Кит Стюарт.

Мальчик, сделанный из кубиков



скачать книгу бесплатно


Я влюбился в Джоди через тридцать пять секунд после знакомства. Я вышел из университета с точно таким же карьерным планом, как у большинства выпускников гуманитарных специальностей, – то есть абсолютно безо всякого плана, – кроме разве что намерения попытаться попасть на стажировку в «Нью-стейтсмен». Поэтому я прибегнул к тому же самому временному финансовому решению, как и все молодые люди в Сомерсете, которые оказываются на мели и не обременены ни семьей, ни постоянным занятием: подался на сбор яблок. На ферме неподалеку от дома моих родителей, где я с отрочества время от времени подрабатывал по мелочам (должен признаться, спустя рукава), меня с радостью наняли на несколько месяцев. Когда десять лет назад я теплым сентябрьским утром появился на ферме, Джоди стояла посреди двора среди стайки явно не горевших трудовым пылом работников, держа в руках корзину. Нас отправили на один и тот же ряд деревьев. День был изумительный, и сад блестел в лучах солнца.

– Займемся одним и тем же деревом или разделимся? – спросил я у нее.

Она недоуменно на меня посмотрела.

– Не думала, что нужно придумать какую-то стратегию. Ты явно разбираешься в этом деле лучше меня. Так как мы поступим?

Она была очень красивая, уверенная в себе и пугающая: ее каштановые волосы крупными кудрями ниспадали на плечи. На ней была футболка с надписью «Нирвана» и драные джинсовые шорты, обрезанные по самое некуда. Я изо всех сил старался не таращиться на ее ягодицы, пока мы обдирали с дерева яблоки.

– Хватит пялиться на мою задницу! – требовала она ежеминутно с верхней ступеньки лестницы.


В ту осень мы с Джоди провели вместе шесть недель: днем собирали яблоки, а по вечерам распивали сидр в местном пабе. Это времяпрепровождение представляло собой идеальный замкнутый круг. Мы без конца говорили. Я узнал, что она ходила в школу для девочек в пяти милях от того места, где я вырос, потом изучала промышленный дизайн в университете, а на сбор яблок подалась, чтобы убить время до начала занятий в магистратуре по специальности «арт-менеджмент». Она недавно вернулась с археологических раскопок в Казахстане, я же провел две недели в трейлере в обществе Дэна и двух друзей, которых уже не помню. «Мы так похожи друг на друга», – любили шутить мы. Она рассказывала, как разрабатывают дизайн смартфонов. Я рассказывал о моем бесполезном дипломе, о моей семье и о том кошмаре, который случился с нами десять лет назад. Иногда мы с ней по вечерам выбирались на поезде в центр города и смотрели в «Уотершеде» безумные артхаусные фильмы или напивались, а потом шли бродить по Арнольфини[4]4
  Арнольфини – выставочный центр современного искусства в Бристоле.


[Закрыть]
, громогласно обсуждая невнятные художественные выставки.

По выходным мы покупали дневной билет и катались на речном такси от вокзала Темпл-Мидс до музейного корабля «Великобритания» и обратно, развалившись на пластиковых сиденьях, пока катер одышливо преодолевал мутные воды местной речной сети. Когда мы проезжали мимо огромных кранов, все еще бесполезно стоящих в старых доках, я рассказывал ей, что АТ-АТ из «Империя наносит ответный удар» обязан своим появлениям похожим сооружениям в порту Сан-Франциско. Думаю, я говорил ей это каждый раз, когда мы их видели. Она лишь снисходительно кивала.


Однажды ночью после двух недель таких прогулок мы приехали к дому ее родителей на велосипедах. Наши потные лица светились в молочно-белом сиянии луны.

– Ну, спокойной ночи, – неуклюже произнес я.

– А ты разве поцеловать меня не собираешься? – спросила она.

И я, собрав в кулак все свое мужество, без слов наклонился к ней вместе с велосипедом, обхватил ее лицо руками и поцеловал ее в губы очень долгим поцелуем. Я человек не слишком склонный к романтическим гиперболам, но, когда мы наконец оторвались друг от друга, я не удивился бы, обнаружив, что теплое ночное небо расцвечено фейерверками.

Тут Джоди берет трубку, и я резко возвращаюсь к реальности сегодняшнего Бристоля. Города, где все наперекосяк.

– Привет, Алекс. У тебя все в порядке?

– Нет, Джоди, не совсем. Меня сократили.

– Что? Вот черт! Что, вообще без предупреждения?

– Ну, к этому все шло уже несколько недель. Компанию продают. Им не нужен ипотечный консультант… Прости.

– За что ты извиняешься?

– Дом, Сэм… Это моя ответственность.

В трубке на несколько секунд повисает молчание. Видимо, до нее только сейчас начинает доходить масштаб катастрофы.

– Слушай, я сейчас не могу обо всем этом думать, – говорит Джоди. – Дэн с тобой? Можешь поговорить об этом с ним?

– Он работает. Ты…

– Алекс, прости, пожалуйста, у меня назначена важная встреча, мне нужно бежать.

– Ясно. Я все понимаю.

– Увидимся на неделе, тогда и поговорим, ладно?

– Ладно.

– Алекс, не переживай. Это всего лишь работа. Мы всегда это говорили. Найдешь другую.

Все, надеяться мне больше не на что.

– Ладно. Пока.


Вернувшись вечером домой, Дэн застает меня валяющимся перед телевизором и играющим в ГТА-5: яростно расстреливаю пешеходов из помятой, как консервная банка, навороченной машины, которая на бешеной скорости несется по людным городским улицам.

– Так, я что, ошибся квартирой? – интересуется он. – Погоди, что-то случилось? С каких пор ты играешь в компьютерные игры?

– Меня сократили, – вздыхаю я. – Как тут разблокировать ракетомет?

– Так, убирай джойстик. Мы с тобой сейчас пойдем и в хлам надеремся.

В кои-то веки я с ним не спорю.


Любая уверенность в будущем – иллюзия. Эта глубокая мысль крутится у меня в голове в два часа ночи, когда я валюсь на надувной матрас в гостевой комнате Дэна, даже не озаботившись его надуть. За сегодняшний вечер мы обошли все модные бары, сосредоточенные на Глостер-роуд и Челтнем-роуд, а потом завалились в карибский ресторанчик за едой навынос – классический сценарий бристольской пьянки. Мы не обсуждали события прошлого месяца, не рассуждали о моих возможностях и эмоциях. Мы просто планомерно надирались и разговаривали о музыке, фильмах и прочих безопасно-нейтральных вещах, за которыми все прячутся, когда жизнь принимает слишком дерьмовый оборот, чтобы пытаться разобраться с ней напрямую. Но теперь я пьян и в одиночестве, и в оглушительной тишине квартиры все опять всплывает на поверхность. Что я буду делать? Как смогу содержать Джоди с Сэмом? Как найти способ помочь моему малышу, который и без того потерян в своем собственном мире? А потом мне вдруг в голову приходит мысль, что, ну, может, аутизм – это не недостаток и не заболевание, может, это некая стадия эволюции, защитный механизм дистанцирования от вселенной и жестокой неопределенности, которую она собой представляет. Гм. Наверное, не стоило мне все-таки мешать «Ред булл» с «Егермайстером».


Всю следующую неделю я сплю, слоняюсь по квартире Дэна и снова сплю, так что дни сливаются в одну неразличимую бесконечную череду. Равнодушно смотрю какие-то телешоу, поедаю растворимую лапшу и галлонами пью чай. Время от времени выхожу в Интернет и вяло проглядываю какие-то сайты с вакансиями, сам толком не понимая, что ищу. Валяюсь на диване, уставившись в потолок. Помогаю Дэну разобрать его коллекцию пластинок, надраиваю его кухню, стираю одежду. Привожу в порядок квартиру, в то время как раздрай в моей душе только усиливается. Забавная асинхронность процессов. Как-то вечером получаю от Джоди эсэмэску с просьбой посидеть с Сэмом, но, терзаемый чувством вины, придумываю какую-то отмазку. Я не в состоянии появиться перед ним в таком виде – не могу удовлетворить его потребности, у меня нет ни сил, ни терпения. К счастью для меня, они вдвоем собираются на две последние недели летних каникул уехать к родителям Джоди в Глостер, тем самым избавив меня от субботних прогулок в парке по утрам. Пару раз Мэтт зовет меня к ним посмотреть футбол, но я тоже отказываюсь. Кажется, его охваченный хаосом дом с полком бесчинствующих детей в моем теперешнем состоянии напугает меня до икоты. За семь дней из квартиры я выхожу всего однажды: чтобы восполнить запас еды и молока. Женщина за прилавком местного магазинчика бросает на меня взгляд, в котором каким-то образом умудряются соседствовать сочувствие и страх; вернувшись домой, я обнаруживаю, что на мне клетчатые пижамные штаны, жеваная рубаха из «Маркс-энд-Спенсер» и кроссовки от разных пар. Добавьте к этому тот факт, что я не брился уже пять дней, и получите точную картину того, что я собой представляю – жалкую шаркающую оболочку человека.

А вот Дэн просто молодец. Каждый вечер он приходит домой и делает вид, будто все в полном порядке, – не так, как это обычно делают мужчины, которые не в состоянии видеть чужой душевный кризис, а как будто хочет сказать: «Тебе нужно время, дружище, можешь сколько хочешь расклеиваться в моей квартире». Он не лезет мне в душу, не задает вопросов, чем я занят и почему выгляжу как Джек Николсон в финале «Сияния». Он просто живет, как жил, – хотя я обратил внимание, что за последние несколько дней он ни разу не привел домой женщину. О господи, я психическая жена на чердаке. Вернее, грустный друг в гостевой комнате в разных кроссовках и в рубашке с пятнами от томатного соуса на груди.

Однажды вечером он предлагает попробовать позвонить по «Скайпу» Эмме, просто смеха ради, говорит он, так что я на скорую руку бреюсь, шипя от боли, и мы вместе усаживаемся перед его «Маком» и пытаемся вызвать ее в «Скайпе», но она не отвечает. Похоже, он расстроен больше, чем я. Смутно припоминаю, что они какое-то время встречались, когда мы все жили по соседству, но то, что было между ними, внезапно закончилось, когда она в один прекрасный день села на самолет в Новую Зеландию и больше не вернулась. Сейчас эта идея кажется мне заманчивой. Уже не впервые я завидую ее свободе, а потом, поздним вечером, иду на сайт туристического агентства и лениво просматриваю полеты в далекие места. «Прости, Джоди, я не смогу сегодня вечером посидеть с Сэмом, я в Куала-Лумпуре».

Джоди звонит как-то во вторник, когда я валяюсь на диване и смотрю седьмую серию «Задержки в развитии».

– Привет, Алекс, как твои дела?

– Э-э… все в порядке. Ну, вообще-то, я слегка расслабился. Временно.

– У тебя есть какой-то план действий?

– Нет. Нет, пока нету. Я все еще не могу до конца прийти в себя. Пока не могу. А ты? Как дела у твоих родителей? Как Сэм?

– Все в порядке. – Она слегка запинается. – Вообще-то, есть новости. Мама одного мальчика из класса Сэма работает в галерее в городе, и им нужен помощник смотрителя. Она свозила меня к ним поговорить, и мне предложили эту работу. Они хотят, чтобы я вышла сразу же, как только закончатся каникулы. Это всего на два дня в неделю, но, Алекс, я очень хочу туда пойти. Прости, я понимаю, что момент сейчас не самый удачный, и…

– Ты должна согласиться, – практически сразу же отзываюсь я. – Это же то, чем ты всегда хотела заниматься.

– Но Сэм…

– Мы что-нибудь придумаем.

– Алекс, это значит, что забирать его из школы придется тебе.

Время внезапно искривляется и замедляет свой бег. Грудь точно перехватывает стальной обруч, края поля зрения темнеют, словно старый телевизионный экран, на лбу выступает испарина. Я застыл во времени и пространстве, посреди мучительного лимбо.

А потом я переношусь на двадцать лет назад.

Мы с моим старшим братом Джорджем выбегаем из школы и наперегонки мчимся к воротам, пихаясь и задирая друг друга. На дворе понедельник, уроки окончены, и все, чего нам хочется, это добраться до дома и плюхнуться перед теликом. Я пытаюсь на бегу подставить Джорджу подножку.

– Прекрати! – вопит он. – Алекс, прекрати!

Но мне нравится доводить брата, потому что обычно все происходит с точностью до наоборот. Впереди толкутся у ворот дети и родители, встречающие ребятишек помладше. На дворе конец февраля, и небо уже начинает темнеть. Холодает. Джордж прибавляет ходу, я тоже ускоряюсь и со смехом замахиваюсь на него сумкой.

– Алекс, оставь меня наконец в покое! – кричит он.

Он делает резкий рывок и, подбежав к воротам, выскакивает со школьного двора, потом, зигзагом промчавшись сквозь толпу родителей, оказывается на тротуаре и бежит через дорогу, за которой начинается улочка, ведущая к нашему дому. Но до другой стороны добежать не успевает.

Я ничего не могу разглядеть сквозь толпу встречающих мам и пап, зато слышу визг тормозов. На секунду в воздухе мелькает летящее кувырком тело. Я понимаю, что это Джордж, и едва не разражаюсь смехом, настолько нелепо этот его полет выглядит. Бегу дальше, ожидая, что он сейчас поднимется и заревет или начнет орать на меня, но, когда я врезаюсь в толпу, раздается крик, за ним еще один. Какая-то из мам узнает меня.

– Постой здесь, Алекс, постой здесь, милый.

Ее руки, сомкнувшиеся вокруг моего лица, пахнут жидкостью для мытья посуды. Хлопает дверь машины.

– Твою же мать, нет, только не это!

– Какого черта вы носитесь здесь с такой скоростью?

– Линдси, звони в «скорую»!

– Где Алекс? Где его брат?

– Мама, – повторяю я, сначала тихо, потом с каждым разом все громче и громче. Мама. Мамочка.

Поднимается шум и крик, взрослые напирают друг на друга и толкаются, столпившись по сторонам дороги. Ноги у меня неожиданно подламываются, и та женщина подхватывает меня на руки. Откуда-то издалека доносится вой сирены, мешающийся с рыданиями незнакомых людей. Я зажмуриваюсь так сильно, как только могу, и пытаюсь заткнуть уши. Мир смыкается вокруг меня.

– Не давайте ему смотреть. Не давайте ему смотреть.

Джордж был без промедления доставлен в больницу, но вскоре после прибытия медики констатировали смерть. Несовместимые с жизнью травмы головы. Когда через неделю я снова отправился в школу, то сделал большой крюк и прошел через спортзал с другой стороны. Главными воротами я не воспользовался больше ни разу.

– Я понимаю, что это тяжело, – говорит Джоди. Понятия не имею, сколько времени прошло с момента последней реплики. – Может, попросить кого-нибудь другого? Мою маму? Алекс, с тобой все в порядке? Ты меня слушаешь?

– Нет. Нет, все в порядке. Я смогу его забирать. Это другая школа. Все нормально. Все нормально.

Но Джоди-то знает, что я всегда перехожу на другую сторону улицы и даже делаю большой крюк, лишь бы только не проходить мимо ворот школы. Любой школы.

– Все нормально, – повторяю я еще раз.

Мы прощаемся, я откладываю трубку и сижу, обхватив голову руками. Стараюсь дышать медленно и равномерно. Совершенно очевидно, что я ни в каком не в порядке, и очень давно.

Глава 10

В «Олд шип инн» сегодня «Большая викторина», а значит, в зале десять клиентов вместо четырех. Нас с Дэном уговорили тоже принять участие, хотя, поскольку вопросы касаются главным образом музыки и телешоу семидесятых, победа нам не светит. Посреди необычного оживления и гомона старина Сид одиноко сгорбился за своей шахматной доской, бормоча что-то себе под нос; рядом с ним стоит едва пригубленная пинта стаута. Когда мимо него кто-то проходит, он выставляет в стороны локти, на всякий случай отгораживаясь от происходящего этим своеобразным защитным периметром.

– Ну как? – спрашивает Дэн. – На этой неделе не стало получше?

– Ну, – начинаю я. – Два раза забирал Сэма из школы, вроде справился.

– И как все прошло?

– Да нормально. Совершенно нормально.


А вот как все прошло на самом деле. Во вторник я струсил и ждал Сэма на улице, немного не доходя до школьных ворот, поэтому, когда он вместе с толпой ребятишек показался во дворе с видавшим виды рюкзачком за плечами и двумя рисунками в руках, мне пришлось кричать.

– А где мама? – первым же делом спросил он.

– Мама на работе. Она же рассказала тебе, что пошла работать, да?

– А когда она вернется?

– Она вернется в пять тридцать, это через два часа. Сегодня домой тебя отведу я.

– А мама дома?

– Нет, она на работе.

– Почему она на работе?

– Пойдем домой, ладно?

– А мама там меня ждет?

Примерно таким образом и прошла вся наша дорога до дома. Я пытался расспросить Сэма о том, как прошел его день, но он, как обычно, либо игнорировал меня совсем, либо говорил «хорошо», либо вместо ответа сам задавал какой-нибудь вопрос. Я пытался рассказать ему о том, как прошел мой день («Папа посмотрел пятнадцать серий „Симпсонов“»), но шестеренки в его голове упорно продолжали возвращать его к тому, что волновало больше всего.

– А где мама?

Едва переступив порог дома, он тут же рванул на второй этаж играть в приставку. Джоди сказала, ему можно поиграть час, так что я уселся перед телевизором и принялся лениво переключать каналы. Когда час спустя я поднялся к нему в комнату сказать, что его время кончилось, он швырнул джойстик на пол.

– А где мама?

На следующий день я с горем пополам заставил себя приблизиться к воротам, держась за ограду, как будто пробирался по опасному горному перевалу. Мне показалось, что пара мамаш как-то подозрительно на меня покосилась; кажется, одна из них была подругой Джоди, а впрочем, я не уверен. Но я все равно на всякий случай ей улыбнулся, и она поспешно отвернулась и заговорила с кем-то еще. В школе прозвенел звонок, и постепенно на улице начали появляться ребятишки: одни шутили и смеялись, другие с решительным видом направлялись прямиком к родителям, опустив головы.

Сэм вышел из школы в сопровождении учителя, молодого мужчины в дешевом костюме; тот легонько подтолкнул моего сына к воротам. Сэм послушно двинулся вперед, и я уже вскинул руку помахать ему, как вдруг к нему подскочил какой-то мальчишка и отвесил подзатыльник. Сэм шарахнулся в сторону. Разозлившись, я сделал несколько шагов к воротам, но потом остановился. В душе теснили друг друга гнев и призрак Джорджа, который, расталкивая толпу, выскочил прямо на проезжую часть. Сэм заметил меня и медленно подошел. Я попытался взять себя в руки.

– Что это за мальчик? За что он тебя ударил? Что случилось?

Он вскинул на меня глаза, не в состоянии переварить этот шквал вопросов.

– Я не знаю. Где мама?

– Хочешь, я поговорю с учителем?

– Нет, папа, нет.

– За что он тебя ударил?

– Я хочу домой! Где мама? Хочу играть в «Майнкрафт».

А потом он расплакался, расплакался по-настоящему, даже плечи затряслись. Я попытался обнять его, но он вывернулся. Как обычно, я понятия не имел, как его успокоить. Велел ему бежать вперед, и когда мы добрались до дома, он снова умчался в свою комнату, прежде чем я успел сказать хотя бы слово. А я принялся расхаживать туда-сюда по гостиной, переполняемый гневом и страхом, потому что сидеть на месте был не в состоянии. Меня очень подмывало позвонить в школу и сообщить им об этом инциденте, но потом я решил, что лучше сначала обсудить это с Джоди, она точно знает, как будет лучше. Сверху неслись все более и более знакомые звуки «Майнкрафта». Нежная фортепианная музыка и почти гипнотические электронные эффекты.


– Все прошло примерно так, как я и ожидал, – говорю я Дэну.

– Что, настолько плохо? – отзывается он.

Викторину мы отыгрываем на удивление хорошо. Дэн демонстрирует недюжинные познания в прогрессив-роке, о которых я доселе и не подозревал, а я столько времени провел за просмотром ретро-телеканалов, что умудряюсь ответить на два вопроса про доисторический сериал «Летучий отряд Скотленд-Ярда» и правильно опознать актера Фултона Маккея в фотораунде. Мы занимаем второе место и получаем в награду бутылку британского шерри.

– Что вообще такое это ваше шерри? – интересуется Дэн.

После четырех пинт мы начинаем разговаривать по-настоящему. К удивлению моему, заводит разговор Дэн.

– Ну, приятель, какой у тебя план?

– Какой у меня что?

– План. Цель. Что ты собираешься делать дальше?

– Не знаю. Просматриваю объявления о работе, но пока ничего подходящего на глаза не попадается. Беда в том, что я сам не очень понимаю ни чем бы я хотел заниматься, ни что у меня хорошо получается. Хочешь, чтобы я от тебя съехал? Ты скажи, я не обижусь.

– Нет! – восклицает Дэн. – Но ты должен начать думать о будущем. А ты застрял в прошлом.

– Я не знаю, что такое будущее. Все, что у меня есть, это убийственная история и бесконечное настоящее, так что ни для чего больше просто нет места. Все события в моей жизни просто происходят, и я тут ни при чем. Понимаешь, что я имею в виду?

– Так сделай что-нибудь! Переломи тенденцию. Возьми контроль в свои руки.

Но я начинаю раздражаться. Мне не нужна очередная лекция на тему того, в чем я неправ, в особенности в исполнении Дэна.

– Ты хочешь сказать, взять контроль в свои руки, как это сделал ты?

Я сам не понимаю, какая муха меня укусила, но меня уже несет.

– Что ты имеешь в виду?

– Я хочу сказать, что ты хватаешься то за один мутный фрилансерский проект, то за другой, без цели, без честолюбия, и я не припомню случая, чтобы отношения с кем-то у тебя продолжались больше месяца. Как ты вообще так живешь? Ты ничем меня не лучше.

– Нет, – возражает Дэн негромким спокойным голосом. – Я отличаюсь от тебя тем, что не делаю всех вокруг несчастными.

На мгновение между нами повисает молчание, нарушаемое лишь включившимся музыкальным автоматом, который принимается играть «Эверли бразерс». Я не знаю, то ли злиться на Дэна, то ли восхищаться его прямотой и резкостью. Поэтому решаю поступить как разумный зрелый человек и слиться.

– Ну, спасибо за поддержку, пойду куда-нибудь в другое место обтекать.

Я поднимаюсь, но Дэн перехватывает мою руку и заталкивает меня назад в кресло.

– Алекс, послушай меня, приятель. Я люблю тебя – я имею в виду, как брат, – и пиво тут ни при чем. В твоей дурацкой занудной башке заперт остроумный, блестящий, мудрый Алекс, и ты должен вернуть его обратно.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8