Артур Кларк.

Космическая Одиссея (сборник)



скачать книгу бесплатно

Arthur C. Clarke

2001: A Space Odyssey

2010: Odyssey Two

2061: Odyssey Three


© Arthur C. Clarke and Polaris Productions, Inc., 1968

© 1982 by Serendib BV

© 1987 by Serendib BV

© Я. Берлин, Н. Галь, И. Почиталин, Д. Старков, перевод на русский язык, 2017

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

* * *

Одиссея в космосе

1

Артур Кларк отчетливо помнил день, когда заинтересовался фантастикой: 30 марта 1930 года он прочел один из первых номеров НФ-журнала «Эстаундинг» (Astounding Science Fiction) – и его, что называется, зацепило. Через 16 лет он опубликует в «Эстаундинге» дебютный рассказ «Лазейка», который, правда, восхищения у читателей не вызовет. Но уже второй рассказ, «Спасательный отряд», запомнится многим. Галактическое сообщество шлет к Земле спасателей, чтобы эвакуировать людей перед тем, как Солнце превратится в сверхновую, но… не находит на планете вообще никого: раса, в талантах которой все сомневались, умудрилась в кратчайшие сроки построить грандиозный космический флот – и эвакуировалась к звездам самостоятельно!

Писатель всегда был безграничным оптимистом – и верил в силу науки и разума. Природа наделила уроженца сомерсетской деревушки блестящим умом: к своим 20 годам он успел не только поработать в британских Королевских ВВС над секретным проектом радара, но и выдвинуть идею «мирового радио» на основе космических аппаратов на геостационарных орбитах – то есть коммуникационной сети, на которой сегодня держатся мобильная связь и Интернет. И это за 12 лет до запуска первого спутника!

Любовью к космосу Кларк проникся с детства. Его любимыми писателями были Герберт Уэллс и Олаф Степлдон; от первого он взял веру в светлое научное будущее, от второго – грандиозность воображения. Кларк всю жизнь был атеистом – он свято полагал, что наше выживание зависит не от Бога или богов, а только от нас самих, от нашей преданности прогрессу. Наука была его религией, он исповедовал ее ревностно и где-то наивно. Как писал его друг фантаст Майкл Муркок, «Артур предпочитал думать, что будущее будет таким, каким его видел Уэллс: множество башковитых людей в тогах сидят и обмениваются теоремами».

Поначалу научно-популярные книги Кларка вроде «Межпланетного полета» (1950) и «Исследования космоса» (1951) расходились лучше, чем его фантастика. Всё изменил роман «Конец детства» (1953) – фантазия об эволюции человечества, под надзором Сверхправителей превращающегося в единое сознание, которое в итоге сливается со Сверхразумом. За ним последовали «Земной Свет» (1955), «Город и звезды» (1956), «Лунная пыль» (1961).

К моменту судьбоносной встречи с режиссером Стэнли Кубриком Кларк снискал известность и как популяризатор науки, и как фантаст – один из «большой тройки», в которую входили также Роберт Хайнлайн и Айзек Азимов.

2

После «Спартака», «Лолиты» и «Доктора Стрейнджлава» Стэнли Кубрик стал всемирной знаменитостью.

Около 1964 года он страстно захотел поставить фильм в жанре НФ. Помощник посоветовал ему поговорить с Артуром Кларком. Режиссера идея связываться с «отшельником, каким-то психом, живущим на дереве» (так Кубрик представлял себе Цейлон), поначалу не прельщала. Что до Кларка, он, едва узнав о проекте, дал телеграмму: «ЗАИНТЕРЕСОВАН РАБОТЕ АНФАН ТЕРРИБЛЕМ ТЧК СВЯЖИТЕСЬ МОИМ АГЕНТОМ ТЧК ПОЧЕМУ ОН ДУМАЕТ ЧТО Я ОТШЕЛЬНИК ВПРС».

22 апреля две знаменитости встретились в нью-йоркском ресторане – и убедились в том, что понимают друг друга. В феврале 1965 года газеты написали о том, что Кубрик снимет на студии MGM крупнобюджетный фильм «Странствие по ту сторону звезд» по роману, написанному в соавторстве с Кларком. Рабочее название фильма придумал Кубрик, и Кларку оно не нравилось. Альтернативами были «Туннель к звездам», «Вселенная» и «Планетопад». В шутку Кубрик и Кларк называли проект «Как была завоевана Солнечная система» – по аналогии с культовым вестерном 1962 года «Как был завоеван Запад».

С темами Кларк определился сразу: «Прошлое и будущее человека в космосе. Наше место в иерархии Вселенной, вероятно, невысокое. Реакция человечества на высший разум… НФ-фильмы всегда означают чудовищ и секс, и мы решили поискать для нашего фильма другой жанр». Кубрик добавлял: «Это космическая одиссея, почти как у Гомера». Отсюда и возникло впоследствии название «2001: Космическая Одиссея».

За основу сценария решили взять рассказ Кларка «Часовой», написанный в 1948 году. Поначалу работа шла весело. Соавторы отмели несколько задумок, в том числе об инопланетных машинах, для которых органика – это болезнь, о людях из другой звездной системы – потомках людей, вывезенных с Земли, о том, как «семнадцать инопланетных черных пирамид разъезжают в открытых машинах по Пятой авеню, а на них смотрят ирландские копы». Кларк пишет в дневнике, что потратил день на то, чтобы «научить Стэнли пользоваться логарифмической линейкой; Стэнли в восхищении». В другой раз они сели обсуждать сценарий – и три часа спорили о теории трансфинитных множеств Кантора.

Следующая запись гласит: «Теперь у нас есть всё, кроме сюжета». Кларку снились кошмары: в одном сне он видел себя роботом, которого переделывают, в другом присутствовал на съемках – по-прежнему без сюжета на руках. Кубрик все время придумывал что-то новое: то он решил назвать сходящий с ума компьютер Афиной (потом ЭАЛ стал Сократом), то воображал «роботов, создающих для услаждения героев викторианские декорации», – вот откуда появился роскошный гостиничный номер в финале…

3

Первую версию романа Кларк передал Кубрику уже 24 декабря 1964 года. Стало ясно, что «Часовой», в котором инопланетный артефакт находят на Луне, – это лишь начало, точнее, середина. Началом должны быть доисторические времена, в которые черный монолит подтолкнул питекантропов на путь эволюции; затем шел «лунный» сегмент; затем – полет «Дискавери» к черному монолиту на орбите Сатурна, безумие ЭАЛа и падение Фрэнка Боумена в бездну звезд.

Всего над сценарием священнодействовали полтора года, в среднем по четыре часа в день шесть дней в неделю. Кубрик был адски работоспособен и требовал того же от Кларка, которому «после каждой сессии со Стэнли требовалось прилечь». Сроки всё это не сокращало – наоборот: фильм планировали выпустить в декабре 1965-го, а в итоге 20 декабря съемки только начались.

Кубрик был славен своим перфекционизмом: ему надо было прочесть всю научно-популярную литературу и посмотреть все фантастические фильмы, до каких он только мог дотянуться, включая, кстати, советскую «Планету бурь» – ее он нашел «ужасной» и насилу досмотрел до конца. После мучительного просмотра «Облика грядущего» (1936) по сценарию Герберта Уэллса Кубрик позвонил Кларку и сказал, что предлагаемые тем фильмы больше смотреть не будет.

Изначально предполагалось, что роман, как и фильм, станет совместным детищем двух умов и выйдет накануне премьеры, но Кубрик так и не выкроил время, чтобы поработать над книгой, и не всё то, что писал Кларк, ему нравилось. Он не стеснялся сообщать об этом автору, который к лету 1966 года пребывал из-за бесконечных правок сценария и романа в депрессии. Кларк явно скромничал, говоря, что 90 процентов фильма – воображение Кубрика, пять процентов – труд мастеров по спецэффектам, а остальное – его вклад. Но, конечно, на съемках Кубрик был царь и бог. Взять, например, цель полета «Дискавери»: в сценарии это окрестности Сатурна, и Кубрик около года честно пытался снять Сатурн, понял, что ничего не выйдет, – и перенес действие на орбиту Юпитера. Юпитер сняли как надо, для чего собрали специальный аппарат Jupiter Machine.

Постепенно проблемы нарастали. Съемки выбились из графика на два года, бюджет вырос с 6 до 10,5 миллионов долларов. Кубрик боролся со сценарием, но не мог понять, какой должна быть концовка. Ему явно не нравилось превращение Боумена в Дитя Звезд. Дошло даже до того, что он предложил поработать над фильмом другим фантастам, включая Муркока и Дж. Г. Балларда, но все отказались по этическим соображениям.

4

Чем дальше, тем яснее становилось, что режиссер и писатель преследуют разные цели. Кларк хотел показать, как здорово летать в космос, ну а Кубрик снимал «пресловутое хорошее фантастическое кино». Его занимала визуализация, он гордился тем, что диалоги занимают меньше половины ленты. «Кто восхищался бы “Джокондой”, если бы внизу было написано: “Она улыбается, потому что у нее гнилые зубы” или “потому что она скрыла что-то от любовника”? – говорил он в интервью «Плейбою». – Так зритель был бы скован реальностью, и я не хочу, чтобы это произошло с “2001”».

«Проблема крылась в разнице между ними, – вспоминал побывавший на съемочной площадке Муркок. – Артур был популяризатором науки. Объяснения были его сильной стороной. Двусмысленность заставляла его чувствовать себя неловко. Кубрик, с другой стороны, был движим интуицией и предпочитал оставлять трактовку зрителям… В сценах, которые благодаря Артуру обзавелись закадровыми объяснениями, Кубрик хотел рассказать историю почти исключительно образами». Не советуясь с фантастом, режиссер убрал из фильма почти все закадровые объяснения; испарился и 10-минутный черно-белый ролик, в котором ученые, включая советского академика А. И. Опарина и физика Фримена Дайсона, обсуждали, какой может быть инопланетная жизнь.

На частной премьере «2001» в США Артур Кларк испытал шок. Он думал, что «2001» станет почти документальным фильмом, который даст зрителю четкое представление о межпланетном полете. Взамен он увидел нечто двусмысленное. В финале картина становилась почти мистической, но до финала Кларк тогда не досидел: он ушел почти в слезах после 11-минутной сцены, в которой астронавт бегает по центрифуге космического корабля (потом Кубрик ее вырезал).

На премьере 1 апреля 1968 года зрители реагировали вяло, но после того, как режиссер сократил «2001» на 19 минут, фильм ожидал феноменальный успех. Им восторгались и Феллини, и Дзефирелли; сам космонавт Алексей Леонов сказал после просмотра: «Вот теперь у меня чувство, что я побывал в космосе». «Это лучшая похвала!» – радовался Кларк. Он, несмотря ни на что, был доволен – особенно после того, как фильм собрал в Америке миллионы долларов. Позднее он высказывался в том духе, что «убывающее меньшинство, которому фильм не нравится, может пенять само на себя – мы со Стэнли смеемся всю дорогу до банка». Он не мог не признать, что успехом «2001» обязан именно решениям Кубрика. Больше того, Кубрик спас «2001» от забвения: Кларк с самого начала понимал, что они пишут сценарий, «который мог устареть – или, хуже того, сделаться смешным – за пару лет»; сохрани режиссер объяснения – наверняка так и случилось бы.

С другой стороны, успех означал, что роман Кларка обречен стать бестселлером – и что в книгу можно вставить всё то, что режиссер выкинул из фильма. Итог получился практически идеальным: повествуя об одних и тех же событиях, фильм и роман задействуют разные полушария мозга. Этот стереоэффект уникален – другая такая же пара произведений искусства не появилась до сих пор.

5

Кларк с его жюльверновской тягой к научному объяснению мира стал литературным реликтом еще до «2001» – и остался им после триумфа фильма Кубрика. Он не изменил себе, даже когда космические программы были свернуты и люди перестали вглядываться в звездное небо над головой. Кларк искренне полагал, что «все проблемы – загрязнение, перенаселение, климат – можно решить, только покоряя космос. С помощью космических коммуникаций и образовательных спутников мы сделаем эту планету пригодной для жизни будущих поколений». В начале 1970-х он мечтал отправиться на Луну: «в 1977 или 1978 году, когда с ней наладят сообщение»; незадолго до смерти в 2008-м говорил, что ждет столетия (его мы отметим в декабре 2017 года), чтобы закатить вечеринку на лунной станции. Кларку казалось, что невнимание к космосу – временные трудности, и он продолжал сочинять фантастику в своем неповторимом стиле.

Еще в 1970 году Кларк понятия не имел, как могла бы продолжиться история «2001», но за десять лет придумал сюжет сиквела – и не простого, а с совместной советско-американской экспедицией с целью узнать тайну «Дискавери» и черного монолита. «В 1981 году, когда я приступал к книге, холодная война была в разгаре, – вспоминал он, – и я ощущал, что пилю сук, на котором сижу…» «2010: Одиссея-два» стала еще и политическим высказыванием, хотя чего-чего, а политики Кларк тщательно избегал. Критиковали ли Кларка в США за то, что он посвятил роман академику Сахарову и космонавту Леонову – неизвестно, а вот судьба русского перевода «2010» не задалась: в 1984 году журнал «Техника – молодежи» перестал печатать его, как только до цензоров дошло, что все советские космонавты названы в честь диссидентов. Однако это была самая большая фига в кармане, какую мог позволить себе Кларк. Об идеологии в его книгах не говорят вообще – разве что в последней «Одиссее» есть рассуждения о том, что «российский коммунизм мог бы быть жизнеспособным, если бы тогда существовали микрочипы, – и сумел бы избежать Сталина».

Стоит добавить, что четверть романа «2010» написана на электрической машинке, а три четверти – на компьютере Archives III, который Кларк любовно называл Арчи. Роман был издан в 1982 году, уже через год появилась его экранизация режиссера Питера Хайамса; конечно, Хайамс не был Кубриком, и его картина не могла повторить успех «2001». Кларку этот фильм нравился – но, кажется, больше всего ему нравилось то, что Хайамс использовал настоящие крупные планы лун Юпитера, полученные в миссиях «Вояджеров».

Казалось, после грандиозного финала «2010» – Юпитер стал вторым солнцем, землянам запретили посещать Европу, где есть разумная жизнь, – придумать еще одно продолжение невозможно. Но Кларк был неутомим, хотя работать ему было всё тяжелее – после полиомиелита он страдал постполисиндромом и всё чаще пересаживался в инвалидное кресло. Писатель хотел приступить к третьей части цикла, дождавшись прибытия аппарата «Галилео» на орбиту Юпитера, но старт «Галилео» из-за катастрофы «Челленджера» отложился на много лет, и Кларк решил не медлить. Его вдохновило одно из главных событий 1985 года – прилет в Солнечную систему кометы Галлея. Действие третьей «Одиссеи» происходит в 2061 году, когда комета возвращается опять; героем становится Хейвуд Флойд – постаревший, но все еще в строю. Здесь Кларк вернулся к излюбленной идее космического лифта, о которой уже написал «Фонтаны рая».

В сентябре 1996 года он завершил четвертую «Одиссею» – про далекий 3001 год. На сей раз в мире будущего действует Фрэнк Пул, астронавт, возвращения которого из мертвых никто не ожидал. Можно спорить о том, удалась ли Кларку эта книга, но ясно, что от величественного символизма «2001» не осталось и следа. В новой версии Боумен стал всего только частью инопланетного компьютера, да и о «странствии по ту сторону звезд» на сверхсветовых скоростях следовало забыть: черные монолиты «3001» даже информацию передают лишь со скоростью света. Волей автора Кларк отменил и оптимистический эпилог к «2061». Впрочем, сам он просил читателя рассматривать разные части «Одиссеи» «как вариации одной и той же темы, использующие одни и те же персонажи и ситуации, но не обязательно в той же самой Вселенной».


В этом смысле «Одиссея» закончиться не может, ведь и наш мир – это одна из параллельных вселенных Артура Кларка, в которых человек разумный тянется к космическому свету так, как тянулся к нему сам фантаст. Тут уместно вспомнить строки из «Улисса» Теннисона, появляющиеся в тексте «Одиссеи». Наверняка Кларк считал, что именно так всё и будет:

 
…Наше тело погибнет. Но разум, отдельно от нас
Будет жить в беспредельности, в вечной слепой пустоте
И стремиться за знаньем, подобно летящей звезде.
 

Николай Караев

2001: Космическая Одиссея

Часть I. В первобытной мгле
Глава 1. Вымирающие

Засуха продолжалась десять миллионов лет, и царству ужасных ящеров уже давно пришел конец. Здесь, близ экватора, на материке, который позднее назовут Африкой, с новой яростью вспыхнула борьба за существование, и еще не ясно было, кто выйдет из нее победителем. На этой бесплодной, иссушенной зноем земле благоденствовать или хотя бы просто выжить могли только маленькие, или ловкие, или свирепые.

Питекантропы, обитавшие в первобытном вельде, не обладали ни одним из этих свойств; поэтому они отнюдь не благоденствовали, а были, напротив, весьма близки к полному вымиранию. Около полусотни этих существ ютилось в нескольких пещерах на склоне сожженной солнцем долины; по дну ее протекал слабенький ручеек, питаемый снегами с гор, лежавших в трехстах километрах к северу. В особо засушливые годы ручеек исчезал совсем и племя сильно страдало от жажды.

Питекантропы всегда голодали, а сейчас попросту умирали от голода. Когда первый слабый проблеск рассвета проник в пещеру, Смотрящий на Луну увидел, что его отец ночью умер. Собственно, он не знал, что Старик был его отцом, – такая связь одного существа с другим была совершенно недоступна его пониманию, но, глядя на иссохшее тело умершего, он ощутил смутное беспокойство – зародыш будущей человеческой скорби.

Два детеныша уже скулили, требуя еды, но смолкли, когда Смотрящий на Луну заворчал на них. Одна из матерей сердито огрызнулась в ответ, защищая дитя, которое не могла накормить вдосталь, но у Смотрящего не хватило сил дать самке подзатыльник за ее дерзость.

Снаружи уже почти совсем рассвело, и можно было выходить. Смотрящий на Луну подхватил иссохший труп и поволок за собой, пригибаясь, чтобы не задеть за скалу, низко нависшую над входом в пещеру. Выйдя из пещеры, он закинул труп на плечи и выпрямился во весь рост, стоя на задних конечностях, – из всех животных на этой планете только он и его сородичи умели так ходить.

Среди подобных себе Смотрящий на Луну казался чуть ли не великаном. Ростом он был почти полтора метра, а весил более сорока пяти килограммов, хотя и был сильно истощен. Его волосатое, мускулистое тело было наполовину обезьяньим, наполовину человечьим, но формой головы он уже больше походил на человека. Лоб у него был низкий, крутые надбровные дуги резко выступали, но гены его уже несомненно несли в себе первые признаки человеческого облика. Он стоял у пещеры, оглядывая раскинувшийся вокруг враждебный мир плейстоцена, и в его взгляде уже было нечто такое, на что не была способна ни одна обезьяна. В этих темных, глубоко посаженных глазах мерцало пробуждающееся сознание – первые ростки разума, который не раскроется до конца еще многие века, а может быть, вскоре и вовсе угаснет навсегда.

Признаков опасности не было, и Смотрящий на Луну начал спускаться по крутому, почти отвесному склону от пещеры; ноша на плечах ничуть не мешала ему. Остальные члены стаи, словно ожидавшие сигнала вожака, мигом повылезали из своих пещер, расположенных ниже по склону, и заторопились вниз, к мутным водам ручья, на утренний водопой.

Смотрящий на Луну глянул на противоположный берег ручья – не видно ли Других. Но те не показывались. Наверно, еще не вышли из своих пещер, а может, уже пасутся внизу, под горой… Поскольку их нигде не было видно, Смотрящий тут же забыл о них – он не умел думать о нескольких вещах сразу.

Прежде всего надо избавиться от Старика. Этим летом было много смертей, в том числе одна в его пещере. Ему нужно было только положить тело там, где он недавно оставил трупик новорожденного младенца, остальное сделают гиены.

Они уже ждали его там, где долина расширялась, сливаясь с саванной, будто знали, что он придет. Он положил тело Старика под куст – от прежних не осталось даже костей – и поспешил назад, к своей стае. Никогда более он не вспоминал об отце.

Две его самки, взрослые обитатели других пещер, подростки и дети паслись выше по долине меж узловатых, изуродованных засухой деревьев, поедая ягоды, сочные корни и листья и редкие счастливые находки вроде мелких ящериц и грызунов. Только грудные младенцы и слабейшие из стариков и старух оставались в пещерах; если к концу дня, после того как все наедались, удавалось собрать еще немного пищи, можно было покормить и их. Если нет – гиенам вскоре предстояло новое пиршество.

Но этот день был удачным. Впрочем, Смотрящий на Луну не был способен сколько-нибудь отчетливо помнить о прошлом и потому не мог сравнивать один день с другим. Сегодня он нашел в дупле засохшего дерева пчелиное гнездо и насладился изысканнейшим лакомством, какое только было известно его сородичам; под вечер, ведя свою стаю домой, он все еще время от времени облизывал пальцы. Правда, его порядком покусали пчелы, но он почти не ощущал укусов. Короче, он был как никогда близок к состоянию полного довольства, насколько оно вообще было для него доступно; он, конечно, еще был голоден, но уже не испытывал слабости. На большее не мог надеяться ни один питекантроп.

Ощущение довольства исчезло, когда он подошел к ручью. На противоположном берегу были Другие. Они бывали там каждый день, но от этого его досада отнюдь не становилась меньше.

Их было около тридцати, и они ничем не отличались от сородичей Смотрящего. Завидев его, они начали на своем берегу подпрыгивать, махать руками и кричать. Стая Смотрящего на Луну отвечала тем же с другого берега.

На том все и закончилось. Питекантропы часто дрались и боролись, но драки их редко приводили к серьезным увечьям. У них не было ни когтей, ни могучих боевых клыков, а тело надежно защищал волосяной покров, поэтому они просто не могли причинить друг другу особого вреда. К тому же у них не было и лишней энергии для столь бесполезных выходок. Рычанием и угрозами можно было куда успешнее утвердить свою точку зрения.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

Поделиться ссылкой на выделенное