Килан Патрик Берк.

Клан



скачать книгу бесплатно

Люк поднялся и вошел по ступенькам в дом.

* * *

Через, кажется, целую вечность док Веллман наконец вышел из спальни, которую когда-то делил с женой до ее смерти в 1992-м. Теперь он спал на продавленной софе в гостиной, всегда с включенным телевизором без звука. Без него было не уснуть. Телевизор стал его единственным товарищем. Он – и парочка пациентов, готовых проехать до доктора пятьдесят километров из города. Он многое повидал в жизни, не в последнюю очередь – медленное и болезненное угасание жены в бесконечно длинные недели перед тем, как ее наконец одолел рак. Но по смертельной бледности на лице, когда он вышел к старику и его сыну, было ясно, что такого он еще не видел.

В равной степени из-за возбуждения и нетерпения Пит вскочил первым, оставив отца на маленькой плетеной скамье в коридоре.

– Живая? – спросил подросток. Он искал и не находил ответа на лице старика доктора.

Веллман был таким тощим, что его конечности напоминали ручки переломленных об колено швабр, а грудь – сдутую гармонь, над которой было вытянутое лицо, изборожденное морщинами, где светились удивительной живостью голубые глаза, увеличенные очками без оправы. Сейчас в глазах, остановившихся на лице подростка, читалось беспокойство. Пит ждал, что на него не обратят внимания, ответ доктора будет адресован отцу, и поэтому приятно удивился, когда доктор заговорил именно с ним.

– Да, – сказал он тихим голосом. – Жива, но на грани.

– Поправится? – не унимался Пит.

– Пожалуй, хотя она потеряла много крови.

Мальчик с облегчением выдохнул, хотя сам не заметил, как задержал дыхание.

– Кто с ней это сделал? – спросил, нахмурившись, Веллман. – Не могу себе вообразить, чтобы кто-нибудь… – Он осекся и прикрыл рот рукой, словно не давая выскользнуть словам, которые сам не хотел слышать.

– Звери, – повторил отец Пита, будто его запрограммировали давать этот ответ всякий раз, как его спрашивали.

Доктор перевел взгляд с подростка на отца.

– Только если в этом штате звери умеют обращаться с ножом, Джек.

Пит взглянул на отца, чтобы увидеть, как тот отреагирует. Он не отреагировал или умело скрыл свои чувства. В тусклом сером свете из окна в коридоре Пит увидел на лице старика лишь тени.

– Нет, – сказал Веллман. – Никакие это не звери. Бедняжку страшно порезали. И били. У нее сотрясение, множественные переломы и треснувшие ребра. Тот, кто напал на нее с ножом, выколол ей глаз и отхватил несколько пальцев на ногах и руках. Если бы это были звери, Джек, раны были бы рваные. Нет, – казалось, он не верит, что это возможно, или не хочет верить, но других объяснений не было. – Кто-то очень хотел, чтобы она умерла, и умерла медленно, – он покачал головой и коснулся дрожащими пальцами маленького серебряного распятия на шее. Затем вздохнул и отступил от мальчика. – Уже позвонили шерифу?

Пит покачал головой:

– Сюда торопились, пока не стало поздно.

– Что ж, это правильно, но теперь лучше вызвать Хэла.

Он должен знать, что у него по округе разгуливает сумасшедший и режет женщин, – доктор двинулся в глубину дома, но Джек встал и положил ему руку на плечо. Веллман оглянулся на нее так, словно на него с потолка упал экзотический паук.

С болью на лице отец Пита наклонился к доктору и тихо сказал:

– Нельзя. Если только не хочешь привечать новых ночных гостей.

Озадаченный, Веллман медленно отстранился от Джека.

– Ты знаешь то, чего не знаю я?

Джек облизал губы и медленно кивнул:

– Да, а тебе лучше и не знать, – взгляд отца, в котором Пит с удивлением обнаружил страх, опустился к полу. – Раз говоришь, что девчонка выживет, мы с Питом сделали что могли, и нам пора вертать домой.

Веллман изучил лицо Джека.

– Что происходит?

– Забудь, док. Богом прошу. Это самое лучшее.

– Ни черта, Джек. Девушку будут разыскивать, а я не знаю, с чего начать. Это работа для шерифа, а как он поможет, если ничего не знает? – Он бросил взгляд на Пита и изменился в лице. – А вы с этим никак не связаны, ребята?

Пита будто ударили под дых:

– Да вы чего, док! Мы ее так и нашли, чесслово. Лежала на дороге, плевала кровью. Небось, не приехай мы, она бы уже кому под колеса попала или поджарилась на солнце. Мы с батей ее загрузили и тут же сюда, правда?

– Правда, – сказал Джек, не сводя глаз с пола, словно разглядывал что-то чрезвычайно интересное. – Это не наших рук дело.

– Но ты знаешь, чьих?

Джек помолчал, затем поднял голову и опустил тяжелый взгляд на сына:

– Дуй в пикап.

– Но я хочу…

– Живо.

Пит знал, что спорить бесполезно. Он уже получал отцовскую трепку и за меньшее. Но, прежде чем подчиниться, спросил Веллмана:

– А можно опосля вернуться и ее повидать?

– Если твой папа не против.

– Посмотрим, – сказал Джек.

Пит знал, что это означает «нет».

Отец отступил, чтобы мальчик мог уйти.

– Спасибо, что подлатали ее, – сказал Пит доктору.

Старик кивнул.

– Без вас, ребята, я ничего бы не сделал. Я бы сказал, что вы спасли ей жизнь.

– Расскажете ей, кто ее привез?

– Обязательно, сынок.

Подросток неохотно подчинился отцу. Он прошел между двумя мужчинами в невидимом облаке их смешавшихся запахов: пота, табака и дезинфицирующего средства. На пути к двери помедлил, притворившись, что засмотрелся на полупустые комнаты докторского дома, надеясь подслушать, что такого знал его отец. Но они молчали, очевидно понимая, что он еще рядом. Раздосадованный загадкой, Пит открыл дверь и вышел под дождь.

* * *

– Ты сам знаешь, что я обязан сообщить, Джек.

– Знаю.

– Тогда придумай причину получше, почему я не должен этого делать.

Джеку было страшно. В последние несколько часов его предал здравый смысл, а все потому, что с ним в пикапе ехал сын. Если бы Пит остался дома, он бы подчинился чертову благоразумию и проехал бы мимо, увидев девчонку на дороге. Конечно, потом его замучила бы совесть, но на этот случай есть виски, и прибегал он к нему не в первый раз. За шестьдесят один год тяжелой жизни он неплохо наловчился заметать неприятности под коврик и притаптывать, чтобы потом проходить мимо, а не разглядывать. Но он знал, что мальчик так просто этого не оставит. Глупый еще, не понимал, что между добром и злом простирается широкая серая область, особенно когда речь идет о собственном здоровье. Еще не узнал о чудовищах, которые питаются самаритянами.

Джек заметил девушку раньше Пита, но молчал, даже пытался как-нибудь отвлечь мальчишку, чтобы и он ее проглядел. Сказал, что надвигается буря, судя по виду туч над холмами слева. Надо было понимать, что мальчик смекнет. Он редко говорил сыну больше пары слов без необходимости – так и не научился с ним общаться за все эти годы. И тем более, не заводил праздные разговоры о погоде, так что, вместо того, чтобы смотреть в окно на тучи, а не на девушку, Пит нахмурился и посмотрел на отца. А потом проследил за взглядом до свернувшегося калачиком силуэта на обочине. Даже тогда, несмотря на то что Пит схватил Джека за руку и показал на несчастную, тот подумывал просто нажать на газ и рассказать подростку то, о чем он сейчас рассказывал доктору:

– Просто… беда будет, док.

– Какая еще беда?

Джек искал слова, чтобы объяснить все, не объяснив ничего, но в голове скакали мысли и закипала паника. Нужно успокоиться. Он пригладил волосы и умоляюще посмотрел на Веллмана.

– Есть выпить?

Доктор кивнул.

– Идем на кухню.

4

В натужном свете умирающего дня Пит изучал бурые пятна на пальцах, затем выставил их под дождь. Как странно – ее кровь на его коже, что-то личное, чем бы она с ним не поделилась, будь на то ее воля. Он узнал тайну, в которую ее еще не посвятили, получил то, о чем она не знала, что лишилась. Когда руки намокли, он вымыл их и вытер о джинсы. Ему вдруг стало грустно – будто из-за неуважения, будто для него ее кровь значила не больше, чем грязь, которую не терпится смыть. Но у него и язык не повернулся бы такое сказать. Болтаясь у двери доктора Веллмана, все еще надеясь подслушать разговор, который заглушали рокот далекого грома и шелест дождя, Пит мечтал оказаться внутри. Не рядом со взрослыми и их перешептываниями, а в комнате девушки, чтобы, когда она проснется, рядом была хоть одна живая душа. Ему была ненавистна мысль оставить ее в одиночестве – как ранее она наверняка чувствовала себя, когда над ней надругался нападавший. Одинокая, беспомощная, потерянная. От этих мыслей сердце обливалось кровью.

Выйдя из-под крыши крыльца, Пит сощурился из-за дождя и пригляделся к пикапу. Тот смотрел в ответ слепыми фарами у хромированной решетки, которая давно не блестела.

Пит сунул руки в карманы. Ты ее даже не знаешь. Он выдохнул через нос. Подумал, сколько еще ждать отца: он неразговорчивый человек, так что, наверное, недолго – решил Пит. Хотя, судя по его виду в коридоре – такой погруженный в себя, – ему было что рассказать.

Он бросил взгляд налево, на два окна на фасаде докторского дома. Окно комнаты девушки должно быть где-то в конце.

Оставь ее в покое.

Зная, что он наверняка совершает ошибку, которая принесет немало боли и проблем, Пит все же пригнулся и пошел от пикапа к углу дома.

* * *

Они сидели лицом друг к другу за маленьким квадратным столиком, который некогда украшала кружевная скатерть, а теперь он стоял голым и расцарапанным. Со смерти жены Веллман не видел смысла в том, чтобы каждодневные вещи радовали глаз, – раз единственное, что радовало его душу, закопали в холодной, безучастной земле. Он предложил Джеку бутылку скотча и наблюдал, как тот наливает себе полстакана.

– Ты знаешь, кто с ней это сделал? – Он взял возвращенную бутылку, но, наполняя свою кружку, не сводил глаз с лица Джека.

– Точно – нет, – ответил гость, прежде чем одним глотком едва не опустошил стакан. – То есть… я их за руку не ловил, ниче подобного, но…

– Рассказывай, – заторопил Веллман, когда ему показалось, что Джек запутался в собственных мыслях.

По окну стучали капли дождя. Из-за лампочки в стеклянном абажуре с узором из цветов – единственная уступка декору, потому что доктор не знал, как его снять, не разбив, – тени были длинными и расплывшимися. Еще не ночь, но темнота наплывала – будто Джек Лоуэлл с сыном привезли ее за собой.

– Помнишь, несколько лет назад в наших местах ребята пропали?

Веллман кивнул:

– Туристы. Парни и их девушки. Помню.

– Ага. Значит, помнишь, какая шумиха тогда поднялась. Ребята были из богатых. Как родители прознали, что в последний раз их видали в Элквуде, примчались сюда с целой армией, взяли шерифа за шкирку. Газетчики и все прочие.

– Было дело.

– А я их видал, – он сложил руки на стакане. Под ногтями грязь, кончики пальцев соприкасались.

Веллман откинулся на спинку.

– Когда?

– Как раз тогда их подвез. Увидал на дороге в духоту, употели все. Жалко стало, хотя никто в своем уме на этакую жару гулять не сунется. Ну и предложил им залазить ко мне. Довез до самого универмага, хотя он был закрыт. Предлагал и дальше отвезти. Не захотели. Услыхал, как один ляпнул, мол, от пикапа навозом тащит. Другой сказал что-то, мол, будто я прямиком из «Избавления», – знать бы еще, о чем это они.

– Фильм, – объяснил Веллман. – Про деревенщин, которые охотятся на городских.

Джек ненадолго задумался, затем по его лицу пробежала улыбка.

– Ну да. В общем, там их и оставил, а потом они пропали.

– Значит, ты не видел, что случилось?

– Нет, но я живу всего в тридцати километрах от магазина. Единственное жилье от него до меня – меррилловское. В лесу, за речкой, – заметив непонимающее выражение на лице доктора, он объяснил: – Они в городе гости редкие. Живут на отшибе. Держат свалку. Охотятся. Братья, насколько я знаю. Слыхал, у них еще сестра была, но, кто знает, может, и слухи. В городе я встречал только их старика, и скажу тебе как есть – страшный человек. Как глянет на тебя… будто в самую душу заглядывает, что ли… мысли читает… – Он замялся и допил стакан.

Веллман долил еще.

– Думаешь, они имеют отношение к этим ребятам?

– Думаю.

– Но… почему? Они могли пропасть где угодно. Вдруг в тот же день проходили мимо твоей фермы, а ты не заметил.

Джек приподнял стакан, качнул им в благодарность и сделал глоток. Пошлепал губами и подавил отрыжку.

– Спустя пару недель я звякнул шерифу, как услышал, что их родные вызнают в городе, что да как. Рассказал, что бродило на душе, хоть у меня другого повода для таких мыслей, окромя дурного чувства всякий раз, как мимо их мест проедешь, нет. Ну, Маккиндри пришел, сказал, что пойдет к ним и потолкует. Узнает, что Мерриллы видали.

– И что они видели?

– Не знаю. Он у них так и не был или прикинулся, что не был. Но на другую ночь после того, как я позвонил рассказать, что знаю, или думал, что знаю, я проснулся со здоровым ржавым ножом от газонокосилки у глотки, и держал его самолично старый Меррилл, – Джек допил и поставил стакан перед доктором. Тот без промедления наполнил его вновь и придвинул назад.

– Вот те крест – уж думал, саму Смерть увидал. Стоит во всем черном: плащ длинный, шляпа в каких священники ходят, – он поднял руку и описал одним пальцем круг перед лицом. – Здоровая такая. Лица не разглядеть. А уж высоченный… Ну так мне почудилось, хотя кто не покажется высоченным, когда торчит над тобой в лунном свете с ножом у горла, да?

– Да, – согласился Веллман и отметил, что у собеседника задрожали руки.

– Он мне грит – в жисть не забуду, – грит: «Не хочу, мол, губить доброго богобоязненного человека, хоть ты и ниггер поганый с длинным языком, но я его тебе вмиг обкорнаю, если еще раз услышу, что ты чернишь мою семью». Сказал, они с мальчиками никогда ничего плохого не делали, только защищали свою семью, и делать не будут. Сказал, что они уважают наши границы, а мы должны уважить их.

Джек сглотнул, его глаза затуманились от воспоминаний. Затем присосался к виски, которое, судя по эффекту, было для него как вода.

– Уж не знаю, что на меня нашло, а только я вскочил, наплевав на тесак у горла, и велел ему проваливать из моего дома ко всем чертям. Он аж отшатнулся, затем поднял руку, как у пугала, и показал на дверь спальни. Смотрю – а там стоит пацаненок и держит за руку Пита, который в то время сам был еще совсем прыщ. Весь заспанный, в одних панталонах, не понимает, что творится и кто его держит за руку. А я не мог объяснить – слова сказать не мог, потому как этот пацаненок, меррилловский, в другой руке держал охотничий нож и смотрел на меня с таким видом, будто умеет им пользоваться и ему оченно не терпится это показать.

– Господи… – сказал Веллман и снял очки, чтобы провести рукой по лицу. – Господи.

– Меррилл спрашивает, поняли мы друг друга или как, – Джек медленно покачал головой и допил. – Я сказал, что все понятно, и он ушел. По дороге встрепал моему малому волосы, будто дальний дядюшка в гости заглянул. Я потом неделями спать не мог. Сидел с ружьем, а кровать Пита передвинул в гостиную, чтоб всегда на виду была.

– Ты объяснил мальчику, что случилось?

– Сказал, что это сон. Какой толк еще пуще пугать?

– Нельзя такое спускать с рук, сам знаешь. Никому такое нельзя спускать с рук. В наше-то время.

Джек поднял глаза от стакана.

– Я никому не рассказывал то, что сейчас рассказал тебе, док. Да и тебе рассказываю тока затем, что ты спрашивал, почему я прошу не звонить шерифу. Даже если позвонишь, он тебе скажет, что сходит проверит, а сам не пойдет, потому что, видать, боится не меньше моего. Мож, они и к нему заходили вечерком на огонек, сказали то же, что и мне. Зато если они прознают – следующим навестят тебя. Теперь уразумел?

Веллман медленно кивнул. Он не знал, насколько можно верить рассказу Джека. Он услышал какой-то безумный бред, но, в конце концов, разве он сам не столкнулся с самым страшным в мире безумием и отчаянием три года назад, когда его вызвали оперировать Алису Найлс, пятнадцатилетнюю девочку, которая пыталась выжечь из себя ребенка горелкой, поверив, будто носит отродье Сатаны? Эту жуткую мысль вбила ей в голову собственная мать, Линн, когда узнала, что отцом ребенка был ее же муж.

От рассказа Джека волосы встали дыбом – даже хуже, чем от мысли, что, не откажи он перепуганной Алисе Найлс в помощи с абортом, она бы не решилась сама взяться за горелку. Теперь волосы встали дыбом из-за мысли, которая пришла ему в голову и которую он боялся озвучить, не зная, стоит ли еще больше пугать Джека. Если, конечно, эта мысль уже не посетила и его.

А если они тебя видели, Джек? Если они видели, как ты забрал девушку?

* * *

Она спала – но ее сон не был мирным. Даже за шипевшим вокруг дождем и поднявшимся ветром Пит слышал низкие гортанные стоны. Одна рука лежала на лбу, другая судорожно вздрагивала каждые несколько минут. Доктор Веллман промыл раны и перевязал глаз – вернее, пустую глазницу, и положил пакеты со льдом на щеки, чтобы снять опухлость. Сейчас она выглядела лучше, но ненамного. Она все еще была голая – это он видел по очертаниям, по приподнятой ткани на сосках, при виде которых что-то внутри него зашевелилось. Но одеяло она натянула до самого носа, словно ей было холодно. На тумбочке у кровати лежали заляпанные кровью тряпки, тампоны, изогнутая металлическая миска с темно-красной водой. Рядом на разложенном белом полотенце с кровавыми пятнами поблескивали разные стальные инструменты, как сверкающие буквы в окружении жирных алых точек.

Пока Пит наблюдал, охваченный внезапным желанием вернуться в дом и принести ей еще одеяло, она медленно повернула голову в его сторону, будто следила во сне за полетом птицы, и он едва не спрятался за подоконником из страха, что она очнется и увидит, как он подглядывает, словно какой-то извращенец. Но он замер на миг, потом выпрямился, прижавшись лицом к стеклу.

Кто ты такая? думал он, слегка улыбаясь и наклонив голову, чтобы не мешали ручейки дождя, бегущие по окну. Откуда взялась? Он прижал пальцы к стеклу, мечтая, чтобы под ними оказалась ее кожа, что будет бесконечно теплее. Он закрыл глаза, смущенный тягой к человеку, которого он даже не знал, и не в первый раз упрекнул себя за глупость. Но неуверенности противилось разлившееся в нем тепло. Она проснется, и ей понадобится друг – это главное. А если ему запретят ее навещать, он будет приходить украдкой. Он уже так делал с Валери, хотя она не узнала, что он за ней наблюдал время от времени, словно ангел-хранитель. Если подумать, это, пожалуй, к лучшему. Она все равно его не любила.

Пит задался вопросом, что изменится в этот раз.

Дождь колотил по стеклу и колол затылок, будто сама природа укоряла его за неразумные мысли, и он открыл глаза. Передернув плечами из-за холода, сбегающего по шее, он оглянулся, не появился ли на пороге его отец или доктор Веллман.

Все чисто.

Гром прогремел так, словно по лестнице покатились пустые бочонки.

Пит повернулся к окну, увидел, что девушка проснулась и смотрит на него, и раскрыл рот.

Спустя долю секунды он с удивлением заметил, что девушка сделала то же самое.

А потом закричала.

5

– За ней приедут, сам понимаешь. Кто-нибудь да приедет. Если не копы, то семья, а если каким-то чудом никто не приедет, она сама рано или поздно очнется и попросится домой.

Джек кивнул в знак понимания и вытер слезы с глаз.

– Да знаю я. Когда оправится, посади ее на автобус. Пусть едет домой, и всего делов. Хотя не годится держать ее у себя дольше нужного. Лучше скорее отвези в больницу. Завтра же утром. Скажешь, нашел на дороге и подлатал, как сумел. Они сами вызовут копов и что-нибудь сообразят.

Веллман допил из чашки.

– А не думаешь, что след приведет сюда?

– Что с того? Мы ничего не знаем.

– Я знаю, Джек, а врать я не умею.

– Ты будешь знать только, что нашел ее на дороге. Полуправда лучше правды, а? А девушка попадет в хорошие руки.

– А что потом? Думаешь, они не приедут все разведать? И я – лишь доктор, не хирург. Могу ее подлатать, но не более.

Джек схватился руками за голову и сжал, словно надеясь подавить досаду.

– Ну выбрось ее где-нибудь. Свези в Мейсон-Сити, оставь у…

Они вдруг подскочили от пронзительного крика. Джек выбросил правую руку и опрокинул стакан. Тот покатился к краю стола, но он вовремя его поймал, затем в отчаянии уставился на доктора, который выпрямился и проглотил комок в горле.

Охваченный паникой, с истрепанными нервами, Веллман спросил:

– Почему? Почему ты привез ее ко мне?

Джек тупо смотрел. У него не было ответа – только невысказанные извинения за то, что он их всех подставил.

Бледнея и дрожа, Веллман поспешил по коридору.

Спустя миг Джек быстро и тихо встал, направился к двери.

* * *

Лицо в окне скрылось. Неважно. Пусть она их не видела – Клэр знала, что они рядом. Чувствовала их удушающую вонь – немытые тела, кровь и машинное масло. Она закричала и не прекращала кричать. Ведь несмотря на то, что они ей говорили, нежно нашептывали на ушко, пока их зловонное дыхание щекотало кожу, кто-нибудь придет. Кто-нибудь услышит.

Бросив испуганный взгляд на окно, за которым теперь не было ничего, кроме дождя, она почувствовала вспышку паники и боли, вспомнив, как ее привязали к шесту, вспомнив, как они надругались над ней по очереди, как рвали на части, пытаясь добраться до чего-то внутри, того единственного, что, несмотря на все пытки, осталось нетронутым.

Ее души.

Тут же ребра словно сжались, легкие оборвали воздух, необходимый для крика, и он заглох, стал задохнувшимся хрипом, который забрал все силы. В ее конечности вгрызалась жгучая боль, словно, несмотря на тепло, лежавшее на ней как невидимый любовник, она страдала от обморожения. Тело металось помимо ее воли; зубы стучали так, что в висках сверкала молния свежей, чистой, прозрачной боли. В правом глазу, которым она ничего не видела, вновь загорелся тлеющий уголек, и она опять пыталась закричать, а ее руки – раненые забинтованные кровоточащие – взлетели к пылающему эпицентру мучений и не нашли ни крови, ни ран – только мягкую, слегка влажную марлю. Она заплакала и почувствовала, как сознание ускользает, затем снова возвращается – будто она качалась на качелях. Медленно, словно огни в ночи, на ее теле вспыхивали новые очаги боли, тянулись к поверхности кожи языками огня. Она изогнула спину, открыла рот, но крик, хоть она его по-прежнему слышала, застрял в горле. Кожу словно облили кипятком.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7