Кэтрин Уэбб.

Девушка из Англии



скачать книгу бесплатно

– Я читала, что вы водили дружбу с султаном Теймуром.

– И с его отцом[11]11
  Имеется в виду Ас-Саид Фейсал бен-Турки (1864–1913), правивший в 1888–1913 гг. султан Маската и Омана.


[Закрыть]
тоже. Ну, знаете… – сказала Мод туманно. – В ту пору, когда… я была, так сказать, в новинку. Ему всегда нравились новые игрушки. Впрочем, это свойственно всем мужчинам.

Молча вошел высокий старик-слуга – тот, который открыл Джоан дверь. У него в руках был поднос с оловянным чайничком и маленькими стаканчиками, миской с финиками и сахарницей. Он медленно нагнулся, бесшумно поставил поднос на сундук и налил чая, не дожидаясь, когда его попросят.

– Ты помнишь, Абдулла, того орикса, которого мне подарил султан Теймур? – спросила его Мод.

– Да, госпожа. Помню.

– А как я его назвала? Не забыл?

– Вы назвали его Снежком, госпожа, – ответил Абдулла, ставя стакан с чаем так, чтобы хозяйка могла дотянуться до него рукой.

– Снежок! Точно. Очень оригинально… – вздохнула Мод. – Его шкура была белей снега… Конечно, с финиками лучше всего пить кофе, но мой желудок его теперь не принимает. Напомните-ка мне ваше имя, юная леди…

– Я Джоан Сибрук, мисс Викери.

– Да, конечно. Та, которая написала все эти письма. Целая уйма писем. Лавина… Спасибо, Абдулла… Интересно, что приключилось со Снежком? Возможно, орикс вернулся в пустыню, но я сомневаюсь. Хотя наверняка он рвался туда, как и я. И мне, и ему лучше на воле, в пустыне. Мы с ним пара. А чего хотите вы, мисс Сибрук? – Внезапно Мод сделалась раздражительной, почти сердитой. Она разгладила на себе юбку, затем сложила руки. – Из всех ваших писем я так и не смогла этого понять.

В этот момент Абдулла вышел из комнаты, и Джоан почувствовала, как по ней скользнул его взгляд. Она не смогла удержаться, чтобы не посмотреть ему вслед. Он двигался невероятно грациозно.

– Знаете, я… – проговорила она рассеянно.

– Притягивает взгляд, не правда ли? – отозвалась Мод, не сводя с Джоан проницательных глаз.

– Ваш слуга и вправду производит сильное впечатление.

– О, он мне не слуга, мисс Сибрук. Он мой раб. Я им владею. Я купила его на торгах, в пещере, что в холмах вблизи Низвы[12]12
  Низва – крупнейший город и административный центр провинции Эд-Дахилия султаната Оман.


[Закрыть]
. Ну, что вы думаете об этом?

– Я слышала, что подобное здесь еще практикуется, – проговорила Джоан осторожно.

Эта женщина, ее постаревший кумир, поставила ее в тупик, она не могла ни угадать ее настроения, ни понять ее нрава.

Мод с разочарованным видом откинулась на спинку кресла:

– Что ж… Видно, мне надо приложить больше усилий, если я хочу вас шокировать, мисс Сибрук.

– Уверена, будь у меня возможность как следует об этом поразмыслить, я была бы шокирована, мисс Викери. Просто я еще не вполне оправилась после встречи с газелью.

Наступила пауза. Глаза Мод сузились, а затем она улыбнулась быстрой ехидной улыбкой.

– Ха! – сказала она вместо того, чтобы рассмеяться. – Хорошая девочка. Вы не слишком вежливы, это мне нравится.

Джоан села на уголок красного дивана рядом с письменным столом. Они пили чай с сахаром и перечной мятой и ели финики. Снаружи доносилось цоканье ослиных копыт и шлепанье ног в кожаных сандалиях. Свет становился все более мягким, и несколько мух с жужжанием описывали по комнате ленивые круги. Пауза, длящаяся с тех пор, как Мод спросила Джоан, чего она хочет, слишком затянулась, чтобы отвечать, и девушка в ожидании нового вопроса позволила взгляду блуждать по комнате. Мод медленно жевала финик. Ее глаза были устремлены куда-то вдаль, но она снова выглядела спокойной, почти отрешенной. На столе стоял палисандровый лоток для письменных принадлежностей, и в нем не было ничего, кроме кольца – небольшого, но богато украшенного, с витой оловянной полосой и крупным, едва ограненным ярко-синим камнем.

– Какой интересный перстень! – восхитилась Джоан, наклоняясь к нему. – Как этот камень…

– Не трогайте! – резко предостерегла Мод, оборвав ее на полуслове.

– Нет-нет, я… – отрицательно качнула головой Джоан: она и не думала дотрагиваться до перстня.

– Не прикасайтесь к кольцу! – повторила хозяйка.

Взгляд Мод метал молнии, и Джоан поняла, что он устремлен на кольцо, а не на нее.

Девушка сложила руки на коленях и стала придумывать способ сменить тему. Спросить что-нибудь о кольце она больше не осмеливалась.

– Этот дом вам подарил султан Теймур, мисс Викери? После того, как прислал вам орикса? – спросила она.

Мод моргнула несколько раз, а потом ответила, как будто ничего не случилось:

– Конечно нет. Я купила его, причем очень дорого. Отец Теймура Фейсал дал мне разрешение жить в Омане до конца моих дней, и это было весьма великодушно. Мне думается, что я такая одна в своем роде. Единственная европейка, которая живет здесь просто потому, что мне это нравится, а не потому, что мой муж чиновник или торговец. Нынешний султан Саид[13]13
  Саид бен-Теймур аль-Саид (1910–1972) – из династии Саидидов, в 1932–1970 гг. султан Омана и Маската, состоявшего в то время из территории нынешнего султаната Оман и части территории ОАЭ.


[Закрыть]
приходится Фейсалу внуком. Каждый раз, когда один из здешних правителей умирает, я начинаю тревожиться, не вышлет ли меня его наследник, но до сих пор все обходилось. Этот Саид, он такой же консервативный, как весь их род, но у него есть свои странности – как у тех американских миссионеров, например. Понятия не имею, почему он позволяет им оставаться. Милые люди, но круглые дураки. Они, кажется, и в самом деле думают, что могут обратить арабов в христианство. Но зато у них единственная больница во всей стране. – Мод указала пальцем на Джоан. – Мисс Сибрук, тут надо беречься тифа… и туберкулеза. Молоко здесь так и кишит туберкулезными палочками. Сперва его надо как следует прокипятить, а уже потом наливать себе в кофе. Когда я получила разрешение поселиться в Маскате, этот старый дом оказался единственным, который мне удалось купить. Лучшие дома мне продавать отказывались. Видите ли, думаю, губернатор Маската хотел, чтобы я знала свое место. Вы с ним знакомы? С Саидом Шахабом? Страшный человек. Живет в Салале и почти не подчиняется султану Саиду. Он позаботился, чтобы мне оказали честь, но не слишком большую.

Джоан слегка улыбнулась:

– Правительство здесь, похоже, не дает никому спуску.

– Вот именно. И напрашивается вопрос: как вам удалось получить разрешение приехать, мисс Сибрук? Оман не то место, где радушно принимают иностранных гостей или любопытствующих особ. Никогда здесь такого не было. – С этими словами Мод подала финик газели, которая деликатно взяла лакомство у нее из рук.

– Видите ли… – начала Джоан смущенно. – Мой отец учился в школе с нынешним вазиром, министром иностранных дел султана, что сильно нам помогло. Мы гостим у него в представительстве – мой жених Рори и я.

– Этот пост до сих пор называют «вазир»? То есть «визирь»? Как странно! А между тем, полагаю, Оман все еще британский протекторат, не так ли? Даже если его больше не называют именно так. Теперь ведь никто не хочет показать себя колонизаторами.

– И, кроме того, последние шесть месяцев здесь служит мой брат Даниэль. Он офицер и прикомандирован к вооруженным силам султана, то есть ВСС. Мне разрешили выходить в город и навещать его.

– Но на самом деле вы ведь приехали не за этим?

– Нет. В общем… Я просто… – Джоан замолчала, и внезапно на нее накатило отчаяние. Она чувствовала, как хватается за нечто ускользающее.

Правда состояла в том, что она не знала, как выразить словами свою потребность увидеть Аравию. Это чувство укоренилось в ней так давно, что она перестала воспринимать его критически, и когда Даниэля послали в Оман, Роберт Гибсон стал вазиром, а Джоан получила от отца в наследство немного денег, оказалось, что все складывается так, чтобы в конце концов привести ее сюда. Да, в Оман – аравийское захолустье, но все-таки аравийское. И ей казалось после смерти отца – она это чувствовала, что какая-то его часть тоже здесь побывает. Потребовался почти год после его кончины, чтобы немного утихло горе, парализующее волю. А потом возникла идея поездки, и как только решение было принято, девушка уже твердо знала, что ничто ее не остановит.

О том, как она намерена потратить свое небольшое наследство, труднее всего было сказать Олив, ее матери. Джоан специально дождалась, пока Олив не примется готовить, прежде чем завести речь о путешествии. Это занятие доставляло ей самое большое удовольствие.

– Разве не достаточно того, что в это забытое богом место занесло одного моего ребенка? – спросила Олив, держа в руке большой нож, к лезвию которого прилипли кубики сала от бекона, и в ее голосе прозвучала та дрожь, которой Джоан всегда боялась больше всего. – Тебе это не по плечу, моя маленькая Джоан. И как можно оставить меня совершенно одну? – Она достала мятый носовой платок из кармана передника и принялась с силой тереть им глаза, так что горло Джоан сдавило удушающее чувство вины, которое было ей слишком хорошо знакомо. Оно нарастало и нарастало, делая поездку ее, и только ее решением. Олив выглядела несчастной, уязвленной, легкоранимой. – Твой отец никогда туда не ездил, сама знаешь.

Джоан действительно это знала. К своему огромному удивлению, она выяснила, как только стала достаточно взрослой, чтобы понимать подобные вещи, что ее отец никогда не путешествовал дальше Франции. Несмотря на все его сказки, несмотря на все его мечты, энтузиазм и далеко идущие планы. Но он мечтал, чтобы Джоан путешествовала, это она знала. Он хотел, чтобы она осуществила хотя бы некоторые свои мечты. А Джоан всегда мечтала об Аравии. Воображение рисовало его широко раскрытые глаза, и она слышала, как у нее в голове звучит голос отца. «Земля Синдбада-морехода и царицы Савской, ладана, джиннов и исполнения желаний!» Всегда нарочно приукрашивая. Всегда готовый принести волшебство и чудо в ее мир.

Джоан попыталась как-то справиться с этим чувством отчаяния, но ее встреча с Мод Викери вообще пошла не так, как она себе представляла и как надеялась.

– Вы были моей героиней с самого детства, мисс Викери. Я хочу отправиться в пустыню, как это делали вы. В Руб-эль-Хали – в «Пустое Место». В самую большую песчаную пустыню в мире… Я знаю, сейчас она уже не так безлюдна, как раньше, но б?льшая ее часть осталась нетронутой. Я хочу поехать в замок Джабрин[14]14
  Замок Джабрин – построен в 1670 г. как цитадель и летняя резиденция имама Бильяруба бен-Султана – одного из духовных лидеров мусульман и правителя Омана; являлся культурным центром со своей мечетью, религиозной школой и библиотекой; служил резиденцией султанов, славится утонченной архитектурой и росписями. Находится в 40 км от Низвы.


[Закрыть]
, осмотреть его и, если получится, сделать зарисовки. Я археолог, – возможно, вы знаете из моих писем? Ну почти. На самом деле мне еще не доводилось принимать участие в экспедициях, но у меня есть диплом. Пока что я просто подала заявку на должность в местном музее. Очень незначительную должность, конечно. Работа начинается с нового года. Разумеется, в случае, если меня утвердят, а это непременно должно произойти, если здесь мне удастся заняться исследованиями. И я очень этого хочу… – Она сделала паузу, чтобы перевести дыхание, но Мод смотрела на нее недружелюбно, поэтому девушка придержала язык.

– Прекрасный длинный список желаний, мисс Сибрук. – Мод уставила на Джоан палец с ребристым и потемневшим ногтем. – Но вы ведь еще дитя, как я погляжу.

– Мне почти столько же лет, сколько исполнилось вам, когда вы пересекли пустыню в первый раз. Мне двадцать шесть.

Мод невольно выдохнула:

– Вы кажетесь моложе. Но как бы то ни было, я боюсь, что это пустые фантазии. Вы хотите пойти по моим стопам, но что хорошего это вам принесет? Пустыня – это не исследование. И не приключение. А вам, я думаю, хочется приключений? Вы должны найти собственный путь – вы должны его найти, и совершенно самостоятельно. Сами всего добиться. Султан Саид пересек «Пустое Место» несколько лет назад – на автомобиле. Там больше не осталось тайн. – В ее словах прозвучала горечь. Она наклонилась вперед, медленно, пристально глядя на собеседницу, дрожа от прилагаемого при этом усилия. – Вы должны быть первой. Иначе дело того не стоит.

– Но суть же не в этом! Вы не были первой, кто пересек Руб-эль-Хали. До вас это удавалось и другим, но то, что вы сделали, до сих пор имеет значение. Пустыня огромна… И замок Джабрин еще не исследовал никто из европейцев, а тем более археологов. Даже на картах его местоположение обозначено не вполне точно. Но вы побывали там, правда? Вы его видели?

– Развалины, где кишат змеи, – махнула рукой Мод и похлопала по своей одежде, словно что-то ища. Она хмурилась и была возбуждена. – Замок даже не так стар, как вы думаете. Ему всего несколько сот лет. И найти его не составляет труда. Езжайте на Бахлу[15]15
  Бахла – один из древнейших королевских городов Омана; расположен в регионе Эд-Дахилия у подножия гор Джебель-Ахдар.


[Закрыть]
, а затем поверните налево.

– Но ходят слухи, что там спрятаны величайшие сокровища…

– Не глупите. Ни один араб никогда не бросит свои сокровища. Вы слишком легковерны. Можно подумать, что вы из семьи бедуинов. Это они вечно одержимы идеей найти клад. Россказни о том, что люди пустыни ценят воду, а не золото, – это сплошные враки. Они ценят воду, гостеприимство, пастбища для скота, оружие и золото, вот что они ценят. – Перечисляя, она загибала пальцы. – Там нет спрятанных сокровищ, мисс Сибрук.

– Но разве это место само по себе не сокровище?

– А как вы рассчитываете туда добраться? Иностранцам не разрешают ездить на восток от представительства в Маскате или за пределы города, в горы, не говоря уже о пустыне… Так было всегда. Султан Саид очень скрытный человек, и эта скрытность распространяется на всю его страну. И поправьте меня, если я ошибаюсь, но разве сейчас не идет что-то вроде войны?[16]16
  Имеется в виду конфликт с автономным имаматом, существовавшим во внутренних районах страны, возникший в 1954 г., когда имам Галиб бен-Али аль-Хинай начал добиваться независимости. Лишь в 1959 г., после вмешательства британских войск, имаму было нанесено окончательное поражение.


[Закрыть]
 – почти прокричала Мод, хотя Джоан не могла понять, что ее рассердило.

Девушка нервно отхлебнула чая.

– Не такая уж на самом деле и война… – пробормотала она. – Ее и сравнить нельзя с настоящей войной. Например, с мировой. Мистер Гибсон называет ее «мятежом». А потом, все происходит только в горах, разве не так?

Мод на мгновение уставилась на нее, затем снова подалась вперед и наставила на Джоан корявый палец:

– Вы, мисс Сибрук, туристка. Не более того.


Они просидели еще какое-то время, ощущая неловкость, потом подбородок Мод коснулся ее груди. Она молчала, а Джоан была смущена. Явился Абдулла, чтобы унести чайный поднос, и кивнул Джоан.

– Пойдемте, – тихо произнес он с лестничной площадки. – Госпожа не привыкла принимать гостей. Теперь ей нужно отдохнуть.

Джоан с чувством благодарности последовала за стариком. Абдулла выпустил ее из дома, не сказав больше ни слова, но внимательно ее оглядывая. Так или иначе, Джоан чувствовала, что ее оценивают. И ей казалось, что экзамен она провалила. Солнце уже скатилось к горизонту, но небо оставалось светлым, и пушки еще не стреляли. Это была целая церемония, состоящая из беспорядочной пальбы, которая означала, что ночной комендантский час наступил.

Джоан надела шляпу и вскоре дошла до главных ворот, где застенчиво улыбнулась стражам, когда те слегка кивнули ей и произнесли несколько приветственных слов на ломаном английском.

Пройдя еще немного вглубь города, девушка остановилась. Она не получила приглашения еще раз посетить дом Мод Викери. Разочарование, о котором предупреждал Рори, не покидало ее, но она была разочарована скорее собой, чем Мод. Состарившаяся исследовательница пустынь славилась трудным характером – даже в молодости ее часто обвиняли в упрямстве, бестактности, а подчас и в грубости, переходящей границы допустимого. Обо всем этом говорилось в ее трудах, в ее биографиях и в опубликованных письмах. Джоан знала об этом и была готова сражаться, будучи уверена, что победит. Она была убеждена, что Мод сумеет распознать родную душу. Но Джоан не сказала того, что нужно было сказать. Она не покорила Мод своей искренностью. На самом деле она вообще не произвела на нее никакого впечатления. То, что Мод с презрением наклеила на нее ярлык туристки, так больно уязвило потому, что знаменитая путешественница оказалась не слишком далека от истины.

Сгущались сумерки. Грустная и взволнованная, Джоан села на ступеньку и принялась смотреть на прохожих. Они спешили поскорее пройти в город или выйти из него прежде, чем ворота будут заперты на ночь. Оманки арабского происхождения шли в черных одеяниях и никабах. Женщины из белуджей[17]17
  Белуджи – народ, живущий преимущественно в Пакистане и Иране; в Омане проживает 130 тысяч белуджей.


[Закрыть]
, приехавшие с принадлежащей султану территории в Северном Пакистане, лиц не закрывали и были одеты ярко, напоминая экзотические цветы. В толпе выделялись также лица индийцев, персов и чернокожих рабов, таких как Абдулла. Казалось, в Маскате живет больше чужаков, чем собственно оманцев. Вечер в Омане наступает рано, около шести. Но даже вечернее солнце палило немилосердно, и сорокаградусная жара казалась невыносимой после холодной и дождливой погоды, выдавшейся в тот год в Англии. Рори особенно страдал от местного климата. Со щек не сходил лихорадочный румянец, он то и дело зевал. Зима ему подходила гораздо больше – холодная, ветреная британская зима, тогда его румянец мог сойти за признак здоровья, а не болезненности. Они прибыли в Маскат всего три дня назад: сначала рейс Британской корпорации зарубежных авиалиний[18]18
  Британская корпорация зарубежных авиалиний (БКЗА) – государственная авиакомпания Великобритании, основанная в 1939 г.; существовала до 1974 г.


[Закрыть]
в Каир – для Джоан это был первый в жизни полет, – затем стыковочный рейс в Салалу и медленное плавание на пыхтящем пароходике вдоль побережья.

– Ну, я уже не надеялся, что мы доберемся. Ведь ты знаешь, что говорят об этой авиакомпании? Лучше путешествовать на верблюде, чем на ее самолетах.

Джоан помнила этот анекдот, но улыбнулась, чтобы доставить удовольствие жениху. А ей перелет показался просто волшебным. В маленьком иллюминаторе самолета, когда он шел на посадку в Каире, внизу промелькнули пирамиды, и сердце девушки пронзила сладкая дрожь.

Они еще не успели повидаться с братом Джоан, Даниэлем, на военной базе Бейт-аль-Фаладж[19]19
  Бейт-аль-Фаладж – крепость и дворец. С 1958 по 1978 г. в этом форте располагался Генштаб оманской армии.


[Закрыть]
в Матрахе[20]20
  Матрах – город в султанате Оман. Входит в состав «большого Маската», располагаясь в его восточной части, на берегу Оманского залива.


[Закрыть]
, сразу за мысом, недалеко от Маската. Можно было нанять лодку, чтобы добраться туда по воде, или проехать по грунтовой дороге, которая взбиралась вверх по каменистому склону, но в любом случае приходилось ждать, когда Даниэль вернется на базу. Его командир передал им, что брат Джоан в настоящее время находится в одном из внутренних районов, руководя горными разведывательными патрулями. Даниэль объяснил ситуацию с мятежом в письме, посланном сестре, после того, как та написала ему и сообщила, что планирует посетить Маскат. Это была основная, но не единственная причина, по которой он пытался убедить ее отказаться от поездки. В письме говорилось:


Хотя Великобритания в течение длительного времени признавала султана в качестве правителя как Маската, так и Омана, традиционно султан правил Маскатом и побережьем и позволял имаму править «Оманом», то есть внутренними районами – пустынями и горами. Они хорошо ладили в течение многих поколений, но потом речь зашла о нефти в пустыне, и султан начал укреплять там свой суверенитет. Возникла какая-то серьезная заваруха, но небольшая наша поддержка в пятьдесят пятом году заставила имама Галиба отказаться от своих прав. Он скоро вернулся вместе со своим братом Талибом, который спровоцировал его на новый мятеж. Сейчас они отступили и скрываются в горах со всеми своими людьми, и султан не успокоится, пока мы не разгоним их всех. Так что время сейчас тревожное, моя милая Джоан, и не слишком подходящее для того, чтобы приехать сюда на отдых. Боюсь, я даже не смогу увидеться с вами, – наверное, меня не будет на базе. Может, тебе лучше поехать в какое-нибудь другое место? Или приезжайте в следующем году, когда все закончится, если вы непременно хотите здесь побывать.


Мысль о войне напугала Джоан, и письмо брата чуть не заставило отказаться от поездки. Оно пробудило потаенные чувства, которые жили в ней с детства, – чувства малодушного страха и вечной боязливости, какой-то внутренней нервозности, с которыми она не могла совладать. Но когда она написала Роберту Гибсону, старому другу отца, он заверил ее, что ситуация выправилась и теперь едва ли может называться войной, а также что в Маскате все спокойно. Кроме того, Даниэля уж точно не пошлют куда-то далеко от столицы, раз военные действия закончились. И самое главное, Джоан больше некуда было ехать. Рори тоже был очень настроен присоединиться к ней, и, когда они наконец получили официальное разрешение, Джоан не хотела ждать ни дня. Жизнь в Англии после смерти отца превратилась в унылое существование. Боль внезапной утраты, хоть и немного утихла, сменилась постоянными вялостью и грустью, из-за которых она все делала через силу. Поездка в Маскат была единственным, что она могла придумать, чтобы возродиться к жизни, а кроме того, ей отчаянно хотелось увидеть брата.

Тут зарокотали барабаны и раздался пушечный выстрел, за которым прогремел еще один рокочущий залп, похожий на раскат грома, – это эхо орудийной пальбы отразилось от скал. Джоан взяла свой керосиновый фонарь – закон требовал, чтобы после начала комендантского часа все ходили с фонарем, – открыла его дверцу и полезла в сумку за спичками. Ей следовало поскорее вернуться. Женщинам не полагалось находиться вне дома после наступления темноты, даже при наличии предписанного правилами фонаря. Но она помедлила еще немного, прислушиваясь к слабому шипению пламени фонаря в тиши улицы и глядя на видневшиеся в полумраке ворота Маската, чтобы вспомнить, где она находится, и снова воспринять окружающее как чудо. Было просто невероятно, что ее занесло так далеко от дома, в совершенно незнакомое место. Казалось таким странным, что она уехала дальше, чем это когда-либо удавалось ее родителям. Джоан очутилась в месте своей мечты, и она постарается извлечь из этого максимум, даже если ее ожидания придется подкорректировать. Ее отец часто предостерегал против того, чтобы заранее составлять себе представление о человеке или месте. «Подожди и посмотри, с чем ты столкнешься на самом деле. Не подходи ко всему со своей меркой». Она встала, вдохнула теплый воздух, и две белые, почти светящиеся чайки бесшумно проплыли у нее над головой, когда она наконец отправилась домой по вечернему Маскату.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10