Кэтрин Уэбб.

Девушка из Англии



скачать книгу бесплатно

Katherine Webb

THE ENGLISH GIRL

Copyright © Katherine Webb 2016

All rights reserved

First published in 2016 by Orion, London


© М. Тарасов, перевод, 2017

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2017

Издательство АЗБУКА®

* * *

Бедфорд, Англия, 1939 год, октябрь

[1]1
  Бедфорд – город в графстве Бедфордшир; находится на востоке центральной части Англии.


[Закрыть]

В течение почти недели после того, как дядя Годфри пришел к ним в гости, папа Джоан был тряпочным. Это выражение придумала сама Джоан, потому что в эти дни он напоминал сшитую из разноцветных лоскутков куклу, которую забыли набить ватой и у которой вместо глаз вышили нитками крестики. Даниэль повторял за Джоан, хотя ему исполнилось только пять и он еще не понимал, почему так говорит. Джоан было семь, но и она на самом деле тоже ничего не понимала. Их папа обычно так и мельтешил перед глазами. Он почти всегда находился в движении, шумел, пел, декламировал, жонглировал яблоками, отбивал чечетку на усеянной сколами коричневой плитке кухонного пола. Но, сделавшись тряпочным, он утихомирился – ходил словно воды в рот набрав, – и двигался, будто забывая, куда идет. Его плечи сутулились, лицо выглядело дряблым; он переставал бриться и мыться и носил один и тот же пуловер всю неделю. Такое случалось с ним не очень часто, и Джоан ненавидела эти дни. Ей казалось, будто наступает конец света.

Папа Джоан, Дэвид, был невысок и худощав. Его ясные голубые глаза прятались за очками в проволочной оправе, от постоянной улыбки на продолговатом лице образовались глубокие складки, а редкие волосы он зачесывал назад, смазывая бриолином[2]2
  Бриолин (бриллиантин) – косметическое средство для ухода за волосами, придания им блеска и фиксации прически.


[Закрыть]
. От него пахло табаком, мылом для бритья и ментоловыми пилюлями от кашля. Годфри, его старший брат, был высоким и энергичным. Он приехал в самом огромном автомобиле из всех, какие Джоан когда-либо видела, таком же сером и блестящем, как мокрые пингвины в зоопарке, в темном костюме и шляпе. Войдя в их тесную прихожую, гость возмущенно осмотрелся, а затем улыбнулся детям так, что у них от застенчивости отнялся язык и они убежали прочь.

– Это твоя вина, что тебя не хотят там видеть, и ты это знаешь, – услышала Джоан слова Годфри, обращенные к Дэвиду.

Она понимала, что не должна подслушивать, но их дом был таким маленьким, а стены такими тонкими, что было трудно этого избежать. – Боже, если б они только узнали, что я был у вас в гостях… Ты сам виноват, что стал отрезанным ломтем, Дэвид.

– Для чего ты вообще приехал, Годфри? – спросил папа голосом, который уже начал становиться тряпочным.

Как-то раз, некоторое время назад, Джоан подслушала, как ее мать рассказывала миссис Бэнкс из двенадцатого дома, что семья Дэвида богаче самого Креза. Но что это значит, девочка не имела ни малейшего понятия. Родители Джоан не были богатыми – богатые люди жили в замках и разъезжали на автомобилях, как дядя Годфри, а не пользовались автобусом. Так что Джоан было просто немного любопытно, что это значит. Ее отец был директором местного кинотеатра, называвшегося «Рекс», с пропыленными шторами, подвязанными шнурами из красного бархата. Отец регулярно брал туда детей посмотреть фильмы – они смотрели кино, сидя у него на коленях в будке. Потом он рассказывал им чудесные истории о местах, которые они видели, – о разных городах, странах и народах. Джоан считала кинотеатр гораздо большим благом, чем любой автомобиль или замок. Одноклассницы ей завидовали.

– Ты все равно не сможешь пойти к ним, – сказала мама ее отцу после визита Годфри, не отрывая взгляда от картошки, которую чистила. Слова прозвучали отрывисто, и после них последовала напряженная пауза. – Вспомни о твоих легких. И о твоем зрении, – добавила она.

Дэвид сидел за кухонным столом позади нее, протирая очки носовым платком, и молчал.

Мама в ответ на то, что отец становился тряпочным, начинала его усиленно кормить – обеды делались настолько сытными и разнообразными, насколько позволяло содержимое полок, на которых они хранили бакалейные товары, а к чаю подавались праздничные, искусно украшенные торты. Особенно Джоан запомнился один – странный, просевший в середине, обложенный, как броней, засахаренными мандариновыми ломтиками из заветной жестяной коробочки. К сожалению, еда на папу воздействовала мало – разве что живот у него становился как барабан. А когда Джоан и Даниэль просили его почитать сказку на ночь, он печально улыбался и качал головой:

– Попросите маму, мои милые. Ваш отец сегодня вечером немного спекся.

Но в том-то и дело, что его сказки обычно были гораздо лучше маминых. У отца они оживали – у него были сотни голосов, лиц и жестов. Он мог быть старой-престарой каргой, или зловредным вором, или крошечной феей. Джоан думала, что, может, всему виной война. Незадолго до того, как Годфри пришел к ним с визитом, была объявлена война с Германией. Джоан знала, что такое война, только теоретически, но понятия не имела, на что она похожа и что с ней связано. Несколько дней она немного беспокоилась, потому что ее учительница, мисс Кигли, залилась слезами, когда однажды утром взяла классный журнал. Но вскоре оказалось, что война не очень отличается от обычной жизни.

– Все будет хорошо, папочка, – сказала она отцу, имея в виду войну, но его улыбка тут же погасла, и он ничего не ответил, а Джоан очень смутилась.


На шестой день она догадалась, что нужно сделать. Сказки из «Тысячи и одной ночи». Это был ее талисман, ее секретное оружие, потому что папа любил их больше всего, и она тоже. Она держала эту книгу в руках, когда пошла просить почитать, решительно настроившись не принимать отказа. Прежде всего Джоан взобралась к нему на колени, стараясь привлечь внимание. Когда он опустил взгляд, ей показалось, что отец смотрит откуда-то издалека. Девочка с силой сунула книгу ему в руки, вся напрягшись от важности момента. Даниэль стоял рядом, завернувшись в одеяло, зажатое под мышками, и сосал большой палец.

– Пожалуйста, почитай нам, мы так тебя просим! Ладно? – Она пристально смотрела в лицо отца, разглядывая щетину на его щеках и синяки под глазами. – Пожалуйста! – произнесла она снова.

Дэвид глубоко вздохнул, нагнулся к сыну и посадил его рядом с Джоан.

– Ладно, сорванцы, – сказал он тихо.

У Джоан даже слегка закружилась голова от облегчения.

Даниэль свернулся калачиком под рукой Дэвида. Его сонные глаза остекленели, и он больше слушал голос отца, чем саму сказку, но Джоан ловила каждое слово. На самом деле было не важно, какую историю она услышит сегодня, но он выбрал «Али-Бабу и сорок разбойников», и когда начал читать, Джоан принялась расспрашивать, где находятся места, о которых идет речь, и как там живут люди, даже если знала ответы, потому что с каждым ответом, который давал отец, ему становилось немного лучше.

– А ты знаешь, малышка Джоан, что Аравия полна волшебства? Иначе как бы люди могли выжить в подобной пустыне? Аравия – это океан песка, самый большой во всем мире. Он тянется на сотни и сотни миль в любом направлении. Можешь себе такое представить? Холмы и долины, и все они из золотого песка, причем совершенно сухого.

– И там совсем ничего нет, кроме песка? – спросила Джоан.

– А почему, как ты думаешь, люди называют эту пустыню Руб-эль-Хали[3]3
  Руб-эль-Хали – пустыня на юго-востоке Аравийского полуострова (Саудовская Аравия, Оман и Йемен). Самый крупный в мире массив безжизненных песков, который располагается на равнине.


[Закрыть]
, что по-арабски означает «Пустое Место»? – Но как там живут люди? Что они едят?

– Волшебство! Я же тебе говорил. Джинны живут там, и они помогают ее обитателям. Джинны могут превратить песок в золото, или воду, или еду, или еще во что угодно, так что лучше заручиться помощью хотя бы одного. Впрочем, они большие проказники и всегда заключают хитроумные сделки.

– Какие сделки, папа?

– Знаешь, когда я был там, то повстречал джинна по имени Дервиш и…

Чем больше отец читал и чем больше Джоан его расспрашивала, тем менее тряпочным он становился. Счастье переполняло ее. Она знала, что к утру от него не будет пахнуть нестираными джемперами и спитым чаем, а снова запахнет мылом для бритья и ментолом. Он станет самим собой – подвижным, мельтешащим, а не тихим и потерянным. Джоан не просто догадывалась, а была совершенно убеждена, что ее отец – волшебник, что «Тысяча и одна ночь» – волшебная книга, что Аравия – волшебная страна. И она верила, что однажды отец возьмет ее туда.

Маскат, 1958 год, ноябрь

[4]4
  Маскат – столица и крупнейший город Омана. Порт на побережье Оманского залива.


[Закрыть]

– Готова? – Рори протянул руку и поправил шляпу Джоан, в чем не было никакой нужды. – Ты выглядишь прекрасно, просто шикарно, – сказал он.

Озабоченная, Джоан даже забыла его поблагодарить. Она сделала глубокий вдох и кивнула. Воздух был горячий и сухой, несмотря на то что в нем чувствовался привкус моря. Это было неожиданно и, как ни странно, совсем не освежало. Ей было жарко в рубашке с длинным рукавом и брюках, которые она надела под юбку, и она изо всех сил старалась справиться с нервозностью.

– Думаю, готова, как никогда. Ну иди же. Уйдешь ты, наконец, или нет? Она велела мне прийти одной, и я не хочу, чтобы она видела, как ты меня сюда привел.

– Конечно я должен был тебя проводить. Мы не в Бедфорде. И кстати, добро пожаловать в Аравию.

– Прости, Рори. И спасибо тебе. Я просто…

Рука, которой она коснулась его локтя, немного дрожала. Джоан пожала плечами:

– Я понимаю, что это для тебя значит, и надеюсь, что это не… Ну не важно. Надеюсь, встреча оправдает твои ожидания. Надеюсь, она оправдает.

Они говорили приглушенными голосами, потому что улочка была пустой и тени между домами смотрели на них, как строгие библиотекари.

Сияющее солнце позади Рори очерчивало его темный силуэт – он казался загадочным двойником самого себя. У него было круглое лицо – оно всегда наводило на мысль о плюшевом медвежонке – с мягкими щеками, карими глазами, слегка припухлыми губами и вьющимися темными волосами, очень похожими на ее собственные. Но жара и несколько бессонных ночей добавили мешки под глазами и придали коже восковой оттенок. Сейчас он был не похож на самого себя. Немного волнуясь, Джоан подняла взгляд и искоса посмотрела на древнюю сторожевую башню на скале над ними, вырисовывающуюся на ослепительно-синем фоне. Они стояли возле скромного глинобитного дома в Харат-аль-Хенне, районе за стенами Маската, недалеко от главных ворот. На закате старинные пушки стреляли с одного из древних фортов на берегу моря, ворота закрывались на ночь, и этот район оказывался отрезанным от города. После этого никто не мог пройти через них без специального разрешения.

– Конечно она оправдает мои ожидания, – сказала Джоан с улыбкой.

– Да, но иногда встреча с героями наших мечтаний приносит… разочарование. В том смысле, что они могут оказаться обыкновенными людьми.

– Вздор! Для этого она слишком удивительная. Вообще-то, я читала все, что она написала, и чувствую, что уже с ней знакома.

– Тогда ладно. Ты взяла фонарь на обратную дорогу?

– У меня есть все, что нужно, Рори, не беспокойся. – Внезапно она почувствовала нетерпение. Очень хотелось, чтобы спутник поскорее ушел. Хотелось немного побыть одной: ей требовались одиночество и время, чтобы впитать в себя это мгновение. И ей не нужен был свидетель переживаний. Когда на нее кто-то смотрел, нервы у нее начинали шалить еще больше.

– Ну хорошо. Удачи. Смотри успей до закрытия ворот, ладно?

Он наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку, но Джоан отстранилась.

– Рори, этого еще не хватало! Не на глазах у арабов, не забывай, – проговорила она.

Джоан подождала, пока звук его шагов полностью не затих, потом вздохнула и повернулась к неприметной двери рядом с ней. Эта дверь, как и все остальные в городе, была сделана много лет назад из акации. Арабское солнце высушило и обожгло ее так, что по виду и твердости дерево напоминало камень. Глинобитные стены когда-то были выбелены, но сейчас их покрывал сетчатый узор напоминающих прожилки листа трещин, сквозь которые виднелась крошащаяся штукатурка. В доме было только два этажа, он был квадратным и с плоской крышей. Выходящие на восток ставни были закрыты. За домом находилось подножие скалы, к которой он прилепился, а потому другой двери с той стороны быть не могло. Ржаво-рыжие горы с острыми пиками, вздыбившиеся вокруг, как поднятые в агонии руки, словно укачивали город в колыбели с какой-то неуместной заботой. Всюду виднелись камни и утесы, беспощадное солнце отбрасывало резкие тени – глазу не на чем было отдохнуть. Прошла минута, и Джоан стала корить себя за трусость. За то, что стояла и осматривалась, оттягивая момент, которого так долго жаждала. Наконец с сердцем, ушедшим в пятки, она постучала в дверь.

Ее открыл почти сразу высокий чернокожий человек, одетый в оманском стиле в серый дишдаш – свободную длинную рубаху, которую носят мужчины, – с поясом и с изогнутым кинжалом-ханджаром[5]5
  Ханджар – неотъемлемый элемент национального костюма у мужчин султаната Оман; как национальный символ, присутствует в его гербе и на флаге.


[Закрыть]
, подвешенным посередине. Щеки были впалые, цвет глаз напоминал кофе с молоком. Зрачки совершенно черные. Из-под тюрбана выбилось несколько прядей волос, седых, как и борода. Джоан не могла угадать его возраст, лицо у него выглядело старым, но спина оставалась прямой, плечи широко расправленными. Он смотрел на Джоан с молчаливой торжественностью голема[6]6
  Голем – оживляемый магическими средствами глиняный великан, который послушно выполняет порученную ему работу, но может выйти из-под контроля своего создателя и погубить его.


[Закрыть]
, и под его взглядом она онемела. Руки у мужчины свободно свисали вдоль тела, и Джоан заметила, какие большие у него кисти – пальцы их были длинные, как паучьи лапы. Через некоторое время он заговорил.

– Вы Джоан Сибрук, – прозвучал его тихий голос.

– Да, – ответила Джоан и покраснела, смутившись. – Я Джоан Сибрук, – повторила она непонятно зачем. – Это дом Мод Викери? Меня должны здесь ждать.

– Вас ждали, иначе я не открыл бы вам дверь, – заметил старик и слегка улыбнулся, скривив морщинистые губы. Он говорил по-английски почти без акцента, выговаривая каждое слово с такой тщательностью, что оно становилось похоже на ограненный камень. – Идите вверх по лестнице. Леди ждет.

Он отступил, пропуская ее, и Джоан вошла.

Внутри дома пахло, как на конюшне. Прежде чем Джоан успела остановить себя, она подняла руку и прикрыла нос. Вонь стояла сильная. Джоан привыкла ухаживать за лошадьми, но здесь это было так неожиданно. Дверь закрылась за ее спиной, и во внезапно наступившей темноте она практически ничего не могла разглядеть. Потом ей показалось, что сзади раздался смешок старика, сухой и хриплый. Она посмотрела на своего провожатого, но его лица было не разглядеть. Он не двигался и больше ничего не сказал, но она заметила отблеск его внимательных глаз. Засуетившаяся и неуклюжая, как ребенок, Джоан прошла через прихожую к каменной лестнице и стала подниматься.

На полпути наверх лестница делала поворот. Свет скудно проникал через открытое окно, освещая корку из слежавшихся катышков козьего или овечьего помета и рассыпанное сено. Джоан в замешательстве нахмурилась. В конце лестницы было всего две комнаты, по одной с каждой стороны небольшой площадки. Здесь девушка остановилась, но через мгновение справа от нее послышался голос:

– Эй, кто там, не робейте. Я здесь. Простите, что не встаю, но, как видите, я не могу.

Голос был резкий, с капризными нотками, и чистота выговора неопровержимо выдавала уроженку «Ближних графств»[7]7
  «Ближние графства» – графства, окружающие Лондон.


[Закрыть]
, что заставило сердце Джоан снова учащенно забиться. Она не могла удержаться от улыбки: на мгновение ей захотелось рассмеяться. Девушка пошла на голос и оказалась в квадратной комнате с белыми стенами и низкими арочными окнами в передней стене, закрытыми деревянными ставнями. Было открыто только одно окно, которое выходило на зады дома, на отвесную скалу, и свет из него мягко растекался по комнате. Еще она заметила старинный черный велосипед, прислоненный к изножью узкой кровати, которая оказалась аккуратно застелена. Выцветшее одеяло было плотно заправлено под матрас. По обе стороны от кровати высились большие пальмы в кадках, а на полу поблескивал затейливый металлический фонарь. Еще в комнате стояли аккуратный письменный стол и длинный книжный шкаф, верхние полки которого были пусты – все книги находились на высоте четырех футов или меньше, а те, которым внизу не хватило места, просто высились горой на полу. Два деревянных стула были придвинуты к красному честерфильдовскому дивану[8]8
  Честерфильдовский диван – диван со стеганой кожаной обивкой и закругленными подлокотниками, первоначально заказанный Филиппом Дормером Стэнхоупом, 4-м графом Честерфильдом (1694–1773), дипломатом, государственным деятелем и писателем.


[Закрыть]
, стоящему на тканом ковре в центре комнаты, а у дивана весь пол был усеян большими стопками арабских и английских журналов, нависающих над проходом. Две белоснежные борзые-салюки спали в гнезде, устроенном из одеял у задней стены. Они так переплелись между собой, что ноги, уши и хвосты у них казались общими. Одна из них приоткрыла янтарный глаз, чтобы посмотреть на Джоан, потом снова закрыла, и пару секунд их нежное посапывание было единственным звуком в комнате. Запах псины примешивался к общему зловонию. Инкрустированный деревянный сундук служил кофейным столиком, а рядом с ним стояло старомодное инвалидное кресло на колесиках, сделанное из ротанга. В нем-то и восседала Мод Виллет Викери. Джоан старалась не разглядывать ее слишком явно. Девушку охватило тревожное ощущение нереальности происходящего: перед ней была героиня ее мечтаний и казалось невероятным, что она принадлежит этому миру. Первое, на что Джоан обратила внимание, – это миниатюрность Мод. Та выглядела почти девочкой. Старомодная, с высокой талией, юбка обтягивала худые колени, острые локти буквально выпирали из длинных рукавов блузки в мелкую складку со стоячим воротничком. Лодыжки и ступни, упиравшиеся в подножку кресла, были почти кукольными. Мод носила толстые чулки, несмотря на жару. Ее прямые стального цвета волосы были стянуты в тяжелый узел на затылке, на худом, со впалыми щеками лице выдавались широкие скулы. Впрочем, уже через несколько секунд ее лицо стало таким, какое Джоан помнила по фотографиям, сделанным, когда Мод была молодой. Гостья тут же узнала острый взгляд ясных серо-голубых глаз и крючковатый, похожий на клюв нос. Все это Джоан рассмотрела, стоя у двери: она держалась на почтительном расстоянии от хозяйки, не желая над ней нависать.

– Подойдите поближе, я не кусаюсь, – подозвала ее Мод. Джоан послушно шагнула вперед. Ее ноги подняли с ковра облачко пыли. Мод, прищурившись, осмотрела гостью. – Слушайте, а вы не слишком высокая? Нет, пожалуй, не очень. Мне все кажутся высокими… Абдулла! – крикнула она вдруг, наклонившись в сторону двери. Джоан чуть не подпрыгнула. – Чая, Абдулла! – добавила она, хотя ответа на ее зов не последовало.

Она повернулась к Джоан и пожала плечами:

– Я знаю, он меня слышит. У него уши, как у летучей мыши, у этого старика, – пояснила она.

Повисла пауза.

– Очень приятно познакомиться с вами, мисс Викери, – сказала Джоан. – Это огромное удовольствие. Просто немыслимо! Я была вашей поклонницей в течение… – Она умолкла на полуслове, когда в комнату спокойно вошла газель.

Джоан уставилась на нее в изумлении. Животное помедлило, а потом, словно приветствуя, посмотрело на нее своими влажными глазами, обведенными яркими черными и белыми полосами, похожими на цирковой грим, потом осторожно вздохнуло и двинулось к Мод, чтобы обнюхать ее пальцы. Пожилая дама улыбнулась.

– Ах ты, ненасытное создание! Ты получишь финики, когда их будем есть мы. Когда Абдулла их принесет, не раньше, – сказала она.

– У вас есть газель, – произнесла Джоан и подумала, что ее замечание звучит глупо.

– Да, есть. Я нашла эту красавицу на базаре, мясник готовился ее разделать. Абдулла хотел приготовить ужин, но посмотри на эту божественную мордашку! Кто бы мог устоять? А какие у нее смешные большие уши! Она выглядела такой несчастной, и мысль о том, чтобы ее съесть, показалась невыносимой. – Мод печально взглянула на Джоан. – Проявила слабость, я знаю.

– А разве женщинам разрешается ходить на базар? – растерянно спросила Джоан.

– Конечно нет, – согласилась Мод, поглаживая завитки шерсти между глазами газели и не предлагая никаких дальнейших объяснений.

Золотистая шкура животного выглядела мягкой, как шелк.

– Ну тогда это объясняет… – Джоан прикусила язык, пожалев о своей неделикатности.

Мод быстро подняла глаза:

– Навоз? Да. Кажется, запах здесь неприятный? Что ж, приношу извинения. Я так привыкла к нему, что даже не замечаю. Мне удается властвовать в этой комнате, но я почти не контролирую того, что происходит в остальной части дома. Придется поговорить с Абдуллой.

– Извините мою бестактность, мисс Викери, – сказала Джоан.

Мод отмахнулась от нее крохотной ручкой:

– Мы с вами поладим куда лучше, если вы станете говорить все, что у вас на уме. Я поступала так всегда. Это экономит уйму времени.

– А собаки на нее не охотятся? – кивнула Джоан в сторону спящих борзых.

– Да вы только посмотрите на них! Они давно ни за кем не гоняются. Псы были далеко не первой молодости, когда их подарил мне этот хитрый старик, бен-Химьяр. Повелитель Зеленой Горы. Вам бы понравился такой сомнительный комплимент? А еще у меня когда-то был орикс[9]9
  Орикс (лошадиная антилопа, или сернобык) – порода антилоп. Водится в Аравии, Северной Африке и Малой Азии.


[Закрыть]
. Личный подарок султана Теймура бен-Фейсала[10]10
  Теймур бен-Фейсал (1886–1965) – правивший в 1913–1932 гг. султан Маската и Омана из династии Саидидов.


[Закрыть]
, он его мне прислал после того, как я выразила сожаление, что мне ни разу не удалось подстрелить орикса ни в одном из моих путешествий. Думаю, предполагалось, что я его застрелю, однако мне показалось очень уж неспортивным прикончить животное, привязанное к столбу. Он был и вправду совсем дикий, так что пришлось держать его на улице. А какие у него были рога! Такими недолго и убить. Но вскоре он сбежал, этот мой орикс. Больше никогда его не видела. Пришлось соврать султану, что я его застрелила и съела, да еще расписать, какой он был вкусный. Даже купила вот это в подтверждение моих слов. – Она указала на пару темных остроконечных рогов, висящих на стене. – Напрасно. Сомневаюсь, чтобы он вообще хоть раз вспомнил, что подарил мне эту тварь.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10