Кира Измайлова.

Пятый постулат



скачать книгу бесплатно

– Заблудились? – подозрительно спросили из-за забора. – И сколь вас там, заблудившихся?

– Двое, – ответила Маша честно. – Я и вот… молодой человек… Пустите нас, пожалуйста, холодно очень!

– А откуда будете? – продолжал допрашивать хозяин дома.

– Я из Верхнешвейска, а он… – Маша умолкла, ожидая, что ее спутник сам представится, но тот повел себя вовсе неожиданно.

Отступив назад, мужчина произнес невыносимо надменным тоном (Маша никогда не слыхала, чтобы так говорили, разве что в театре, когда давали пьесу из древних времен, чтобы заклеймить пороки феодального общества):

– Эй, любезный! Отопри-ка ворота, не привык я со смердами перекрикиваться!

Как ни странно, суровый хозяин не возмутился, загромыхало железо, – видимо засов (Маша еще подивилась – от кого запираться в лесу?), – скрипнули петли, и ворота распахнулись. За ними обнаружился здоровенный бородач в необъятной мохнатой шубе, не иначе из цельной медвежьей шкуры. В руках он держал какую-то странную штуковину, при взгляде на которую Машин спутник вдруг напрягся и дальше уже следил за движениями хозяина дома очень внимательно.

Собаки, стоило Маше со спутником войти на двор, обежали их по кругу и теперь держались позади. Девушка успела их рассмотреть немного: зверюги оказались огромные! Та, что побольше (Машиному спутнику чуть не по пояс) – мохнатая, серо-белая, похожая на оживший сугроб, с медвежьими лапищами и башкой. Вторая – поменьше, темно-серая, со злыми глазами на волчьей морде.

– Вы, господин, вижу, из благородных будете, – с неожиданным уважением обратился бородач к мужчине. – Уж не обессудьте, что осторожничаю, ночь на дворе, а люди всякие попадаются…

Тот в ответ только фыркнул, потом смерил бородача холодным взглядом и спросил:

– Ты кто таков будешь?

Маша подивилась: и как не стыдно так разговаривать с человеком намного старше себя! А тот-то как странно себя повел: взял вдруг стащил шапку (странную штуковину, правда, не опустил) и сказал:

– Яреуком звать. Яреук Лесник.

– Что лесник, я догадался, – хмыкнул мужчина. – Ну, любезный Яреук, можешь удостовериться – я безоружен. И опусти самострел, не ровен час тетива сорвется!

– Не сорвется, – проворчал тот, но сделал так, как попросили. – Пожалуйте в дом, господин.

– А почему вы его называете господином? – полюбопытствовала Маша.

– Дык а как же иначе? – удивленно покосился на нее бородач. – Сразу видать, благородный господин, разве ж можно иначе?..

Маша ничего не поняла. Почему господин? Какой такой господин и при чем тут благородство? Это понятие по Машиному разумению означало проявление высокой нравственности, честности и вообще возвышенности.

– Проходите, господин. – Бородач изобразил что-то вроде поклона. Посмотрел на Машу: – И ты, девка, проходи, неча мерзнуть!

Маша послушно прошла в дом. Там было жарко натоплено, сразу захотелось скинуть тулуп и валенки, но она стеснялась раздеваться без разрешения.

Чудно только, что вместо привычного яркого электрического света помещение освещалось свечами.

Неужто дом находится так далеко в лесу, что тут нет даже лампочек Вождя? Или просто авария на подстанции и завтра свет дадут? Но все равно, почему свечи, неужели нет керосиновой лампы?

– Время позднее, – сказал лесник, пристраивая самострел на крюк, вбитый в стену. – Господин почивать желает или откушать чего-нито?

– Господин желает узнать, где он оказался. – Машин спутник сбросил шубу, поправил растрепавшуюся прическу. – И каким образом это произошло.

Яреук помолчал, забрал бороду в кулак, потом произнес:

– Ну, ближайший поселок тут недалече. Перепутинском называется. Завтра сведу вас туда. А что до прочего, то меня не пытайте, сам не знаю, рассказать не смогу. Староста перепутинский вам все обскажет, а я что – я в лесу живу, знать ничего не знаю, видеть никого не вижу. Разве вот заблудится кто вроде вас…

– Ясно. – Мужчина огляделся, поморщился брезгливо. – Ясно, что ничего не ясно…

– Отужинать пожелаете, господин? – подобострастно спросил Яреук. – Вот, молочко топленое, только сегодня из поселка принес, хлебушек опять же…

Мужчина скорчил такую гримасу, будто лесник пытался накормить его живыми жабами, но подношение принял.

– А можно мне тоже? – попросила Маша, удивленная таким поведением бородача. Совсем невоспитанный! Конечно, мужчины с женщинами во всем равны, но принято ведь девушек уважать!

– А ты свое место знай, девка! – цыкнул на нее лесник и повернулся ко второму своему гостю. – Это ваша будет, господин?

– Приблудилась по дороге, – хмыкнул тот и поднялся из-за стола, взял свою шубу. – Ты прав, любезный, время позднее.

– Пожалуйте сюда. – Яреук распахнул дверь в глубине дома. – Не извольте сомневаться, кровать хорошая, специально держу, если вдруг кто благородный случайно милость окажет. Чистенько все. Пожелаете чего, кликните!

Мужчина кивнул, усмехнувшись краем рта, протянул руку. Маша думала, что лесник ее пожмет, но тот едва коснулся узкой ладони, да еще поклонился при этом. Девушке показалось, будто что-то блеснуло, металл какой-то, но это мог быть просто блик от огня на многочисленных перстнях ее спутника.

– Благодарствую, господин, – произнес лесник, а Маша снова поразилась: в дом пригласил, накормил, спать уложил и сам же благодарит?! Может, он немножко того? Не в своем уме?

Дверь за мужчиной затворилась, и Яреук повернулся к Маше.

– Ну, чего встала? – произнес он совсем другим тоном. – Скидывай тулуп и обувку да садись, не топчи, полы мыты!

Маша удивилась – ее спутнику он не предложил сапоги снять, а снега на них было не меньше, чем на ее валенках! Но об этом она быстро забыла: имелась одна насущная проблема.

– Яреук, а мне бы… – Маша замялась – неудобно было спрашивать незнакомого человека о таком. – Ну…

– Чего мычишь? – нахмурился тот. Потом, видимо, догадался: – До ветру, что ли? На двор иди, нечего тут. Собаки не тронут, не боись. За углом там.

Пришлось снова выходить на мороз. И как тут люди живут, дивилась Маша, если у них до сих пор отхожие места во дворе! Поди, и водопровода нет! Куда же это ее занесло?

Собаки проводили ее до места и обратно. Не слишком-то это было приятно. Признаться, они совсем не походили на ласковых домашних псов, скорее уж на лесных зверей!

– Ешь давай да спать ложись, – встретил ее Яреук. – Вон, на лавку. Да храпеть не вздумай!

– Я не храплю, – обиделась Маша. – А скажите…

– Недосуг мне с тобой болтать. – Лесник полез на печь. – Ложиться будешь, лампу задуй. Да не топочи!..

Спустя несколько минут с печи донесся богатырский храп: Яреук собственным наставлениям явно не следовал…


Весьямиэлю не спалось, и причиной тому была не усталость, не холод (в тепле его уже разморило) и даже не храп лесника. О нет, его одолевали мысли, одна другой неприятнее.

Что за Перепутинск такой? Он никогда не слышал о поселке с таким названием. Положим, все мелкие поселения и деревушки он знать не может, но по окрестностям столицы поездил немало… Опять же лес вовсе не знакомый, это он отметил. Собаки лесника – не видал он таких пород! Одна, положим, явная полукровка, на волка похожа, а вот вторая точно не подзаборная шавка, таких псов выводить надо, в подобных вещах он разбирался неплохо. И чтоб этакое чудище да ни разу не привезли на собачьи бои – быть не может!

Самострел у лесника странного вида, не попадалось Весьямиэлю таких моделей, а в оружии он разбирался даже лучше, чем в собаках!

Что дворянина Яреук в нем признал, это хорошо. Выходит, глаз у него наметан: либо он часто бывает в поселке, а поблизости чье-то поместье, либо здесь охотятся благородные господа, не иначе. Но вот слова лесника не давали Весьямиэлю покоя: знать он ничего не знает, видеть не видит… Кто-то, судя по всему, частенько плутает в этом лесу. Очень любопытно…

Все же Весьямиэль решил, что от размышлений его проку сейчас немного. Нужно взглянуть на этот самый Перепутинск, поговорить со старостой. Может, Яреук не соврал, и тот что-то да разъяснит. А пока… надо действовать по обстоятельствам. И желательно, – тут Весьямиэль усмехнулся, – вести себя так, как полагается благородному господину в затруднительных жизненных обстоятельствах. Это он умел превосходно.

Одно неприятно: крестьяне – народ ушлый, а на нем драгоценностей столько, что наверняка хватит скупить весь их поселок с прилегающими полями и лесами. Могут ведь и отобрать, у него оружия нет, да и было бы – что он сделает в одиночку против десятка дюжих мужиков? А Яреук наверняка расскажет старосте, что видел золотые монеты (самому-то серебрушка досталась), драгоценные перстни и много чего другого.

Весьямиэль прекрасно понимал, что никакие драгоценности не стоят жизни. Ну, за редким исключением, конечно, – фамильный перстень он отдавать не собирался, а потому припрятал его подальше. Впрочем, вряд ли крестьяне на него польстятся, по сравнению с остальными побрякушками он совсем невзрачен! Подстраховаться, однако, стоило.

Разобравшись с драгоценностями, он с сомнением осмотрел предложенную ему лесником кровать. В самом деле, на вид чисто. Тем не менее раздеться он не рискнул, скинул только сапоги, лег поверх покрывала, укрылся шубой и, задув свечу, все-таки задремал.


Маша, в отличие от Весьямиэля, выспалась хорошо. Конечно, непривычно было спать на узкой лавке, да и ложиться пришлось одетой, но усталость от похода давала о себе знать, и девушку быстро сморил сон. От изнеможения она даже не смогла почитать на ночь подаренную книгу, хотя свет все равно оказался слишком тусклым для этого. Ей не мешал храп, не тяготили думы о будущем. Конечно, она попала к каким-то странным людям. И лесник, и этот мду, который так и не пожелал назваться, вели себя очень подозрительно, но что загадывать? До деревни утром дойдут, а там свои, товарищи не бросят и до Верхнешвейска добраться помогут! Так что Маша спала спокойно и видела сладкие-сладкие сны. Под головой у нее вместо подушки лежал увесистый том избранных сочинений Вождя. «Думы о былом» – гласила надпись на обложке.

Она проснулась рано, разбудили непривычные звуки: пропел петух, заблеяла коза, в отдалении кто-то громко нецензурно выругался.

«Разве можно так ругаться! Рот с мылом за такое мыть нужно! – сердито подумала девушка, просыпаясь. – С хозяйственным». Ее товарищи себе такого не позволяли!

Она неловко пошевелилась и вдруг очутилась на полу, спросонья забыв, что спала на узкой лавке.

От грохота проснулся и Весьямиэль, высунулся из комнаты (а ведь мог бы уступить кровать девушке, только сейчас сообразила Маша) и принялся браниться, да так, что лесник наверняка покраснел от зависти!

Маша не выдержала и сделала ему замечание:

– Как вы можете так говорить? Это же некультурно!

В ответ мужчина обругал ее снова, да такими словами, что у девушки разом заалели щеки, и она заткнула уши пальцами, чтобы не слышать подобных гадостей.

Наконец поток непристойностей иссяк, мужчина подошел к ней.

Маша отняла руки от ушей (наверное, он хотел извиниться, и она готова была извинения принять, ну с кем не бывает!) и приготовилась объяснить, что язык всегда должен быть чистым и правильным, а ругаться недопустимо! Так ее учили в школе.

Мужчина подошел к ней вплотную, посмотрел сверху вниз (Маша уже сидела на лавке) и ледяным тоном осведомился:

– Как ты смеешь мне прекословить, девка?

– Я не девка! – возразила Маша обиженно. – Я общевистка и передовик производства, между прочим!

При этом она невольно расправила плечи, демонстрируя новенький значок (она переколола его на вязаную кофту, чтобы не расставаться даже ненадолго). Мужчина проследил за ее взглядом и тоже уставился на значок, после чего поинтересовался:

– Где ты это стащила? Откуда у тебя брошь?

Маша перевела взгляд на собственную грудь, не сразу поняв, что он имел в виду, а когда наконец осознала, то прикрыла ладонью драгоценный значок и обиженно возразила:

– Да как вы смеете? Это мое! Мне только вчера Второй секретарь лично вручил!

Девушка невольно приободрилась, вспомнив торжественную церемонию.

– Да кто мог тебе такое дать, деревенщина? – саркастически спросил мужчина, явно выведенный из себя ее строптивостью. – Ты просто воровка!

Кровь бросилась Маше в лицо – да как можно, разве бы она взяла чужое?

– Вы, вы… – беспомощно пролепетала она.

Мужчина, наслаждавшийся ее растерянностью, добавил:

– А ну, дай сюда! – И даже руку протянул, властно требуя исполнить приказ.

Не помня себя и ничего не видя от навернувшихся слез, Маша схватила первую попавшуюся вещь, – это оказалась книга, – вскочила и с силой опустила ее на голову негодяя.

Не ожидая подобного, тот не успел защититься и со странным всхлипывающим звуком свалился на пол у ног девушки.

«Книга – огромная сила», – всплыло в голове у Маши изречение Вождя.

Глава 3
Поселок

Именно во время этой душещипательной сцены вернулся лесник. Окинув ошеломленным взглядом вольную вариацию на романтическую тему «Благородный рыцарь у ног прекрасной дамы» (с большой натяжкой, поскольку Весьямиэль, растрепанный и без сапог, мало походил на благородного рыцаря, не говоря уж о том, что он явно пребывал в беспамятстве; да и всклокоченная Маша вряд ли была достойна именоваться прекрасной дамой), лесник верно оценил ситуацию и выдохнул:

– Ты, девка, совсем сдурела, что ль? Ты на кого руку подняла, шелупонь эдакая?! Да как посмела-то?!

Далее последовал еще с десяток менее приличных эпитетов, которые оказали на Машу такое же воздействие, как холодная вода на разбушевавшегося кота: она мигом потеряла запал и осознала, что наделала. Нет, ей было невдомек, что Яреук имел в виду, однако осознание того, что она – общевистка и воспитанная девушка! – ударила человека, вызывало оторопь. Сколько их в школе учили, что человек человеку друг, товарищ и брат, а стоило ей только столкнуться с этим мду, как из головы мгновенно вылетели усвоенные в детстве истины! А еще… еще у пострадавшего кровь на лбу выступила: это, наверно, Маша рассадила ему кожу стальной окантовкой переплета! А если у него теперь сотрясение мозга будет?..

Яреук кинулся поднимать Весьямиэля. Пристраивая его на лавке, он жалобно причитал и все извинялся перед беспамятным, что не уследил да не уберег. Впрочем, ушиб оказался не слишком серьезным, потому что мужчина начал приходить в себя.

Маша всхлипнула, вытерла кулаком слезы и вымолвила:

– Извините, я не хотела!

Вот как надо – если неправа, сумей признать ошибку!

Но на ее раскаяние отреагировал лишь лесник, раздраженно шикнув:

– А ты молчи! И поди с глаз долой, а то сейчас господин очнется и высечь тебя прикажет!

Смысл сказанного доходил до Маши постепенно.

– Господин… высечь?! – промямлила она непонимающе. Неужели она ошиблась и приняла своего попутчика за мду, такого же товарища, как и она сама, пусть и трудящегося в другой сфере?! А он, выходит, – недобиток империализма, а этот лесник его еще и защищает?! – Вы… вы апологет угнетения трудового народа! – припечатала Маша запальчиво.

– Ах, ты еще и обзываться смеешь? – возмутился Яреук. Таких слов он не знал, но безошибочно определил, что они ругательные. – Дерзкая девка, а ну брысь из моего дома! На улице постоишь! И я все-о старосте расскажу, пускай тебе всыплют горячих!

Маша возмущенно смотрела на него: вот из-за таких, как он, прихлебателей жирующих капиталистов, до сих пор не победила межмировая общевистская революция! Она хотела было объяснить леснику весь ужас его заблуждений, рассказать, как низко он пал, однако тот вновь повернулся к «господину», не обращая больше на девушку никакого внимания.

Ей ничего не оставалось, как схватить тулуп, заветную книгу, сунуть ноги в валенки и выскочить из дома, громко хлопнув дверью. Далеко она, впрочем, не ушла: собаки лесника не собирались выпускать ее со двора, так что Маша уселась на крылечке и пригорюнилась…

Мало того что она подняла руку на человека, так еще позорно сбежала, даже не попытавшись прояснить ситуацию! И пусть он поганый капиталист (кем он еще может быть, весь в драгоценных камушках; как это она сразу не догадалась, что даже мду не нацепит на себя столько пошлых побрякушек!), но все-таки человек, и его, наверно, можно было переубедить словом… А если начать с рукоприкладства, так уж, конечно, никто не подобреет! И, кстати, нужно было выяснить, откуда взялся ее идейный противник. В окрестностях Верхнешвейска такого оказаться никак не могло! Шпион? Ну, это глупо! Какой шпион станет так привлекать к себе внимание?..

Тут Маша припомнила, что лесник говорил о поселке под названием Перепутинск. Но ведь поселок же, а не какой-нибудь… Где там жили капиталисты? Дворец, вот! Хотя, может, и дворец поблизости отыщется… И что тогда делать?

«Как что? – поразилась Маша своим мыслям. – Конечно, нести просвещение в массы! Никаких господ, таких, как этот… раззолоченный, так просто словом не проймешь! Надо начинать с трудового народа, как делал сам Вождь, а потом уже сплоченные массы сами разрушат дворцы и разделаются с угнетателями!» Тут Маша представила человека, выведшего ее из леса, повешенным или расстрелянным и поежилась – неприятное оказалось зрелище. Одно дело видеть подобное на плакатах и живых картинах – там и кровь ненастоящая и угнетатели выглядят так, как должны, – со злобными глазками, разжиревшие и вообще омерзительные… И совсем другое – воображать, как такое же сделают с живым, хоть и нехорошим человеком. Маше даже жалко его на минутку стало, но она быстро взяла себя в руки. Зло любит прикидываться добреньким и красивеньким, а копни поглубже – испугаешься!

«Ну, можно его посадить в тюрьму, – благородно решила Маша. – Или отправить в трудовую колонию, пусть работает на благо общества!»

Замечтавшись, она представила, как ее спутник в ватнике и сапогах валит лес (хотя это вряд ли, он и топор-то не удержит!) или укладывает кирпичи. Получилось так занятно, что Маша не сразу поняла, кто это толкает ее сзади. Оказалось, она подперла дверь, и лесник не мог выйти…


– Господин, да что же это! Да как же это! – причитал Яреук над Весьямиэлем. Тому казалось, что паника лесника наигранна, да так оно и было на самом деле. Бородач честно исполнял свой номер, только и всего, а дела до разбитой головы мимохожего аристократа ему не было. – Да я вот скажу старосте, так девку эту…

– Оставь, что взять с убогой! – поморщился Весьямиэль и дотронулся до виска.

Девица задела своей книжищей одну из заколок, а та рассадила кожу. Но это ерунда, кровь уже остановилась, даже кружева удалось не заляпать. В целом он не особенно пострадал, больше удивился, когда эта ненормальная на него накинулась. Вот вам, кстати, преимущество пышных причесок, которые так осуждают старики! Огрей его девка по бритому черепу, мало бы не показалось…

Любопытно, кстати, узнать, откуда у нее этот фолиант! Уже две вещи, которые не полагается иметь при себе деревенской девке: брошь (Весьямиэль успел ее разглядеть, вещица выглядела необычно: на ней был выгравирован совершенно незнакомый герб, что-то вроде восходящего солнца в венке из колосьев, а на этом фоне – чей-то суровый профиль) и книга, с которой эта сумасшедшая, похоже, не расставалась ни на минуту. Тяжеленный томище…

Весьямиэль снова потрогал висок и капризно произнес:

– Ну? Долго я буду ждать? Подай умыться!

Пока лесник заполошно метался по дому, соображал, в чем согреть воду (не холодной же господину умываться!), Весьямиэль мог спокойно поразмыслить. Что и говорить, сорвался он на эту блаженную безо всякого повода… если не считать таковым дурное настроение от ночевки на неудобной, слишком мягкой кровати (еще его, кажется, клоп укусил, а может, и блоха…). Толком заснуть ему удалось лишь под утро, и сразу же его разбудил грохот. Ну как тут не вызвериться на дурищу неповоротливую?

«А ведь неплохо вышло, – подумал Весьямиэль, третий раз прогоняя Яреука греть воду (слишком холодная, видите ли!). Вообще-то он и снегом мог умыться, это и для цвета лица полезнее, но выбранное амплуа не позволяло, приходилось чудить. – Спроси кто, этот бородатый расскажет именно то, что мне нужно…»

Наконец он изволил совершить утренний туалет, то бишь умылся, окончательно стерев краску с лица, поправил прическу, пришедшую в плачевное состояние после ночевки и столкновения с книжкой, обулся, накинул шубу и заявил Яреуку, что желает немедленно узнать, что все-таки происходит!

Вообще-то следовало потребовать подать старосту прямо к леснику в дом, но зарываться Весьямиэль не стал. Зато по дороге отыгрался и на Яреуке, и на девке, которая уныло тащилась позади и даже не задавала дурацких вопросов. Она, правда, еще раз попробовала извиниться за свой опрометчивый поступок, но Весьямиэль ее попытку проигнорировал. Зато заметил, что девка этим, похоже, огорчена, и пустил в ход все свое немалое актерское мастерство, симулируя страшнейшую головную боль. По правде сказать, ссадина и не беспокоила ничуть, но Весьямиэль с затаенным злорадством продолжал спектакль… Разумеется, Яреуку тоже перепало, но по другой причине: и лошади у него не имелось для благородного господина, не говоря уж о карете или хотя бы санях, и дорога к поселку не была расчищена, и идти далеко, и еще всякие мелочи!

Под конец путешествия Весьямиэль, правда, унялся – уж больно нехорошим взглядом начал на него посматривать лесник. Должно быть, не попадались ему такие уж капризные господа.

Перепутинск оказался довольно большим поселком, тут были не только избы, но попадались и дома в два этажа!

На явившихся из леса поглядывали без особого любопытства, из чего Весьямиэль сделал вывод: дело нечисто. В любом уважающем себя поселении вокруг незнакомцев мигом собралась бы толпа, а тут даже мальчишки провожали их совсем недолго. Один крикнул: «Дядька Яреук, новенькие, да?» Лесник в ответ состроил грозную физиономию, и мальчонку как ветром сдуло. Весьямиэль запомнил и это…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9