Кира Лоранс.

Королевский подарок



скачать книгу бесплатно

Он вернулся внутрь, оставив двери на балкон открытыми. Ему хотелось, чтобы гостиная наполнилась запахами разогретой солнцем долины. Никита быстро включил холодильник, закинул в него ветчину и сыр и вышел из дома. Дверной замок, будто признав нового хозяина, закрылся без особых усилий.

Большой ключ от входной двери Никита запомнил еще при первом визите сюда, когда ему впервые показывали старый дом. Это был в точности волшебный ключик из сказки про Буратино, только не золотой, а темный от времени и довольно тяжелый. Сейчас его пришлось засунуть в карман джинсов, и он напоминал о себе при каждом шаге, высовывая наружу круглые уши.

– Да, теперь без сумки из дома не выйдешь. Не дай Бог потерять этот ключ, – в голове прокрутился хлопотный сценарий в случае потери единственного экземпляра старинного ключа. Ничего хорошего он не сулил.

Солнце жгло вовсю, но в тени было вполне сносно: узкие улицы продувались сквознячком. Никита без труда нашел гостиницу. Буквально час назад он проехал мимо нее по дороге из аэропорта. Пришлось подождать официанта, который проводил его в зал. Без этих церемоний его сочли бы невежей. Через несколько минут он уже сидел за накрытым белой скатертью столиком у окна – точно как в его голодных мечтах – и читал меню. Собственно, изучать было особенно нечего. К ланчу здесь предлагали три варианта комплексного обеда. Различались они только количеством блюд – бледная иллюзия выбора. Голодный Никита заказал максимально длинный список.

– Что будете пить? – мимоходом спросил официант. Он, конечно, имел в виду вино. Стеклянный графин с водой из-под крана появился на столе без лишних вопросов.

– Бокал красного домашнего вина, пожалуйста, – Никита решил не горячиться с алкоголем. Слишком жарко было на улице.

После хрустящих салатных листьев со сладкими помидорами и тертой морковью на столе появилась маленькая фарфоровая супница с половником. Незатейливую домашнюю похлебку из крупно нарезанных овощей Никита встретил с восторгом. Он подливал себе добавки, пока не опустошил супницу, а заодно и плетеную корзинку с хлебом под белой льняной салфеткой. К говяжьему бифштексу и жареной стручковой фасоли он подошел уже более критично. Мясо оказалось жестковато. Вообще, это было довольно типичное местное блюдо для ланча. Разве что вместо фасоли могли подать картошку фри, которую здесь на английский манер называли чипсами.

Никита размяк от еды и вина. Он привел в изумление официанта, отказавшись от послеобеденной чашки кофе.

– Вы не хотите кофе, месье?! – простодушно переспросил официант. – А что же тогда?

У месье были сложные отношения с кофеином. Никита по-хорошему завидовал жене, которая могла без последствий пить кофе в любое время суток. Ему оставалось только наслаждаться ароматом.

После обеда ноги понесли его вверх по улице, вдоль витрин маленьких магазинчиков и зеленого козырька аптеки. Все двери были заперты. Время ланча.

– Ну и ладно, – проворчал он, сворачивая на узкую улочку, – пойду домой.

«Домой» применительно к этому месту пока звучало странно.

Никита на ходу поднял голову, попытался глазами найти свои окна на самом верху и чуть не упал, споткнувшись о каменную ступеньку на тротуаре. Он нелепо взмахнул руками, спешно взял под контроль перекошенное паникой лицо и украдкой огляделся. Кажется, обошлось без свидетелей.

– Спокойно, старик! – Никита любил поговорить сам с собой. Трудно было найти более понимающего собеседника. – Франции не до тебя, Франция обедает!

Со стороны склона тротуар огораживала невысокая стена. Ее старинные камни заросли серым мхом, а маленькие деревянные калитки, ведущие к расположенным ниже домам, побелели от времени. Никита осторожно присел на каменный заборчик и еще раз посмотрел вверх. Отсюда, снизу, его дом выглядел странно узким: высоченная стена полуподвала с дверью, над ней – балкон с двумя французскими окнами, которые он оставил открытыми, выше – еще два таких же окна спальни второго этажа и, наконец, два круглых окошка на третьем этаже. Несмотря на нелепые пропорции, на взгляд Никиты, с этого ракурса дом выглядел грандиозно. Его распирала гордость. Для полноты ощущений не хватало только чьей-нибудь похвалы.

– Молодец! Твоя новая резиденция великолепна! – мрачно поздравил он себя. В отсутствие жены приходилось обходиться собственными силами.

Неторопливо преодолев оставшийся участок подъема, он завернул за угол и вынул из кармана свой волшебный ключ. Дверной замок встретил его как родного.


Пару упоительных часов Никита провел, бродя по дому и пытаясь представить, как все это будет выглядеть через некоторое время. У него до сих пор не было концепции интерьера. Прежние хозяева оставили все в отличном состоянии. Никите нравилась обнаженная каменная кладка под полупрозрачной белой краской и старинные дубовые балки на потолке. Не глупая имитация, а настоящие неровные, темные балки, на которых, в самом деле, лежали доски перекрытия верхних этажей. Ему нравились ручной работы грубоватые двери и громадные встроенные шкафы в кухне и во всех четырех спальнях. Он сразу принял решение не затевать глобальную перестройку. Разве что санузлы требовали косметического ремонта. Настоящая проблема состояла в отсутствии у него глобальной идеи. Творческие замыслы Никиты метались от стиля Прованс до элементов хай-тека, но внутреннее согласие не наступало.

Самые яркие эмоции в нем вызывала гостиная. Не только из-за роскошного вида с балкона. На жителя мегаполиса эта огромная комната производила впечатление своими размерами. Дом был сильно вытянут в направлении от улицы к долине, на глаз его глубина составляла метров тридцать. Комната занимала всю ширину первого этажа, и его половину – в длину. В центре дома, отнимая угол гостиной, уходил вверх до самого чердака просторный проем. В нем разворачивались ступени и галереи широкой деревянной лестницы. Под нижним ее пролетом скрывался вход в подвал. Высота потолков в гостиной была вполне под стать ее площади, никак не меньше четырех метров, а то и все пять. Глубокий камин у балкона выглядел вполне рабочим, закопченный внутри, с мраморной полкой и чугунными подставками для дров. В той же стене гостиной, только ближе к кухне угадывались следы еще одного камина. Его когда-то переделали в небольшой шкаф с двумя открытыми полками. Наличие второго очага указывало на то, что эта комната не всегда была такой огромной. В прежние времена она явно была поделена на две.

Никита с Ольгой дважды меняли квартиру в Москве и каждый раз без особых метаний, а главное, быстро принимали решение об отделке и мебели. Конечно, в агентстве под рукой всегда были дизайнеры, которые с удовольствием делали для него эскизы. Среди них не было ни одного архитектора, зато они понимали его с полуслова – Никите достаточно было описать идею на словах, рисуя воображаемую картину руками в воздухе. Кроме того, рядом всегда была жена. До сих пор Никита самонадеянно считал себя автором их неординарных московских интерьеров. И только сейчас начал понимать, что истинным вдохновителем и генератором идей, по всей видимости, была Ольга. В этот раз Никита лишился ее поддержки. Он испытывал робость перед пятисотлетней историей этих стен и чувствовал себя совершенно беспомощным.

– Сам справлюсь! – подбодрил он себя. – Пускай злится дальше. Ей же хуже. Все равно приедет рано или поздно.

Мебели практически не было. Кроме полностью оборудованной кухни и объемных встроенных шкафов, прежние владельцы оставили только две большие двуспальные кровати в комнатах на втором этаже. Спальни третьего этажа были абсолютно пусты. Очень кстати в одном из шкафов лежали две совершенно новые подушки в пластиковых пакетах с этикетками и такое же новое одеяло. Агент по недвижимости продемонстрировал их при осмотре дома и клятвенно пообещал проследить, чтобы они никуда не исчезли. В чемодане Никиты лежала пара простыней, пара наволочек и пара полотенец. Сколько Ольга ни злилась, но об этом позаботилась. Минимальные бытовые удобства на первое время были обеспечены, а на большее он сейчас и не претендовал.

Находившись вверх и вниз по лестницам, Никита с непривычки валился с ног. Все шло к тому, что до ужина он не дотянет, раньше уснет на ходу где-нибудь на ступеньках между вторым и третьим этажами. Кроме того, воспоминания о плотном обеде еще не улетучились, он до сих пор был не голоден. Телесная усталость тянула его в постель, но внутреннее возбуждение и страсть к эффектам гнали вон из дома. Обстоятельства требовали финального аккорда.

– Русские не сдаются, старик, – сказал он, с трудом отводя взгляд от еще не застеленной кровати, – этот великий день не может закончиться так бездарно. Перед сном надо выйти в люди.

Он примерно помнил направление, в котором находилась центральная площадь. Учитывая крошечные размеры деревни, заблудиться здесь было сложно. Однако с первого раза Никита все же промазал. Он наугад выбрал один из двух неотличимых друг от друга переулков и через несколько минут с досадой обнаружил себя на смотровой площадке с противоположной стороны холма. Затем сосредоточился, сориентировался по крыше церкви и вскоре был уже на месте.


Это была типичная площадь южной французской деревни. Маленькая, квадратная, с низкими полукруглыми арками в первых этажах домов. Церковь с одной стороны, туристический офис с другой. Средневековый антураж разнообразил арт-объект из бетона – творение столичного архитектора, сына одного из местных жителей. Современная скульптура площадь не украшала, но являлась объектом повышенного внимания детей и туристов. Первые по ней с удовольствием ползали, вторые ее активно фотографировали.

Судя по вывескам, на площади соседствовали ресторан, бар и кафе. Ресторан с наглухо запертой, давно не крашеной дверью выглядел абсолютно заброшенным. Зато два других заведения не могли пожаловаться на отсутствие посетителей. Практически все столики на улице были заняты. Никита не спеша пошел вокруг площади. Он, конечно, уже успел побывать здесь раньше, но теперь смотрел на все совершенно другими глазами.

Несколько лет назад во всей исторической части Лантерн полностью заменили мостовую. Красивая каменная кладка с аккуратными стоками для дождевой воды сделала деревню нарядной, как иллюстрация в хорошей детской книжке. Все здания, окружавшие площадь, были сложены из одинакового серого камня и покрыты выгоревшей на солнце черепицей. Однако на этом их сходство заканчивалось. Разнокалиберные окна с цветными ставнями придавали каждому дому особое выражение: у одного была удивленная физиономия, у другого хмурая, у третьего глуповатая. Особенно выделялся среди остальных один домик с фахверковыми стенами второго и третьего этажей.


Невозможно равнодушно пройти мимо средневекового фахверкового домика. Один взгляд на него вызывает в памяти старинные сказки о злых ведьмах, добрых волшебниках и драконах. Расцвет фахверка в Европе пришелся на XIV–XV века, однако зародилась эта техника строительства несколькими столетиями раньше.

Вместо того чтобы возводить стены жилых домов полностью из дерева или камня, средневековые строители создавали каркас из бревен, которые для жесткости соединяли под разными углами. Получалась мощная деревянная рама из прямоугольников и треугольников. Пространство между бревнами заполняли глиной, кирпичами или деревянными брусками. При этом каркас оставался видимым снаружи. В результате фахверковый фасад представлял собой переплет из темных бревен с более светлыми, чаще всего оштукатуренными промежутками.


Здесь, на деревенской площади, единственный фахверковый фасад с цветочными ящиками под каждым окошком был зажат между соседними, чуть более высокими зданиями из серого камня. Казалось, что крепкие парни поддерживают под руки дряхлого старичка.

Слева от сказочного домика располагалось музыкальное кафе. Никите оно не приглянулось: выглядело заведение затрапезно. Судя по самодельным афишам, которые висели у входа, именно здесь бился пульс ночной жизни деревни. С пятницы по воскресенье вечерами в кафе показывали кино и выступали местные и заезжие музыканты. А ведь в окружающих площадь старинных домах и сейчас жили люди. «Интересно, как у них там внутри? – подумал Никита, глядя на открытые окна. – И как им здесь спится под музыку по ночам?». Акустические эффекты в этом замкнутом каменном пространстве, по всей видимости, были ошеломляющие.

Оставалось еще заведение напротив церкви. Туда Никита и направился. На улице свободных мест не оказалось, но это нисколько его не смутило. Было жарковато, и лицо все еще горело после долгого стояния на балконе. Он уселся внутри, на сквознячке, за крайним от входа столиком. Уже через минуту к нему подошел приветливый полноватый бармен, скорее всего, хозяин.

– Добрый день, что бы вы хотели выпить? – спросил он Никиту на английском, безошибочно определив в нем иностранца.

– Бонжур, месье. Рюмочку «Кира», пожалуйста, – на бытовом уровне Никита вполне сносно владел английским, но сейчас, конечно же, пустил в ход свой отличный французский. Бармен с довольной улыбкой слегка наклонил голову, отдавая должное то ли его лингвистическим способностям, то ли алкогольным предпочтениям.


Легкий аперитив «Кир» из белого сухого вина с черносмородиновым ликером «Крем де Кассис» приобрел известность во Франции и за ее пределами после Второй мировой войны. Священник Феликс Кир был героем французского Сопротивления, а после войны в течение двадцати лет оставался мэром города Дижон и одним из пропагандистов идеи городов-побратимов. Принимая в мэрии многочисленные делегации, он предлагал гостям региональный коктейль «Блан-кассис» из белого сухого вина с добавлением ликера «Кассис де Дижон», который исторически производился в окрестностях города. Таким образом, предприимчивый мэр пропагандировал сразу два продукта местного производства – вино и ликер. Поскольку значительная часть запасов бургундских вин была конфискована фашистами, в ход шло вино не лучшего качества, и душистый ликер удачно скрывал его недостатки. Вначале право использовать свое имя в названии коктейля Феликс Кир предоставил только одному дижонскому производителю, дому Lejay-Legoute, который разливал коктейль в бутылки в готовом виде. В 1952 году этой компанией была зарегистрирована торговая марка Kir. Новое название прижилось. В настоящее время появились альтернативные варианты коктейля, в которые входит не черносмородиновый ликер, а ежевичный или даже персиковый.


Никита намеренно заказал «Кир», чтобы продемонстрировать осведомленность и немного сократить дистанцию. План сработал. Улыбающийся бармен прихватил с соседнего столика пустые бокалы и отправился к стойке. Пока он звенел бутылками, Никита огляделся.

В обстановке заведения с элементами ар-деко он усмотрел признаки культурного бунта: кого-то когда-то здорово достало Средневековье. В пику старинной кладке и дубовым балкам здесь поселились хрустальные бра, затейливые стеганые диванчики и барные стулья с обивкой под зебру. Вальяжный интерьер многократно отражался в расчерченном на ромбы зеркале за барной стойкой. Рама этого зеркала была, пожалуй, самым роскошным элементом отделки в баре – широкая, плоская, из благородного темного дерева и ажурного металла. «Неплохо, – одобрительно подумал Никита. – Может, для моей гостиной такое подойдет? Хотя не знаю…». От размышлений над стилевыми противоречиями его вскоре отвлекли крики снаружи.

Под каменными сводами галереи, за двумя сдвинутыми вместе столиками сидела шумная и уже нетрезвая кампания. Пятеро мужчин разного возраста в рабочих комбинезонах пили пиво. Они были с ног до головы покрыты строительной пылью и вряд ли мыли руки перед едой. Разговор шел на английском.

– Смотри, Дилан, твоя жена опять приедет за тобой, как вчера, и будет тебя ругать, – ржал длинный худой человек с глазами навыкате.

– Пусть приезжает! – далее, судя по всему, последовало красочное, полное нелестных эпитетов ругательство. Из всей тирады Никита понял только несколько общеизвестных нецензурных штампов. В подкрепление своих слов Дилан вскочил с места и недвусмысленными жестами изобразил, что именно он сделает с женой, если она посмеет прервать их веселье. Он был невысокого роста, коренастый, с крупным лицом, на котором странно уживались пронзительно голубые глаза, маленький конопатый нос пуговкой и длинный, массивный подбородок. Если добавить к этому рыжеватые кудрявые волосы, его портрет никак не соответствовал представлению Никиты о типичном англичанине. Вел он себя очень самоуверенно, как главарь местной шайки.

– Они англичане? – тихонько спросил Никита у подошедшего бармена, кивком указав в сторону работяг.

– Не совсем, месье, – ответил тот, ставя рюмку на картонный кружок. Под белым вином медленно расплывался густой смородиновый ликер. – Дилан – валлиец, он из Уэльса. Я не уверен насчет остальных. Кажется, двое – англичане, еще двое – голландцы. Прекрасный французский, месье. Откуда Вы?

– Я из России, – ответил Никита, пытаясь понять, как отнесется к этой новости хозяин бара. Тот не выказал ни восторга, ни испуга:

– У нас бывают туристы из России. Но довольно редко.

И тут наступил звездный час Никиты Шереметева, вновь испеченного французского домовладельца. Стараясь звучать как можно более естественно и непринужденно, он сказал:

– Я не турист, месье. Я купил дом в Лантерн. Только сегодня приехал.

Ему, несомненно, удалось произвести впечатление. Он знал, что русских среди постоянных жителей деревни не было. Процентов десять, если не пятнадцать, населения составляли англичане. Были еще бельгийцы, голландцы. Даже несколько американцев купили дома и приезжали сюда летом на два-три месяца. Но вот русские в этой французской глубинке пока еще были в диковинку. Бармен проявил живейший интерес:

– И какой именно дом, месье? В какой части деревни? Вы будете здесь жить постоянно или приезжать на лето?

– Наискосок от школы, на улице Гарриг, второй дом с краю. Пока я приехал в отпуск.

– Поздравляю, месье, отличный выбор. Это очень хорошая деревня, – бармен внимательно посмотрел на Никиту, затем кивнул и направился к другому столику. У Никиты осталось чувство, что тот хотел сказать что-то еще, но в последний момент передумал.

Пьяный Дилан продолжал играть на публику. Он и пяти минут не мог усидеть на месте, все время вскакивал и жестикулировал. Его выкрики Никита понимал плохо. Оставалось утешать себя тем, что все дело было в непривычном его уху валлийском произношении.


Племена кельтов заселяли не только континентальную Европу, они жили также на Британских островах и в Ирландии. Одно из тех племен положило начало истории современного Уэльса. Германцы называли выходцев из Уэльса валлийцами, что на их языке означало «иностранцы». Современный валлийский язык произошел от одного из древних кельтских диалектов и, очевидно, наложил некоторый отпечаток на специфическое произношение жителей Уэльса.


Дилан был первым валлийцем, которого Никита слышал живьем. Его пьяная речь лилась невнятным потоком, из которого Никита выуживал лишь отдельные слова и фразы. Впрочем, этого было достаточно, чтобы понимать общий смысл разговора. Речь теперь шла о стройке.

– В следующий раз я сброшу тебя с лесов, если ты будешь спать на работе, Олли, – Дилан крепко хлопнул по спине коротко стриженного молодого парня и отхлебнул темного пива. – Это бревно сегодня меня чуть не убило.

– Лучше бы убило. Ты бы сейчас так не орал.

Олли выглядел очень усталым. В противоположность Дилану, он сидел практически неподвижно, наполовину прикрыв глаза.

– Надо было нанять больше людей для работы на крыше. Такое огромное дубовое бревно невозможно удержать втроем, поэтому мы его и уронили сегодня. Скажи спасибо, что тебе не досталось по голове, как старине Эдварду два года назад. Мы, кстати, до сих пор пользуемся его инструментами. Ты хотя бы расплатился со стариком?

– Не болтай, Оливер! – похоже, новая тема неприятно задела Дилана. – Эдвард был просто старым занудой.

Ситуацию спас длинный с глазами навыкате, которого звали Кристофер. Он вытянул руку над головой Дилана и крикнул:

– Я же говорил, что твоя жена приедет за тобой! Вот и она!

Все пятеро развернулись в указанном направлении. Поскольку разговор шел на повышенных тонах, вместе с ними повернулись почти все посетители кафе, которые сидели за столиками снаружи.

– А-а, попались! Шутка! – снова загоготал Кристофер и мгновенно схлопотал оплеуху от разъяренного Дилана. Это было уже чересчур для заполненной туристами респектабельной деревни.

Владелец заведения стремительно пронесся мимо Никиты на улицу, прорычав по дороге: «Пардон, месье!». Он подлетел к буйным строителям и тихо сказал им несколько слов. Эффект был поразительный – пятеро пьяных мужиков тут же притихли. Они, как по команде, примиряюще подняли ладони вверх, сдавая позиции.

– Чародей… – прошептал ошеломленный Никита.

Он уже приготовился стать свидетелем драки между гражданами Евросоюза. Но в этот раз, видимо, было не суждено.

Раздосадованный бармен остановился около его столика.

– Они приходят почти каждый день, – извиняющимся тоном сказал он, – начиная с четырех часов. Обычно тихо напиваются и уходят. Кто-то домой, ужинать, а другие продолжают пить в баре внизу, на въезде в деревню. Иногда, как сегодня, шумят и распугивают посетителей. Но они оставляют здесь столько денег, что нет возможности им отказывать. К счастью, эти парни сторонятся жандармов.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11