Кира Лоранс.

Королевский подарок



скачать книгу бесплатно

– Понимаю Вас. Месье?.. – Никита улыбнулся и вопросительно взглянул на него.

– Пьер. Я хозяин этого кафе. Мы с женой купили его, когда я вышел на пенсию.

– Очень приятно. Я Никита. Я бы выпил еще одну рюмочку «Кира», – несмотря на шумных соседей, Никита чувствовал себя превосходно. Уходить пока не хотелось. Он подумал о том, что ему нужен рабочий для мелкого ремонта. Однако пьяный Дилан с товарищами не вызывали никакого доверия. Надо было искать кого-то другого. Никита решил спросить совета у Пьера, но не сейчас. Пока фронт работ был непонятен даже ему самому.

Он сонно наблюдал за публикой. Местные жители приходили выпить аперитив перед ужином. Туристы давали отдых ногам и наслаждались прелестным видом маленькой площади при неярком вечернем солнце. За столиками сидело несколько загорелых людей в шортах и массивных туристических ботинках. Рядом с ними, на мостовой, лежали рюкзаки и палки для так называемой скандинавской ходьбы. «Неужели путешествуют пешком?» – задумался Никита. В его голове идея такого способа передвижения никак не укладывалась. «Это ж сколько надо иметь свободного времени?» – изумился он про себя. И тут же вспомнил, что у него самого в ближайшей перспективе времени было хоть отбавляй.


Вторая порция коктейля уже была выпита. Никита заставил себя подняться, расплатился у стойки, пожелал Пьеру хорошего вечера и отправился домой. Подойдя к своей двери, он провел пальцами по металлической окантовке прорези для почты, сжал в руке внушительную скобу дверной ручки и поднял глаза к закрытым ставням верхних этажей. Этот довольно обычный по местным меркам старый дом казался ему королевским замком. И дело было вовсе не в размерах. Никита вошел внутрь и с удовольствием втянул носом уже знакомый уютный запах. Он прошел из прихожей прямо, в направлении гостиной и по дороге остановился у нижней ступеньки дубовой лестницы. Вверху было темно, но совсем не страшно. Для него, московского мальчишки, который отлично помнил свое раннее детство в коммуналке, дом на вершине холма был воплощением детских фантазий. Чем-то из сказок и рыцарских романов. Это был его подарок. Королевский подарок самому себе. А еще точнее – попытка заполнить пустоту, на месте которой прежде была любимая работа.

Душа заныла, и на мгновение вернулась тоска, которая сопровождала его в течение последних нескольких месяцев.

– Не кисни, старик, – подбодрил он сам себя. – Классный дом, тебе опять повезло. Не то что Димке с Андрюхой.


В копилке поучительных житейских историй Никита хранил эпизоды из жизни двух своих друзей, вместе с которыми он в детстве играл в рыцарей. Один из них, Димка, в середине девяностых годов заработал первые деньги на торговле куриными окорочками и задумал построить дом. По наследству ему досталась большая деревенская усадьба с покосившейся избушкой. Для проектирования нового семейного очага было нанято архитектурное бюро. И вот неопытный заказчик в паре с таким же неопытным, но жадным архитектором построили дом Димкиной мечты.

Он был размером с небольшой европейский замок, имел все его внешние атрибуты, включая башенки, парадную лестницу и окна-бойницы и получился при этом на удивление уродливым. Над участком поработали ландшафтные дизайнеры – на нем появились неизбежная альпийская горка, причудливых очертаний пруд и вечнозеленая изгородь. Все это выглядело нелепо на деревенской улице, но Димка на первых порах был так счастлив, что диссонанса не замечал. Через год стало понятно, что дом слишком велик. Огромная столовая и парадная гостиная пустовали, потому что хозяева и гости по привычке просиживали вечера на кухне. В конечном итоге Димка был вынужден с прискорбием признать, что хлопоты и расходы по содержанию этого великолепия совершенно бессмысленны. Позже на соседних участках выросло много новых домов, не таких огромных и гораздо более рациональных. А Димкины хоромы так и остались стоять памятником его первому, не слишком удачному опыту.


Несколько лет спустя, когда поездки в Европу уже стали обычным делом, второй друг Никиты, Андрюха, тоже сделал попытку реализовать их общую детскую мечту. Он пошел другим путем – по сходной цене купил настоящий замок в чешской провинции. Жилых помещений в нем было немного, но все они были в хорошем состоянии, с мебелью и всякой нужной и ненужной утварью. В школе Андрюха звезд с неба не хватал, был прогульщиком и лоботрясом. Тот факт, что он поступил в университет и даже сумел его закончить, можно было бы считать настоящим чудом, если бы деканом Андрюхиного факультета не был родной брат его отца. Дядя практически за уши дотянул его до диплома и приставил к торговле компьютерами, которую успел к этому времени затеять. Вот здесь Андрюха оказался на месте. В нем открылся недюжинный талант к коммерции, благодаря чему они с дядей очень прилично заработали. Затем дядя плавно перетек из университета в один из комитетов правительства, а племянник синхронно переключился с компьютеров на нефтяной бизнес. Приехав как-то в Прагу, Андрюха познакомился там с агентом по недвижимости, который вначале сватал ему апартаменты в Карловых Варах. В разговоре, слово за слово, всплыл выставленный на продажу маленький замок, который владельцы уже не надеялись сбыть с рук. Самое интересное началось после покупки. Андрюха в тот период много работал и свои заморские владения мог посещать нечасто. Для присмотра за домом пришлось нанять управляющего, русского эмигранта. Благо сбоку главного здания был пристроен небольшой флигель, бывшая конюшня, где и поселился управляющий вместе с женой и двумя детьми. Как-то в конце лета Андрюха решил пожить несколько дней в замке с семьей и заодно осмотреть окрестности. Управляющий был заранее предупрежден об их приезде. Самолет прилетел в Прагу вечером. Пока ждали багаж, оформляли аренду автомобиля и добирались до замка, наступила глубокая ночь. Дети и жена успели заснуть в машине, а сам Андрюха держался только на чувстве долга. Во дворе замка была кромешная тьма. Ведомое управляющим сонное семейство проследовало до кроватей и попадало спать. Утром Андрюху разбудила взбудораженная супруга:

– Андрюша! Ты можешь мне объяснить, что происходит?! Где это мы?!

Андрюха покрутил головой: низкая комната с маленькими окнами под потолком совсем не походила на их дворцовую спальню. Андрюха натянул джинсы, вышел наружу и все понял. Они ночевали во флигеле, где положено было жить управляющему. Разъяренный хозяин ворвался в главное здание замка и застал свой персонал на кухне за завтраком. В ответ на его вопли последовал невозмутимый ответ:

– Все равно вы здесь не бываете, дом стоит пустой. Что же мы будем ютиться в пристройке?!

Андрюха заклокотал:

– Предположим, тебе хватило наглости без разрешения заселиться в мой дом. Но я же предупредил тебя о своем приезде! Ради приличия мог бы освободить хозяйские спальни хотя бы на время?!

– Да ладно, вы приехали всего на несколько дней, – не моргнув глазом, ответил управляющий, – не будем же мы ради этого перетаскивать все свои вещи. Не так просто нам здесь живется, между прочим, могли бы отнестись с пониманием!

Не надо говорить, что наглец в тот же день вылетел с работы. Правда, все равно потребовалось время на то, чтобы он освободил дом. Выгнать на улицу семью с двумя детьми у Андрюхи не поднялась рука. Отпуск пропал, настроение было испорчено. Все дальнейшие попытки найти добросовестного управляющего провалились, и через несколько лет несостоявшийся барон с трудом продал замок. Новые владельцы сделали из него миленький СПА-отель.


Воспоминания развлекли Никиту. Не включая свет в гостиной, он подошел к открытому окну и встал на пороге. Прямо перед ним, на уровне глаз мерцало звездное небо. Несмотря на поздний час, Ольга ответила на его звонок мгновенно.

– Бонжур, мадам, – интимно сказал он.

– Бонжур, – мадам по-прежнему была не в духе.

– Чем ты сегодня занималась? Алекс уже дома?

– Алекс полдня катался на велике, еле доплелся до кровати. Спит уже. У тебя все нормально? – дежурный вопрос вместо подробного рассказа о своих делах на ее языке означал: «Не притворяйся. Тебе нет до меня никакого дела, проклятый эгоист».

Пожалуй, это был первый случай за двадцать лет совместной жизни, когда они не сумели найти компромисс. Жена могла поворчать, могла посмеяться, но никогда не проявляла тупого упрямства, всегда шла навстречу его желаниям. И вдруг в этот раз, закусив удила, она отказывалась принять даже свершившийся факт. Ольга ничего не требовала и не ставила условий – только отчаянно сопротивлялась, злилась и плакала. Он не узнавал свою жену в этой капризной женщине и вины за собой не чувствовал. Он был уверен, что стоит ей приехать, и она полюбит старый дом и эту красивую деревеньку на вершине высокого зеленого холма. Вот только приезжать она не собиралась.

Никита сделал вид, что не заметил сухого тона жены:

– Я в порядке, любимая, только дико устал и хочу спать. Здесь отличная погода и суп в ресторане подают в фарфоровой супнице с половником. В доме прохладно и чудесно пахнет. Завтра начну вить гнездо к твоему приезду.

Жена выдержала достаточно длинную паузу, чтобы еще раз подчеркнуть свое отношение к происходящему, и ответила уже немного мягче:

– Аптека там есть, в твоей деревне? Я положила тебе аварийный запас лекарств, но мало ли что. И береги спину, – сквозь холодный тон проступила тень беспокойства. Она отлично знала, что в вопросах здоровья, как и во многом другом, ее муж – законченный разгильдяй.

– Обещаю.

Очередной призыв приехать остался без ответа, а на новую порцию уговоров у Никиты не было сил. Он счел за благо не напирать и закончить вечер на мирной ноте:

– Спокойной ночи, Олюш. Завтра позвоню.

Никита закрепил ставни, закрыл двери на балкон и пошел наверх. Из четырех спален он выбрал комнату над гостиной, на втором этаже. В ней тоже было два французских окна, для безопасности закрытых в нижней части чугунными решетками. Благодаря более высокой точке обзора, вид на долину отсюда открывался еще более роскошный, чем с балкона этажом ниже. Никите захотелось, проснувшись утром, первым делом увидеть небо, поэтому, вопреки местным обычаям, он с вечера открыл ставни и жалюзи между рамами.

Комната была огромная, с двумя встроенными шкафами циклопических размеров. Красивый мраморный камин с замурованным воздуховодом в простенке между ними выполнял исключительно декоративную функцию.

– В доме установлен хороший водяной котел. В каждой спальне есть радиаторы отопления, а на первом этаже – теплый пол, – объяснял Никите парень из агентства недвижимости. – Чтобы зимой в комнатах не тянуло холодом из каминных труб, их закрыли, а каминные порталы оставили в качестве украшения. Кроме камина в гостиной, тот, конечно, работает. Без него никак. Вообще-то, здесь, на юге Франции, водяное отопление считается признаком роскоши. Многие старые дома до сих пор отапливаются исключительно каминами.

Никита застелил домашней простыней большую деревянную кровать. Прихватив из чемодана полотенце и сумку с принадлежностями для умывания и душа, он отправился в ванную.

Вправо от его двери вокруг центра лестничного проема шла широкая галерея с перилами. Перед следующим лестничным пролетом темнела закрытая дверь другой спальни второго этажа. Внизу были видны ступени нижнего пролета лестницы и коридор между прихожей и гостиной. С галереи вели еще три двери: в ванную, в котельную и в туалет. Никита уже в который раз критически оглядел ванную комнату. Казалось, здесь было все, что нужно: два умывальника вдоль стены, ванна и душевая кабина. Но все – от плитки на стенах до последнего крана – выглядело по-сиротски и требовало замены. Это была задача номер один, которую ему следовало решить до приезда жены. Никита знал, как Ольга чувствительна к таким деталям. Да он и сам ценил красоту в мелочах. Единственное, что неожиданно выделялось на общем безликом фоне, была небольшая бронзовая люстра с тремя стеклянными плафонами в форме лилий. Очень красивая и, похоже, винтажная. Непонятно, каким чудом она уцелела после переезда прежних хозяев. Видимо, в ванной чаще пользовались настенными светильниками и про люстру попросту забыли.

– Выглядит вызывающе. Это нам подходит, – сказал Никита удовлетворенно. – Люстру определенно надо сохранить.

Душ отнял у него последние силы. Он свалился в постель и только успел подумать: «Интересно, кто жил здесь раньше?».


Он понятия не имел, как скоро ему начал сниться этот удивительный сон: сразу или только под утро. Первая странность заключалась в том, что снов до этой ночи Никита не видел никогда. Или, по крайней мере, утром совершенно их не помнил. Во-вторых, он осознавал, что видит сон, продолжал спать и наблюдал за всем, включая себя самого во сне, как будто со стороны. И даже успевал удивляться. А удивляться было чему.

Он стоял на пороге двери, ведущей в гостиную из коридора. За окнами было темно: вечер или, может быть, ночь. Никита определенно находился в собственном доме, но знакомая комната вовсе не была такой пустой, какой он привык ее видеть. У стены справа возвышался огромный резной буфет. Судя по всему, антикварный. В простенке слева от двери примостились рядышком два высоких плюшевых кресла. Еще левее, между дверью в кухню и камином, стоял очень красивый полированный стол с инкрустированной столешницей и шестью мягкими стульями. Ближе к балкону, напротив камина, практически в центре комнаты, расположились углом два больших дивана в бежевых чехлах. Посередине свисала с потолка массивная кованая люстра, в данный момент не зажженная. Две фарфоровые настольные лампы с однотонными тканевыми абажурами в разных концах комнаты также были выключены. Свет давали только тлеющие в камине дрова и несколько зажженных свечей, которые стояли на столе. А в торце стола боком к Никите сидел пожилой мужчина с седыми, абсолютно белыми волосами. Сам не зная почему, на этот раз Никита не сомневался, что перед ним англичанин. Возможно, продолговатое худощавое лицо, широко расставленные светлые глаза под густыми бровями и тонкий рот олицетворяли для Никиты портрет истинного британца. Во всяком случае, внешне мужчина казался полной противоположностью Дилану, который буянил днем в кафе. Ему могло быть лет семьдесят, а то и семьдесят пять. Он не был хорош собой, но выглядел довольно ухоженным. Вместо скатерти во всю длину роскошного стола протянулась узкая восточная дорожка из красной тафты с золотой тесьмой и кистями. Ее край служил подстилкой под тарелку, рядом лежала бумажная салфетка. Большой бокал и начатая бутылка красного вина стояли на цветных картонных кружочках. Никита машинально отметил, что автором такой своеобразной, но, бесспорно, практичной сервировки мог быть только мужчина. На той же дорожке из тафты были установлены два подсвечника на три свечи каждый. Их неровный свет создавал движение теней по всей комнате и деликатно сглаживал глубокие морщины на лице англичанина. Тот ужинал совершенно один, в полной тишине. Молчал даже телевизор в углу комнаты.

Никита шевельнулся. Мужчина никак не отреагировал на его движение. Он закончил есть, аккуратно, как в ресторане, положил приборы на тарелку и взял в руку бокал с вином. Никита собрался с духом, сделал шаг в его сторону и сказал:

– Бонжур, месье.

По-прежнему никакой реакции. Было совершенно очевидно, что мужчина не видит гостя, не слышит его и даже не подозревает о его присутствии. Никита чувствовал себя не слишком уютно, однако происходящее его чрезвычайно интриговало. Он помахал руками, чтобы окончательно удостовериться в том, что невидим, и осторожно начал осматривать комнату, периодически оглядываясь на мужчину за столом. Того можно было назвать стариком, но уважительное имя Дед шло ему значительно больше. Еще в ранней юности в Никите открылся талант придумывать людям несмываемые клички. Они всегда рождались в его голове спонтанно, сами собой. Для многих его друзей прозвища становились роднее имен и приклеивались на всю оставшуюся жизнь.

Он остановился против буфета, который казался огромным даже в масштабах этой просторной комнаты. Все дверцы его фасада были покрыты прекрасной рельефной резьбой. Точеные ножки верхней секции опирались на столешницу массивного основания. Поверхность столешницы заполняли безделушки и фотографии в рамках. Одно фото почему-то бросилось Никите в глаза. С него смотрела красивая девочка лет пяти, со светлыми кудрявыми волосами и ямочками на щеках. Снимок был черно-белый, сделанный, вероятно, очень давно. Здесь же, рядом, стояла современная цветная фотография двух довольно молодых женщин. Они обнимались на фоне какого-то северного пейзажа, но не выглядели при этом особенно счастливыми. Одна из них – высокая, продолговатая брюнетка. Вторая – пониже, круглолицая кудрявая шатенка. Женщины вполне могли быть сестрами, а также дочерями мужчины за столом, но внешнего сходства между ними Никита не нашел. Вот только лицо кудрявой шатенки показалось ему смутно знакомым. Он так увлекся разглядыванием фотографий, что на время забыл про Деда, который тихо сидел у него за спиной. Неожиданно тот с шумом отодвинул стул, взял тарелку и направился к двери в кухню. В первый момент Никита от испуга подскочил на месте, однако тут же вспомнил, что дело происходит во сне. И любопытство повлекло его вслед за Дедом.


На кухне все было практически так же, как днем, в реальности. Та же мебель, плита, холодильник и колонка с микроволновой печкой и духовкой. Были, конечно, всякие незнакомые мелочи, вроде подставки для винных бутылок, плетеной корзины с овощами и фруктами на широком подоконнике и большого контейнера для мусора у двери в прихожую. Еще кое-что бросилось ему в глаза. Несмотря на поздний вечер, ставни были открыты. При полном отсутствии занавесок на окнах освещенная кухня отлично просматривалась с улицы. Снаружи в поздний час не было ни души, тем не менее Никиту это несколько удивило. А вот Деда, по всей видимости, ничто не смущало. Похоже, работа на кухне не казалась ему настолько сокровенным делом, чтобы ради нее лишний раз возиться со ставнями. Почему-то именно сейчас до Никиты дошло, что теперь у него появилась ежедневная забота, которая раньше была ему не знакома, – открывание и закрывание ставен. Эта дань традиции показалась ему забавной, хотя и довольно обременительной. Пока он предавался размышлениям, Дед начал составлять в посудомоечную машину кастрюли, сковородки и всякие кухонные мелочи, которых вокруг было предостаточно. В кухне стоял все тот же удивительный вкусный запах, который так нравился Никите. По всей видимости, Дед был хорошим кулинаром.

Никите представилась возможность получше рассмотреть своего нового знакомца. Тот оказался довольно высоким и худощавым. Не исключено, что в молодые годы он был хорошим спортсменом – до сих пор оставался крепок в плечах. В его крупных, рабочих руках чувствовалась немалая сила. Он смотрелся очень моложаво в синих джинсах, ботинках из нубука и мятой клетчатой рубашке с закатанными рукавами. Возраст выдавали только седина и лицо в морщинах.

– Хорошо, молодой человек, вот и все, – неожиданно сказал Дед низким, красивым голосом и захлопнул дверцу посудомойки, – теперь можно немного посидеть у камина.

Уже во второй раз Никита подпрыгнул от неожиданности. Он решил, что приглашение было адресовано именно ему. Просто потому, что приглашать было больше некого. Однако Дед пошел вон из кухни, по-прежнему не обращая на него никакого внимания. Несмотря на такое явное пренебрежение, Никита покорно побрел за ним следом в гостиную. Походка у Деда была немного шаркающая, но глядя на его прямую спину, Никита тоже невольно подтянулся и расправил плечи. Тот включил настольную лампу на тумбочке у стены и задул свечи. Затем взял со стола бутылку с рюмкой и направился к камину. Никита запутался в своем сне. Если его пригласили скоротать вместе вечерок, то где второй бокал? Странное гостеприимство! Дед аккуратно положил еще одно полено на пылающие угли и с блаженным стоном опустился на диванные подушки. Бутылку он поставил на маленький столик, где для нее уже был заготовлен такой же цветной картонный кружок, как на столе.

– Только одну рюмку, молодой человек! – командным тоном сказал он.

Никита совсем растерялся. Одну так одну. Он вообще пока ни на что не претендовал. К чему такие строгости? И где ее взять, эту чертову рюмку? Он с надеждой оглянулся на буфет.

– Хотя какая разница, одну рюмку я выпью или десять? – грустно продолжил Дед. – Все равно никому нет до этого дела.

Ситуация начала проясняться. Дед был любителем поговорить с самим собой. Никита разделял его слабость – он тоже находил себя довольно приятным собеседником и обращался к себе не иначе как «старик». Фамильярное обращение в его устах звучало легкомысленно и на корню обесценивало проблему возраста, свойственную мужчинам, перевалившим сорокалетний рубеж. В той же степени неслучайно Дед величал себя «молодым человеком»: это давало ему право не думать о старости, которая, похоже, была одинокой.

Старик отхлебнул вина и снова затих, уставившись на языки пламени. Поскольку дружеская вечеринка не задалась, Никита продолжил исследование гостиной. Все свободные простенки были увешаны гравюрами и карандашными рисунками разного размера. Графические работы смотрелись превосходно на фоне беленой старинной кладки. На них были женщины разных эпох. В скромных платьях и почти обнаженные. Хрупкие и пышнотелые. Каждая из них была по-своему прекрасна.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11