И все-таки Анна иногда пыталась представить, что получилось бы, если бы они с Гленном завели детей.

«Подумаю об этом завтра». Ее любимое выражение – слова Скарлетт О’Хара, которую Анна считала идеалом женщины.

Мысли быстро переключились на более важный вопрос: что надеть вечером? Она знала, что дресс-код сегодня нестрогий, однако на всякий случай проверила – так и есть. Значит, новый голубой костюм в клетку отлично подойдет.

Анна Демилль с возрастающим нетерпением стала готовиться к первому вечеру на борту «Королевы Шарлотты».

11

В семь часов вечера Селия Килбрайд еще сомневалась, стоит ли ей появляться в «Королевской гостиной», но все-таки решила сходить. С одной стороны, хотелось побыть одной. С другой, она понимала, что в одиночестве будет слишком много думать. Конечно, на лайнере есть пассажиры из Нью-Йорка, но большинству точно нет дела до аферы Стивена.

На первое свидание Торн пригласил ее в прекрасный ресторан. Метрдотель его знал – обратился по имени. Стивен заказал им уединенный столик в глубине зала, в нише.

Он сказал, что ей идут серьги. Они когда-то принадлежали ее матери, и девушка, сама того не заметив, стала рассказывать, как потеряла родителей.

Стивен очень сочувствовал. Признался, что мало кому говорит о личной трагедии. Он тоже был единственным ребенком в семье. Родители погибли, когда ему исполнилось десять. Он вырос у бабушки с дедушкой, в городке неподалеку от Далласа. Со слезами на глазах он сообщил, что бабушка пару лет назад умерла. У деда уже тогда начиналась болезнь Альцгеймера, а сейчас он совсем не узнает внука и живет в доме престарелых.

Стивен поделился цитатой, которая запомнилась ему навсегда: «Я очень берегу свою независимость, но боюсь одиночества». Селия нашла родственную душу, влюбилась в него. Влюбилась в подделку.

Девушка решила не переодеваться и осталась в голубом жакете и брюках. Из украшений на ней были только золотая цепочка, бриллиантовые сережки-гвоздики и мамино кольцо. Отец вручил его Селии на шестнадцатилетие.

– Знаю, – сказал тогда он, – маму ты помнить не можешь, но это кольцо – мой первый подарок ей на день рождения. Я купил его в год нашей свадьбы.

Селия поднялась на лифте в «Королевскую гостиную». Как она и думала, свободных мест там почти не осталось, но официант как раз убирал посуду со столика для двоих. Она села, и у нее тут же приняли заказ.

Селия попросила бокал шардоне и огляделась, заметив среди посетителей несколько знаменитостей.

– Вы кого-нибудь ждете? – вежливо спросили у нее. – Если нет, позволите мне присоединиться? Похоже, других свободных мест не найти.

Селия подняла глаза. Перед ней стоял невысокий лысеющий мужчина. Он говорил негромко, с отчетливым британским акцентом.

– Конечно.

Она заставила себя улыбнуться.

– Я вас знаю, – сказал мужчина, выдвигая стул. – Вы – Селия Килбрайд, будете читать лекцию о драгоценных камнях. А я – ваш коллега, лектор Генри Лонгворт. Моя тема – Шекспир и психология его героев.

На этот раз девушка улыбнулась искренне.

– Рада с вами познакомиться. В школе мне очень нравился Шекспир, я даже выучила несколько сонетов наизусть.

Официант принес вино. Лонгворт заказал виски со льдом.

– А какой ваш любимый сонет? – спросил он.

– Для материнских глаз ты – отраженье…[2]2
  У. Шекспир, сонет 3. Пер. С. Маршака.


[Закрыть]
– начала Селия.

– Давно промчавшихся апрельских дней, – подхватил профессор.

– Конечно, вы его знаете, – сказала она.

– Почему он вам нравится, если не секрет?

– Мама умерла, когда мне было два года. Эти стихи мне читал отец. Мы с ней – почти как две капли воды, если сравнить фотографии.

– Значит, она была красавицей, – констатировал профессор. – Ваш папа женился повторно?

Селия почувствовала, что к глазам подступают слезы. И как только ее угораздило втянуться в подобный разговор?

– Нет, – ответила она и добавила, чтобы покончить с личными вопросами: – Он умер два года назад.

Ей до сих пор не верилось, что это правда. Отцу было всего пятьдесят шесть, он ни разу в жизни не болел, а потом – обширный инфаркт, и все. Если бы он был жив, то сразу раскусил бы Стивена.

– Простите, – сказал профессор. – Я понимаю, какая это для вас потеря. Хорошо, что наши лекции не совпадают по времени! Очень хочу послушать вас завтра. Я ведь изучаю чудесную эпоху королевы Елизаветы. Вы расскажете что-нибудь об украшениях того периода?

– Конечно.

– Вы очень молоды. Как вам удалось приобрести такие обширные познания?

Разговор вошел в безопасное русло.

– О камнях мне рассказывал отец. С трех лет на праздники я начала просить в подарок ожерелья и браслеты для себя и своих кукол. Сначала папа удивлялся, затем увидел, как мне нравятся ювелирные изделия, и стал объяснять, как оценивают камни. В колледже я слушала лекции по геологии и минералогии, написала диплом, а потом стала членом Британской ассоциации геммологов.

Когда официант принес виски, к их столику подошла леди Эм. На ней было жемчужное ожерелье и жемчужные серьги. Селия знала, как дорого они стоят. Месяц назад леди Хейвуд приносила их в «Каррутерс», чтобы почистить и поменять нитку.

Девушка хотела встать, но леди Эм положила руку ей на плечо.

– Пожалуйста, не надо. Я только хотела сказать, что за ужином вы и мистер Лонгворт будете сидеть за моим столом.

Она обратилась к профессору:

– Я знакома с этой прекрасной молодой леди. А вы – известный знаток Шекспира. Мне приятно будет оказаться в вашем обществе.

С этими словами леди Эм направилась дальше. Следом за ней шли мужчина и две женщины.

– Кто это? – спросил Лонгворт.

– Леди Эмили Хейвуд. Немного высокомерная, но, уверяю вас, она – прекрасный собеседник.

Леди Эм усадили за свободный столик у окна.

– Наверняка его придерживали специально для нее, – заметила девушка.

– А что за люди с ней?

– Высокая женщина – Бренда Мартин, помощница. Двух других я не знаю.

– Эта ваша леди Эм довольно властная, – сухо заметил Лонгворт. – Но я не против оказаться за ее столом. Думаю, будет интересно.

– Не сомневаюсь.

– Мисс Килбрайд! – К ним подошел официант и протянул Селии трубку. – Вас к телефону.

– К телефону? – удивилась девушка.

«Только бы не Стивен!» – мысленно взмолилась она.

Это был Рэндольф Ноулз, адвокат, к которому она обратилась, когда ее вызвали в ФБР. С чего бы ему звонить?

– Здравствуйте, Рэндольф! Что-то случилось?

– Селия, хочу вас предостеречь. Стивен дал большое интервью журналу «Пипл», номер выйдет послезавтра. Он заявил, что вы знали о мошенничестве, и ваши друзья обратились ко мне с вопросом по этому поводу. Я отказался от комментариев. В статье говорится, что вы со Стивеном вместе смеялись над ними!

Она похолодела.

– Боже, как он мог!

– Не падайте духом. Всем известно, что мистер Торн – прирожденный лжец. Мой источник в Федеральной прокуратуре сообщил, что пока вы им не интересны. Однако, возможно, они попросят ФБР еще раз поговорить с вами насчет фактов, упомянутых в статье. Боюсь, в любом случае поднимется неприятная шумиха. Весомый аргумент в нашу пользу – что вы вложили четверть миллиона в этот фонд.

Четверть миллиона – ее наследство. Все ее деньги, до последнего цента.

– Буду держать вас в курсе, – сказал Рэндольф.

А он волнуется, подумала Селия. Совсем недавно окончил юридический колледж. Может, зря она его наняла? Вдруг дело ему не по силам?

– Спасибо!

Она вернула телефон официанту.

– Вы помрачнели, Селия. Что-то не так? – спросил Лонгворт.

– Все не так, – ответила она.

И тут мелодичный звонок возвестил, что пришло время ужина.

12

Девон Майклсон с удовольствием обнаружил, что в «Королевской гостиной» нет свободных мест, и спустился в бар «Лидо» пропустить бокал джина с мартини. У стойки расположились две разодетые парочки, но они, к счастью, были увлечены разговором. Когда прозвенел сигнал, Девон отправился на ужин.

Пассажиры первого класса ели с большим изяществом. Если великолепная столовая и уступала залу «Титаника», то лишь размером. Ее выполнили в стиле английского Ренессанса. Стены кремового цвета, ценная мебель из дуба – все создавало атмосферу комфорта и роскоши. Люстры дополняли впечатление: вид у зала был королевский. Каждый стол украшали лампы в виде свечей; за шелковыми портьерами в нишах скрывались огромные окна. На возвышении тихо играл оркестр. Тонкие льняные скатерти очень гармонировали с серебром и лиможским фарфором.

Вслед за Девоном в столовую вошли мужчина и женщина лет шестидесяти. Он сел с ними рядом и представился.

– Вилли и Алвира Мехен, – ответили супруги.

Знакомые имена. Где он мог их слышать?

Пока они беседовали, подошел высокий кареглазый брюнет.

– Тед Кавано, – с теплой улыбкой сказал он.

Минутой позже к ним присоединилась еще одна дама.

– Анна Демилль, – во весь голос объявила она.

Девон подумал, что ей лет пятьдесят. Она была очень худой, острые кончики угольно-черных волос, точно крылья, сходились к подбородку, брови тоже выделялись отчаянно черным цветом. Женщина широко улыбалась.

– Настоящее приключение! – воскликнула она. – Я впервые в таком изысканном круизе!

Алвира Мехен смотрела по сторонам, широко раскрыв глаза.

– Как тут красиво! Я бывала в круизах, но подобного никогда не видела. Подумать только, как путешествовали раньше. Даже дыхание перехватывает!

– Милая, на «Титанике» людям его перехватило в буквальном смысле. Большинство из них утонули, – заметил ее муж.

– Ну, с нами такого не случится, – твердо сказала Алвира и повернулась к Теду: – Я слышала, ваш отец был послом в Египте? Всегда мечтала туда съездить. В Нью-Йорке мы с мужем ходили на выставку, посвященную Тутанхамону.

– Грандиозное зрелище, не правда ли? – отозвался Кавано.

– Жаль, что многие захоронения разграбили.

– Абсолютно с вами согласен.

– Вы видели, сколько тут звезд? – спросила Анна Демилль. – Чувствуешь себя как на красной дорожке, да?

Подали первую закуску: белужью икру со сметаной на треугольничках поджаренного хлеба. Ее сопровождали рюмки с ледяной водкой.

Анна мигом проглотила свою порцию и повернулась к Девону:

– А чем вы занимаетесь?

Майклсон ответил, что он – бывший инженер, живет в Монреале, но Анна хотела знать больше.

– Путешествуете один? – продолжила она допрос.

– Да. Моя жена умерла от рака.

– Какое несчастье! Когда это случилось?

– Год назад. Мы собирались отправиться в круиз вместе. Я взял с собой урну с ее прахом, чтобы развеять его над Атлантикой. Ее последняя просьба.

Теперь расспросы должны закончиться, подумал он. Однако Анна не унималась.

– Будет ли прощальная церемония? Некоторые так делают, я читала. Если хотите, я с радостью к вам присоединюсь.

– Нет, мне лучше сделать все одному.

Он провел под глазом указательным пальцем, утирая слезу. Господи! От этой липучки, похоже, не отделаться.

Алвира Мехен заметила, что он хочет уйти от темы.

– Анна, как вам достался билет? – спросила она. – Мы с мужем выиграли джек-пот в лотерее, иначе нас бы тут не было.

Когда госпожа Демилль отстала, Девон с облегчением перевел взгляд на людей, сидевших за столом справа. Он внимательно изучил жемчуга леди Эм: великолепны, но все-таки безделушка в сравнении с ее изумрудами. Ожерелье Клеопатры – достойный трофей для международного вора! Руководство не жалело никаких средств, лишь бы агент мог держаться поближе к леди Хейвуд.

Он вдруг вспомнил, что именно слышал об Алвире Мехен: она помогала расследовать преступления. Лучше бы ей на этот раз не вмешиваться. «Алвира и Анна могут здорово усложнить мне работу», – подумал агент, помрачнев.

После икры, тарелочки супа, салата и рыбы начали подавать основные блюда. К каждому предлагали подходящее вино. Затем был десерт, а в конце трапезы перед каждым гостем поставили небольшую чашу с водой.

Вилли умоляюще взглянул на жену, а та наблюдала за Тедом Кавано. Молодой человек обмакнул в воду пальцы, вытер их салфеткой, что лежала у него на коленях, и отодвинул чашу влево от своей тарелки. Миссис Мехен последовала его примеру, Вилли повторил за ней.

– Это и есть та самая чаша для рук? – спросила Анна.

«А что же еще?» – сухо подумал Майклсон.

– Еще несколько таких ужинов, и я превращусь в бегемота, – вздохнула госпожа Демилль.

– Вам до него далеко, – улыбнулся Вилли.

Анна снова взялась за Девона.

– Вечером в бальном зале выступают танцоры. Пойдете со мной?

– Благодарю, но нет.

– А как насчет рюмочки перед сном?

– Нет, – отрезал Майклсон и встал.

Он собирался присоединиться к обществу леди Хейвуд, если той захочется посмотреть представление или выпить коктейль. Нужно было влиться в ее компанию, но если к нему пристанет кто-то вроде Анны Демилль, ничего не выйдет.

– Простите, мне нужно сделать несколько звонков, – сказал агент Интерпола. – Всем спокойной ночи.

13

За ужином леди Эм представила своих спутников профессору Лонгворту, а затем повернулась к Селии:

– Моя дорогая, вы уже встречали Бренду, но с Роджером и его женой, по-моему, не знакомы. Мистер Пирсон – мой финансовый консультант и душеприказчик, но я, конечно, надеюсь, что в этой области его услуги мне пригодятся не скоро.

Леди Хейвуд рассмеялась.

– Однажды меня назвали «жилистой курицей». Отзыв нелестный, но правдивый.

«Ах, если бы так», – с грустью подумала она.

Они вместе посмеялись, подняли бокалы, и Роджер сказал:

– За леди Эмили! Оказаться с ней рядом – большая честь для всех нас.

Селии показалось, что профессор немного растерян из-за того, что с ним обращаются по-свойски. Миссис Хейвуд он совсем не знал. Его буквально заставили сидеть с ней рядом, а теперь он должен был этим гордиться. Лонгворт взглянул на девушку, поднял брови, и она поняла: именно так он и думает.

Когда принесли икру, леди Эм одобрительно кивнула:

– Именно так ее подавали на лайнерах в старые времена.

– Думаю, в ресторане за такую порцию отдашь сотни две, – сказал Роджер.

– Если учесть, сколько стоил круиз, нам тазик с икрой должны принести, – ответила Бренда.

– И все же мы отведаем ее с удовольствием, – улыбнулся Пирсон.

– Бренда так бережет мои деньги, – заметила миссис Хейвуд. – Она отказалась от люкса по соседству с моим и решила поселиться этажом ниже.

– Мне и такого номера хватит, – твердо сказала Бренда.

Леди Эм повернулась к Селии.

– Помните мою любимую цитату о ювелирных украшениях?

Девушка улыбнулась.

– Помню. На вас все будут глазеть, так пусть люди хотя бы не зря потратят время.

Все засмеялись.

– Именно! Знаменитый Гарри Уинстон[3]3
  Гарри Уинстон (1896–1978) – американский производитель ювелирных украшений и часов.


[Закрыть]
сказал мне это, когда мы ужинали в Белом доме.

Леди Хейвуд пояснила остальным:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3