Кэтрин Корр.

Корона когтей



скачать книгу бесплатно

Katharine and Elizabeth Corr

A Crown of Talons


© Katharine and Elizabeth Corr, 2021

© Алиева З., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

????? ??? ???? ??? ???????? ?????,

???? ????? ??????? ??µ?????? ????.

Неисцелим и страшен гнев встает,

Когда вражда людей сшибает близких.

Еврипид «Медея», ст. 520–21, в пер. Иннокентия Анненского



Пролог

Зима заключила мое королевство в ледяную клетку.

Весь последний месяц валит безжалостный снег: без конца падают с неба ледяные перышки, до того плотно, что через них невозможно пролететь. Стеклянный восьмиугольник в большом зале скрипит под его белоснежным весом. Но этим вечером, хотя бы на время, облака рассеялись, и под холодным свечением звезд жители Серебряной Цитадели отмечают праздник зимнего солнцестояния, Глубокую Тьму, первое солнцестояние моего правления. Сосновые поленья потрескивают в каминах. Благовония смешиваются с ароматом вкусностей, которыми завалены столы. Жареная оленина, все еще шипящая, только с вертела; зимние коренья, брошенные в пряную муку и поджаренные в подсоленном масле; сливовый пирог с сахарной глазурью и тридцать или более прочих блюд. Тысячи свечей пылают в вычурных хрустальных канделябрах во тьме этой долгой морозной ночи.

Наряженная в золотое платье, с венком из золота и бриллиантов в волосах, я танцую с Ароном, со своим кузеном и соправителем. С мужем, по крайней мере, хотя бы на словах. Вокруг меня слуги и придворные, и каждый из них поклялся мне в верности. Многие из них клялись мне в любви. Но в переговаривающейся толпе мои мысли и чувства посвящены только одному человеку. Человеку, который последние три часа игнорировал меня и заигрывал с другими.

Каждой улыбкой и каждым взглядом Люсьен Руквуд вонзает в мое сердце очередной кинжал.

Арон пользуется тем, что музыка затихла, чтобы податься вперед и прошептать мне:

– Ты выглядишь уставшей.

– Я плохо спала, – отвечаю я. Мне не спалось неделями. Жестокость этой зимы навлекла на мой народ недуг и страх перед голодом. Я устала сидеть взаперти, из-за ужасной погоды не в силах взлететь в небо. И я устала от защитников и дворян, через которых правлю. От их упрямого сопротивления реформам, которые мы с Ароном хотим провести, чтобы предоставить нашему бескрылому населению надежную защиту. От их слепой веры в то, что Зигфрид и Таллис, сводные брат с сестрой из Олориса, которым практически удалось захватить трон, больше не представляют угрозы просто потому, что никто не знает, где они. Я ни на день не могу забыть об обещаниях Таллис, о том, что она с братом вернется, чтобы отомстить мне и Арону. Что весь Соланум будет расплачиваться за наше неповиновение…

У меня множество причин, чтобы волноваться…

Но, по крайней мере, этим вечером любые другие заботы поглотила моя тоска по Люсьену.

Я кружусь, вычерчивая шажки и повинуясь оборотам менуэта, и стараюсь не смотреть на мужчину, который был – столь недолго – моим любимым.

Прошло три месяца, но всякий раз, когда я думаю о той единственной ночи, которую мы провели вместе, или о нашей последней встрече, мое сердце разрывается. Люсьен покинул двор сразу после моей коронации. Он вернулся неделю назад, но только из-за солнцестояния. Потому что я сама пригласила его на празднование. Фактически настояв, чтобы он явился.

– Адерин? – Арон приподнял светлую бровь; танец закончился, и кузен застыл в ожидании ответа на вопрос, который я не услышала. Он вздыхает. – Я спросил, хочешь ли ты еще раз станцевать или отдохнуть?

Я замечаю бескрылых музыкантов, их смычки застыли над струнами в ожидании моего решения. Замечаю наблюдающую за мной богато разодетую знать.

– Я отдохну.

– Как тебе угодно, – Арон целует мне руку, и я покидаю танцпол. Он подходит к своей сестре, Одетте, и приглашает ее на танец. Как только музыка начинает играть, я возвращаюсь к своему месту на помосте и позволяю себе взглянуть на Люсьена. Его волосы переливчатого иссиня-черного цвета, цвета крыла ворона, в которого он может обратиться, отросли и достают до края воротника. Но в остальном он мало изменился. Все по-прежнему красив и широкоплеч. Он даже одет в ту же серую шелковую тунику без рукавов, что и в тот вечер, когда мы впервые сюда прибыли меньше полугода назад, хотя кажется, будто прошла целая жизнь. Жизнь, в которой я была лишь защитницей доминиона Атратис, надеялась узнать, кто убил маму, и выжить среди интриг дядиного двора. Жизнь, в которой Люсьен был всего лишь моим клерком.

Но сейчас… Сейчас я королева Соланума. И Люсьен кажется еще дальше, чем когда-либо.

Еще одна пауза между танцами. Арон все еще с Одеттой, так что я делаю глоток глинтвейна из кубка, который слуга поставил у моей руки, собираю в кулак всю храбрость и встаю, пробираюсь по залу туда, где стоит Люсьен, разговаривающий со своей партнершей по танцу. Придворные расступаются и кланяются, когда я прохожу мимо. Темные стражники в тяжелых доспехах, охраняющие зал, вытягиваются в струнку, а домашняя прислуга – теперь облаченная в серебристые и голубые одеяния моего дома Сигнус Атратис – опускает глаза. Но Люсьен, кажется, не замечает моего приближения. Он разговаривает и громко смеется, пока женщина, с которой он был, не кланяется и не отступает.

– Ваше Величество, – он опускает голову. Его лицо спокойно, но его темные глаза смотрят твердо и блестят слишком ярко. – Да проведет вас Творец сквозь морозную зиму.

Знакомое выражение лица. Это его первые слова мне с тех пор, как он попросил покинуть его комнату, как я объявила о браке с Ароном. Слова, которые холодны, как зима. И все же я надеялась на что-то большее после того, кем мы были друг для друга. Я проглатываю разочарование и заставляю себя улыбнуться.

– Я рада вновь видеть вас при дворе, лорд Люсьен. Не окажете ли вы мне честь стать моим партнером в следующем танце?

Его лицо вспыхивает – удивлением или раздражением, я не понимаю, – но он не может отклонить мою просьбу. Он предлагает мне руку, и я кладу на нее ладонь, стараясь не обращать внимания на всплеск желания в животе. Он ведет меня обратно в центр зала.

Пока оркестр готовится, наступает пауза, и мы ждем, пока соберутся остальные танцоры. Люсьен не предпринимает никаких попыток заговорить. Только оглядывает зал, словно ему скучно, и я начинаю ненавидеть тишину.

– Как ваш отец?

Люсьен окидывает меня быстрым взглядом.

– Он здоров, благодарю вас.

– А ваша мать, ваш брат?

– Весьма неплохо.

Снова тишина, оркестр все еще возится. Я не могу задать единственный вопрос, на который действительно хочу получить ответ: простил ли он меня. Но его тон и поведение говорят, что нет. Платье и диадема на мне отяжелели от унижения, пригвоздив меня к полу, и я высказываю единственную пришедшую в голову ясную мысль.

– Должно быть, во время полета из Атратиса вы попали в первую снежную бурю. Надеюсь, вы не столкнулись ни с какими трудностями.

Он бросает на меня до того презрительный взгляд, что к моим щекам приливает кровь.

– Я здесь, и я невредим. Какие, по-вашему, у меня могли возникнуть трудности?

Зазвучала музыка, прервав мою агонию, но как только мы начинаем танцевать, во мне вспыхивает гнев. Я хочу встряхнуть его, спросить, какой еще, по его мнению, у меня был выбор. Напомнить ему, что я вышла за Арона, чтобы спасти королевство. Чтобы спасти самого Люсьена. Но я молчу. Вместо этого я сосредотачиваюсь на своих шагах, жалея о том, что заставила Люсьена вернуться ко двору.

Я знаю, за нами наблюдает Арон.

Наконец, танец подходит к концу. Я сбегаю от Люсьена, прежде чем он успевает завершить поклон, в сторону высоких окон, на террасу. Мне нужен воздух – чистый, прохладный, не душный от древесного дыма и запаха воска. Но не успеваю я дойти до окон, как тяжелые двери в дальнем конце большого зала распахиваются. Из коридора доносятся крики. Темные стражники, охраняющие зал, устремляются туда.

– Адерин! – Арон спешит ко мне, протягивая руку. Вместе мы отступаем к помосту, другие стражники становятся перед нами. На поясе Арона висит меч, и я жалею, что у меня нет своего. Оба моих церемониальных меча в покоях.

Долго ждать не приходится. Один из капитанов стражи бежит к нам через бальный зал.

– Величества…

– Говори, Эмет, – Арон подзывает мужчину ближе. – В чем дело?

– Дворянство из королевства Селонии.

Соседствующая страна, довольно близкая, чтобы долететь. Дружелюбная, как я думала. Мое сердце бешено колотится.

– Вторжение? Зигфрид начал атаку?

– Нет, моя королева, – капитан медлит. – Они утверждают, что случилось восстание. Что бескрылые Селонии восстали, что столица, королевский дворец и множество городов охвачены огнем. Дворянство здесь в поисках убежища, – он жестом указывает за спину. – Те, кто выжили.

Бескрылые захватили власть во всей стране? Слово «невозможно» было готово слететь у меня с языка. Но я не могла не верить своим собственным глазам. Люди, некоторые в мантиях, некоторые все еще обнаженные после обращения, толпились в бальном зале. Некоторые прихрамывали, многие были ранены. Женщина с длинными, спутанными рыжими волосами зажала одной рукой лицо, между ее пальцев струилась кровь.

Мужчина, который, кажется, был их предводителем, упал на колени.

– Милосердия… – к его груди прижат маленький ребенок, закутанный в мантию. – Мы молим вас о милосердии и пристанище…

Соланумские слова, но с таким сильным селонийским акцентом, что я не сразу понимаю смысл. Его речь прерывается частыми, мелкими вздохами.

Одна из моих придворных проталкивается вперед – Нисса, леди Свифтинг. Кузина Люсьена.

– Что с моим женихом? Где лорд Бастьен?

Мужчина глядит на нее с недоумением.

– Бастьен из Верна, – повторяет Нисса. – Где он?

– Надеюсь, позади. Нас разделили… – ребенок в его руках начинает извиваться и плакать, его пронзительный плач заставляет меня содрогнуться от сочувствия. Я собираюсь шагнуть вперед и забрать у него ребенка, но вдруг пальцы Арона обвивают мое запястье. Чтобы защитить меня или напомнить о моем положении, не знаю. Вместо этого Нисса помогает ему поставить ребенка на пол.

– Арон…

Он кивает и кладет руку мне на плечо перед тем, как повернуться, чтобы начать отдавать приказы. Необходимо позаботиться о пострадавших. Но я видела в его глазах свои собственные страхи: Соланум вот-вот погрузится в еще бо?льшую неопределенность. В еще бо?льшую опасность.

Я оставляю Арона распоряжаться слугами и приглашать лекарей. Я королева, моя роль – править, контролировать. Так что я быстро прохожусь между ранеными, тут и там роняя слова утешения, призывая к терпению свое дворянство. Как и у леди Ниссы, у некоторых здесь есть семья и друзья в Селонии, но я не хочу, чтобы кто-то в ярости улетел и был убит. Я напоминаю им о живучей натуре Соланума, о бурях, которые мы уже пережили. Но я знаю – каждый здесь знает – земля под нашими ногами меняется. Нравится нам это или нет.

Наконец я понимаю, что моя работа закончена. Уже в моих покоях служанки помогают мне выбраться из тяжелого платья, снимают с меня диадему, браслеты и кольца, которые меня сковывали. Они уходят. Обнаженная, одна я выхожу на личную посадочную платформу, которая спрятана за королевскими апартаментами. Я использую ее из удобства и чтобы не обнажать изуродованную спину чаще необходимого. Мне нужно почувствовать ветер под своим телом, раствориться во всепоглощающей радости полета. Чтобы быть как можно ближе к звездам, которые горят над вершинами окрестных гор. Погружаясь в холодную воду озера, я отдаюсь силе, которая всегда ожидает меня под кожей. Я позволяю себе преобразиться из человека в лебедя: волосы превращаются в перья, мышцы смещаются, а кости утончаются и светлеют.

Через несколько секунд я оказываюсь достаточно высоко, чтобы объять взглядом Серебряную Цитадель и город Фарн, который ее окружает. Дом Сигнус правит здесь более двухсот лет; сама Цитадель была построена намного раньше. Отсюда, с высоты, этот символ нашей власти кажется нерушимым. Вечным. Неизменным.

Но это иллюзия, не более. Старый мир увядает вместе с Селонией, охваченной огнем. Если мы ничего не предпримем, боюсь, сгорит и Соланум.



Глава первая

Мы медленно, вытянутым кругом, прохаживаемся по залу совета, почти как в танце. Проходим круг за кругом от решетчатых окон на одном конце комнаты, отделанной деревом, до огромного каменного камина на другом конце. Арон, я и наши главные королевские советники; лорд Корвакс, лидер Собрания – сообщества, в которое входят дворяне по рангу ниже защитника, и сами четыре защитника. Только четыре, потому что я являюсь защитницей как Атратиса, доминиона, в котором выросла, так и защитницей Олориса, доминиона, которым ранее управляла семья Зигфрида Редвинга, по крайней мере, сейчас. По закону, защитником Олориса должен быть Зигфрид, а не я. Но это было до того, как он попытался захватить корону. До того, как убил собственного отца, как мы потом выяснили, чтобы облегчить себе путь к власти.

Трость лорда Корвакса стучит по покрытому ковром полу, невольно отсчитывая время. Встречи обычно проводятся именно так, чтобы мышцы наших ног не ослабли, учитывая то, сколько времени мы проводим в небе. Секретарь носится по кругу со скоростью кометы, делает заметки и напоминает нам при необходимости о вопросах, для обсуждения которых мы здесь собрались.

Нам не нужно напоминать о революции в Селонии. Поток прибывающих дворян не ослабел и спустя две недели после того происшествия на праздновании солнцестояния.

– …и, похоже, некоторые направились прямиком к друзьям и семьям в доминионы. Сюда добралось большинство из летающих, – леди Финч, хранительница Цитадели, вздыхает и качает головой. – Цитадель переполнена, Ваши Величества. Мои люди пытаются найти место для вновь прибывших в город, но тогда встает вопрос провизии…

Я вопросительно смотрю на управляющего поместными землями. Он строит кислую физиономию.

– Снегопад перекрыл все главные дороги. Боюсь, зерновые из Ланкорфиса, в которых мы нуждаемся, поедают амбарные крысы.

Длинный перечень бед продолжается. Селонийцы, которые не смогли лететь из-за тяжелых ран – а их много, – начали прибывать в наши портовые города на лодках. Некоторые принесли с собой болезни. Число погибших никому не известно.

Тэйн, защитник Фениана, пускается в нудное и кровожадное описание того, что он хотел бы сделать с бескрылыми мятежниками Селонии, если бы только мог до них добраться. Я унимаю свое раздражение, изучая богато расписанный потолок. На нем запечатлены мифологические сценки: война между птицами, людьми и творениями Жар-птицы, которые могли принимать обе формы – нами, – ради мира и процветания. Интересно, не иронизировал ли над сюжетом бескрылый художник, расписавший потолок? Наконец Тэйн вынужден сделать паузу, чтобы перевести дух, и я ухватываюсь за эту возможность.

– Мечты о реванше – это прекрасно, лорд Тэйн, но реальность редко бывает такой же приятной, как фантазия. И я не разрешу вам действовать, пока мы не разберемся с тем, что же происходит в Селонии. Скайн соберется через два дня, чтобы определиться с дальнейшими действиями.

– Но что насчет слухов, Ваше Величество? Волнения в бескрылых городах, тайные собрания и заговоры… – Тэйн выпучивает глаза. – Неужели мы не сделаем ничего, чтобы защитить себя?

– Слухи, милорд, это не факты. Вы можете представить какие-нибудь доказательства?

Тэйн задет, но не отвечает.

– Что ж. Любые акты возмездия против нашего бескрылого населения будут сурово наказаны, – свадебный подарок моей подруги Летии, кусок камня удачи из Атратиса, в форме пера, лежит у меня в кармане. Я крепко его сжимаю. Приподнимаю подбородок и вглядываюсь в круг лиц. – Я ясно выразилась?

Раздаются одобрительные возгласы, некоторые недовольны. Бескрылые, включая Летию, не имели права голоса и власти, только на тех местных собраниях, которые разрешались в каждом доминионе. Когда соберется Скайн, я надеюсь снова поднять вопрос об обеспечении им представительства, но сейчас я об этом упоминать не собираюсь. В первый раз, когда я это предложила, идея была сразу же отвергнута; я поняла, что лучше не давать дворянству времени на подготовку возражений.

– Лорд Флетч, какие у нас еще остались вопросы?

Серокожий советник, младший член гусиных семей, перебирает бумаги и поджимает оранжево-розовые губы.

– Гм… есть предложение награды за информацию, которая поможет поймать Зигфрида из Олориса и бывшую королеву Таллис, его сводную сестру.

Лорд Пианет, наш главный секретарь, излагает план: выделить деньги и развесить объявления с изображениями Зигфрида и Таллис на каждой городской площади, предложить вознаграждение за полезную информацию.

Мои советники продолжают молча расхаживать, пока Арден, защитник Дакии, не поднимает руку.

– Разве это необходимо? Прошло почти четыре месяца, а мы так и не нашли их следов. Во всех благородных домах в королевстве был проведен обыск. Олорис был перерыт. И все равно ничего. Скорее всего, они были убиты, – он просто отмахивается от них и кривит губы в улыбке. – А если нет, то у них нет средств, чтобы представлять реальную угрозу. Я думаю, нашим деньгам найдется лучшее применение.

– Верно, верно, – добавляет лорд Тэйн. – И вряд ли правильно поощрять бескрылых доносить на дворянство.

Арон, который весь совет молчал, так резко останавливается, что леди Виржиния, защитница Ланкорфиса, почти врезается в него.

– Должен ли я напомнить вам, лорд Тэйн, что именно эти дворяне – убийцы и предатели, и относиться к ним будут соответственно? – Он не повышает голос, но нельзя не заметить в его тоне опасной резкости. Тэйн меняется в лице и бормочет, что согласен. Арон продолжает:

– И мы не нуждаемся в вашем одобрении, лорд Арден. Награда будет финансироваться короной. Наша цель сегодня – просто держать вас в курсе насчет того, как мы поступим, чтобы привлечь предателей к суду.

– Конечно, Ваше Величество, – лорд Корвакс мягко кланяется. – Собрание всецело поддерживает вас в этом.

– Поддерживает, но не финансирует, – замечаю я.

Корвакс продолжает:

– Я уверен, единственная забота лорда Ардена в том, чтобы избавить Ваши Величества от ненужного беспокойства.

Арон не удостоил его замечание ответом. Спустя мгновение лорд Пианет спрашивает, остались ли еще нерешенные дела. Патрус, защитник Бритиса – потому что я еще не придумала, как законно сместить его, – поднимает руку.

– Если мы говорим об угрозах королевству, то позвольте напомнить совету, что вопрос о королевском престолонаследии еще не решен. Возможно, Их Величествам было бы разумно объявить наследника, поскольку в их семье нет детей королевской крови. Пока что.

Он многозначительно смотрит на мой плоский живот своим единственным оставшимся глазом; второго я его лишила, когда он пытался меня похитить.

Мы с Ароном переглядываемся. Мы знаем, что при дворе ходят слухи о природе нашего союза. Мы поженились, чтобы уберечь трон от рук Зигфрида, а королевство – от гражданской войны, без притязаний на что-либо кроме родственной привязанности. Арон знает, что я была влюблена, как и влюблена сейчас, в Люсьена. Когда-то он тоже был в него влюблен.

Я делаю глубокий вдох, чтобы сказать Патрусу, что именно он может сделать со своим предложением, но Арон обнимает меня за талию и говорит первым.

– Вопрос о престолонаследии скоро будет решен, лорд Патрус. Но, будьте уверены, что бы ни случилось, следующим правителем Соланума вы не станете, – Арон одаривает его широчайшей улыбкой, но без тени веселости. – Так что вам совершенно незачем беспокоиться об этом. Теперь можете покинуть нас.

Все откланиваются, круг распадается, и спустя мгновение в зале совета мы с Ароном остаемся одни.

– Зачем ты это сказал, Арон? Теперь все будут считать, что я беременна, и очень скоро станет ясно, что нет. Я как раз собиралась сказать ему…

– Я догадываюсь, что ты хотела сказать, – он слегка улыбается, и в его больших зеленых глазах я вижу нежность. – И, поверь мне, я полностью разделяю твои чувства. Патрус чудовище. Каменный дракон был бы лучшим защитником; по крайней мере, он убивал бы людей только для выживания, а не ради удовольствия. Но мы должны действовать осторожно, Адерин. Мы с тобой вдвоем знаем, что Зигфрид и Таллис вернутся, и когда они вернутся, нам понадобится поддержка всех дворян, которых мы только сможем заполучить. Мы должны уважать законы. Ты хочешь все изменить, и я понимаю, почему. Но мы не можем допустить тирании, – он подходит и прислоняется к окну, кладет руку на раму. – Я достаточно насмотрелся на тиранию во время правления своего отца.

Конечно же, он прав. Я действительно хочу изменений. Это одна из причин, по которой я сказала «да» Арону и трону. Я хочу продолжить работу, которую моя мать начала еще в Атратисе. То, что жизнь бескрылых: образование, свобода – абсолютно все должно зависеть от правящего ими дворянства и его прихотей, было неправильным. Мне вспоминаются слова Люсьена: он уподобил правительство Соланума прогнившей системе. Тогда я не была с ним согласна. Я знала слишком мало, чтобы понять, говорил ли он правду. Но теперь… я не хочу революции. Я не хочу кровопролития. Но все должно измениться.

Я просто не знала, что все будет настолько… сложно.

Я никогда не рассказывала Арону о другой своей мечте – бросить вызов законам, править как кузены, а не как муж и жена. Чтобы стать свободной и быть с Люсьеном. Если Люсьен когда-нибудь меня простит.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

сообщить о нарушении