Мэри Кларк.

А время уходит



скачать книгу бесплатно

Вот тогда отец и перестал оплачивать его счета и ограничил выплаты ежегодным чеком на сто тысяч долларов под Рождество. Денег на всех – себя самого, бывшую жену с двумя детьми и десятилетнего сына бывшей подружки – не хватало.

Гнев понемногу рассасывался. Ничего, размышлял Алан, дело лишь во времени. С Бетси все ясно – никакое жюри присяжных ее не отпустит. Ее положение сильно осложнилось, когда выяснилось, что последние два года перед кончиной отца она тайком встречалась с каким-то парнем. А точнее, с доктором Питером Бенсоном, профессором отделения гуманитарных наук университета Франклина в Филадельфии. Несмотря на усталость, Алан решил, что все в итоге закончится как надо. Надо только набраться терпения.

Браться за новую работу – фотографировать весенние модели для новой дизайнерской фирмы, основанной одной модной знаменитостью, – не хотелось. Но ситуация обязывала.

Быстро повернув на Сентрал-Парк-Уэст в сторону Коламбус-серкл, Алан довольно улыбнулся: из памяти выплыл эпизод, когда отец обрушился на Бетси. Они собрались тогда отметить день рождения этого безумца. Бессмысленная попытка. «Я не могу так больше!» – вырвалось у Бетси, и это слышали все. И в ту же ночь отца убили. А в доме кроме него была только Бетси.

Когда ее признают виновной, претендовать на наследство она уже не сможет и все отцовские денежки, до последнего дайма[2]2
  Дайм – монета в 10 центов.


[Закрыть]
, достанутся ему.

Алан постарался отогнать неприятную мысль и не думать о том, что череп отца раскололся от сильнейшего удара по затылку.

Глава 5

Перед завтраком доктор Скотт Клифтон вышел на крыльцо своего дома в Риджтауне, Нью-Джерси, и подобрал лежавшую на ступеньках утреннюю газету. Крупный, атлетического сложения пятидесятилетний мужчина с седеющими волосами, он без лишних напоминаний знал, что с приближением дня начала суда в прессе снова появились мрачные заголовки.

На протяжении двадцати лет они втроем – он, Тед Грант и доктор Кент Адамс – вели чрезвычайно успешный ортопедический бизнес. А потом, чуть больше восьми лет назад, у Теда проявились первые признаки болезни Альцгеймера. После этого они с Кентом разорвали соглашение о партнерстве и пошли дальше каждый своим путем. В отсутствие Кента хирургическая практика Скотта резко пошла на убыль.

Лиза нечасто спускалась позавтракать с ним до ухода на работу. Не сказать, что она так уж любила поспать, но Скотт всегда уходил из дома около восьми. Так что он сам готовил себе хлопья и кофе. Однако сегодня супруга вдруг пожаловала в кухню.

– Что такое? – грубовато спросил Скотт.

– Ты опять всю ночь ворочался, – нерешительно начала она. – Звал Теда. Знаю, ты думаешь о процессе…

– Конечно, думаю.

Извини, если мешал спать.

– Дело не в том, что ты мне мешал. Я за тебя беспокоюсь. – Лиза моргнула, сдерживая слезы, и негромко добавила: – И что бы я ни сказала, ты постоянно меня обрываешь.

Скотт не ответил. Он уже знал, что совершил ошибку, вступив в брак три года назад. Они поженились, когда на документе о разводе еще не высохли чернила. Теперь у него было трое детей в колледже и бывшая жена, имевшая обыкновение позванивать и сообщать, что «поиздержалась» и «как насчет небольшой финансовой помощи». Разумеется, отказать он не мог. Они оба это понимали.

Лиза была на двадцать три года моложе и работала представителем медицинской компании. Она звонила в его офис с коммерческими предложениями. Обычно у Скотта не находилось времени на разговоры с мелкими служащими, и этим занималась медсестра. Но для Лизы делалось исключение. Бывшая чирлидерша из «Большой десятки» со Среднего Запада. Задорная улыбка и фигурка под стать.

Лишь одного Скотт не принял в расчет: когда влечение ослабло, выяснилось, что она ему в общем-то не нужна. Но и избавиться от нее он теперь не мог. Не мог допустить, чтобы кто-то занялся анализом его финансов. Приходилось ждать окончания процесса, когда ситуация прояснится и шумиха уляжется. Интересно, подозревает ли она что-то?

Лиза держала в руках чашку с кофе. Ту самую, которую сделала сама, – с его фотографией и надписью «Я люблю тебя, Скотт», нацарапанной под самыми разными углами. Уже одно это сводило его с ума.

– Скотт, – неуверенно произнесла Лиза.

Ну вот, расплакалась.

– Скотт, мы оба знаем, что у нас ничего не получается. У тебя кто-то есть?

Он уставился на нее недоуменно.

– Конечно, нет.

– Не уверена, что верю тебе, но все же думаю, что нам лучше разойтись. На следующей неделе я планирую встретиться с адвокатом и начать процедуру развода.

«Этого нельзя допустить», – растерянно подумал Скотт.

– Лиза, послушай меня. Знаю, я бываю резок и невнимателен, но это не значит, что я не люблю тебя. И я не хочу тебя потерять. Просто… Дело в том, что смерть Теда и выдвинутое против Бетси обвинение не очень хорошо отразились на моей практике. Пожалуйста…

Лиза отвернулась, чтобы не встретиться с ним взглядом. Разумеется, она ему не верила. Несомненно, у него роман. И все же ей хотелось надеяться, что все еще можно как-то поправить, что выход еще есть.

– Ты пойдешь со мной к семейному консультанту?

«Господи, семейный консультант», – подумал Скотт.

– Конечно, дорогая, – с наигранным оптимизмом согласился он. – Конечно, пойду.

Глава 6

И Дилейни, и Эльвира были не из тех, кто лезет в карман за словом. Подружились они в прошлом году, когда освещали процесс над биологической матерью, сумевшей каким-то образом найти приемных родителей своего ребенка и выкравшей его у них. Симпатизировавший женщине судья тем не менее напомнил, что на момент рождения ей было двадцать пять лет и ее финансовое состояние позволяло заботиться о ребенке. К тому же, совершив кражу, она заставила страдать приемную пару, в течение двух месяцев не знавшую о судьбе похищенного малыша.

В ходе процесса Дилейни рассказала Эльвире, что ее и саму удочерили. Темы этой она касалась очень редко, зная, что такого рода откровения причиняют боль Дженнифер и Джеймсу Райт.

– Дилейни, я держала тебя на руках через двадцать минут после твоего рождения, – со слезами на глазах сказала однажды Дженнифер. – И до того я годами ждала тебя. Представляла тебя маленькой девочкой с тремя старшими братьями, которые смогут позаботиться о тебе, когда нас с твоим отцом уже не будет рядом.

И они заботились. Все. Ей повезло вырасти в любящей, крепкой и дружной семье, но потом жизнь разбросала их. Может быть, поэтому потребность найти биологическую мать проявлялась все сильнее. Теперь, когда приемные родители перебрались на постоянное местожительство в Неаполь, штат Флорида, начало активных поисков в этом направлении уже не выглядело каким-то предательством.

Тема всплыла вновь, когда Дилейни, Эльвира и Уилли обедали в ресторане «Пэтси» на Западной 56-й улице.

– Эльвира, – нерешительно начала Дилейни, – я уже говорила вам с Уилли, что меня удочерили.

Супруги кивнули.

– Несколько лет назад я читала о Бобе Консидайне, журналисте, который написал: «У меня четверо детей. Двое из них – приемные. Я уже не помню, кто именно». Мои родители шутили, что я выгляжу иначе, потому что пошла в папину бабушку, которая родилась в Италии.

– Красивая, должно быть, была женщина, – заметил Уилли, пробуя салат.

Дилейни улыбнулась.

– Спасибо, Уилли. Но в последнее время потребность знать свои корни, свою биологическую семью у меня настолько сильна, что я едва не расплакалась вчера вечером, когда мы показывали тот репортаж.

– Я смотрела выпуск, – сказала Эльвира. – Ты имеешь в виду рассказ о биологической матери, встретившей через много лет сына?

– Да. Когда мужчина говорил о своих чувствах, у меня комок встал в горле, и я даже пропустила свою очередь в диалоге ведущих.

– Как насчет «Фейсбука»? – спросила Эльвира и тут же ответила на собственный вопрос. – Но тогда, конечно, об этом станет известно и твоей семье.

– Конечно, – подтвердила Дилейни. – Жена моего брата Джима постоянно сидит в «Фейсбуке» и по меньшей мере трижды в неделю выкладывает новые фотографии их детишек.

– Что ты вообще знаешь об обстоятельствах своего рождения? – поинтересовалась Эльвира, заметив, как заблестели глаза подруги.

– Очень мало. Роды принимала акушерка в Филадельфии. Через двадцать минут меня передали Райтам. Они находились в комнате рядом с родовой палатой вместе с родителями моей биологической матери. Друг другу их представили как Смитов и Джонсов. Райтам сказали, что мои папа и мама – семнадцатилетние школьники, что они хорошо учились и собирались в колледж, а в интимную связь вступили в ночь выпускного бала.

Эльвира отломила хрустящую корочку хлеба и обмакнула ее в оливковое масло.

– Я сама хороший детектив и лично займусь этим делом. – Она подняла руку к лацкану жакета и, дотронувшись до булавки, включила микрофон.

– Тебе вовсе не обязательно что-то записывать, – запротестовала Дилейни. – Спасибо, конечно, очень любезно с твоей стороны, но это безнадежное дело.

– Посмотрим, – деловито ответила Эльвира. – Ты знаешь, где именно в Филадельфии родилась? Как звали акушерку? Ее адрес? Кто познакомил с ней твоих родителей? Не упоминала ли акушерка, где жила твоя биологическая мать?

– Моя приемная мать… – Дилейни остановилась. Говорить вот так о Дженнифер Райт, женщине, любившей ее долгие годы, было нелегко. Она перевела дух и начала заново: – Шесть лет назад мне удалось разговорить ее и узнать, что я действительно, как и записано в свидетельстве, родилась в Филадельфии. Принимавшую роды акушерку звали Кора Бэнкс. Мама даже назвала ее адрес. О Коре она узнала от подруги по колледжу. Эта подруга, Виктория Карни, погибла в автомобильной аварии, когда мне исполнилось десять лет. Я видела ее много раз. Это была очень милая женщина, которая так и не вышла замуж. К сожалению, племянница выбросила все ее бумаги. Мама так расстроилась из-за моих расспросов, что я едва ее успокоила. Сказала, что она у меня единственная и что другой мне не надо.

– Мать Элис Рузвельт Лонгуорт умерла вскоре после ее рождения, – заметила Эльвира. – Ее отцом был президент Теодор Рузвельт. Когда Элис исполнилось два года, он женился во второй раз. Именно такой ответ она и получила, когда спросила о своей матери.

Дилейни грустно улыбнулась.

– Я тоже где-то это читала. Поэтому, слава богу, и вспомнила эти слова. Но, по правде сказать, я все равно хочу найти свою настоящую мать. То есть биологическую, – тут же поправила она себя.

Эльвира снова подняла руку к булавке и выключила микрофон.

– С вашего разрешения, я тут поразмыслю немного, – твердо объявила она. – В любом случае паста уже на подходе.

Все посмотрели на официанта, подошедшего к столу с тарелками дымящейся пасты лингвини, к которой Эльвира и Дилейни заказали белый соус из моллюсков. Уилли довольствовался спагетти и фрикадельками.

– Подумать только, это ведь был любимый ресторан Фрэнка Синатры… Сейчас ему было бы лет сто. И его песни звучат намного лучше того, что популярно сегодня, – заметил он, понимая, что пора менять тему разговора, и оглядел зал. – Кстати, о популярности: дела у заведения, похоже, идут очень даже неплохо. Между прочим, Дилейни, Эльвира говорит, что ты будешь освещать процесс над Бетси Грант. Каковы, по-твоему, шансы на оправдательный вердикт?

– Они невелики. Я бы даже не удивилась, узнав, что ее склоняют к признанию себя виновной в расчете на заключение сделки.

– Думаешь, она на это пойдет? – спросил Уилли.

– Исключено. Ей все-таки нужно попытаться доказать свою невиновность в суде. Что-то подсказывает мне, что мы еще узнаем много интересного о сыне Теда Гранта, Алане. По слухам, его финансовое положение очень и очень шаткое, – продолжала Дилейни. – Как известно, в случае с убийством на первое место выходит вопрос «кому это выгодно?». Преждевременная смерть отца решает все нынешние проблемы Алана Гранта. И конечно, в случае признания мачехи виновной ему достается все завещанное ей.

– Я тоже об этом думала, – согласилась Эльвира.

– И вот что еще, – добавила Дилейни. – В близких к суду кругах поговаривают, что, может быть, Роберт Мейнард и был первоклассным адвокатом, но его лучшие дни уже позади. Он еще держится за счет репутации, потому что добился оправдания нескольких известных преступников, и получает высокие гонорары, но подготовку защиты возлагает на плечи молодых и неопытных юристов фирмы.

– Это мы скоро узнаем, – подвела черту Эльвира, роняя в тарелку лингвини после безуспешной попытки намотать их на вилку.

Глава 7

Энтони Шарки, более известный в определенных кругах как Тони Акула, оценивающе осмотрел браслет с бриллиантами и изумрудами. Квартирка Тони в Муначи, Нью-Джерси, находилась в подвале двухэтажного каркасного дома. И сам дом, и квартира вид имели обшарпанный и неухоженный. Ковер посерел от грязи, стены отчаянно молили о свежей краске, в воздухе висел неистребимый запах плесени. Тони крепко выпивал и был к тому же заядлым игроком. Укротить жажду и обуздать страсть к костяшкам не помогало никакое лечение. Иногда, после очередного пребывания за решеткой, он держался около года, но потом все равно срывался. Срывался, терял работу, находил другую – уборщиком в ресторане или мойщиком окон – и шел на дно. Дно – это ночлежка, хуже которой и быть ничего не может. Потом – снова протрезвление и какая-нибудь работа, позволявшая снимать такую вот дыру и не умереть с голода.

Проблему Тони обычно решал серией мелких краж. Этого хватало, чтобы, как говорится, держать голову над водой, оплачивать аренду и несколько раз в месяц ездить в Атлантик-Сити. Он был хорош в блек-джеке, но в последнее время попал в полосу невезения и нуждался в деньгах.

У Тони имелась своя особенная, можно сказать, уникальная система воровства, которую можно было бы назвать шуткой над людьми, выбранными им в качестве жертв. Не было сейфа, который он не мог бы открыть, тем более когда речь шла о стальных ящиках, которые обычно ставят в спальнях. Глубоко понимая человеческую натуру, Тони никогда не забирал все. Открыв пустой сейф, люди сразу осознают, что произошло, и незамедлительно звонят в полицию. А вот когда пропадает один предмет, пусть даже лучший, женщины, как правило, винят себя, начинают гадать, где и когда в последний раз надевали украшение и где оно могло остаться. В конце концов никакой вор не оставит в сейфе драгоценности, удовлетворившись одним предметом, ведь так?

А вот и не так!

Кроме того, делая дело, Тони соблюдал крайнюю аккуратность. Если, чтобы добраться до цели, нужно было что-то переложить, потом он обязательно возвращал это что-то на место. Большинство пострадавших даже не сообщали в полицию о пропаже бриллиантового ожерелья или пары сережек, теша себя надеждой, что просто положили вещь куда-то и рано или поздно она найдется. У некоторых счастливчиков в страховом договоре значился такой пункт, как «загадочное исчезновение». «Они и не догадываются, что ”Мистер Загадочное Исчезновение” – это я и есть», – думал Тони.

Выглядел он лет на десять старше своих тридцати семи. Редкие каштановые волосы изрядно поседели и быстро отступали со лба, а светло-карие глаза оставались мутными, даже когда он не пил.

Тони снова пересчитал бриллианты и изумруды. Один знакомый скупщик краденого сказал, что за браслет можно получить тысяч тридцать долларов. Скорее всего, вещица стоила намного больше, но и тридцать тысяч далеко не мелочь. Тони обещал скупщику подумать над его предложением. Но что-то подсказывало, что браслет лучше придержать. Настораживало и присутствие инициалов на застежке. БГ и ТГ. «Как трогательно», – думал Тони.

С приближением суда над Бетси Грант он все чаще задумывался над тем, не стоит ли связаться с ней и рассказать все, что ему известно о той ночи, когда был убит ее муж. Но тут возникала проблема. Предъявив браслет, придется объяснять, как украшение попало к нему. И тогда – тут уж и к гадалке ходить не надо – перед ним снова откроются ворота тюрьмы.

Глава 8

Офисы фирмы Роберта Мейнарда занимали три этажа сияющей высотки, одного из самых новых и дорогих зданий на Авеню-Америк.

Когда стало ясно, что прокурор воспринимает ее как подозреваемую в смерти Теда, Бетси попросила своего юрисконсульта по недвижимости Франко Бруно порекомендовать адвоката по уголовным делам для защиты в суде. Лишь позже она поняла, что Бруно убежден в ее виновности. И именно поэтому он связал ее с семидесятипятилетним юристом, считавшимся одним из лучших в стране. А также одним из самых дорогих.

Бетси вышла из лифта на сорок девятом этаже, где ее встретила любезной улыбкой секретарь в черном костюме и с ниткой жемчуга.

– Добрый день, миссис Грант. Помощник мистера Мейнарда сейчас спустится и проводит вас в зал для совещаний.

Помощником мистера Мейнарда был молоденький юрист, гонорар которого составлял восемьсот долларов в час. Бетси знала это, как знала и то, что в зале их будет ждать второй помощник и что, когда они рассядутся, их почтит своим вниманием сам Роберт Мейнард.

На этот раз Бетси пришлось ждать его десять минут. Все это время спутник… как же его имя? ах да, Карл Кэнон… старался развлекать ее разговором ни о чем.

– Как поездка из Нью-Джерси?

– Как обычно. В середине дня все не так уж плохо.

– Я из Северной Дакоты. Поступил в Нью-Йоркский университет. Летел на самолете и, как только совершил посадку в аэропорту Кеннеди, сразу почувствовал – это мой дом.

– В Северной Дакоте зимой, наверное, холодновато.

– Там сейчас стараются придумать, как заманить побольше туристов. Кто-то даже выдвинул блестящую идею: переименовать штат в Северную Флориду.

«Симпатичный юноша, – подумала Бетси, – хотя и обходится мне в восемьсот долларов за час. Вот мы тут погоду обсуждаем, а часики-то тикают».

Дверь открылась, и в конференц-зал вошел Роберт Мейнард, сопровождаемый своим вторым помощником, Сингхом Пателем. Образец элегантности, именитый адвокат был на этот раз в сером, в почти незаметную полоску костюме. Строгие, без оправы, очки увеличивали холодные серые глаза. На лице его застыло обычное суровое выражение, как будто кто-то возложил ему на плечи невыносимо тяжкую ношу.

– Извини, что заставил ждать, – начал он, – но, боюсь, мне придется попросить тебя принять важное решение.

«Какое еще решение?» – лихорадочно спросила себя Бетси. Произнести этот вопрос вслух не получилось – губы словно застыли.

Помогать ей Мейнард не стал.

– Ты знакома с Сингхом Пателем? – спросил он.

Бетси кивнула.

Мейнард сел. Патель положил на стол папку и тоже сел. Адвокат посмотрел на Бетси.

– Знаю, мы обсуждали это неоднократно, но сейчас, буквально накануне процесса, нам придется вернуться к этому вопросу в последний раз. – Голос его звучал размеренно, как если б он хотел, чтобы до нее дошло каждое слово. – Ты всегда стояла на том, что будешь добиваться справедливости в суде, но сейчас, пожалуйста, выслушай меня. Свидетельства против тебя очень убедительны. Жюри присяжных, несомненно, будет на твоей стороне, учитывая, что тебе пришлось перенести – нападки и оскорбления со стороны мужа за обеденным столом, – но нам никуда не деться от того факта, что шесть человек слышали твой крик «я так больше не могу». Эти люди будут свидетельствовать против тебя.

– Он ударил меня, потому что был болен, – возразила Бетси. – Такое случалось нечасто. Просто тот день выдался особенно трудным.

– Но ты сказала «я так больше не могу»? – не отступал Мейнард.

– Я так расстроилась… Тед чувствовал себя сравнительно неплохо, и я подумала, что ему будет приятно увидеть друзей. Но его это только разгневало и вывело из себя.

– Так или иначе, но после того как гости уехали, ты осталась в доме наедине с ним. Ты утверждаешь, что, возможно, забыла включить сигнальную систему. Это утверждение может быть истолковано как намек на проникновение в дом постороннего, но, по словам сиделки, на следующее утро система была включена. Сиделка вдруг почувствовала себя плохо и ушла, но утром с ней все было в порядке. В чем причина этого странного недомогания?.. В финансовом плане смерть мужа тебе на руку. Известно также, что еще при его жизни ты встречалась с другим мужчиной…

Мейнард поправил очки.

– Бетси, должен сказать откровенно. Сегодня утром мне позвонил прокурор. Тебе сделано предложение признать себя виновной и получить облегченный приговор. Как твой адвокат, я настоятельно рекомендую согласиться.

Ее словно парализовало. Во рту пересохло.

– Ты настоятельно рекомендуешь мне согласиться? – прошептала она хрипло.

– Да, – решительно подтвердил Мейнард. – Мне удалось убедить прокурора разрешить тебе признать себя виновной в непредумышленном убийстве с отягчающими обстоятельствами с наказанием в виде пятнадцати лет тюремного заключения. Через двенадцать сможешь выйти по условно-досрочному. Понимаю, это трудно. Но другой вариант – умышленное убийство, и тогда тебе грозит как минимум тридцать лет тюрьмы без права досрочного освобождения. Причем судья может дать и пожизненное.

Бетси поднялась.

– Двенадцать лет в тюрьме за то, чего я не делала? Я невиновна в убийстве моего мужа. И я бы заботилась о нем до самого конца, пока он не умер бы естественной смертью.

– Если ты действительно невиновна, то, конечно, должна идти в суд. И мы сделаем все возможное, обеспечив тебе наилучшую защиту. Но, пожалуйста, имей в виду, что в этой игре твои шансы невелики.

Бетси постаралась не поддаться чувствам. С Робертом Мейнардом они были на «ты», но то, что она собиралась сказать сейчас, было слишком серьезно и прозвучать должно было соответственно.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Поделиться ссылкой на выделенное