Кирилл Казанцев.

Помощь деньгами и кровью



скачать книгу бесплатно

Мужик с палкой глядел куда-то вбок и вверх, делая вид, что не замечает пасторальной сценки. Он переминался с ноги на ногу и жмурился от яркого солнышка, что понемногу затягивали тучи. По двору пробежал порыв ветра, где-то недалеко увесисто громыхнул гром, и двор быстро опустел. Яковлевы дружно кинулись под арку и пропали там, мужик с палкой куда-то утопал еще раньше, на дорожку упали крупные капли дождя. Громыхнуло еще раз, уже ближе, все, кто оказался поблизости, побежали в храм. Илья пропустил небольшую толпу и остался под навесом – дождь сюда не попадал, а к душному запаху ладана примешивалась свежая сырость.

– Благодать-то какая! – раздалось справа. Илья повернулся. Там к стенке прижимался невысокий тощий старик, загорелый, голубоглазый и радостный, точно ребенок. Дед жмурился при каждом раскате грома и крестился, не забывая улыбаться и небу, и ливню, что разошелся не на шутку, и Илье заодно. Тот попытался ответить взаимностью, но не получилось, и он отвернулся. Дед оказался рядом, высунулся под дождь, охнул и спрятался обратно.

– Благодать, – протянул он, закатывая рукава старой выцветшей офицерской рубашки, – правда?

Илья не сразу понял дедовы слова, потом кивнул молча. Пусть будет так, если старику нравится. Тот же набрал в ладони дождевой воды и плеснул себе в лицо. Вытерся, точно кот, и даже фыркнул похоже. Илья усмехнулся. Дед не обиделся, подошел ближе и глубоко вдохнул, зажмурился от удовольствия.

– А ведь мог этого всего и не увидеть, но Господь сподобил…

– В смысле? – перебил его Илья. Дед повернулся к нему.

– Да так вышло, – спокойно сказал он, – что жизнь моя раньше срока закончилась. Жена умерла, дети квартиру продали и пропили, меня на улицу выгнали. Даже пенсию мне не дали, а я почти тридцать лет на одном месте проработал, в оборонке. И вредность у меня была, и выслуга, а все документы пропали. Детишки мои разбрелись кто куда, по чужим углам прибились, а я кому нужен? Хотел руки на себя наложить. – Дед перекрестился и сплюнул через левое плечо. Илья пристально глядел на старика сверху вниз, а тот снова улыбнулся и вдруг ткнул пальцем в сторону забора:

– Гляди!

Там на фоне свинцовых туч переливалась яркая двойная радуга, крутая и упругая, блестела, чисто вымытая дождем. Илья и старик глядели на нее, а тот говорил, точно сам с собой:

– Руки на себя наложить хотел, уже придумал, как это будет.

– Как? – вырвалось у Ильи. Тут же стало не по себе, он глянул на старика, а тот вдруг улыбнулся сам себе.

– Под поезд хотел броситься, – поведал старик, – даже место приглядел. Ходил туда раз десять, смотрел, прикидывал, думал, как все это будет. – Дедок перекрестился и сжал кулаки. – Уже и день назначил, и время. Я знал, когда товарняк пойдет, груженый, он километр тормозить будет, а то и больше. Решил, что сяду на рельсы к нему спиной, и будь что будет. Паспорт хотел взять, чтоб хоть табличка с именем-фамилией от меня осталась, а не закопали, как неопознанного.

Илья вдруг увидел всю картинку, до мелочей, только там на рельсах сидел он сам.

Сидел, глядя перед собой, на деревья, на небо, на птиц, на отполированные до блеска рельсы. Может быть, даже потрогал бы один, гладкий, ледяной, и не обращал внимания на рев тепловоза за спиной. А потом, когда звук сделался бы вовсе невыносимым, когда почуял бы запах горячего металла, заткнул бы уши, зажмурился…

– А потом представил, каково будет тому мужику, что паровозом управляет, – сказал дед. – Ему-то это за что? Такое ни временем, ни водкой не залить, на всю жизнь я бы по себе дурную память оставил. И не пошел.

– Не пошел, – эхом повторил Илья. Дед махнул рукой, точно муху отгонял.

– Напился, – прошептал старик, – день и ночь проспал, а утром сюда пришел. И остался, вот уже полгода здесь обретаюсь. На храм работаю, помогаю, чем могу.

Дедок снова перекрестился. Тучу отнесло ветром, выглянуло солнце, и радуга таяла на глазах. Померкли синие и зеленые краски, только красный и желтый еще держались в ярких полуденных лучах, но скоро пропали и они.

– Иди, потолкуй с пастырем нашим, батюшкой Гермогеном, – старик тронул Илью за рукав, – он тебе слово мудрое скажет, вразумит. Или поработай на храм, потрудись с братией во славу божию.

Дед заглянул Илье в глаза и разом помрачнел, собрал на лбу морщины, нахмурился и еще крепче уцапал Илью за рукав.

– Спасибо, – Илья осторожно освободился, – я подумаю. Мне идти надо.

Дед разжал пальцы, хотел что-то еще сказать напоследок, но передумал. Осенил его крестным знамением на прощание и ушел в храм. Илья постоял еще немного, потом купил в лавке у колокольни икону и под мелким дождиком вернулся домой.

А там точно второе дыхание открылось, накатил такой прилив сил, что Илья быстро разобрал второй шкаф и вынес на помойку добрую половину бабкиного барахла. Нашел свои вещи, что носил подростком, и безжалостно отправил следом: одна мысль о прошлом была невыносима. Оставил старый, как говорила бабка, трофейный чайный сервиз, что дед привез из Кенигсберга – рука не поднялась выкинуть этакую красоту. Илья протер от пыли тонкостенные расписные чашечки и невесомые блюдца и убрал обратно. Потом прихватил последний на сегодня мешок старья и двинул на помойку, а оттуда в магазин.

Дождик давно закончился, солнце уже основательно припекало макушку. Илья расстегнул куртку и быстро шел к дому. Неожиданно накатила сонливость, первый, наверное, раз за последние несколько недель, спать хотелось невыносимо. То ли шок, наконец, прошел, то ли усталость взяла свое, организм требовал сна, да так настырно, что так бы и лег на травку и заснул прямо во дворе.

– Спасайте детей! – раздалось откуда-то сбоку. Илья притормозил, осмотрелся – поблизости вообще никого, двор точно вымер. Потом со стороны его дома раздались невнятные крики, голоса, захлопала дверь подъезда.

– Помогите! – заполошно прокричала женщина, Илья ускорил шаг, обогнул высокие кусты черноплодки и выскочил на дорогу.

Там металась Яковлева, тощая, прямая, точно селедка, она то хватала мельтешащих рядом детей за руки и тянула их к себе, то отталкивала прочь. Мальчишка лет пяти испуганно ревел и не обращал внимания на старшую девочку, что пыталась его успокоить.

– Оля, Ванечку уведи! Да быстрее, быстрее! И Сереженьку спрячь, и Петеньку! Сука, сука рваная, да когда ж ты подохнешь, паскудина?

Яковлева оттолкнула совсем маленькую девочку от себя, та не удержалась, плюхнулась на асфальт и немедленно разревелась. Оля кинулась к ней, схватила на руки и упустила при этом ревущего Ванечку. Тот подбежал к матери, вцепился в ее юбку и заревел что было сил.

– Сука, гадина! – Яковлева прижала его к себе и прыгнула куда-то за ржавую «Тойоту», что стояла посреди дороги. Оттуда донеслись голоса и глухой звук удара. Илья прошел по дорожке вдоль дома и остановился у подъезда.

За машиной стояла девушка, высокая, со светлыми до плеч прямыми волосами. Спокойная, выше Яковлевой на голову, она сверху вниз глядела на бесновавшуюся перед ней тетку и орущего мальчишку.

– Детей моих убить хочешь! – Яковлева подпрыгнула на месте, девушка скривила губы и отошла немного назад. – Сама сдохнешь, сама, я тебе устрою!

– Закройся, дура, – бросила ей девушка, – кому ты нужна, крольчиха…

Яковлева осеклась, еще сильнее прижала ребенка к себе, обернулась. Увидела Илью, стащила с волос платок и завизжала на весь двор:

– Газом нас отравить хотела, смотрите, люди! Смерти нашей хочет, гадина, звоните в полицию!

– Это краской пахнет, курица. – Девушка мельком глянула на Илью и хотела отойти в сторону. Но Яковлева метнулась вбок и закрыла ей дорогу.

– Врешь, сука, врешь. Ты коляску у нас украла, велосипеды украла, ты моих детей ненавидишь, я тебе сейчас устрою… Алеша! Алешенька!

Илья хотел уйти, поднялся на крыльцо и едва успел убраться в сторону. Из подъезда вылетел Яковлев, в тех же белых одеждах, что был в церкви, с младенцем на руках, он ринулся к девушке. Яковлева проворно отскочила, собрала около себя всех детей и выпрямилась, победно глянула на девушку. Яковлев вихрем налетел на нее.

– Ну ты, мразь, сука конченая. Я тебе говорил – не лезь к нам, говорил? – рявкнул он ей в лицо, схватил ее за пояс джинсов, дернул на себя. Девушка отшатнулась, хотела оттолкнуть Яковлева, но тот ловко выставил перед собой младенца, прикрылся им. – Я же тебе башку расшибу, тварина, – уже тише проговорил звонарь, – или хребет сломаю. Еще раз сунешься к моим детям – убью, поняла?

Девушка улыбалась ему, но губы у нее дрожали. Она и рада была бы послать Яковлева куда подальше, но язык явно не слушался, и она предпочла промолчать. А Яковлевы не унимались, мужик тряс младенцем перед лицом у девушки, «селедка» кляла ту последними словами, дети ревели, только младенец молчал.

– Отвалите, придурки, – проговорила, наконец, девушка, – я все равно узнаю, куда делась хозяйка этой квартиры. Можете рожать, сколько угодно, вам это не поможет.

Яковлев плечом сдвинул жену вбок, толкнул девушку в грудь. Та оступилась, налетела на бортик и едва не упала на газон, но Яковлев держал ее за пояс, дернул на себя.

– Не твое дело, сука. Тоже без вести пропасть хочешь?

Девушка отвернулась, прикусила губу, и тут Илья не выдержал. Поставил пакет с продуктами на траву и, точно сомнамбула, двинул к машине. Дети увидели его, примолкли, Яковлева обернулась. Вблизи ее физиономия напоминала облезлое перепелиное яйцо, мелкое, все в пятнах, сморщенное, вытянутое, в точности по-мышиному. Дети были на нее очень похожи, даже самые маленькие: с такими же вытянутыми вперед мордочками, злобно-подозрительным прищуром и бесцветной растительностью на голове. Выделялись только старшая девочка и мальчик: оба высокие, тонкие, девочка напуганно-серьзная, а пацан хоть и младше ее, лет десяти по виду, но спокойный, внимательно следит за происходящим и не вмешивается. «Эти, наверное, приемные», – вспомнил Илья слова пожилой соседки.

Яковлева приоткрыла рот, показались мелкие тонкие зубы, волосы висели, как неживые, похожие на комки спутанных ниток, что Илья второй день таскал на помойку. Тетка толкнула мужа в спину, тот обернулся.

Они были примерно одного роста, только Яковлев поджарый и резкий, а Илья шире его в плечах и спокойнее. Яковлев оглядел Илью с головы до ног, сообразил, что весовые категории у них примерно одинаковые, повернулся к девушке:

– Повтори, что я тебе сказал…

Илья аккуратно перехватил ему запястье, чуть вывернул. Мужик мигом разжал пальцы и выставил перед собой младенца. Тот лениво водил глазами по сторонам и зевал, по белой ткани расползалось мокрое пятно, еще одно, поверх прежнего, не успевшего высохнуть.

– В чем дело? – Илья глядел Яковлеву в глаза, огромные, темные, чуть навыкате. Борода у того топорщилась самым зверским образом, пучок на затылке исчез, и кудри стояли дыбом. – Может, я могу помочь?

– Она моих детей убить хотела! – взвизгнула Яковлева и показала на девушку. Та поправляла одежду, руки у нее еле заметно подрагивали.

– Как? – Илья смотрел в бледное бешеное лицо женщины. Та заморгала голыми, почти без ресниц, веками, разинула рот.

– Газом! – ухнул Яковлев. – Полный подъезд газа напустила…

– Дебилы, – снова усмехнулась девушка, – мозги у вас в майонезе. Это краска, в соседнем подъезде кто-то ремонт делает.

– Это газ, ты сделала, чтоб мы умерли! – Яковлева кинулась к ней, Илья придержал тетку за рукав кружевной кофточки.

– Допустим, – он смотрел в бесцветные глаза озверевшей тетки, – а почему вы полицию не вызвали? И газовую службу? Газ был в подъезде?

– Да! – выкрикнул мальчишка, что недавно ревел, а теперь вытирал подолом рубашки мокрый нос. – Там плохо пахло, мама сказала, что мы сейчас все умрем…

– Да кому ты нужен. – Девушка выпрямилась и насмешливо глядела на святую семейку. Дети примолкли насупились, Яковлев дернулся к девушке, но остановился.

– Я правильно понимаю, что вы почувствовали в подъезде запах газа, причем такой, от которого можно задохнуться, поэтому вы пошли туда сами и потащили детей?

Илья поглядел на Яковлева, на его жену. Те переглянулись, тетка вытянула губы трубочкой, подошла к Илье вплотную и злобно глянула снизу вверх. Ее муж прижал к себе младенца, схватил за руку первого попавшегося ребенка, обхватил его за плечи.

– То есть вы хотели, чтобы ваши дети отравились газом? Если так, то я сейчас сам вызову полицию.

Стало очень тихо, слышалось недовольное сопение зареванного мальчишки и тихие голоса: дети перешептывались между собой, глядели то на Илью, то на родителей, то на девушку.

– Да что с них взять, с этой скотобазы. – Та прошла между оторопевшими Яковлевыми, брезгливо отодвинула с дороги беловолосую девочку, что с интересом наблюдала за происходящим. И не только она: с балконов и из окон на них смотрели соседи, Илья разглядел в окне пятого этажа знакомого старика, кто, давно овдовев, жил тут один. И Федоровну, которая мигом спряталась за штору, едва поняла, что Илья заметил ее. И еще человек пять или шесть, но их он не знал.

– Мозгов нет, одни инстинкты. – Девушка закинула сумку за плечо. – Удобно устроились. Сколько сейчас за рождение ребенка платят? А за двух, за трех?

Она улыбалась все шире, Яковлевы отступали. Первой в подъезд убежала Оля, увела за собой двух самых маленьких, следом, постоянно оглядываясь, с недовольно-высокомерной физиономией убралась прочь Яковлева. Она накинула на голову платок, прикрыв растрепанные волосы, прошла мимо девушки, горделиво расправив плечи. Яковлев с младенцем на руках шел последним. Косо глянул на Илью, но промолчал. Дверь подъезда закрылась, люди из окон исчезли, стало пусто и тихо.

– Спасибо. – Девушка остановилась напротив. – Я Настя. Думала, что мне конец.

Илья назвался, они смотрели друг на друга. Девушка, не стесняясь, рассмотрела его, подняла голову.

– Это соседи мои, чтобы их черти взяли. В одном подъезде живем, только я на третьем, а эти на четвертом. Сейчас они к себе уберутся, и я пойду. – Она прислушивалась к звукам, что доносились из подъезда. Илья тоже глянул вверх. – Вон их окна, слева.

Получалось, что Яковлевы жили у него за стенкой, только этажом ниже. Странно, но за те дни, что он тут прожил, ни разу их не слышал, при таком-то количестве.

– У них где-то хибара есть, то ли в деревне, то ли еще где, – девушка точно прочитала его мысли. – Они все лето там сидели, а вчера приперлись, в церковь им приспичило. Гинеколог-то наш праздничный звонарь, оказывается.

Говорила она зло и отрывисто, кривила губы, точно в насмешке, но это все было показное. Ей страшно, она очень боится, но старается не показывать виду, и этот страх скоро сыграет с ней плохую шутку.

– Чего? – малость обалдел Илья. – Кто? Гинеколог?

– Ага, – Настя поправила сбившиеся порывом ветра волосы, сжала их в кулак на затылке. – Эта свиноматка поросится дома, в комфортных условиях, а ее мужик-гинеколог принимает роды. В роддом им вера не позволяет, батюшка не благословил. А, может, бытовой сифилис или что-то в этом духе. Анализы-то сдавать и проверяться грех.

– А остальные дети в это время где? – оторопел Илья. Новость ошеломила, мягко говоря. – Все это видят, что ли?

– Черт его знает, – Настя плотнее застегнула плащ. Небо снова затянули тучи, и неожиданно резко похолодало. – Может, по норам сидят или маме с папой помогают.

Она снова улыбнулась, но до того неприятно, что и смотреть на нее не хотелось. А выглядела Настя вполне себе ничего: лет тридцати с небольшим, волосы, лицо, фигура – полный порядок, слегка накрашена и одета хорошо, даже стильно. Выглядит, точно московская барышня, а не провинциалка, неудивительно, что Яковлева на нее кидается. Ревнует, что ли?

И тут Илью осенило. Настя – высокая блондинка, сероглазая, с хорошей фигурой. Яркая, заметная девушка, мужики таких издалека видят. Истасканная Яковлева проигрывает ей по всем статьям, вот и бесится, выдумала газ какой-то, чтобы лишний раз привлечь к себе внимание мужа. Хотя и ей есть, чем крыть, как женщина она более востребована, чем Настя. Единственный козырь, зато убойный. «Девки спорили на даче, чей духовный мир богаче». Бывает, да.

– А чего ты их так: крольчиха, свиноматка, поросятся? – спросил Илья. – Завидуешь, что ли? Ты одна живешь или замужем, дети есть?

Настя перестала улыбаться, чуть прищурилась.

– А тебе какое дело? – спокойно проговорила она. – Ты кто вообще такой, откуда? И твоя семья где, жена, дети? Почему ты тут один?

«Мы расстались, на время», – Илья отвел взгляд. Смотрел, как собираются над головой тучи, и понял, что сегодня снова полночи не уснет, хорошо, если под утро отключится на пару часов. Утихший было кошмар, того гляди, разыграется с новой силой, и тогда останется одно: сесть на рельсах спиной к поезду и ждать. А у машиниста карма такая, знать, нагрешил в прошлой жизни, вот пусть и расплачивается.

– Дура ты, – беззлобно сказал он девушке, – ты даже не понимаешь, чего себя лишила. Это же счастье, глупая…

– А ты меня не учи, – оборвала его Настя, – за помощь спасибо. А насчет всего остального, думай, как тебе проще будет, мне на твое мнение плевать. Будем считать, что я несчастная, никому не нужная старая дева и поэтому по-черному завидую семейному счастью Яковлевых и плачу по ночам в подушку. Рыдаю от заката до рассвета. Будь здоров.

Она вошла в подъезд, хлопнула дверью. Илья подобрал свой пакет и пошел к себе. И едва оказался в квартире, хлынул такой ливень, что из виду исчезли и рябины вдоль дороги, и «Тойота», брошенная на самом ходу.

А заснул все же сам, без таблеток, что само по себе было событием. Правда, спал урывками, часто просыпался, но хоть немного, да удалось отдохнуть. Окончательно проснулся еще затемно, полежал, глядя в потолок, и вышел на балкон.

Дождь, полночи стучавший по подоконнику, закончился, улицу затянуло туманом. В серой дымке пропали дома, машины, деревья, и было очень тихо. Внизу раздался легкий шорох, мелькнула быстрая тень и моментально пропала. Приятно пахло сырой свежестью и почему-то тиной. Илья мигом вспомнил и перекрытую плотиной речку, и тихую поверхность озера, и лес по обоим его берегам. Все детство там, считай, провел, каждую тропинку знал, каждый овраг. Сон улетучился, Илья оделся и вышел из дома.

В серой дымке прошел вдоль дома, перебежал дорогу и оказался перед деревянными ступеньками, что вели в белесую бездну. Туман там сгустился основательный, клубы молочного цвета поднимались, точно пар из кастрюли, таинственно скользили в разные стороны под еле заметным ветерком. Илья постоял немного, вдохнул тяжелую сырую свежесть и пошел вниз, к заброшенному стадиону, что помещался в низине перед речкой.

Туман плотно затянул окрестности, Илья мало что видел и вокруг, и перед собой, шел по узкой асфальтовой тропке и только по ее поворотам догадывался, вернее, вспоминал местность. Взял чуть правее и обнаружил там ржавую мокрую ограду вдоль трибун, столбики и перильца, еще сохранившие на себе следы зеленой и желтой краски. Пошел дальше, глядя не только вперед, но под ноги, едва не подвернув ногу на очередной выбоине. Стадион был огромен, как и полагается футбольному полю, да еще и с множеством спортивных площадок поблизости. Построили его на осушенном болоте и долгое время поддерживали дренаж в должном порядке. С наступлением смутных времен систему забросили, та частично разрушилась, и теперь болото возвращалось на свое исконное место. Из низины отчетливо пахло тиной, на трибунах рос шиповник и молодые клены, дорожка заросла травой и сузилась до узкой тропки. Закончилась она парой ступенек, почти осыпавшихся, Илья вовремя углядел опасность и спрыгнул вбок, в поросль тонких березок. Прошел немного вниз по склону, скользя по мокрой траве, и только собрался вернуться на тропинку, как услышал голоса.

Навстречу ему шли двое, и сначала показалось, что они одного роста. Но потом Илья заметил, что один просто обогнал напарника и первым оказался на ступеньках. И что этот первый – ребенок, а следом идет его отец, Яковлев собственной персоной. Оба в резиновых сапогах с заправленными в них джинсами, в длинных куртках, причем мальчишка выглядел натурально, как гном в большом, не по размеру, дождевике. Отец обнимал сына за плечи, прикрывал его полой своей куртки от мелкой мороси, разлитой в воздухе. Послышались неясные голоса, потом Яковлевы подошли ближе, слова зазвучали отчетливее.

– Сережа, ты живешь у нас уже почти год и вчера снова ошибся. Что ты сделал не так? – Яковлев плотнее прижал мальчишку к себе. Тот повернулся к березкам, и Илья неплохо разглядел его: это оказался темноволосый, спокойный пацан с открытым веселым лицом.

– Я хотел помочь Елене Валерьевне…

– Нашей маме, – наставительно перебил его Яковлев, – твоей маме.

– Я хотел помочь маме, – повторил пацан и насупился.

Яковлев плотнее запахнул куртку, и мальчишка почти исчез из виду.

– Молодец. Но ты же помнишь, что надо делать в этих случаях, я тебе говорил. А ты что сделал?

– Я хотел вызвать ей «Скорую», врача, – раздался из тумана тихий детский голос. Илье показалось, что мальчишка сейчас заплачет.

– Нет, – физиономия Яковлева дернулась, он скривился, но могло и показаться, видимость была ни к черту. Парочка как раз поравнялась с Ильей, и он невольно пригнулся в березках: встречаться с Яковлевыми ему совершенно не хотелось. – Повтори, что мы должны делать?

– Когда мама кричит, катается по полу и у нее изо рта идет пена, мы должны молиться, – как по писаному выдал пацан. – Тогда бесы не смогут забрать ее душу.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16