Кира Александрова.

Отдавая – делай это легко



скачать книгу бесплатно


Первый курс лечения в столице оказался самым тяжелым. Капельницы в течение нескольких дней по три-четыре часа. У Томаша поднялась температура, он беспокоился и метался, Бьянка старалась сдерживать малыша, рассказывала сказки и пела песенки, уговаривала, молила, плакала. Она чувствовала, как ему больно, мучилась и терпела вместе с ним.

А через месяц ребенок сел. Сам! САМ! Он потянулся за игрушкой, кряхтел, отталкивался ручкой, перевернулся на бок и сел. Впервые за последнее время Бьянка налила полный бокал вина и выпила его залпом, а потом расплакалась и долго не могла успокоиться. Из ее груди вырывались вздохи и глухой сдавленный крик, и она включила музыку погромче, чтобы не напугать сына.

Томаш все чаще стал произносить сначала звуки и отдельные слоги, затем складывал их в слова. Бьянка расправила плечи и осмелилась гулять с ребенком во дворе, на детской площадке. Он с удовольствием наблюдал за ребятишками, взахлеб «болтал» с ними и рвался из коляски в песочницу. И когда детей собиралось не слишком много, Бьянка усаживала Тома в песок, и он загребал ручонками целые горсти, пропускал между пальчиков, пересыпал из кучки в кучку.

Во дворе к Тому привыкали. Мало кто уже оборачивался в недоумении на робкого неуклюжего ребенка и его настороженную мать. Голубоватый цвет склер придавал небесный оттенок серым от рождения глазам малыша. Взгляд, такой не по-детски вдумчивый, хранил след перенесенных страданий, гипнотизировал окружающих, и они перестали обращать внимание на странности Тома. Детки с удовольствием делились лопатками и машинками. Одна юная принцесса даже позволила лизнуть чупа-чупс, что-то прошептав на ухо, а соседская девчушка Катя все время цеплялась за курточку Томаша, будто давала всем понять, что он именно ее друг, а не чей-нибудь еще.

Но ад словно чувствует людскую слабость и тут же напоминает о себе. Вроде бы не так много детей копошилось в песочнице, и Бьянка стояла совсем близко, только в считанные секунды просветление и надежда сменились новым кошмаром и отчаяньем. Будто из ниоткуда появился шум детских голосов, затем стая ребятишек пронеслась мимо, играя в догонялки, на ходу протискиваясь между качелями и турником. Кто-то споткнулся, засеменил ногами, чтобы не упасть, и попал прямо в песочницу, где мирно играли малыши. Они в испуге отскочили, только один из них не успел, не смог даже ножки подобрать, слишком быстро все случилось. На мгновение мир остановился и затих. Бьянка, словно в замедленной съемке, увидела, как потрепанные, с оторванной подошвой у носка кроссовки наступают на маленькие, безжизненные ножки Томаша, как его личико застыло от непонимания и боли: «За что?». Был слышен невероятный скрежет ломающихся костей, хрупких, как стекло. И ничего больше. Только страшный оглушительный треск снова и снова резал сознание Бьянки.

Глава пятая
Шаг вперед

Переломы обеих ног со смещением. Операция, гипс и боль. А еще страх – вечный союзник, от которого так непросто избавиться, про него не забыть, его не оставить на свалке, как ненужную вещь.

Страх цепляется и преследует, затягивает в железные тиски своих объятий, лишая воздуха и света. Через него всегда так тяжело перешагнуть, почти невозможно.

Гипс нельзя держать слишком долго: мышцы, и без того слабенькие и неразвитые, совсем завянут. Движение – значит жизнь. Но каким осторожным и продуманным оно должно быть! Если даже прикасаться к сложенным заново ногам ребенка страшно.

Томаш в ужасе кричал и плакал, когда Бьянка снова начала гулять около дома и соседские ребятишки здоровались с ними или пробегали мимо, увлеченные играми. Она прятала сомнения и ощущение безысходности, граничащее с безумием. Настойчиво, изо дня в день, из месяца в месяц Бьянка продвигалась вперед к нормальной, полноценной жизни и тянула за собой Тома. В какой-то момент он перестал плакать, когда мама доставала курточку и шапку, надевала на тоненькие ножки ботинки. Перестал метаться в коляске, если они приближались к площадке, и снова с интересом наблюдал за играми маленьких сорванцов.

– Почему я не похож на других? – первое осмысленное предложение из уст Томаша, которое заставило плакать и смеяться Бьянку. Ему стукнуло четыре года.

– А зачем быть на кого-то похожим? Это же скучно! Ты – другой. Особенный! От этого я еще сильнее тебя люблю!

Бьянка развернула коляску и направилась в сторону магазина. На душе стало легко и радостно, она шла, улыбаясь весеннему солнцу, а Томаш разглядывал прохожих, деревья и проплывающие мимо здания, иногда указывая ручкой на яркие пятна рекламных вывесок, называл предметы своими именами и говорил, говорил, словно давным-давно этому научился. «Мальчик бегает!» – у магазина нарезал круги в ожидании родителей школьник. «Машины, машины гудят!» – и откуда он только знает, как все это называется? «Листик прилетел!» – ветер прилепил к его курточке почти высохшую полупрозрачную бабочку. Он взял ее ручкой, и бабочка, взмахнув невесомыми крылышками, упорхнула. Бабочка ранней весной?! Еще снег кругом!

Дальнейшие события не раз заставляли Бьянку удивляться неожиданным поворотам судьбы. Казалось, еще вчера малыш не произносил ни звука, мало двигался и оставался равнодушным к окружающему миру. Его ножки, будто не настоящие, а так, по ошибке пристегнутые от какой-то механической куклы, уныло свешивались с коляски или стульчика. Но на очередном сеансе физиотерапии врач отметил, что мышцы конечностей окрепли, а кости на снимках выглядели более плотными. И тогда все занятия перешли на новый уровень – появилась задача не просто поддерживать мышечные ткани, а заставить организм работать как полагается. Ребенок научился ползать по дому и вставать, держась за опору. Стоял, правда, всего несколько секунд, но ведь стоял! Бьянка с отцом затеяли ремонт в квартире. Они вскрыли полы и поменяли скользкий линолеум на дорогое пробковое покрытие. Привезли новую мебель – никаких острых углов и выступающих частей, никаких зеркал, только плавные линии и максимум пространства. Отец смастерил ступеньки и подставочки, приделал к стенам круглые перила и удобные поручни в ванной и туалете.

Мама улыбалась и глотала слезы, видя то упорство, с которым Бьянка боролась за сына. Родители постарели, годы отпечатались на их лицах глубокими морщинами и трагической обреченностью в глазах. Они часто подолгу разговаривали о прошлом. Но Бьянка не позволяла раскисать, горестные воспоминания тонули в счастливой эйфории от каждой, даже самой маленькой победы, будь то новое слово, действие или умение Томаша. Приобретенные навыки сын демонстрировал с явным удовольствием, осознавая, что радует самого близкого человека на свете. Теперь Бьянка точно знала: дорога в рай ада не минует.

* * *

В субботу вся дворовая ребятня собралась в песочнице. Даже те, кто был постарше, уже школьники, теснили малышей и весело развлекались, стряпая песочные куличи. Но Бьянка по-прежнему не решалась отпускать Тома, хотя тот отчаянно барахтался в коляске, требуя свободы.

Она отошла в сторону и пыталась успокоить ребенка, когда среди веселого детского шума, из гущи событий раздался надрывный крик. Мальчик лет семи катался на спине, держась за коленку, он заливался слезами и истошно орал от боли. Ребятишки затихли, взрослые стали оглядываться по сторонам в поисках родителей мальчугана. И даже Томаш замер в коляске, только иногда потирал ручки друг об друга.

– Похоже, он коленку вывернул, – Катина мама направилась к мальчику, и Бьянка шагнула за ней. Но в этот момент приятельница застыла и еле слышно прошептала: – Бог ты мой, смотрите!!! – ее рука указывала в сторону Томаша.

Воспоминания подкатились к горлу твердым комком. Затаив дыхание, Бьянка повернулась и обомлела, словно ее окатили ведром холодной воды. Она присела на какой-то ящик, торчавший из земли, дрожащей рукой закрыла рот, чтобы не завопить, не закричать от восторга, ибо то, что представилось ее глазам, было похоже на чудо. Да нет, это и есть чудо!

Услышав крик, Том рассмотрел в толпе пострадавшего мальчугана. Он перевернулся в коляске и сполз на землю. Ухватился за стоявшую рядом металлическую лестницу и встал. Ножки напряглись и задрожали, Томаш стоял, слегка покачиваясь. Через мгновение он сделал шаг вперед, потом еще один, рука уже не могла дотянуться до опоры, и ему пришлось отпустить перекладину и шагать самостоятельно. Делая неуверенные шаги, он продвигался к Мише. Вот уже вся площадка молча наблюдала, как Том, прихрамывая на левую ножку, впервые шел сам, без чьей-либо помощи. Он приблизился к мальчику и опустился на коленки, коснувшись ладошкой лица. Плач прекратился, и удивленный Миша уставился на Тома.

Из магазина вышли две женщины, одна из них – Мишина мама. Длиннющая, в туфлях на высоченных каблуках и тугих обтягивающих легинсах, она разговаривала с приятельницей и остановилась на полуслове.

– Что происходит? – женщина только что уловила звуки тишины, воцарившейся на площадке, а поскольку тишина – состояние абсолютно не свойственное детскому коллективу, то она резала слух и приводила в замешательство. Но ее собеседница по-прежнему, не стесняясь, на всю улицу расписывала свои новые кружевные трусики.

– Да тише ты! – Кто-то из толпы цыкнул на непутевую мамашу.

– Вы мне? Да что, собственно… – она так и не договорила, заметив сынишку с красным зареванным лицом, а рядом – странного мальчика, которого все время возили в коляске.

Томаш в это время обхватил ручками вывернутую коленку подвывающего Миши. Сустав распух и, несомненно, болел. Но когда Том приподнял и повернул ногу, тем самым заставляя Мишу подтянуть ее к животу, в коленке что-то щелкнуло, и сустав встал на место. В тишине щелчок прозвучал как выстрел, и все наблюдавшие вздрогнули. Тут же ритмично зацокали металлические каблуки по асфальту – Мишина мама понеслась к своему отпрыску, с опаской поглядывая на Томаша, который все еще не выпускал больную коленку из своих маленьких ручонок. Он провел по ней ладошкой, и вроде бы припухлость стала меньше, может, только почудилось? Миша перестал скулить и затих, он пробовал шевелить ногой, вытягивал вперед и сгибал в коленке, все еще морщился, но боль отступила. Тогда мальчик вскочил, прорвался сквозь мамины руки и побежал к ребятам как ни в чем не бывало, а Том плюхнулся на тротуар и стал тереть ладошки о штаны. Мишина мама сначала протянула к нему руки, чтобы помочь подняться, но тут же отдернула и стала оглядываться по сторонам в поисках Бьянки. Но та сидела на ящике не в состоянии что-либо сказать или сделать. И только когда Том позвал ее, она очнулась и подошла, разглядывая маленькое серьезное личико. Том продолжал смотреть на маму, но в его глазах Бьянка не увидела ни страха, ни привычной боли, только усталость. Он показал ей покрасневшие, горячие на ощупь ладошки, как будто стер их, катаясь на горке. Бьянка без слов взяла сына на руки, отнесла в коляску и направилась в сторону леса. Хотелось свежего воздуха и покоя. Мысли сбивались в кучу, и на душе появилось странное ощущение не то радости, не то тревоги.

Весь вечер Бьянка наблюдала за сыном. Он спокойно играл с игрушками, вставал, переходил от места к месту, будто давно этому научился. Том хорошо держал равновесие, не качался, не дрожал от напряжения и не боялся упасть, лишь прихрамывал на левую ножку. Ей показалось, что малыш слегка горячий на ощупь, но потом и это прошло, ладошки побледнели, Бьянка на всякий случай смазала их детским кремом. Ничего необычного, только необъяснимая тревога глубоко внутри так и не утихла.

На следующий день Том проспал до обеда и ни разу не встал на ноги, только ползал как раньше, словно и не было никакого чуда. Проходя мимо детской площадки, Бьянка заметила, как притихли соседи, свидетели вчерашнего происшествия, но вслух никто ничего не говорил и не спрашивал.

Томаш встал на ножки после двух недель перерыва. Еще дней через пять играл с камешками на берегу, как обычно, только теперь сам ходил и даже пытался подпрыгивать, забирался на каменистые возвышения, уверенно сбегал вниз. Он выглядел счастливым и здоровым ребенком. Бьянка наблюдала со стороны – Томаш не просто шагнул вперед, а сделал огромный смелый рывок. И сама она переступила через сомнения и подавила в себе мучительный страх, по крайней мере один из них. Она по-прежнему ощупывала его ножки, с замиранием сердца следила, как малыш разбегается, опасалась падений и новых переломов – Томаш передвигался так быстро, слишком быстро! Но Бьянка впервые в жизни позволяла сыну ощущать себя таким же, как все дети, которых он видел и знал.

А Миша с мамой перестали гулять во дворе. Когда Бьянка случайно встретила их в универмаге, то женщина, подхватив ребенка на руки, кивнула и поспешила выйти из магазина раньше, чем Томаш смог подбежать к Мише поздороваться. Все это наверняка утряслось бы и даже забылось, но спустя некоторое время произошел еще один необъяснимый случай, который заставил Бьянку призадуматься. В ее голове постепенно складывались отдельные составляющие удивительной версии, не похожей на реальную – но куда денешься, если события происходят на самом деле, а не в каком-то фантастическом кинофильме.

Глава шестая
Симптом

Занимаясь приготовлением обеда на кухне, Бьянка, как обычно, перебирала в голове важные дела на предстоящую неделю, как вдруг рука соскользнула и со всей силы пробороздила по новой терке, на которой она шинковала морковь. Бьянка даже не почувствовала боли, но прочная сталь была до того хорошо отточена, что на морковку тут же брызнула струя крови.

– Вот, черт возьми! Последнюю морковку испортила!

Бьянка облизала палец и увидела, что ранка намного серьезнее, чем можно было предположить. Она просто стесала кусок пальца! Кровь текла сильно даже под струей холодной воды, так что пришлось доставать аптечку. Бьянка зажала рану куском ваты и стала рыться в коробке с медикаментами, чтобы продезинфицировать и перевязать палец. На кухне показался Том, задумчивый и сосредоточенный, он потер ладошкой о футболку и подошел к Бьянке.

– Привет, солнышко, насмотрелся мультиков? Скоро обедать будем, только перевяжу палец, а то порезалась.

Бьянка продолжала копаться в коробке. Куда же она могла задевать йод? Том стоял напротив с довольно странным видом, будто спал с открытыми глазами. Затем мальчик приблизился вплотную и потянулся к маме. Бьянка заметила покрасневшие руки и вспыхнувший румянец на щеках. Она бросила аптечку, но в этот раз Томаш сам взял мамину руку, ту, что она порезала, и прикоснулся к ранке своей ладошкой. Сначала Бьянка почувствовала накатывающееся волнами тепло, потом – жар, с каждой секундой становилось все горячее, перед глазами заплясали прозрачные точки, она хотела что-то сказать, но губы прочно сомкнулись, не давая словам вырваться наружу. Бьянка подумала, что сейчас зальет ребенка кровью и перевела взгляд на руку, но с удивлением обнаружила, что кровь просто перестала течь, а мальчик продолжал гладить разгоряченной ладошкой поврежденный палец. То, что в следующий момент она увидела, вообще не укладывалось в голове: вместо открытой кровавой ссадины на том месте, где Бьянка только что стесала кусок пальца, красовался свежий рубец, плотный, абсолютно затянувший ранку, настоящий сформировавшийся рубец. Такой мог появиться в лучшем случае через неделю, если оставить руку на время в покое. Том взглянул на мать, в песочно-голубой пропасти маячили огненные отблески, но чего? Никакого огня, свечей, камина, ничего, что бы отливалось таким светом в глазах. Мурашки пробрали Бьянку от пяток до самой макушки. Что же это такое? Кто это? Ее сын? Разве это Томаш? Она боялась шевельнуться, рассматривая кончик пальца, откуда только что струилась кровь, и не верила своим глазам: рубец бледнел и терял плотность. Еще через мгновение малыш развернулся и вышел из кухни.

– Том? Томаш, сынок! – Бьянка окликнула его, но мальчик не ответил.

Когда она заставила себя встать и зашла в комнату посмотреть, что делает ребенок, тот спокойно сидел перед телевизором, досматривая мультфильм про Спирита.

– Сыночек, маленький, покажи мне ладошки.

От навалившегося страха Бьянка не могла совладать с тремором в руках и ногах, она села рядом и обняла малыша, взглянула на его ладони – слегка розоватые, но жар, кажется, прошел. Томаш, спокойный и расслабленный, с большим удовольствием смотрел мультик. Он выкрутился из маминых объятий, выдернул руки и спрятал их под подушку.

– Том, как ты это сделал, малыш? – она смотрела на сына, но лицо его оставалось безмятежным, как у младенца.

– Смотри, мам, он сейчас перепрыгнет через пропасть! – воскликнул Томаш, будто не слышал, что мама его о чем-то расспрашивает.

Бьянка чмокнула сына в лоб и вернулась на кухню. На столе все еще лежала разделочная доска с нашинкованной морковкой, перепачканной кровью, тоненькая изогнутая струйка дотянулась до края и капала с доски на пол. Вот оно! Вот ее кровь, это не приснилось, не привиделось, никакого сумасшествия, все было на самом деле! Бьянка стояла посреди кухни, она пыталась осмыслить произошедшее, но никакого логического объяснения не находила.

Она выключила кипящий на плите суп и бросилась к книжным полкам с медицинскими энциклопедиями и монографиями, судорожно листала тонкие страницы, даже порвала несколько листов – так дрожали и не слушались ее руки. Затем достала коробку с газетными вырезками и статьями на тему чудесного исцеления, нетрадиционных способов лечения, ясновидения и всякого разного бреда. Она перебирала пожелтевшие газеты и страницы толстенных книг, испещренные мелким шрифтом и схемами, надеясь найти что-то вразумительное. Ее все сильнее и сильнее колотило. Не найдя ответа в тоннах медицинских терминов, Бьянка откинулась на диван и зажмурилась.

– Надо поспать, – она произнесла вслух, встала, дошла до ванной, опустила голову под ледяную струю.

Замотавшись в полотенце, заглянула в комнату к Тому, мультфильм уже закончился, и ребенок спал, обнимая пушистого медведя. Бьянка раздела Томаша и перенесла в кроватку. К шести годам он окреп, и процесс одевания-раздевания больше не причинял боли, мальчик даже не пошевелился, только зажмурился и улыбнулся во сне. «Наверное, проспит до завтра», – подумала про себя Бьянка и не ошиблась. Она и сама отключилась, как только прислонилась к подушке. Но ее сон, в отличие от ребенка, будоражил и беспокоил всю ночь. Странные образы расплывались туманными видениями, лица из ночных баров преследовали и отличались крайней навязчивостью, кудрявый ангелочек махал белоснежной ручкой издалека, светящееся пятно на небе то приближалось, то отдалялось, то вращалось вокруг, завораживая и зазывая куда-то в глубину Вселенной. В магическом звездном водовороте стали мелькать знакомые лица: дети, взрослые, мужчины, женщины. Сквозь пелену она увидела кровь на тертой морковке, свою собственную руку с глубокой ссадиной, Мишу с вывернутой коленкой, искореженные лица погибших в автокатастрофе студентов и глаза доктора, склонившегося над ней в машине скорой помощи. Сухая бабочка, ожившая в ладошках Тома, взлетела и опустилась на блеклый скукожившийся сугроб, который постепенно таял и утекал в желоб для сточных вод. Бьянка вскрикнула и села на кровати. Часы показывали девять утра. Ощущение такое, словно и не спала вовсе. Она пощупала руку – бледный рубчик на пальце еле заметен. Значит, все-таки не приснилось, все-таки было, БЫЛО!!! Она побежала в детскую. Томаш еще спал, Бьянка прикоснулась губами ко лбу – холодный, температуры нет, дышал ребенок спокойно, сердце ритмично отстукивало свою песню. Ничего такого, что могло встревожить, однако Бьянка не успокоилась. Даже вслух не отважилась произнести – ее шестилетний сын прикосновением руки тут же, на глазах превратил свежую ссадину в маленький шрам. Как ни крути – это произошло на самом деле, не во сне, не в кино, а здесь, на этой кухне!

Что теперь с этим делать? Пойти лечащему врачу Тома, к Феликсу, рассказать? Он, конечно же, не поверит. Специально при нем разрезать палец? А если это не сработает, если для волшебства нужны особые условия, да и потом, что это даст? Что изменится от того, что доктор узнает и поверит? Малыша начнут таскать сначала по врачам, будут лезть к нему внутрь, искать причины этой невероятной способности, все просочится в средства массовой информации, а журналюги – известный народ, бультерьеры! Они никого не пожалеют! От этих перспектив у Бьянки закружилась голова и закололо, заныло под лопаткой. Нет, никому ничего нельзя говорить, ни докторам, ни родителям, никому вообще! Возможно, само пройдет с возрастом, он и помнить ничего не будет! Все! Забыть! Навсегда! Сегодня воскресенье, пора собираться в бассейн. Бьянка залезла в душ. Она вымылась, оделась и собрала сумку для бассейна. Когда заглянула в комнату к сыну, тот сладко потягивался в кровати и улыбался маме. Смятение отступило, Бьянка обняла Тома, стараясь подавить тревогу.

– Вставай, соня! Мы чуть не проспали бассейн, – и чмокнула его в лоб.

Мальчик зажмурился и засмеялся от удовольствия. «Ничего необычного, ничего!» – успокаивала себя Бьянка.

* * *

В бассейне с утра всегда немноголюдно. Только детская группа, человек двенадцать, да компания пожилых дам беседует у бортика, легко покачиваясь в прозрачной воде.

Когда тренировка подходила к концу, ребятам разрешали поиграть в мяч или попрыгать с бортика на глубине.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Поделиться ссылкой на выделенное