Кит Стюарт.

Мальчик, сделанный из кубиков



скачать книгу бесплатно

– Ну, чем ты сегодня занимался? – спрашиваю я, прихлебывая остатки пива со дна кружки.

– Да так, весь день клепал какую-то ерунду на компе, – отзывается Дэн.

У него самая последняя модель эппловского «Мака» с гигантским монитором. Наверное, для веб-дизайна, или для его музыкальной деятельности, или… да бог его знает для чего.

– Ты сейчас с кем-нибудь встречаешься? – любопытствую я.

– Не-а, у меня сейчас нет никого постоянного. Повстречался какое-то время с Никки, но у нас так ничего и не вышло.

Никки работает в небольшой дизайн-студии, для которой Дэн время от времени выполняет разовые заказы. Тамошний коллектив состоит практически целиком из парней чуть за двадцать, которые покупают себе одежду исключительно в «Холлистере» и «Урбан аутфиттерз» – за исключением винтажных футболок с ироническими надписями, за которые они выкладывают бешеные деньги на «eBay». Все они поголовно влюблены в Никки, потому что она на три года их старше, красива и творит чудеса в «Фотошопе». Пока они втайне соревновались друг с другом за право пригласить ее на свидание, они совершили роковую ошибку, пригласив Дэна поработать над частью рекламной кампании в соцсетях. Против Дэна у этих бедолаг, разумеется, не было ни единого шанса.

Дэн у нас красавец. У него коротко стриженные темные волосы и загорелое лицо с огромными глазами; он обладает врожденным чувством стиля, которое простирается несколько дальше джинс-скинни, рубашек в облипку и бейсболок, которые составляют униформу его коллег. Он сидит за столиком в джемпере с узором из кос, классической сорочке и черных брюках-чинос. Цвета, материалы и покрой так безупречны, что прямо хоть сейчас для модного журнала снимай. Но настоящий секрет его привлекательности в обаянии, которое бьет через край. Оно буквально разлито вокруг него в воздухе, который гудит и потрескивает, точно перенасыщенный электричеством.

– Дэн, спасибо тебе за поддержку. Мне сейчас… нелегко.

– Не стоит благодарностей. Мы же друзья.

– Да, должен сделать одно небольшое признание. Мне вест-коаст хип-хоп никогда особенно не нравился.

– Знаю, Алекс. Знаю.

Какое-то время мы молчим.

– Ну, как Сэм? – спрашивает Дэн вдруг.

– Нормально. Ну, сам понимаешь. Сэм есть Сэм.

– Вы по-прежнему хотите забрать его из той школы?

Я удивлен, что Дэн это запомнил, но обсуждать с ним такие вопросы как-то непривычно. За все годы нашего знакомства, что бы ни происходило, мы обсуждали исключительно фильмы и музыку. Все прочие темы как-то умудрялись фильтровать. Слишком больно, когда на поверхность прорывается что-то более мрачное.

– Не знаю, пока не решили. У тебя все в порядке? – спрашиваю я. – Имею в виду с работой, ну и вообще?

– Ну да, конечно, хотя временами бывает то густо, то пусто, но если делать хорошую работу для хороших людей, в конечном итоге все складывается. Меня все обычно зовут, когда дело начинает пахнуть керосином, когда у них есть жирный клиент, который каждый день выносит им мозг.

Но ты же меня знаешь, я что? Я говорю: «Так, поехали».

«Так, поехали» – для Дэна что-то вроде мотивационной фразы. Когда ему надо собраться с духом перед каким-то предприятием, он бормочет себе под нос: «Так, поехали» – и берется за дело, будь то многомиллионный проект ребрендинга какого-нибудь продукта или прыжок в море с Кливдонского пирса. Если эти слова прозвучали, дело должно быть сделано.

– Господи, Дэн, я просто не представляю себе, как ты можешь так жить, – произношу я с неожиданной для меня самого горечью. – У меня-то постоянно такое чувство, что под ногами в любой момент готова разверзнуться пропасть, но ты… Как ты умудряешься не заморачиваться? Как ты до сих пор не сошел с ума от ужаса?

Он улыбается и смотрит в свою кружку. Сквозь треск динамиков льется пение Отиса Реддинга. Сид передвигает туда-сюда по доске шахматные фигуры. Сквозь траченные молью шторы пробивается свет фар, рисуя на желтых от табачного дыма обоях причудливый светящийся узор.

– У меня нет необходимости иметь дело с… с тем, с чем приходится иметь дело тебе: с реальными людьми, с реальными вещами, – произносит Дэн наконец и отводит глаза.

Мне на мгновение кажется, он хочет добавить что-то еще, эти слова крутятся у него на языке, но в конце концов все-таки ускользают.

– Ты можешь представить, чтобы я выдавал людям ипотечные кредиты? – произносит он потом.

– Нет! Впрочем, если бы несколько лет назад мне кто-нибудь сказал, что я буду этим заниматься, я бы тоже не поверил. А теперь посмотри на меня.

Мы смеемся, сознательно пытаясь разрядить атмосферу.

– Если тебе так это ненавистно, ты должен бросить это занятие.

– Я не могу. У меня у самого ипотека. Сэм занимается с логопедом, а ты не представляешь себе, каких денег это стоит. Джоди не работает…

– Алекс, послушай меня. Если тебе это ненавистно, ты должен бросить это занятие.

Со вздохом приканчиваю свое пиво.

– Все вокруг знают, что для меня лучше.

– Так, запомни, на чем мы остановились. – Он поднимается и взъерошивает мне волосы жестом, который в исполнении любого другого взбесил бы меня.

Дэн тем временем подходит к стойке бара, заказывает еще две кружки пива и возвращается обратно.

– Так, настало время снова предаться воспоминаниям. Помнишь, как мы смотрели «Звездный крейсер „Галактика“» – я имею в виду новый сериал, а не старый.

Такого поворота я не ожидал.

– Ну да.

– И что ты тогда сказал?

– Я сказал: «Дэн, ну ясен же пень, это программа про космических роботов-убийц».

– Вот в чем твоя проблема! – провозглашает Дэн, для пущего эффекта грохая о стол своей кружкой. – Ты – самый думающий человек из всех, кого я знаю, ты анализируешь все и вся, у тебя по любому вопросу найдется теория. Но если ты принял какое-то решение, ты ни за какие коврижки уже от него не откажешься. А что, если ты смотришь на вещи неверно?

Я долго и вдумчиво смакую пиво, потом аккуратно ставлю кружку на стол.

– Дэн. Я очень ценю то, что ты пытаешься сказать, честное слово. Но это непростая ситуация, и я не могу выйти из нее, просто послав все к черту. И потом, «Звездный крейсер „Галактика“» на самом деле программа про космических роботов-убийц. Просто куча двадцатилетних балбесов приписала ей какой-то смысл, которого там отродясь не было, чтобы им не было так стыдно за то, что они смотрят программы про космических роботов-убийц, вместо того чтобы смотреть новости про войну в Ираке.

– Реальность – вопрос восприятия, – пожимает плечами Дэн с обаятельной улыбкой – той самой, которая наверняка помогла ему заполучить не один десяток контрактов.

– О господи, Дэн, только не надо сегодня об этом, – со стоном отвечаю я. – А теперь принеси мне еще пакетик чипсов и давай сменим тему. Я не желаю больше обсуждать ни работу моей мечты, ни космических роботов.


Час спустя я снова сижу в одиночестве в квартире Дэна, потому что сам он, верный себе, отправился на клубную вечеринку под названием «Злобный Глюк», где играют только искаженные саундтреки из аркадных игр восьмидесятых. Примерно что-то в этом духе я слушал в университете, этом трехлетнем оазисе немудрящих беззаботных радостей. Господи, даже Кант был тогда мне в удовольствие. Иногда я задаюсь вопросом: был ли то настоящий Алекс или самозванец?

Я совершаю ритуал надувания матраса, потом проверяю свою электронную почту на гигантском «Маке» Дэна. Два новых письма. Одно от Джоди: она переслала мне приглашение посетить местную школу, о которой хорошие отзывы в плане обучения детей в спектре аутизма. Второе от Эммы. Она подумывает вернуться в Британию. Не поверю, пока не увижу этого собственными глазами.


Просыпаюсь я в четыре утра, оттого что Дэн вваливается в квартиру в компании какой-то девицы. Они сдавленно хихикают и шикают друг на друга, потом наступает тишина, за которой следует оглушительный грохот. Отправляюсь на разведку и обнаруживаю эту парочку, завалившуюся поперек узкого коридорчика так, что отовсюду торчат загорелые руки и ноги, точно здесь произошла какая-то сексуальная автокатастрофа.

– Мы застряли, – заплетающимся языком поясняет Дэн. – Мы целовались, а потом застряли.

– Привет, я Донна, – сообщает девица. – Меня назвали в честь Донны из группы «Эластика». Можешь помочь нам подняться?

В конце концов я бросаю попытки угадать возраст Донны на основании музыкальных пристрастий ее родителей и включаю свет. Донна упирается спиной в одну стену, Дэн растопырился над ней, сжав колени и упершись ладонями в пол по обе стороны от ее головы, с грехом пополам пытаясь удержать равновесие в этой неловкой позе. Одна нога Донны зажата между ногами Дэна, вторая болтается в воздухе. На даме коротюсенькое платье, расшитое серебристыми пайетками, которое выглядело бы сногсшибательно и утонченно практически в любой другой ситуации, кроме этой.

– Так, – говорю я. – Думаю, я знаю, как нам быть. Дэн, я сейчас приподниму тебя и оттолкну в сторону.

– Ладно. Секундочку, я подготовлюсь. Так, поехали.

Обхватываю ладонями его бедра и тяну вверх, пока ее нога наконец не оказывается на свободе, оставшись в процессе без туфли – блестящей, с каблуком-рюмочкой. Дэн в меру сил помогает, и в конце концов мне удается подпихнуть его вперед, так что он с хохотом валится рядом с Донной. Та с горем пополам поднимается, держась за стену.

– У меня голова гудит, – сообщает она.

– Кто-нибудь хочет выпить? – осведомляется Дэн. – Думаю, вы все согласитесь, что пока мы со всем справились просто блестяще.

– Я, пожалуй, пойду обратно в кровать, – говорю я. – О господи, уже половина шестого. Желаю вам хорошо провести время, балбесы. Только чур по коридору ходить гуськом.

Дэн включает музыкальный центр: негромко звучит трек альбома «Хот чип», а я размышляю о нем, моем старом друге, и обо всех тех вещах, которые мы с ним делали вместе, и о жизненной энергии, которая бьет в нем ключом. Как в моей сестре Эмме. Откуда они ее берут?

Лежу на своем матрасе, прислушиваясь к тихому гулу самолета, который летит по светлеющему небу в направлении бристольского аэропорта. Шум его двигателей гипнотическим образом сливается со свистом сдувающегося матраса, и не успеваю я и глазом моргнуть, как сам приземляюсь на твердый пол не хуже этого самолета.

Глава 5

На следующий день после того, как Сэм появился на свет, мы принесли его домой, пьяные от смеси счастья, адреналина и недосыпа. Сэм, со своей стороны, просто плакал. Он орал, вопил и визжал, яростно извиваясь всем своим крохотным тельцем. Ночами я до одурения катал его в коляске по пустым улицам жилых кварталов. Пел ему колыбельные и рассказывал сказки, пока он не затихал, тогда я вез его домой на кормежку. Он постоянно был голоден. Мы пытались кормить его из бутылочки, чтобы Джоди могла хоть изредка перевести дух, но с ним этот номер не проходил – он уже тогда был привередой. Помню, как-то раз я пытался влить молоко в его крошечный ротик, и мне это даже кое-как удалось – а потом, лежа у меня на руках, он срыгнул каким-то диким количеством полупереваренной смеси, так что она залила ему глаза. Меня до сих пор мучают угрызения совести за тот случай.

Потом, когда мы начали вводить прикорм, Сэм очень быстро приобрел весьма специфические предпочтения в еде. Он соглашался есть только один вид консервов одного производителя органического детского питания, и мы так боялись, что они снимут его с производства, что купили про запас две сотни банок и сложили в сарае в саду. Тем временем окружающие из самых, разумеется, добрых побуждений наперебой засыпали нас советами наподобие:

– А вы не пытались нарезать овощи брусочками?

– А вы не пытались предлагать еду в мисочке, а не на тарелке?

– А вы не пытались делать из еды всякие забавные штуки?

Мы улыбались и благодарили за потрясающие советы, все из которых были уже неоднократно испробованы раньше – как в тот раз, когда я соорудил из ломтика ветчины, двух оливок и красного перца поразительно похожее изображение Свинки Пеппы (к сожалению, Пеппа в итоге отправилась в драматический незапланированный полет через всю кухню). Наверное, все это должно было навести нас на мысль о том, что с Сэмом что-то не так. Но мы с Джоди тогда практически не разговаривали, где уж там обсуждать умственное развитие Сэма. Вместо этого мы продолжали упорно делить обязанности. Мы превратились в партнеров по бизнесу, и бизнес этот заключался в том, чтобы попытаться продержаться день, не отрубившись в туалете или в пеленальной комнате в супермаркете. Но мы были вместе, и мы были исполнены решимости, и мы знали, что со всем справимся, потому что, господи боже мой, как же мы любили друг друга.


Я думаю обо всем этом, пока мы с Джоди сидим перед кабинетом секретаря в школе «Сент-Питерс» в тихом жилом районе на окраине города. Это уже третья школа, которую мы смотрим с тех пор, как приняли решение забрать Сэма из того гадючника, в который он ходит сейчас. У заведения отличный рейтинг, мы хоть и с натяжкой, но проходим в нее по микрорайону, а лучше всего то, что у Сэма в ней есть приятельница. Он ходил с Оливией в один детский сад, и Джоди с тех пор поддерживает отношения с ее мамой – задача, требующая определенной социальной изворотливости, поскольку ее семья проживает в огромном историческом пятиэтажном особняке в Саутвилле, в котором имеется даже звукоизолированный кинозал в подвале. Наши дети каким-то образом всегда умудрялись ладить друг с другом, несмотря на то что Сэм однажды попытался закопать Оливию в песочнице.

С утра, отпросившись с работы на четыре драгоценных часа, я заезжаю за Джоди, и мы молча трясемся в машине по разросшимся бристольским окраинам. Мы оба отлично понимаем реальное положение дел. Сэму в школе трудно – не в плане учебы. Ну то есть и в плане учебы тоже, разумеется, но основная проблема не в этом. Основная проблема заключается в том, что он не умеет общаться с другими детьми. Не понимает, как надо. На детской площадке он не в состоянии присоединиться к игре, не расплакавшись, не украв футбольный мяч или не ударив кого-нибудь, – и благодаря этому стал изгоем. Даже хуже – всеобщей мишенью. Дети знают, что могут получить от него мгновенную реакцию, и никогда не упускают случая это сделать. Они как пираньи, которые чуют в воде кровь и набрасываются на свою жертву обезумевшей голодной стаей. Они даже не подозревают, что это коллективная травля, просто так само получается. Наверное, это что-то инстинктивное: выпихнуть из помета самого слабого и подвергнуть его остракизму ради блага общества. Я знаю лишь, что Сэм не играет с другими детьми. Мы считаем, что в школе с более щадящей атмосферой, подальше от городских мальчишек в переполненных классах, каждый из которых борется за место альфа-самца, он может лучше вписаться в коллектив. Во всяком случае, попробовать стоит. Как иначе?

– Проходите, – приглашает нас секретарша, благообразная бабуля, которая выглядит такой древней, что, кажется, вполне могла бы учиться здесь в начале XIX века, когда школа только открылась.

Я так увлекаюсь, представляя, как она, облаченная в чепец с оборками, выводит на грифельной доске таблицу времен глаголов, что Джоди вынуждена подтолкнуть меня локтем. Нас ведут в небольшой кабинет, основную часть которого занимает огромный деревянный письменный стол, заваленный бумагами и канцелярскими папками. В задней стене виднеется филенчатое окно, слегка приоткрытое и удерживаемое в таком положении кружкой, на которой в самом деле красуется надпись «Сохраняй спокойствие и продолжай учить». Я мысленно ставлю этому заведению первый минус. По оштукатуренным стенам под бесчисленными детскими рисунками змеится паутина трещин. Некоторые рисунки представляют собой идиллические разноцветные картинки в виде квадратных домиков и веселых человечков, зато на одном, похоже, изображены два человека в черных плащах, забивающие корову.

– Здравствуйте, меня зовут мисс Дентон, рада с вами познакомиться, – раздается негромкий приветливый голос из-за дешевого монитора по соседству с покосившейся стопкой учебников.

Мисс Дентон поднимается и протягивает руку. Лет ей где-то чуть за тридцать, сложения она миниатюрного, хотя яркое цветастое платье зрительно увеличивает объемы. Короткие светлые волосы заколоты одной-единственной пластмассовой невидимкой, на губах ядерно-красная помада. Выражение лица у нее дружелюбное и энергичное, в отличие от череды похожих на снулых рыбин учителей, которые дисциплинированно ободряли нас на протяжении первых лет обучения Сэма.

– Я Джоди, а это папа Сэма, Алекс.

Я больше не «мой муж Алекс», меня низвели до биологического родителя.

Пожимаю мисс Дентон руку и изо всех сил стараюсь не демонстрировать ничего, кроме воодушевления. Такое чувство, будто это собеседование, даже, пожалуй, проверка. Не знаю. Знаю лишь, что не хочу ее провалить.

– Я слышала, у Сэма проблемы в школе? – спрашивает она. – В прошлом году у него диагностировали расстройство аутистического спектра?

– Да, – говорит Джоди. – Он…

Она запинается, явно подбирая слова. Как вместить восемь лет борьбы в одно предложение, чтобы не создать впечатление, будто ты пытаешься втюхать издателю очередные слезливые мемуары?

– Он всегда немного отставал в плане речевого развития, – продолжает она. – И всегда вел себя очень беспокойно. Сначала мы думали, может, у него что-то со слухом, но потом прошли проверку, и она ничего такого не показала. Мы не вылезали от врачей, но нам твердили «надо наблюдать», и больше ничего. За чем наблюдать? В общем, когда Сэм пошел в ясли, стало понятно, что с ним что-то не так, но они не могли толком ничего сказать. Первым про аутизм упомянул координатор программ помощи детям с нарушениями развития в детском саду, но… Алекс, что они тогда сказали?

– Они сказали, у него все не настолько плохо, чтобы ему полагались индивидуальные занятия. Им не выделили бы финансирования. Но он так рыдал каждое утро, что мне приходилось нести его в сад на руках. Понимаете, с этого у нас начинался каждый день. Приходилось насильно его одевать, тащить в сад, потом весь день переживать, как он там. В начальной школе стало немного получше. Но…

– Ему по-прежнему плохо, – говорит Джоди. – Что бы это ни значило. – Она бросает взгляд на меня, но поспешно отводит глаза. – У него совершенно нет друзей.

Она вытаскивает из кармана платок и украдкой промокает глаза.

Мисс Дентон сочувственно улыбается и бодрым тоном принимается рассказывать нам о своей школе. У них четыреста учеников, так что школа немаленькая, но она настаивает на том, что у них домашняя атмосфера. Она говорит об «упоре на создание поддерживающей доброжелательной среды». У них есть пара учителей, имеющих опыт работы с детьми с аутизмом. Слова ее звучат заученно, но при этом искренне. Мало-помалу я чувствую, как в глубине души у меня зарождается и крепнет надежда – и у Джоди тоже, я это вижу. Школа обычно переполнена, но неподалеку как раз открылась новая штайнеровская академия, и несколько детей перевелись туда. Для Сэма найдется место. Если нам нужно.

– Впереди лето, у вас как раз будет возможность все обдумать, – говорит мисс Дентон. – Конечно, на дорогу по утрам времени уходить будет больше. Но мы постараемся сделать для него все, что возможно. Может, привезете его, пусть сам посмотрит на школу? Познакомится с детьми и педагогами. Я, конечно, не могу обещать, что у него будут занятия со специалистами в большом объеме, но у нас в школе детям хорошо.

«У нас в школе детям хорошо». Странно, что это подается как одно из здешних преимуществ. Разве не все школы должны стремиться к тому, чтобы детям в них было хорошо? Впрочем, радует ее готовность признать, что существующее положение дел не таково. Напротив, это самое «хорошо» – понятие трудноформализуемое. Его нельзя вписать ни в один образовательный или бизнес-план – и, если уж на то пошло, ни в одну ведомость. Его не добьешься при помощи правительственных грантов и не получишь по подписке на «Скай» за небольшую абонентскую плату (кстати, они сейчас как раз тестируют у нас в Бристоле суперскоростную выделенную линию, 200 мегабайт, волоконная оптика, прямо до двери… черт, я, кажется, отвлекся). Если бы мы могли сделать себе хорошо подобным образом, никто не остался бы неохваченным. Мы подписывались бы на это ощущение в Интернете. Мы бы скачивали и устанавливали специальное приложение. И плевать на цену. Мы заплатили бы за это ощущение что угодно.

Секретарша провожает нас до выхода. До парковки мы идем в молчании. В кустах боярышника, которыми окружена игровая площадка, заливаются птицы. Мы садимся в машину и долго сидим молча.

– Мне тут нравится, – произносит наконец Джоди.

– И мне тоже.

Мы не в силах этому противиться. Несмотря ни на что, несмотря на все темные тучи, собирающиеся над нашими отношениями, мы сидим рядом и улыбаемся. Как тогда, когда мы узнали, что Джоди беременна. Это случилось так быстро – слишком быстро после начала наших отношений. Мы оба были совсем детьми – то есть мне было двадцать четыре, но на дворе же двадцать первый век, в наше время это практически юность. Мы посмотрели на тест, на две маленькие голубые полоски, означавшие положительный результат, и после того, как схлынуло первоначальное потрясение, много часов улыбались во весь рот, как пьяные.

– Сэма сюда повезем? – спрашиваю я.

– А ты сможешь еще раз отпроситься с работы?

– Конечно смогу. Дело-то важное.

– Хорошо. Спасибо. Ты сейчас живешь у этого идиота Дэна?

– Угу.

– Ну и как, тебе уже удалось выяснить, чем он зарабатывает на жизнь?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8