Кира Фарди.

Не будите изувера



скачать книгу бесплатно

Света перепугалась еще больше. Через секунду она уже плакала навзрыд, размазывая по лицу слезы и сопли.

– Я с ними играла. Я взяла желтенького в руки, а он пискнул: «Цып», – и глазки закрыл. Я хотела с другим поиграть, а он тоже сказал: «Цып», – и глазки закрыл.

Девочку просто трясло от страха и переживаний. Малышка не понимала, что произошло с ней и с цыплятами.

Бабушка только развела руками: ребенок, оставшись только на пятнадцать минут без присмотра, уничтожил целый выводок цыплят. Света, помнила, что воспринимала пушистые комочки как живые игрушки и, забавляясь с ними, ловила за шейку. А так как еще не умела контролировать силу, случайно душила птенцов.

Бабушка решила, что ребенок одержим злым духом, вот и провела обряд очищения.


Удивительно, но Света в мельчайших подробностях помнила обряд, а вот причину, его вызвавшую, – нет.

После смерти бабушки родители забрали Свету и переехали в Карелию, куда приглашали молодые семьи, обещая им жилье и сносные условия труда. Училась она в школе хорошо, а могла бы еще лучше, если бы домашние хоть чуть-чуть интересовались ее отметками. Каждому человеку нужна мотивация, но в семье к тому времени было уже четверо детей, причем – девочки.

Красавец отец переживал, что нет сына, но винил в этом жену. Постоянное внимание окружающих женщин к ее мужу сделало мать нервной и озабоченной теткой. Ссоры в их семье стали постоянными, иногда дело доходило до драки.

В медицинский институт Света поступила по нескольким причинам: первая, и самая главная – еще в школе она прочитала трилогию Юрия Германа о замечательном хирурге Володьке Устименко. Образ этого человека настолько потряс воображение девочки, что она просто бредила хирургией. А потом ей безумно хотелось сбежать из дома, чтобы не видеть и не слышать эти постоянные ссоры родителей. Девушка устала от нищеты и жизненной неразберихи. Она надеялась, что обретет долгожданный покой, когда уедет подальше.

Училась по-прежнему легко, с удовольствием. Только вскоре сделала для себя неприятное открытие: увы, хирургом ей не быть никогда. Света абсолютно не переносила вида открытых ран, когда кровь льется рекой, а больной кричит от нестерпимой боли. Хирургическая практика проходила для нее, как в тумане, она постоянно думала, что еще чуть-чуть, и упадет в обморок рядом с кричащим больным.

Света часто вспоминала бабушкин обряд и думала, что, может, это белорусская красавица колдунья своими действиями на всю жизнь вызвала у внучки стойкое отвращение к крови.

Так Света отказалась от мечты и сконцентрировалась на той специальности, которая оказалась ей больше по душе. Девушка стала рядовым участковым терапевтом: лечила простуду и грипп, беседовала с одинокими старушками и получала от любимой работы удовольствие.

Колесо машины попало на какую-то преграду, салон слегка качнуло, и Света встрепенулась:

– Что, что случилось? – испуганно спросила она у мужа.

– Ничего, не бойся. Это колесо в ямку угодило.

Прости, не заметил, дорога идет неровная, но я постараюсь ехать осторожнее.

Света расправила плечи, хрустнула по детской привычке костяшками пальцев и вернулась в реальность.

 Разгорался теплый летний денек. Остатки утреннего тумана еще стелились по росной траве на обочине и терялись в глубине придорожных кустов. За окном мелькало редколесье, а вдали густой стеной вставала тайга. Света зябко передернула плечами, представив, как жутко и мрачно в таком лесу. Но в салоне негромко звучала музыка, по-кошачьи урчал мотор. Света ласково посмотрела на мужа и погладила его по колену.

– Ты чего? – вскинул брови Коля, не отрывая взгляда от дороги. – Да, Светка, не скоро мы с тобой теперь вместе будем, – он весело подмигнул, – ну как, потерпим?

– Да ты у меня пошляк, – беззлобно усмехнулась жена, – все на постель переводишь.

– Радоваться должна, глупая, люблю еще, значит, раз постоянно тебя хочу.

– Хотеть можно и от похоти, – продолжала поддразнивать Света, сама прекрасно понимая, что любит. Она тоже любила мужа, и хотя с годами чувства  притупились, зато появилась тесная привязанность и взаимопонимание. Свете иногда даже страшно становилось, когда вдруг в минуту слабости пыталась представить, что бы делала, если бы Коли не стало. Она вспомнила, прочитанную когда-то легенду о потерявшихся половинках душ. Размышляя над ней, Света думала, что свою половинку она точно нашла и теперь ни за что не отпустит. Вместе они сила и любовь, а порознь – боль и тоска.

– Кофе хочешь?

– Пожалуй, налей чашечку. Дети еще спят?

– Да.

Света повернулась и посмотрела на заднее сиденье. Потом она отвинтила крышку термоса, который стоял у нее в ногах, налила кофе себе и Коле. Она протянула чашку мужу, а свою зажала между колен и опять отрешенно стала смотреть в окно.


***

Мысли потекли плавно и неторопливо, и вновь Света не заметила, как оказалась в городской больнице на практике, где впервые увидела Николая. Девушка курирована палату, в которой он лежал. Молодой человек так переусердствовал с подготовкой к выпускным экзаменам, что заработал язву желудка. Находясь на жесткой диете, страдая от постоянных болей, он все равно шутил, когда видел привлекательную практикантку.

– Девушка, а вы укол больно делать будете? – весело спрашивал он.

– Инъекцию вам будет делать медсестра, я только назначаю процедуры.

– Ой, а может, все-таки вы уколете? Я же должен проверить, легкая рука у будущей жены или нет?

Света хмурила брови, терялась и шла осматривать другого больного, маленького старичка, который весело подмигивал с соседней кровати.

– Ну как не влюбиться в такую красавицу, – поддерживал дед молодого напарника по палате.

А Света была красавицей. Ей от природы досталась привлекательность отца: чистые, без малейшей примеси серые глаза, стройная фигура, густые темные волнистые волосы. Как девушка не скрывала их под врачебной шапочкой, одна прядка шаловливо выбивалась наружу. Света смущалась, но каждый раз мужественно заходила в палату к веселому парню и строгим голосом выговаривала расшалившемуся, как ребенок, пациенту.

– Молодой человек, лежите спокойно, – говорила она, когда пальпировала живот, – скажите, где будет больно.

– У вас золотые руки, – отвечал Николай, – как только прикоснетесь, так боль, как рукой снимает.

Но Света пациенту не верила, сколько бы парень ни притворялся, организм все равно выдавал истинное положение дел: мышцы живота мгновенно напрягались, как только руки врача прикасались к больному месту.

Так с шутками и прибаутками прошло две недели, и наступило время выписывать веселого больного. Николай покинул больницу перед майским праздникам, но уже на следующий день он снова стоял у дверей стационара и ждал Свету. Так потихоньку и завязались отношения, основанные не на пылающей страсти, а на дружбе и взаимопонимании.

Коля не относился к тем мужчинам, о которых мечтает каждая девушка, и принцем на белом коне тоже не был. Обыкновенный молодой человек средней комплекции и внешности. Почти одного роста с высокой Светланой, худощавый и слегка неуклюжий. Светлые чуть вьющиеся волосы зачесывал назад, и тогда открывался чистый лоб и зеленые глаза с темным ободком по краям.

Но, видимо, их пара создавалась на небесах, так как поженились они быстро: уже через месяц влюбленные не могли прожить друг без друга и дня. Николай не успел  окончить институт, как сразу получил предложение о работе от крупного машиностроительного завода. Умные молодые инженеры были востребованы. Вместе с предложением дали комнату в общежитии, этот факт и помог решить вопрос о свадьбе. Света не сопротивлялась, когда Коля ей сделал предложение и, несмотря на то, что еще не окончила университет, согласилась выйти замуж.

Через пару лет, в очередной бум строительства, молодой семье дали сначала однокомнатную, а потом и трехкомнатную квартиру. Жили ладно и весело. Их любили друзья, коллеги и соседи по дому, которым Света помогала, если у кого-то возникала проблема со здоровьем. Лидерствовала в семье Светлана, но руководила разумно, не перегибала палку там, где не надо. Она не хотела походить на мать, которая не умела грамотно управлять домом. Хозяйкой старалась быть экономной и рачительной, квартиру содержала в чистоте и порядке и стремилась создать семейные традиции, которые потихоньку и прививала домашним. Видимо, поэтому Максимовы жили в достатке и даже сумели накопить денег на покупку кроссовера. Познав неустройство и неухоженность в детстве, Света всеми силами старалась сделать родное жилище уютным и теплым.

Дети принесли радость и полноту в их с Колей жизнь. Антошка был уже совсем взрослый, рассудительный, как отец, и с таким же торчащим на макушке вихром. Варенька же относилась к тем пухленьким и милым девочкам со светлыми кудряшками и серыми, как у матери глазами, которые привлекают внимание прохожих и  умиляют районных старушек, сидящих на скамеечках в парке.

Света еще раз оглянулась на детей и подумала: «Господи! Какая я счастливая!»

Если бы она только знала, что ее ждет впереди! Если бы только знала! Потом, впоследствии, она еще не раз будет обращаться к богу, пытаясь понять, за что он подверг ее такому жестокому испытанию. Чем их ладная и счастливая семья так его прогневила?


ГЛАВА 4


Сергей Иванович Гусев, а среди друзей – Сегамачо, сидел за большим столом на кухне и ждал, когда Наташка соберет ужин. Он сосредоточенно грыз корку хлеба и пытался придумать, как сказать жене, что сегодня он идет на рыбалку с лучшим дружком Костей Загоруйко. Удочки они приготовили заранее, наживку тоже, втихаря скинулись и купили беленькую (какая же рыбалка без нее, родимой!). Это добро было спрятано в дровяной сарай еще вчера,  а вот повод признаться все никак не подворачивался.

– Ну и как Наташку уговорить? – бормотал озадаченный мужчина.

– Ты что там сказал? – спросила жена.

– Да ничего, просто чихнул, – ответил Сегамачо, а про себя подумал: «Ну и слух! Ничего не скроешь».

 Сергей Иванович с хрустом, как гусь крылья, развернул плечи,  (не зря на небесах фамилии даются!), горделиво вытянул шею и посмотрел по сторонам: «Нет, другая и не смогла бы стать моей женой».

…Сегамачо он был не всегда. В детстве дружки звали его просто Серега, Серый. А потом пришел «пубертат». Что это такое, он до сих пор не знает, но об этом возвестила школьная медичка. Видя, как быстро меняется маленький щуплый мальчишка Сережка, она, качая белой шапочкой, говорила:

– Пубертат, что поделаешь, пришел пубертат!

И еще одно слово было у нее в ходу: «Акселерация». Сегамачо об этом слышал. Слово  означало, что дети нового поколения выше и здоровее родителей.

Так вот, о Сергее можно было сказать, что он и пубертат, и «акселерация» в квадрате. На вымахавшего с коломенскую версту сына отец смотрел снизу вверх и говорил:

– И куда ты растешь? В нашей семье отродясь великанов не было.

– Я первый, папаня, – на манер бычка из мультика басил Сережка.

– На тебе пахать надо, а ты в школу ходишь.

– Попахать завсегда успею, а пока аттестат получить надо, – возражал сын.

А вот учеба и не шла. Тело тянулось вверх, вместе с ним росли и гормоны. Вернее, наоборот: сначала гормоны, а затем рост, но Сереге от этой перемены мест легче не становилось. Гормоны просто не давали бедному парню жить. Стоило ему увидеть из окна проходившую по улице девчонку, его начинало бросать то в жар, то в холод. Внутри все тряслось, и черт знает, что происходило с ширинкой. Потом все же наступало облегчение, но ненадолго. Разозленный на несдержанность, Серега шел в баньку мыться и отстирывать белье, чтобы мама ненароком не узнала об оплошности сына. Парень стал ходить в свободных спортивных штанах с вытянутыми коленками, чтобы постоянное возбуждение было не так заметно для окружающих.

– Ты держись, – говорил ему Котыч, а теперь уважаемый агроном Константин Викторович Загоруйко. Он первый прошел через гормональный взрыв, поэтому и направлял Серегу, как мог.

– Скоро прекратится «стояк» на девчонок, научишься себя контролировать, – шептал он другу, когда у того прямо на уроке назревал конфуз.

Но сказать легче, чем сделать. Совет Котыча не помогал Сереге. Так с гормональными муками и прошло отрочество.

 Он вырос невероятно привлекательным парнем. Длинное тело, широченные плечи, «кубики» на животе, которые он как бы невзначай, но часто демонстрировал сельским девушкам, небесно-синие глаза и золотые кудри – ну, не портрет деревенского неуклюжего увальня, а просто модель из мужского журнала! Вместе же с красотой приобрел он славу бабника и волокиты, получив за свои подвиги прозвище Серега-мачо, которое быстро сократилось до Сегамачо и прилипло к нему на всю жизнь.

Прозвище весьма оправдывало себя. Не было в селе девчонки, которая не прошла бы через шаловливые руки парня, не пролила горьких слез из-за ветреной натуры. Сегамачо никак не мог объяснить однодневной пассии, что не в его силах устоять перед новым хорошеньким личиком.

– Ну, ты смирись, – ломким баском говорил он нежно девушке, с которой встречался по вечерам. – Я тебя люблю, – потом задумчиво жевал губами, как будто проверяя это слово на вкус, и добавлял, – наверное, люблю, но и на других не смотреть не могу. Так я устроен.

Девчонка убегала со слезами, (да и какая после таких слов рядом останется!), а Сегамачо все трын-трава: он уже за новой милашкой ухлестывает.

Но нашлась одна девушка, которая не потеряла голову от мужской неотразимости. Она не обращала никакого внимания на его тайные и явные знаки. Это и была Наталья. Сперва он, как водится, ее не замечал: отбою и так не было от местных красавиц. Но, перебрав деревенских девчонок и заскучав, Сегамачо нацелился на новый объект.

Однако Наташа вела себя так, будто его и не существовало вовсе. Когда он приглашал девушку в клубе на танец, она делала равнодушное лицо и не реагировала на комплименты. Серега пытался быть джентльменом: приносил к крыльцу Наташкиного дома полевые цветы. Специально рано вставал, тайком пробирался под сонными окнами, чтобы положить букетик, а потом прятался за забором, ждал. Никакой реакции.

– Странно, – делился недоумевающий Сергей с Котычем, – вроде все девушки над цветочками трясутся.

 «Наверное, не догадывается, что это я букетики по ночам делаю», – с завидным самомнением думал парень, избалованный взглядами девчонок.

Не добившись внимания Наташи тайными знаками, Сегамачо решил взять девушку штурмом. Когда он организованно-случайно встречался с Наташей на улице, то грубовато предлагал:

– Наташ, айда сегодня в кино (или в кафе в соседнем поселке, парк, на озеро – смотря на что в данный момент хватало денег).

– Не пойду, – как правило, отвечала девушка.

Так Сегамачо и не заметил, как влюбился. Сам себе не поверил, но ни на кого больше смотреть не мог. Чахнуть начал от переживаний: не ел, не спал, забыл про экзамены в университет – и даже о мечте своей стать детективом забыл. Вот что делает с человеком любовь! Спас его Костик, который рассказал Наташе о страданиях друга и привел ее к нему. Однако свадьбу сыграли не сразу. Умная девушка еще несколько лет испытывала любовь Сергея на прочность, пока окончательно не сдалась. Вот так и сложилось, что уже почти тридцать лет нет для Сегамачо лучше женщины, чем его Наташа.

Удивительно, но и сейчас, спустя десятилетия, она по-прежнему была красавицей. Красавицей, несмотря на рождение троих детей, которые уже выросли, создали свои семьи и разъехались кто куда, и на тяжелые потери: совсем недавно ушли из жизни ее родители, и младшая сестра умерла от рака. Наташа уже давно перешагнула звонкий ягодный возраст, но сохранила былую стройность и привлекательность.

А вот от модели Сегамачо мало что осталось. Золотые кудри осыпались, как осенью облетает листва перед долгой зимой. Их седые остатки уютно расположились венчиком вокруг блестящей загорелой лысины. Он весил около ста двадцати килограммов (а может, и больше, кто же эти килограммы считает после пятидесяти!).

Руки походили на толстые ветки, ноги – на стволы, и сам он, как огромный кряжистый дуб, стал еще крепче, мощней, но уже без былой ровности и стройности. Когда Сергей Иванович сидел за рулем своей машины, казалось, что на соседнее кресло влезть уже никто не сможет – так он был огромен. Он стал неповоротлив, двигался мало, любил выпить кружечку пива и хорошо поесть. Свою мечту стать детективом не осуществил – ну разве что самую малость: работал деревенским участковым. Громких расследований, убийств, краж за годы работы не было ни разу, но шустрых пацанов, желающих поживиться за чужой счет, держал в ежовых рукавицах. Поэтому в подведомственном ему участке хулиганы не водились: он всех выжил.

Прожевав корочку, Сегамачо с любовью посмотрел на жену, которая, стоя к нему спиной, что-то помешивала в кастрюле. Между ног заговорило желание.

– Наташ, а может… Давно уж не кувыркались.

Рука сама потянулась к аппетитной ягодице Наташки, и огромная ладонь быстро и с силой сжала соблазнительную округлость. Это было большой ошибкой. От неожиданности жена подскочила на месте, взмахнула рукой с половником, и его содержимое кипящими брызгами оросило мужа.

– А-а-а! – закричал Сегамачо, вскакивая с места. – Мать, ты с ума сошла? Хочешь меня без глаз оставить?

–А ты зачем меня, где не надо, хватаешь?

Сергей Иванович ужом извивался по кухне: то брызгал в лицо колодезной водой из бидона на скамейке у входа, то подбегал к зеркалу, чтобы посмотреть на причиненный женой ущерб. Чувствуя себя виноватой, Наташа крутилась рядом, пытаясь успокоить обиженного мужа.

– Да ладно тебе, – приговаривала она. – Ну, прости, я же не специально. Рука дернулась.

– Тебе хорошо говорить, а если ожоги останутся?

– Не останутся. Ну, давай мазью обработаем, – заискивающе предложила жена.

И тут на Сегамачо  снизошло озарение: «Вот он, повод отпроситься. Или сейчас, или никогда».

– Ладно, не суетись, я понимаю, что ты не виновата. Наташ, а Наташ, ты меня на рыбалку отпустишь?

– Отпущу, конечно, отпущу, – ворковала голубкой жена, хлопоча около него, – ты же у меня единственный, разве могу я тебя не порадовать?

Она, видимо, предполагала, что муж выпрашивает льготу для себя на всякий случай, наперед, чтобы потом припомнить ей, когда время придет. Но тут Наталья – опытная жена, которой приходилось часто придумывать всякие уловки, чтобы удержать мужа подле себя, попалась: она не сумела раскусить хитрость Сегамачо.

– Наташ, мы с Котычем сегодня вечерком поедем, – скороговоркой выпалил муж, на всякий случай отодвигаясь подальше, чтобы опять не досталось.

– Когда-а-а-а?! – тон Наташки не предвещал ничего хорошего.

– Сегодня, аккурат на вечернюю зорьку успеваем, – еще тише повторил Сегамачо.

– А меня спросить ты, кажется, не собирался?

– Так, Наташка, вот я и спрашиваю, – и по тому, как поджала губы жена, как засуетилась по кухне, загрохотала крышками и сковородками, мужик понял: не видать ему рыбалки как своих ушей, а если сильно разозлилась, то и ужина не видать. «Ну что за невезуха, – обреченно подумал он, – и когда я таким подкаблучником стал? Ничего сам не могу решить».

В кухне повисла неловкая тишина. Сегамачо опять потянулся за хлебом.

– Положи на место, – раздался вдруг грозный голос жены. «Ну вот, началось, уже и хлеба пожалела», – от этой мысли еще горше стало. Но развить ее мужик не успел: перед его носом с грохотом приземлилась дымящаяся тарелка тушеной картошки с мясом, которую Наташа готовила знатно.

– Поешь перед уходом хорошенько, на озере, небось, только закусывать будете, – еще сердито, но уже не так грозно выдавила из себя жена.

От удивления у Сегамачо пропал голос. Он хотел сказать Наташке, как ее крепко любит и какая она у него замечательная, но только молча взял ложку и стал торопливо запихивать в себя ужин. На такую удачу он и надеяться не мог. «Надо Котычу позвонить, пусть подъезжает. Наверное, уже извелся от неизвестности», – думал он. – Нет, а женка у меня молодец! Ворчит, а все равно для меня старается. А вот Котычу с бабой не повезло. Правильно и сделал, что развелся».

Котыч рядом с красавцем Сегамачо находился на заднем плане. Те девчонки, от которых отказывался Серега, незаметно прилипали к Костику. Он тоже был вполне симпатичным парнем, высоким, тонкокостным, худеньким и смуглым, как цыган. Костик всегда подозревал, что в его жилах чисто русского  человека есть примесь романской крови. В детстве он даже пытался построить семейное древо, но дальше информации о прабабушке и прадедушке дело так и не сдвинулось с места, и Котыч успокоился. Он вообще быстро переключался с одного интереса на другое, ничем не увлекаясь подолгу. Котыч обладал хорошим чувством юмора, поэтому карие глаза всегда лучились смехом, отчего в уголках появлялись морщинки.

Женился быстро, по мимолетному увлечению, а потом жил, мучаясь в неудачном браке долгих двадцать лет, пока наконец не нашел в себе силы подать на развод. Его жена любила выпить, погулять, а скромный и заботливый Костик терпел ее, сколько мог. В один прекрасный день она сбежала с очередным ухажером, и несчастный муж облегченно вздохнул, получив свободу.

Теперь друг жил один, поэтому таких проблем, как у Сегамачо, у него не было. Никто Костика не контролировал, и ни с кем он не должен был советоваться. Сергей Иванович ему иногда завидовал по-черному, на что тот отвечал:

– Дурак ты, Серега, счастья своего не понимаешь. Да я бы за такую бабу, как твоя Наташа, руки бы не пожалел.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное