Мэри Кларк.

А время уходит



скачать книгу бесплатно

Mary Higgins Clark

AS TIME GOES BY


This edition published by arrangement with Warner Books, Inc., New York, New York, USA. All rights reserved


Copyright © 2016 by Nora Durkin Enterprises, Inc.

© Перевод с англ яз., Самуйлов С. Н., 2016

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

* * *

Благодарности

Снова – и как всегда – благодарю моего давнишнего редактора и дорогого друга, Майкла Корду. Страницу за страницей он провел меня этим путем до заветного слова «конец». Мне сказочно повезло, что на протяжении стольких лет он был моим редактором.

Хочу сказать спасибо Мэрисью Руччи, главному редактору издательства «Саймон и Шустер». Мне прекрасно работалось с ней последние годы.

Трудиться с моей домашней командой – чистое удовольствие. Мой сын Дэвид стал полноправным ценным помощником и консультантом. Как обычно, мои дети с охотой становились моими первыми читателями и критиками.

И как всегда, спасибо моему мужу, Джону Конхини, на протяжении двадцати лет слушающему мои вздохи насчет того, что вот эта книга уж точно не пойдет.

Надин Петри, моя давняя помощница и правая рука, наделена особым даром разбираться в моем невообразимом почерке. Спасибо, Надин.

Когда сорок один год назад на свет появился роман «Дети не вернутся», я и подумать не могла, что столько лет спустя все еще буду на что-то способна. Мне приятно находить новых героев и ставить их в новые ситуации.

Как я уже сказала, «конец» – мое любимое слово. Но его не было бы без первого предложения, которое приглашает вас, дорогие читатели, переворачивать страницу за страницей.

Спасибо за то, что продолжаете читать истории, которые я вам рассказываю.

За все хорошее и благослови вас Бог,

Мэри

Молодоженам, доктору Джеймсу и Кортни Кларк Моррисон, – с любовью



Пролог

Таким пронзительным был первый крик младенца, что две пары за стеной родовой палаты акушерки Коры Бэнкс одновременно охнули. Джеймс и Дженнифер Райт переглянулись, и глаза их вспыхнули радостью. На лицах Мартина и Роуз Райан отразились облегчение и усталость – только что от бремени разрешилась их семнадцатилетняя дочь.

Друг друга пары знали как Смитов и Джонсов и вполне этим довольствовались. По прошествии пятнадцати минут и первые, и вторые с нетерпением ожидали возможности увидеть новорожденного ребенка. Это была сонная девочка семи фунтов весом, с завивающимися колечками черными волосиками и светлой кожей. Глаза, когда они открылись, оказались большими и темно-карими. Дженнифер Райт потянулась к малышке, но акушерка с улыбкой остановила ее.

– Полагаю, нам еще нужно завершить одно маленькое дельце, – сказала она.

Джеймс Райт открыл небольшой чемоданчик, который принес с собой.

– Здесь шестьдесят тысяч долларов.

Пересчитайте.

О матери новорожденной они знали, что ей семнадцать лет, что она окончила школу и забеременела в ночь выпускного бала. Факт этот скрывали ото всех, а родственникам и друзьям родители говорили, что идти в колледж их дочери рано и она будет работать у своей тети, в магазине женского платья. Отец ребенка, восемнадцатилетний парень, поступил в колледж, так и не узнав о беременности девушки.

– Сорок тысяч долларов на учебу в колледже для юной матери, – объявила Кора, пересчитав и вручая деньги родителям девушки. О том, что оставшиеся двадцать тысяч достанутся ей в оплату за оказанные профессиональные услуги, акушерка умолчала.

Родители роженицы приняли деньги молча.

– Я так счастлива, – прошептала Дженнифер Райт, протягивая к малышке руки.

– Мне нужно зарегистрировать факт рождения и выписать свидетельство с указанием ваших данных, – сказала Кора с сухой улыбкой, никак не отразившейся на ее ничем не примечательном, круглощеком лице. В свои сорок акушерка выглядела, по крайней мере, лет на десять старше. – Пусть поспит несколько часов, а потом забирайте ее домой, – добавила она, поворачиваясь к родителям роженицы.

В родовой палате семнадцатилетняя мать постепенно приходила в себя от действия успокоительных. Груди, словно запомнившие те краткие мгновения, когда она прижала к себе дочурку, продолжали набухать. Я хочу ее видеть, хочу, хочу, кричала душа. Не отдавайте мою малышку. Я сама позабочусь о ней. Я что-нибудь придумаю…

Через два часа ее устроили на заднем сиденье семейной машины и повезли в ближайший мотель.

А на следующее утро она, уже без сопровождающих, улетела на самолете назад в Милуоки.

Глава 1

– А теперь – обычный блок рекламы, – шепнула Дилейни Райт, наклоняясь к своему соведущему по вечернему шестичасовому выпуску новостей. – Такая прелесть…

– От них зависит наша зарплата, – с улыбкой напомнил Дон Браун.

– Да знаю. И слава богу, – бодро ответила Дилейни, заглядывая в зеркало. Причиной беспокойства была выбранная костюмершей фиолетовая блузка, излишне, как казалось, контрастировавшая с бледной кожей. Нет, вроде бы всё в порядке. Блузка вполне сочеталась с черными до плеч волосами. К тому же и Айрис, ее любимая визажистка, удачно поработала с длинными ресницами, эффектно выделив темно-карие глаза.

Режиссер начал отсчет.

– Десять, девять… три, два…

Дилейни вступила, как только он произнес «один»:

– Завтра утром начнется отбор жюри присяжных для суда над сорокатрехлетней бывшей школьной учительницей Бетси Грант. Процесс будет проходить в здании суда округа Берген, в Хакенсаке, штат Нью-Джерси. Грант обвиняется в убийстве своего богатого мужа, доктора Эдварда Гранта, которому ко времени смерти исполнилось пятьдесят восемь лет и который страдал прогрессирующей болезнью Альцгеймера. Миссис Грант предъявленные обвинения отвергает. Прокурор же утверждает, что ей просто надоело ждать, когда супруг умрет. Наследниками состояния, которое оценивается более чем в пятнадцать миллионов долларов, являются вдова и сын покойного.

– А теперь к другой, намного более приятной истории, – продолжил Дон Браун. – Обратимся к тому, что неизменно доставляет нам удовольствие. – На экране появились первые кадры видеорепортажа, посвященного встрече тридцатилетнего мужчины со своей биологической матерью.

– Десять лет мы оба пытались найти друг друга, – с улыбкой говорил Мэтью Трейнор. – Я почти чувствовал, как она зовет меня. Мне нужно было найти ее.

Одной рукой Мэтью обнимал плотную женщину лет пятидесяти. Ее приятное лицо обрамляли мягкие вьющиеся волосы. В светло-карих глазах блестели непролитые слезы.

– Мне было восемнадцать, когда я родила Чарльза. – Она помолчала, посмотрела на сына. – Про себя я всегда звала его Чарльз. В его день рождения покупала игрушки и отдавала их в детское благотворительное общество. – Голос ее дрогнул. – Но мне нравится и то имя, что дали ему приемные родители. Мэтью означает «дар Божий».

– Сколько я себя помню, – сказал в заключение Мэтью, – во мне всегда жила эта потребность, желание узнать, кто они, мои биологические родители. Особенно мама.

– У меня нет слов объяснить, как сильно я скучала по нему. – И Дорис Мюррей все же расплакалась, попав в крепкие объятия сына.

– Трогательная история, не правда ли, Дилейни? – спросил Дон Браун.

Та только кивнула. Застрявший в горле комок грозил в любой момент обернуться потоком слез.

Дон подождал еще немного и, не получив, к своему удивлению, ответа, продолжил:

– А теперь давайте узнаем, что приготовил нам наш метеоролог Бен Стивенс…

– Извини, Дон, – сказала Дилейни, когда программа закончилась. – Эта история так меня растрогала… Боялась, что не выдержу и разревусь, как та бедная мать.

– Посмотрим, будут ли они месяцев через шесть все еще разговаривать друг с другом, – сухо заметил Дон и, отодвинув стул, добавил: – На сегодня всё.

Через стеклянную перегородку было видно, что в соседней студии с общенациональными новостями в эфир вышел Ричард Крамер. Дилейни знала, что, после как он уйдет, именно Дон претендует на его место. Она поднялась, выскользнула из студии и вошла в свой офис, где сменила фиолетовую блузку на топ для занятий йогой. В последние дни Дилейни заменяла штатную соведущую местных новостей Стефани Льюис, которая позвонила и предупредила, что заболела. Самым приятным во всем этом было то, что ей выпало освещать судебный процесс над Бетси Грант. «Наверняка будет интересно», – думала Дилейни.

Она повесила на плечо сумку и, отвечая на доносящиеся со всех сторон «пока» и «до завтра», прошла по длинным коридорам, открыла дверь и оказалась на Коламбус-серкл.

Как ни нравилось ей лето, Дилейни была готова встретить и осень. «После Дня труда Манхэттен наполняется какими-то особенными флюидами», – подумала она и вдруг поймала себя на том, что старается отвлечься от по-настоящему беспокоивших ее мыслей. Репортаж о встрече матери и сына разрушил стены, которыми она снова и снова отгораживалась от этой не дающей покоя темы.

Ей нужно найти свою мать. Свою биологическую мать. Джеймс и Дженнифер Райт удочерили ее в первые часы после рождения, и в свидетельстве стояли их имена. Она появилась на свет под наблюдением акушерки. Женщина, организовавшая удочерение, умерла, и никакого следа после нее не осталось. Свидетельство о рождении было зарегистрировано в Филадельфии.

Казалось бы, тупик, но Дилейни знала, что должна принять некое решение. Она уже слышала об одном отставном детективе, специализирующемся на таких вот делах и умеющем находить даже давно утерянные следы. От работы до дома была одна миля. Глубоко задумавшись, Дилейни даже не заметила, как миновала Пятую авеню.

На Пятьдесят четвертой улице она повернула на восток. Ее квартира находилась в старом здании по соседству с тем, где некогда жила Грета Гарбо, легендарная кинозвезда 1930-х. После особенно безумного дня в студии Дилейни частенько вспоминала ее знаменитую фразу «я хочу быть одна».

Неизменно улыбающийся привратник открыл дверь. В распоряжении Дилейни было целых три комнаты, но и они выглядели скромно в сравнении с тем большим и красивым домом в Ойстер-Бэй на Лонг-Айленде. Она повесила сумочку, достала из холодильника бутылочку «Перье» и, положив ноги на мягкую скамеечку, устроилась в уютном кресле.

У стены напротив на столе стояла большая семейная фотография, сделанная, когда ей исполнилось три года. Она сидела на коленях у матери, рядом с отцом, а позади них выстроились три ее брата. Черные курчавые волосы и темно-карие глаза явно выделялись на общем семейном фоне. У всех остальных волосы были рыжевато-блондинистые, а глаза голубые и светло-карие.

С фотографией было связано одно давнее воспоминание. Увидев ее в первый раз, Дилейни расплакалась: «Почему я не такая, как вы все?» Вот тогда ей и сказали, что она приемная. Не столь, конечно, прямолинейно, подбирая слова и выражения, родители объяснили, что им очень хотелось маленькую девочку, и поэтому она стала членом их семьи в совсем еще нежном возрасте, едва появившись на свет.

В прошлом месяце вся семья собралась в Ойстер-Бэй по случаю семидесятипятилетия матери. Джим приехал из Кливленда, Ларри – из Сан-Франциско, Ричард – из Чикаго, и все с женами и детьми. Счастливое время! Родители собирались переезжать во Флориду и раздавали мебель, которая больше им была не нужна. Дилейни и братьям предложили взять что захотят. Она выбрала для своей квартиры несколько небольших вещей…

Дилейни еще раз посмотрела на семейную фотографию и попыталась представить ту мать, которую никогда не знала. Похожа ли я на тебя?

Звякнул телефон. Дилейни закатила глаза и посмотрела, кто звонит. Это был Карл Ферро, продюсер шестичасового новостного выпуска. В трубке раздался его ликующий голос:

– Стефани ушла на работу в «Новости сейчас». Мы все здесь в полнейшем восторге. Забыла, что привилегий без прав не бывает, и почему-то возомнила, что знает больше Кэтлин. – Кэтлин Джерард была исполнительным продюсером новостного отдела. – Ее отставка последует утром. Ты становишься нашим новым соведущим вместе с Доном Брауном. Поздравляю!

– Карл, – ахнула Дилейни, – я так рада! Что еще я могу сказать? – Она помолчала, потом добавила: – Жаль только, что не смогу освещать процесс над Бетси Грант.

– Мы хотим, чтобы ты по-прежнему этим занималась. Будем чередовать ведущих до окончания суда. Ты – отличный репортер, и этот процесс – работа как раз для тебя.

– Лучше и быть не может. Огромное спасибо, Карл.

Тем не менее, кладя трубку, Дилейни неожиданно ощутила беспокойство. Как говорила ее старая няня, Бриджет О’Киф, «когда все слишком хорошо, знай – проблема уже в пути».

Глава 2

– Уилли, мне действительно нужен новый проект, – сказала Эльвира. Они завтракали в своей новой квартире на Сентрал-Парк-Саут и пили по второй чашке кофе. Именно в это время Эльвира больше всего любила поболтать. И именно к этому времени читавший «Пост» Уилли дошел до спортивного раздела, предвкушая самое вкусное.

Обреченно вздохнув, он отложил газету и посмотрел через стол на любимую жену. Узы брака связывали их сорок три года. Седой гривой волос, резкими, грубоватыми чертами лица и пронзительными голубыми глазами он напоминал старым друзьям Типа О’Нила, легендарного спикера палаты представителей.

– Знаю, милая, ты беспокоишься, – мягко сказал он.

– Беспокоюсь, – согласилась Эльвира, протягивая руку за вторым кусочком кофейного кекса. – Последнее время и дел-то почти не было. Да, конечно, мне очень понравился этот речной круиз по Сене. А кому бы не понравился? Посмотреть, где провел последние годы жизни Ван Гог… Прекрасно. Но сейчас мне и дома хорошо.

Она выглянула в окно, откуда открывался чудесный вид на Центральный парк.

– Разве нам не повезло с этим местом? Подумай, можно ли сравнить его с нашими апартаментами в Астории? Там даже окна в кухне не было.

Уилли помнил. Помнил очень даже хорошо. Шесть лет назад он был водопроводчиком, а Эльвира – уборщицей. Он помнил, как они сидели в своей старой квартире и жена, устав после работы, держала ноги в тазике с теплой водой и английской солью.

А потом по телевизору объявили выигрышный лотерейный билет. Уилли пришлось дважды прочитать номер, прежде чем он поверил, что они выиграли сорок миллионов долларов.

Деньги супруги брали ежегодными платежами и при этом неизменно сберегали половину суммы. Купили квартиру на Сентрал-Парк-Саут, но сохранили и старую в городке Астория – на случай кризиса, если правительство не сможет продолжать выплаты.

Потом редактор «Дейли стандард» взял у Эльвиры интервью. Она рассказала, что всегда хотела посетить «Сайпресс-Пойнт спа» в Калифорнии. Он попросил ее написать о своих впечатлениях и дал булавку в форме солнца со скрытым микрофоном для записи разговоров. Редактор также пообещал помочь написать статью. Случилось, однако, так, что булавка-микрофон помогла обнаружить находившегося в спа убийцу. С тех пор Эльвире удалось с помощью той же булавки раскрыть еще несколько преступлений.

– С нетерпением жду завтрашней встречи с Дилейни. Ей так повезло с освещением процесса над Бетси Грант…

– Не та ли это Грант, которая убила своего мужа? – полюбопытствовал Уилли.

– Нет, дорогой. Это та Грант, которую обвиняют в убийстве мужа, – поправила Эльвира.

– Ну, из того немногого, что мне случилось прочесть, можно предположить, что дело довольно простое, – заметил Уилли.

– Согласна, – тут же ответила Эльвира, – но, как всегда, я предпочитаю не отвергать и другие варианты.

Уилли улыбнулся.

– В таком случае не отвергай и тот вариант, при котором она может быть виновна.

Глава 3

В четырнадцати милях от Центрального парка, в десятикомнатном особняке в Алпайне, Нью-Джерси, Бетси Грант варила вторую чашку кофе и задумчиво смотрела в окно. Признаки ранней осени уже проступили в золотистых тонах листьев раскидистых вязов, и подсознание незаметно фиксировало их. Двенадцать лет назад, показывая им дом, агент по недвижимости сказал об этом окне, что, «глядя в него, чувствуешь себя наедине с природой».

Минувшая ночь, как и другая, перед ней, была бессонной, но это воспоминание не потускнело, не стерлось. Как не стерся из памяти и теплый взгляд Теда, ожидавшего ее реакции. Она уже знала, что он хочет купить особняк. «А что здесь может не нравиться? – спросила себя Бетси. – Я так любила его, что согласилась бы на все, что бы он ни предложил». Ее возмущало, что предыдущий владелец был готов продать дом по сниженной цене, поскольку ему предстояла процедура банкротства. Не хотелось думать, что они выигрывают от чужого несчастья. Но особняк все равно прекрасен.

С чашкой в руке Бетси поднялась наверх. После смерти Теда она опять стала спать в большой спальне. Бетси прошла через го?стеную, в которой они провели столько чудесных, счастливых часов вместе. Осенью и зимой часто включали здесь камин и либо смотрели любимые телепередачи, либо просто читали…

Болезнь Альцгеймера, обрушившаяся на Теда, когда ему был всего лишь пятьдесят один год, стала для них обоих нежданной трагедией. В конце концов пришлось даже перекрыть лестницу, чтобы он не разбился, перевалившись через перила, и переоборудовать библиотеку на первом этаже в спальню.

Все эти воспоминания еще вертелись в голове Бетси, когда она поставила чашку на туалетный столик в ванной и включила душ.

До прихода Роберта Мейнарда, адвоката, оставался еще час. «И зачем ему только приходить? – подумала Бетси. – Что ему нужно? Я и без того прекрасно знаю, что он скажет. Знаю, чего ждать». Снимая халат, она вспомнила тот ужасный момент, когда Мейнард принес весть, что большое жюри предъявило ей обвинение в убийстве. Фотографирование, снятие отпечатков пальцев, внесение залога и прочие формальности – все эти жуткие детали крепко засели в памяти и преследовали ее ежедневно, как ни старалась она гнать их прочь…

Приняв душ, Бетси расчесала и заколола длинные светло-каштановые волосы, слегка коснулась тушью ресниц и освежила помадой губы. Прогноз погоды обещал прохладный, ветреный день. В гардеробной она выбрала темно-зеленую кашемировую рубашку с длинным рукавом и темно-коричневые слаксы. Носить черное Бетси перестала четыре месяца назад, когда один колумнист написал, что обвиняемая в убийстве Эдварда Гранта вдова демонстративно щеголяет в трауре. При этом она нигде, даже дома, не надевала светлое.

Прежде чем выйти из комнаты, Бетси огляделась. Это уже вошло в привычку. Случалось так, что иногда ночью Тед перелезал через запертые воротца внизу лестницы и поднимался сюда.

Определить, что он побывал наверху, было нетрудно. Все ящики комодов и тумбочек были выдвинуты, их содержимое валялось на полу. Тед как будто искал что-то. Бетси и Кармен, приходящая домработница, без труда возвращали все на место – с этим проблем не возникало. Неприятность случилась лишь раз. Муж каким-то образом вспомнил комбинацию сейфа в гардеробной и забрал чудесный браслет с изумрудами и бриллиантами, который подарил ей на их первую годовщину. Бетси все еще надеялась, что однажды кто-нибудь – она сама или Кармен – найдет его, но, с другой стороны, Тед вполне мог бросить украшение в мусорный бак.

Она хотела застелить постель, но сдержалась, зная, что вот-вот придет Кармен и обязательно скажет: «Предоставьте это мне, мисс Бетси. Именно для этого я здесь». Но Бетси слишком много лет прожила с матерью, которая без конца что-то чистила, натирала и пылесосила, и теперь просто не могла оставить тарелку в раковине или халат в кресле.

Она со вздохом спустилась вниз, и ровно в ту же секунду появилась Кармен. А еще через полчаса поднявшийся на крыльцо Роберт Мейнард известил о своем прибытии звонком в дверь.

Глава 4

Алан Грант, сын покойного Эдварда Гранта, смотрел на свою бывшую жену Карли и изо всех сил старался не выдать закипающего в нем гнева. Их дети, четырехлетний сын и двухлетняя дочка, ощутив, по-видимому, нарастающее в воздухе напряжение, поспешили сбежать в спальню.

Карли кивнула им вслед.

– И где, скажи на милость, мне найти им приют, если меня вышвыривают отсюда? – сердито вопросила она.

Когда-то Карли работала танцовщицей на Бродвее, но серьезная травма – ее сбил на дороге водитель-лихач – положила конец этой карьере. Теперь на поразительно милом личике отражалось не только напряжение из-за постоянных болей в спине, но и бремя финансовых невзгод, ставших неотъемлемой частью повседневного существования.

Ответа на этот вопрос у ее бывшего супруга не нашлось. Защищаясь, он повысил голос и добавил резких ноток:

– Послушай, ты прекрасно знаешь, что, как только процесс закончится, запрет на пользование отцовским наследством будет снят и я получу кучу денег. Бетси, несомненно, отправится в тюрьму, а значит, мне достанется еще и половина того, что он оставил ей по завещанию. У тебя есть богатые друзья. Попроси у них в долг. Пообещай вернуть с процентами.

Алан Грант опустил руку в карман, достал бумажник и бросил на стол кредитную карточку.

– Только что пришла. Заплатили за те фотографии домов в Атланте. На продукты здесь хватит, а к тридцатому я получу еще.

Не попрощавшись с детьми, он вышел из четырехкомнатной квартиры на Западной 89-й улице на Манхэттене, а потом из дома и быстрым шагом направился к центру.

В свои тридцать пять лет Алан поразительно напоминал покойного отца, и средства массовой информации часто отмечали этот факт. Высокий, за шесть футов, с рыжевато-каштановыми волосами и карими глазами, он выглядел именно так, как и положено выглядеть выпускнику престижного, входящего в «Лигу плюща»[1]1
  Ассоциация восьми частных американских университетов, расположенных в семи штатах на северо-востоке США.


[Закрыть]
университета, родившемуся с серебряной ложкой во рту.

Во всем виновата Бетси, размышлял Алан. Они поддерживали хорошие отношения, однако именно Бетси убедила его отца не выписывать сыну чек каждый раз, когда у него случались неприятности, но определить некое ограниченное разумными рамками денежное содержание. «Алан – прекрасный фотограф, – говорила она. – Пусть перестанет изображать из себя плейбоя, займется делом, и он сможет вполне прилично зарабатывать».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Поделиться ссылкой на выделенное