Кэтти Спини.

Хирургический роман



скачать книгу бесплатно

– Кто, я?!

– Ну не я же…

– Я stronzo? Не она? – уточнил анестезиолог.

– Ты же сказал, что она провела ночь в твоей постели. Значит, ты ее туда затащил.

– А вот и не угадала. Я пошел с другом в бар расслабиться в свой законный выходной. А там она с подружками отдыхала. Они подсели за наш столик, начали флиртовать. Я, честно, уже выпил пару бокалов, был весьма расслаблен и не задумывался об играх судьбы. К тому же, я не предполагал, что Франко так серьезно ею увлечен. Думал, переспал пару раз – и basta. А потом она предложила поехать ко мне, и я, как нормальный мужик, не слишком сопротивлялся. Наутро она мне пригрозила, что никто об этом знать не должен, особенно Франко, иначе она всем в клинике расскажет, что я ее взял силой. Мне такой скандал, разумеется, был ни к чему. А потом тот друг, с которым мы проводили вечер, рассказал, что и в его постели она недавно побывала.

Глаза Аннунциаты за увеличительными линзами очков выглядели огромными, словно две чашки Петри44
  Чашка Петри – прозрачный лабораторный сосуд в форме невысокого плоского цилиндра, закрываемого прозрачной крышкой подобной формы, но несколько большего диаметра. Применяется в микробиологии и химии.


[Закрыть]
. Она пребывала в настоящем шоке, ибо Мариэлла казалась ей вполне обычной девушкой, и такого поведения от возлюбленной Франко она никак не ожидала.

– Как это возможно? – задала она себе под нос риторический вопрос. – Что же делать? Ведь надо открыть ему глаза? Нельзя же допустить, чтобы он женился на ней…

– Можешь рассказать все Франко, – сдвинув брови, насуплено произнес Джанкарло. – Уверен, что она выполнит свое обещание, ибо она даже фотку нас в постели сделала. Меня уволят, Франко мне не поверит, поскольку любовь слепа…

– Но тот твой друг разве не подтвердит?

– Может, еще поищем свидетелей в Тренто? – язвительно предложил Джанкарло. – А Франко потом скажет, что я просто выкручиваюсь, чтобы обелить себя.

– Тогда нужно сделать так, чтобы он сам увидел…

Дверь распахнулась, и на пороге ординаторской возник Франко, еще более мрачный, чем когда уходил. Джанкарло и Аннунциата вопросительно воззрились на него, но он молча прошел мимо них и сел за свой стол.

– Что-то ты быстро… Что сказал синьор Бранцоли? – нарушила ассистентка гнетущую тишину.

– Что мы должны принять нового руководителя, как дар свыше, – презрительно ответил Франко.

– Ты хоть послал его? – вновь вскипел Джанкарло.

Франко смерил анестезиолога испытующим взглядом, потом изрек:

– Нет.

– Почему?! Неужели тебе хочется работать под началом этого клоуна?!

– А какой будет толк, если я пошлю директора клиники? Меня это как-то избавит от работы под началом клоуна? – сузив глаза, спросил Франко. – Хотя ты прав: избавит.

Ибо в этом случае мне придется искать новую работу.

– И что ты предлагаешь? Безропотно подчиниться? Делать все за этого бездарного медика, брать на себя его ответственность только потому, что он вшивый родственничек друга синьора Бранцоли?! – возмущенно размахивал Джанкарло руками.

Франко вдруг расхохотался. У него даже глаза увлажнились от смеха. Анестезиолог с ассистенткой изумленно смотрели на хирурга, не понимая, отчего тот так веселится.

– В своей тираде ты не угадал только по поводу его вшивости. Парикмахер, что делал ему укладку, не допустил бы такой черной рекламы, – с сарказмом пояснил Франко причину своего смеха. Но потом улыбка моментально испарилась с его губ. – В остальном ты угадал. Синьор Бранцоли попросил меня во всем содействовать и помогать этому Сантини, поскольку «опыт в управлении отделением у него не такой большой». А я подозреваю, что он вообще отсутствует. И моя задача отныне – вывести заведующего отделением кардиохирургии на должный уровень, поскольку он «сын очень дорогого друга и очень талантлив», – пафосно изрек Франко, передразнивая начальника клиники.

– И ты согласился? – с искренним ужасом спросил Джанкарло.

– Да. Я согласился. Я помогу ему, – отрывисто произнес Франко, глядя в невидимую точку перед своим носом. – Я помогу ему выйти на должный уровень. Чтобы показать всю свою некомпетентность и убраться отсюда! И вы мне в этом поможете. Я прав? – пронзительно посмотрел он на друзей.

– Разумеется! – с энтузиазмом воскликнул Джанкарло.

Аннунциата лишь шокировано кивнула головой в знак согласия.

– Прежде всего, надо добыть любую информацию о его образовании и опыте на предыдущем месте работы…

– У меня есть подруга в отделе персонала, – откликнулась Аннунциата.

– Отлично. Поговори с ней, а потом решим, как действовать далее.

– А пока будем уважительно с ним общаться? – осведомился Джанкарло иронично. – Или начнем готовить восстание среди масс?

– Важно понять, кому мы можем доверять, – задумчиво проговорил Франко.

– Брось, Франко, нас поддержит вся клиника, я тебя уверяю! – эмоционально возразил Джанкарло. – Потому я не вижу смысла пресмыкаться перед ним!

– Пресмыкаться не надо, – жестко ответил Франко. – Мы его не знаем, и, как любому вновь прибывшему, ему нужно еще заслужить уважение. Уверен, он не сможет этого сделать, а нам нужно лишь ускорить его провал, чтобы этого Сантини как можно скорее выкинули отсюда. А я очень жажду этого, поскольку мне совсем не нравится, что он будет ошиваться около Мариэллы. Почему ты, кстати, назвал ее шлюхой? – совершенно внезапно спросил Франко, пытливо посмотрев на анестезиолога.

Джанкарло опешил от неожиданности и принялся судорожно искать ответ. Бросив мимолетный взгляд на Аннунциату, он сбивчиво произнес:

– Извини, Франко… У меня сорвалось случайно. Я был страшно зол из-за этого назначения… И был страшно зол в частности на нее за то, что она стояла и улыбалась ему, будто только и мечтала о таком руководителе. Она в тот момент в моих глазах выглядела, как продажная… – он на миг запнулся. – Как предательница всего нашего отделения. Извини! – выпалил анестезиолог и снова взглянул на Аннунциату, будто ища у нее поддержки.


Следующие два дня оказались слишком напряженными, чтобы думать об интригах. Франко сделал по две операции на сердце и по три – на сосудах. Одна из них оказалась сложной и затянулась дольше предполагаемого времени, и Франко провел 6 часов на ногах без воды и еды, так как был основным хирургом и не имел возможности покинуть операционный зал. Аннунциата в паре с еще одним медиком ему ассистировала, потому была менее изможденной к концу дня. А вот Джанкарло был изнурен, как и Франко: случай оказался сложным, и ему постоянно приходилось, следя за функционированием основных систем организма, не только контролировать адекватность обезболивающих средств и поддерживать способность блокировать болевые импульсы, но и корректировать возникающие нарушения.

Операционную бригада врачей покинула за полночь, но Джанкарло домой не пошел: ему еще предстояло дежурство в отделении реанимации до тех пор, пока пациент не выйдет из сна.

Но следующим утром трое друзей, на удивление бодрые, встретились в ординаторской выпить кофе. Пауза-кафе – явление редкое в хирургическом отделении, но, видимо, судьба наградила их таким подарком после успешно проведенной операции накануне.

– Подруга из отдела персонала не смогла сообщить ничего интересного, – огорченно доложила Аннунциата, делая глоток ароматного кофе. – Говорит, что синьор Бранцоли забрал все документы, касающиеся нового руководителя.

– Разве она не внесла данные в систему? – недоверчиво спросил Джанкарло.

– Она сказала, что не успела.

– Я не понимаю: его официально не оформили? – Джанкарло даже остановился на полушаге.

– Оформили, но она не успела заполнить его профиль в системе.

– Вот лгунья! – процедил анестезиолог сквозь зубы.

– Почему сразу «лгунья»? – наконец вмешался в разговор Франко. – Я полагаю, что синьору Бранцоли есть, что скрывать, вот он и прячет у себя документы.

– И что, ты думаешь, он скрывает? – вопросительно поднял бровь Джанкарло.

– Не самую звездную карьеру, – пожал хирург плечами. – Я не хочу предполагать недобросовестную практику или криминал, но такая награда, как пост заведующего отделением, даже за просто посредственную деятельность – очень опрометчивый шаг, который вызовет волнения в массах.

– Сегодня по дороге в клинику я попыталась найти хоть что-то на имя «Габриэле Сантини», – задумчиво проговорила Аннунциата.

– И?! – в один голос спросили хирург с анестезиологом.

– И ничего. Никакого кардиохирурга, кардиолога или просто человека, связанного с медициной, с таким именем я не нашла.

– Как это возможно?! – изумился Джанкарло. – Не мог он ведь попасть на эту должность без какого-либо опыта, сразу с университетской скамьи?

– Вряд ли, – согласился Франко. – Но он мог работать за рубежом…

Джанкарло принялся мерить ординаторскую нервными шагами.

– Подговори свою возлюбленную втереться к нему в доверие и выпытать все, что сможет! – пылко произнес анестезиолог, резко останавливаясь напротив Франко и лихорадочно глядя на него.

– Ты хорошо подумал, предлагая мне такое? – сухо спросил Франко. – Ты действительно думаешь, что я добровольно попрошу мою невесту лечь в постель к этому deficiente55
  Deficiente (it) – придурок, дебил.


[Закрыть]
?

– Про постель я ничего не говорил, – со злорадством хмыкнул Джанкарло. – Умная женщина способна добывать информацию, не продавая себя.

Франко хотел что-то ответить, и вряд ли это должен был быть комплимент, но телефонная трель прервала его порыв.

– Pronto!

– Франко, звонит одна синьора и просит назначить с тобой встречу, – раздался нежный голос Мариэллы.

– Моя пациентка? – уточнил Франко.

– Нет, она позавчера попала в реанимацию к нам, сейчас лежит в кардиологии. Ей грозит операция, и она хочет с тобой поговорить.

– У меня сейчас не приемные часы, Мариэлла, я не могу отвечать на звонки потенциальных пациентов круглосуточно, мне хватает моих состоявшихся пациентов! – устало ответил Франко. Но ведь однажды он дал клятву Гиппократа и взял на себя благородную миссию: делать все возможное, чтобы спасти человеку жизнь. – Спроси фамилию, я сам свяжусь с кардиологией и схожу к ней, если будет нужно. Но в данный момент у меня нет времени на разговоры.

– Ее фамилия Фоссини.

– Хорошо, я выясню, что там с ней, спасибо, – поблагодарил Франко и отсоединился. Потом на ходу внес пометку в свой блокнот и порывисто направился к двери.

– Куда ты? – удивилась Аннунциата.

– Я совсем забыл, что сейчас явится практикант, который последующие месяцы будет работать с нами. Именно мне выпало счастье встретить его и ввести в наш священный храм.

– О, практикант – это замечательно, – потирая руки, обрадовался Джанкарло.

– Хоть какое-то развлечение, – хмыкнул Франко.

– Смотрите, не отбейте у человека желание стать медиком, – назидательно подняла вверх указательный палец Аннунциата.

– Кто бы говорил, – изогнулись губы анестезиолога в саркастической улыбке. – Ты первая будешь отбивать у него желание стать медиком.

– Настоящего медика ничем не испугаешь, а ненастоящие нам не нужны, – бросил Франко и скрылся за дверью.

Аннунциата перевела испытующий взор на анестезиолога, который налил себе вторую чашечку кофе. Он вопросительно посмотрел на девушку.

– Почему-то у меня такое ощущение, что ты был бы только рад, если бы Мариэлла легла в постель к синьору Сантини.

– Я даже лично попросил бы ее о такой услуге. И уверен, что она с удовольствием согласилась бы. Но в данном случае это не имеет смысла, ибо она все равно пригрозит мне чем-нибудь, чтобы я молчал. Потому предпочитаю, чтобы она сама туда прыгнула, Франко об этом узнал, а я был бы непричастен, – ехидно хмыкнул анестезиолог.

– И тебя не заботит, что твой друг будет страдать?

– Страдать? – удивленно переспросил Джанкарло. – Франко некогда страдать, cara66
  Cara (it.) – дорогая.


[Закрыть]
, он иной раз 12 часов только в операционной проводит, а прибавь сюда текучку, психологические беседы с пациентами да вот практикантов, – иронично махнул он рукой на дверь, за которой скрылся Франко. – И потом, Нунция, кардиохирурги в принципе лишены всякой сентиментальности. Когда ты видишь пульсирующее сердце сквозь раздвинутые ребра и берешь на себя ответственность за то, чтобы после всех твоих игр с сердечком оно продолжало исправно пульсировать, ты уже не можешь сильно впечатляться и страдать из-за того, что твоя возлюбленная оказалась в постели с другим, – цинично усмехнулся Джанкарло. – Разве за годы ординатуры ты этого еще не поняла?

Аннунциата одарила анестезиолога странно хмурым взором. Но ее несуразные очки эту хмурость сглаживали и даже, наоборот, придавали лицу забавное выражение. Джанкарло не удержался и рассмеялся, тепло обняв подругу за плечи.

– Знаешь, Нунция, я всегда восхищался тобой, – добродушно сказал он. – Ты не падала в обморок на первых операциях, стойко переносила все страшные картины, мелькающие в операционном зале. Мне даже в свое время было жаль, что Франко так безжалостно сразу же привлек тебя к суровой хирургической действительности, и ты быстро потеряла всякую сентиментальность. Потому твой вопрос меня поражает. Разве единственное сердечное страдание, в которое ты веришь, – это не боль в сердце в результате какой-нибудь патологии?

– Любовь – куда худшая патология сердца, – мрачно изрекла Аннунциата, убирая с плеча его руку. – Потому что не лечится.

Джанкарло изумленно уставился на девушку.

– Откуда ты… знаешь о любви? – с глупым видом спросил анестезиолог. Он был абсолютно уверен, что Нунция об этой лирике вообще не задумывалась. К тому же отсутствие внимания со стороны противоположного пола ситуацию только усугубляло.

– Хирурги не бревна бесчувственные. Тем более кардиохирурги. По крайней мере, не такие бревна, как анестезиологи, – с сарказмом улыбнулась она, и выражение странной мрачности, написанное на ее лице еще несколько секунд назад, бесследно исчезло.

– Анестезиологи – бревна?! – со всей искренностью возмутился Джанкарло. – Да мы самые душевные и человечные люди!

– Угу, божественные ангелы, – усмехнулась Аннунциата.

– Именно! – подтвердил Джанкарло. – Знаешь, что говорили древние римляне? «Divinum opus sedare dolorem» – «Божественное дело – успокаивать боль». Мы, анестезиологи, не только жизнь спасаем, мы избавляем людей от страдания! А вас, хирургов, – от советов пациентов во время операции, между прочим. Чем мы не ангелы?

– Только от любовных страданий ни один анестезиолог, увы, не спасет, – пробормотала девушка.

– Что? – не расслышал Джанкарло.

Аннунциата вздрогнула и резко подняла на него глаза.

– Я говорю, что кардиохирурги тоже имеют проблемы с сердцем, – меланхолично ответила Аннунциата и решительно покинула ординаторскую.

Глава

3


Франко вернулся в ординаторскую в компании молодого человека лет двадцати пяти, гладко выбритого, аккуратно причесанного и одетого. Было ясно видно, что он хочет произвести хорошее впечатление с первого взгляда.

В дверях они столкнулись с двумя хирургами, выходящими из ординаторской. Медики торопились, потому на бегу пожали руку студенту и умчались в конец коридора, а Франко с практикантом вошли внутрь.

– Вот и твой будущий коллега, на следующей неделе заступит на дежурство, – сказал Франко, обращаясь к Джанкарло. Тот пожал протянутую руку молодого человека и представился:

– Джанкарло.

– Антонио, – ответил парень.

– Добро пожаловать в священный храм кардиохирургии, – хмыкнул Джанкарло. – Как тебя угораздило сюда попасть? Нравится играться с чужими сердечками?

– Нет, – рассмеялся Антонио. – Друг моего отца работает в этой больнице, только в инфекционном отделении.

– Ясно, – скептически скривил губы Джанкарло и сел за свой стол, будто студент потерял для него всякий интерес. – Надеюсь, ты пошел в медицину не потому, что отец заставил, глядя на успешную карьеру друга? – добавил он с иронией.

– Нет, меня вообще никто не заставлял, а этот друг – дальний друг, – пожал плечами Антонио. – Я про него случайно узнал, а поскольку мне очень хотелось попасть именно в эту больницу, отец и попросил его помочь.

– Почему именно в эту больницу? – с живым интересом осведомился Франко, опередив Джанкарло.

– Ну… Это ведь самая крупная больница города. Мне кажется, тут все по-настоящему, без прикрас, реальная медицинская атмосфера… – с мечтательным выражением в глазах ответил парень. – В маленькой частной клинике, где я проходил прошлую практику, все не так. А мне хочется окунуться в реальную жизнь.

– Хм, – довольно хмыкнул Джанкарло. – Похвально. Только реальная жизнь вряд ли пахнет розами.

– Это я в курсе, – снова засмеялся Антонио. – Но я не упал в обморок, попав впервые в операционную, хотя запах, должен признать… – он на миг замолчал, подбирая слова, – … сильный, в общем, запах. А ты почему пошел в кардиохирургию? – спросил он Джанкарло.

– Случайно, – невозмутимо ответил тот. – Я особо не выбирал.

– Как это – случайно? – не понял Антонио.

– Я прочитал в объявлении, что в кардиохирургии пациентам требуется обезболивание души и резекция памяти, и не смог отказать.

Антонио несколько мгновений хлопал глазами, обмозговывая слова Джанкарло.

– В каком смысле – «резекция памяти»?

– Чтобы пациент ничего не помнил после пробуждения.

– Так ты анестезиолог? – догадался парень.

– Смышленый, – похвалил Джанкарло.

– Рад знакомству, – воодушевленно сказал Антонио. – Я, кстати, подумывал о том, чтобы дальше пойти на специализацию «Анестезия, реанимация и терапия боли»…

– Не советую, – покачал Джанкарло головой.

– Почему это?

– Проведешь бесславную жизнь. Пациенты, скорее всего, вообще не узнают о твоем существовании: они знают имя хирурга, а вот имени анестезиолога никто никогда не слышал, да и лица не видел. А если и видел, то просто с кем-то перепутал. С ангелом, например.

Антонио смотрел на Джанкарло, как на искусственный аппендикс, а тот, зевая, невозмутимо добавил:

– Да и скукота это страшная.

– Скукота?! Разве анестезиология – это скука? – изумился Антонио.

– Да. В нашей профессии 98% работы – это скучнейшая рутина, – кисло произнес Джанкарло.

– Но остаются 2% веселья, – с надеждой посмотрел на него практикант.

– Остаются 2% нервов. Веселиться некогда.

Представления Антонио о мире явно пошатнулись, и он беспомощно переводил взгляд с одного медика на другого. Он уже ранее успел испытать на своей шкуре, что врачам верить на слово нельзя: они над практикантами злостно подшучивают. Но Джанкарло показался ему таким серьезным мужчиной, и в словах его звучала такая искренняя горечь, что бедный студент никак не мог определиться, верить анестезиологу или нет. Тогда он в замешательстве взглянул на хирурга и спросил, пытаясь спастись из моря сомнения:

– А ты, Франко, почему пошел в кардиохирурги?

– Чтобы на законном основании иметь возможность смотреть на обнаженных женщин и беспрепятственно щупать их за грудь, – с самым серьезным видом ответил Франко.

– Хахаха, – прыснул со смеху Антонио. – О такой причине я даже не догадывался.

– Ты много о чем не догадываешься, поверь мне, – назидательно изрек Франко.

– Люди идут в медицинский университет, не имея ни малейшего представления о реалиях жизни медиков, – согласился Джанкарло. – А потом разочаровываются.

– Почему это? У меня родители медики.

– Неужели? – удивился Джанкарло. – И что, это они посоветовали тебе пойти в медицину?

– Нет. Они отговаривали, – хмыкнул Антонио.

– Вот видишь.

Именно в тот самый момент дверь в ординаторскую отворилась, и на пороге материализовалась Аннунциата.

– О! А вот и наш без пяти минут хирург, чудесный специалист, – подошел к девушке Джанкарло и обнял ее за плечи, подводя к Антонио.

– Нунция, – протянула девушка руку для пожатия.

– Антонио, – несколько растеряно произнес парень, во все глаза разглядывая Аннунциату.

– Ты так на нее смотришь, будто никак не ожидал увидеть здесь представительницу слабого пола, – усмехнулся анестезиолог.

– Признаться честно, да. Немногие женщины идут в такую суровую область.

– Факт, – подтвердил Джанкарло. – Любой нормальный человек, тем более женщина, упал бы в обморок или сошел бы с ума от ужаса при одной только мысли о том, чтобы кому-то вскрыть грудную клетку, остановить сердечко, поковыряться в нем, ткнуть пальчиком, чтобы оно запустилось заново, и как ни в чем не бывало зашить грудину и пойти пить кофе. А Нунция делает это, не моргнув глазом. Так что никогда не связывайся с женщиной-хирургом. Это страшные люди.

– Страшнее женщин-хирургов только мужчины-анестезиологи, – невинно улыбнулась Нунция и, высвободившись из объятия Джанкарло, прошествовала к своему столу.

– Я вижу, у вас тут царит взаимная любовь, – хмыкнул Антонио.

– Точно! – подтвердил Джанкарло. – Хирург без анестезиолога, как шприц без иглы.

– Хорошему хирургу анестезиолог не нужен. Потому что пациент, крепко закрепленный на столе, не нуждается в наркозе, – с непроницаемым видом сказал Франко.

Антонио аж рот раскрыл и глаза распахнул.

– Запомни, дорогой коллега, – взял Джанкарло под локоть практиканта и перешел на разговор вполголоса, словно для того, чтобы друзья его не слышали. – Хирург – это садист, это кровь, а анестезиолог – это невидимый добрый ангел, который пытается скрыть от пациента весь этот садизм. Но прежде всего, анестезиолог – это мозг. Потому в команде с хорошим анестезиологом даже хирург может стать хорошим врачом.

– Ну, ясно, – послышался суровый голос Франко, но Джанкарло с Аннунциатой видели смешинки в его глазах, – мы чернорабочие, а вы люди искусства, маги и волшебники… – сделал он характерный жест рукой.

– Только без нас, простых работяг, вы, маги, остались бы без работы, никому в принципе ненужные, – ехидно подхватила Нунция. – Подумай, какие великие дела мы творим независимо от вашего существования: пересаживаем сердце, мозги…

– Независимо от нашего существования? – саркастично уточнил Джанкарло. – Кому нужна ваша пересадка сердца или мозгов, если мы не сможем разбудить после этой пересадки пациента?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6