Кэтрин Кингсли.

Звук снега



скачать книгу бесплатно

– Вы неправильно поняли, – ответил Генри, нервно теребя пальцами пуговицы жилетки. – Я не хотел поступать непорядочно. Мы собирались утром объявить о нашей помолвке. А эта ночь осталась бы нашей тайной. – Он опустил голову. – Если бы я не был столь одержим страстью, я бы лучше подумал о том, что может случиться. Но я был не в силах сопротивляться своим чувствам, тем более после того, как мисс Кару так… с таким энтузиазмом на них ответила. Но я готов поклясться перед вами в том, что намеревался подписать специальный документ, подтверждающий, что мы официально заключим брак так скоро, как это будет возможно.

«О, неплохо, неплохо. Даже очень ловко. Но от начала до конца это вовсе не твоя идея, не так ли Генри?» – пронеслось в голове у Джоанны. Но вслух она ничего не сказала, лишь презрительно посмотрела на Уамока сузившимися глазами. Теперь она была полностью уверена, что Генри проконсультировался на предмет достижения своей цели жениться на ней с Холдинхэмом и тот предложил ему сценарий, который сейчас и разыгрался. Это вполне в духе Холдинхэма. И сделал он это исключительно для собственного удовольствия. «Надеюсь, вы скоро выйдете замуж и сможете дарить мне свое общество чаще и регулярнее», – припомнила Джоанна несколько удивившие ее слова лорда. Если следующая встреча состоится, она попросту выпустит ему кишки!

– Повторяю, – сказала Джоанна, на этот раз с раздражением в голосе, – мистер Уамок придумал всю эту историю, очевидно, для того, чтобы спасти свою шкуру. Я рассказала вам чистую правду, и, полагаю, вы достаточно хорошо меня знаете, чтобы поверить моим словам, а не этому практически незнакомому человеку.

– Надеюсь, вы отдаете себе отчет в том, мистер Уамок, – в очередной раз отвергая ее попытку принять участие в разговоре, продолжил сэр Квентин, – что после вашего экстраординарного дурацкого поступка у вас не остается иного выбора, как жениться на мисс Кару и сделать это как можно быстрее. Лично я сомневаюсь, что, пустившись в это компрометирующее приключение, вы думали о предстоящей свадьбе. Но что произошло, то произошло, и единственное, что мы теперь можем, это замять скандал, возможно, воспользовавшись болезнью моей дочери. Например, могло быть так: вы услышали стоны Лидии и решили позвать на помощь Джоанну, а поняв, что та крепко спит, попытались разбудить ее.

– Нет… О, пожалуйста, дядя, нет! Ты не можешь быть настолько жестоким, чтобы заставить меня выйти замуж. Я не сделала ничего плохого.

Дядя, продолжавший пристально смотреть на Генри Уамока, поджал пухлые губы.

– Естественно, никто не поверит ни единому слову, однако свадьба будет наименьшим злом в сложившихся обстоятельствах.

– Конечно, сэр Квентин, – с готовностью поддержал Генри. – Я с радостью исполню решение. Понимаю ваши сомнения относительно того, что я рассказал, но уверяю вас, самым большим и искренним моим желанием с тех пор, как я увидел мисс Кару, было получить ее руку и сделать своей законной женой. Признаюсь, я поначалу немного сомневался, поскольку у нее нет никакого состояния, но я преодолел это, будучи не в силах сопротивляться зову моего…

– Не желаю больше ничего слушать о ваших переживаниях, мистер Уамок.

Утром мы с женой объявим нашим гостям о вашей помолвке, а как только определим день свадьбы, сообщение о ней будет немедленно размещено в газетах.

Сэр Квентин поднялся, давая понять, что разговор окончен.

– Однако, дядя Квентин, боюсь, что это затея и меня тоже касается, – вмешалась Джоанна, поднимаясь с кресла и стараясь заставить сердце биться хоть чуть-чуть медленнее. – Так вот, я не выйду за мистера Уамока.

Все присутствующие в библиотеке одновременно повернули головы в сторону Джоанны и уставились на нее. Первой обрела дар речи тетя Элис:

– Ты сошла с ума, девочка? У тебя нет выбора. Ведь ты не настолько глупа, чтобы не понимать этого.

– У меня есть выбор, – сказала Джоанна, сама удивляясь тому, как спокойно звучит ее голос, хотя внутри все трепетало. – Я не могу выйти замуж за человека, которого не люблю, ни при каких обстоятельствах. Я не сделала ничего предосудительного. История, которую поведал мистер Уамок, не более чем выдумка, таковой и останется, и я не стану участвовать в дальнейшем обмане.

– Обмане? – взорвался Генри. – Да как ты смеешь! Все произошло именно так, как я рассказал. Я не стану рисковать своим словом и репутацией, как бы тебе ни хотелось защитить свою девичью честь. – Он явно уже сумел взять себя в руки. Однако пальцы все еще заметно подрагивали. – Я предлагаю взять тебя под защиту своего имени, а ты отказываешься из-за глупой гордости? Не будь дурочкой, моя ненаглядная. Ты ведешь себя по принципу «назло бабушке сломаю себе руку».

– Наверное, вы имели в виду не бабушку, а тетушку, мистер Уамок, – ответила начинавшая терять терпение Джоанна. – Но я не собираюсь ничего никому делать назло и ломать ничего не собираюсь, за исключением этого фарса со свадьбой, затеваемой единственно ради соблюдения священных для Британии правил приличия. Ступайте и поищите кого-нибудь другого, чтобы скомпрометировать и принудить выйти за себя замуж. Со мной этот номер не пройдет.

Она подняла голову и с вызовом посмотрела в блестящие голубые глаза Генри.

– Джоанна, – заговорила тетя неожиданно мягким и добрым голосом, – ты сейчас не совсем ясно соображаешь. Неприятности, навалившиеся на тебя этим вечером, очевидно, мешают тебе здраво рассуждать. Тебе необходимо поспать, моя овечка. Утро вечера мудренее, и, проснувшись, ты увидишь все в ином свете.

– Мне искренне жаль, тетя, но утром я увижу все точно таким же, как и сейчас, – сказала Джоанна, твердо решив, что должна отстаивать свою позицию, несмотря ни на что. Сдаться будет равносильно смерти. Ведь если ее заставят выйти замуж за Генри Уамока, это будет означать, что жизнь ее кончилась. – За мистера Уамока я не выйду ни при каких обстоятельствах, и мне остается только молить, чтобы вы простили меня за мой отказ.

В глазах Элис Оксли появился стальной оттенок. Голос зазвучал холодно и резко:

– Мы должны простить тебя? Полагаю, что нет, Джоанна. Мы взяли тебя к себе, когда тебе было некуда приткнуться, мы кормили и одевали тебя, представили обществу, мы делали все что могли, чтобы, несмотря на твои недостатки, найти тебе достойного жениха. И как ты отплатила нам за все? Опозорила, предавшись разврату прямо под крышей нашего дома и сделав свидетелем этого свою бедную невинную кузину. – Она пересекла комнату и подошла так близко, что ее лицо оказалось не более чем в дюйме от лица Джоанны. – Попробуй только не послушаться, и ты навсегда вылетишь из этого дома, а твое имя больше никогда не будет упоминаться в приличном обществе. Я тебе это обещаю!

Джоанна посмотрела в холодные глаза тетушки и, уже особо не размышляя, приняла окончательное решение.

– В таком случае я ухожу, – сказала она. – Я не могу оставаться с людьми, которые не верят мне и заставляют выйти замуж помимо моей воли.

– Не валяй дурака, Джоанна! – вмешался сэр Квентин, лицо которого сделалось красным от злости. – Горячий темперамент оказывает тебе плохую услугу. Ты можешь сильно пожалеть! У тебя нет средств на жизнь, и жить тебе негде, да и идти отсюда некуда.

– А вот и есть куда! – парировала Джоанна, вспомнив, что говорила ей перед началом вечера Банч. – Теперь, когда мне исполнился двадцать один год, я полностью самостоятельна и могу уехать куда угодно. Я отправляюсь в Италию, на виллу ди Камильяно и больше никогда не прикоснусь к ручке вашей двери.

2

Вейкфилд-эбби,

предместье Пангберна, Беркшир.

6 ноября 1818 года


У Джоанны было такое ощущение, что зубы вот-вот начнут один за другим выскакивать изо рта. Настолько сильно трясло и раскачивало нанятую ею карету, колеса которой то и дело увязали в размытой колее. Шесть лет Джоанна прожила под солнечным небом в итальянской провинции совершенно новой жизнью. Она вышла замуж за прекрасного человека и потеряла его, похищенного неожиданной смертью. Но во всех бедах и радостях теплота яркого солнца и красота волнистых пейзажей Италии дарили ей комфорт и спокойствие. Она уже успела забыть, каким тусклым, сырым и противным бывает ноябрь в Англии. Впрочем, приближающаяся зима может быть еще хуже.

Джоанна посильнее закуталась в плащ и безуспешно попыталась отогнать мысли о холоде да и вообще любые мысли. Лучше ни о чем не думать и ничего не чувствовать. Она опустила усталые глаза, и взгляд уперся в стоящую на коленях лакированную шкатулку – шкатулку, в которой хранились письма Лидии. Попытка спрятаться от самой себя оказалась безуспешной.

Лидия умерла. И не имеет никакого значения, сколько слез она пролила и с какой злостью бранила Бога. Лидия ушла из этого мира, и что бы ни делала Джоанна, ее не вернуть. Самым ужасным было то, что Джоанна целый год не знала о смерти кузины. Письма перестали приходить, но она думала, что на то были обычные житейские причины. Возможно, думала Джоанна, Лидия решила попутешествовать. Она всегда об этом мечтала. К тому же все последние годы она думала о том, как освободиться от ужасного брака, и только страх оставить любимого маленького сына в руках мужа удерживал ее дома. Страх и любовь к сыну – только этим Лидия и жила.

– Что-то ты, моя дорогая девочка, слишком бледна. Может, попросить кучера остановиться у ближайшей гостиницы? Ты смогла бы там погреться у огня и как следует подкрепиться.

– Нет, спасибо. Банч, мне хочется добраться до Вейкфилда как можно скорее.

Джоанна посмотрела в доброе морщинистое лицо старой женщины и вдруг ощутила острый приступ стыда. Конечно же, ей следовало подумать и о том, чтобы Банч было комфортно в дороге, а не только о том, как поскорее добраться до Вейкфилда. Ведь Банч сейчас здесь исключительно из-за нее. Это Джоанна сорвала их обеих с обжитого места в Пезаро, практически не дав время на сборы.

– А с другой стороны, – продолжила она, как бы размышляя, – отдохнуть – это неплохая идея. Можно было бы и остановиться в гостинице, но там вряд ли окажутся свободные комнаты.

– Уверена, дитя, что у контессы ди Каппони проблем с комнатой в гостинице быть не может. Вопрос в том, нужна ли она тебе, если ты постелью толком не пользуешься.

Джоанна невольно вздрогнула. Еще одно подтверждение, что Банч знает о ней все. Она действительно толком не спала с тех пор, как умерла Лидия, и не знала, сможет ли вообще когда-нибудь спать спокойно. Глаза наполнились теплой влагой. Бедная, бедная Лидия! В глубине души Джоанны жило страшное опасение, что к смерти Лидии как-то причастен Гай де Саллисс. Как Джоанна ни старалась, она не смогла избавиться от этого подозрения, которое возникло у нее сразу же после прочтения письма сэра Квентина. Джоанна понимала нелепость своих подозрений. Ведь она даже не знала, как умерла Лидия. Жизнь кузины могли унести инфлюэнца и множество других ужасных болезней, и априори обвинять в причастности к ее смерти мужа, каким бы грубым и неприятным человеком он ни слыл, было по крайней мере несправедливо.

Письмо в траурном конверте, которое она получила от Оксли, сообщало очень мало. Тон его был холодным и даже с намеками на обвинение, как будто Джоанна была как-то виновата в том, что случилось. Она почувствовала этот настрой Оксли сразу, как начала читать письмо, сначала испытав шок, затем пытаясь мысленно возразить, а в конце концов приняв его как данность и перестав обращать внимание.


«Дорогая Джоанна!

Посылаю этот знак привязанности к тебе Лидии, поскольку такова ее последняя воля. Не скрою, твоей тете и мне потребовалось довольно много времени, чтобы решить, что мы должны уважить ее желание. Мы никогда не одобряли то, что она переписывалась с тобой, и не вмешивались только потому, что Лидия была уже замужней женщиной, живущей собственной независимой от нас жизнью. Таким образом, мы посылаем тебе ее любимый кулон, который она носила с детства, но делаем это с большим нежеланием. По доброте и невинности своей души наша дорогая Лидия продолжала верить в добродетельность, и я уверен, что если бы умерла ты, она была бы в высшей степени огорчена, носила бы траур и выказывала бы положенные в таких случаях знаки уважения, вне зависимости заслуженно это или нет. Именно такое поведение свойственно порядочной женщине.

Однако для тебя, как очевидно, смерть Лидии не имеет большого значения – она скончалась в ноябре, а мы так и не получили от тебя ни слова соболезнования или хотя бы короткого сообщения, что ты знаешь о том, что она покинула нас. Интересно, имеется ли в твоем холодном сердце хоть капелька сожаления?

Прошу не отвечать на это послание, поскольку ни я, ни леди Оксли не желаем поддерживать с тобой в дальнейшем какую-либо связь.

Твой и т. д., баронет Квентин Оксли».


Каких-либо добрых слов от них Джоанна, конечно, не ожидала, но манера, в которой ей сообщили трагическую новость, буквально шокировала ее.

– Не понимаю, зачем нам останавливаться, если мы уже так близки к цели, – нарушила Банч ее печальные размышления, – тем более, что ты настроена ехать. Кстати, ты думаешь, лорд Гривз получил твое письмо? – спросила она. – А то, может, он и не ждет нас. Тогда действительно надо остановиться и предупредить его запиской.

– Мое письмо, вне всяких сомнений, уже дошло, – уверенно ответила Джоанна.

Уверенность была вполне обоснована – письмо она отправила до отъезда, а они ехали явно медленнее, чем почтовые кареты.

– Даже если это так, то, что скажет маркиз, увидев тебя на пороге своего дома, все равно остается вопросом, не правда ли?

– Мы подумаем об этом, когда приедем. Он, конечно, может отправить нас назад, если у него в самом деле столь скверный характер, но, честно говоря, я не верю, что лорд Гривз такой монстр, который может отказать в элементарном гостеприимстве двум женщинам, проделавшим столь длинное путешествие. Тем более что я дала слово Лидии.

– Твое стремление исполнить это обещание может не произвести на него никакого впечатления, ведь, если верить твоей кузине, он не интересуется ничем, кроме самого себя и удовольствий. Уверена, что как раз это и заставило Лидию обратиться к тебе с той просьбой.

– Наверное, ты права, – согласилась Джоанна, вспоминая о том, как странно настойчива была Лидия, требуя от нее определенного ответа, будто предчувствовала, что должно что-то случиться. Те слова запали в душу Джоанны, хотя она и отнесла их на счет чрезмерной склонности кузины к мелодраматизму. Она была молода и здорова. Что с ней могло случиться?


«Дорогая, любимая кузина, пожалуйста, сделай то, о чем я прошу, – писала Лидия. – Ты должна дать мне слово сделать все, что в твоих силах, чтобы забрать миленького сынишку у него. Гай совершенно не заботится о Майлзе. Получив долгожданного наследника, он посчитал, что его долг исполнен на годы вперед, и практически забросил нас обоих. А мой сын очень нуждается в любви, нуждается в ком-то, кто будет заботиться о его интересах, не думая о себе. И я не знаю никого, кроме тебя, кто был бы способен на это».


– Я не знаю, каких действий ожидала от меня Лидия, – сказала Джоанна. – Но я не могу просто прийти в Вейкфилд и объявить, что намерена забрать сына Гривза с собой в Италию. Он никогда не позволит сделать это, и я не имею права винить его.

Банч строго посмотрела на нее:

– С тех самых пор, как ты ухватилась за этот абсурдный план, я не перестаю твердить, что прежде следует подумать, а уж потом действовать. Ты часто ведешь себя чересчур импульсивно и имеешь склонность действовать наобум, Джоанна. Конечно, надо было дождаться от лорда Гривза письма с изложением того, что он считает нужным делать. И если бы ты последовала моему совету, мы бы не оказались сейчас в таком затруднительном положении.

– Наверное, не оказались бы, – ответила, пожимая плечами, Джоанна. – Но ничего лучшего я придумать не смогла. Несчастный ребенок уже год живет без матери, и если обстановка в Вейкфилде так мрачна и угнетающа, как писала Лидия, его жизнь вряд ли была счастливой. Ради памяти Лидии я не могу отстраниться от такого важного для нее дела, как забота о сыне. Ему же только пять, Банч, и рядом нет ни одного близкого человека, кроме бессердечного отца.

– И ты, совершенно не знакомая ему женщина, думаешь, что сможешь войти в эту жизнь и стать матерью и спасительницей в одном лице?

– Ничего подобного я не думаю, – резко возразила Джоанна.

– Ах-ах! – многозначительно произнесла старая женщина. – Значит, ты собираешься проведать мальчика, как полагается вежливой родственнице, и навсегда раскланяться. Да уж, это существенно изменит жизнь ребенка.

– Почему ты бываешь такой невыносимой, Банч? – По взгляду Джоанны было видно, что она начинает сердиться. – Я постараюсь поступить наилучшим образом. В любом случае, что сделано, то сделано – мы уже практически на месте и поздно поворачивать назад. Майлз будет знать, что я просто приехала погостить на какое-то время, а потом уеду в Италию. Не думаю, что это нанесет какой-то вред.

– Разве кто-то сказал, что ты навредишь? Речь идет о том, что ты совсем не знаешь, что там произошло и происходит.

– Я знаю то, что сообщила Лидия: Гай де Саллисс – самовлюбленный маньяк, чудовище, превратившее ее жизнь в земной ад. Не исключено, что и с сыном он ведет себя таким же образом. Я намерена выяснить, так это или нет. Тогда и решу, что делать дальше.

– Если Гай де Саллисс таков, как утверждала Лидия, я бы настоятельно посоветовала держаться от него подальше, – сухо сказала Банч. – А пока, будь я на твоем месте, я бы готовилась к тому, что на пороге дома, в который мы едем, нас встретит ужасного вида маркиз, вооруженный топором.

– Мне кажется, что сейчас не время для шуток, – ответила Джоанна и отвернулась.

Сказанное Банч вызвало острое чувство досады, и, похоже, из-за того, что старая женщина затронула то, о чем тревожилась, хоть и старалась скрыть это, сама Джоанна. Она со страхом думала о том, какой будет реакция Гая де Саллисса на их приезд. Лидия несколько раз писала, что его неистовая ярость заставляет ее опасаться за свою жизнь. Правда, первое письмо, которая кузина прислала сразу после свадьбы, свидетельствовало совсем о других отношениях. Плохо сгибающимися от холода пальцами Джоанна раскрыла стоящую на коленях шкатулку и достала то самое письмо. Ей захотелось перечитать его, чтобы хоть на мгновение вернуться в те времена, когда Лидия была так счастлива и все в окружающем ее мире обещало долгую прекрасную жизнь.

Джоанна смотрела на листок бумаги, вспоминая, как обрадовалась, когда узнала новости об переменах, произошедших в жизни Лидии. Кузина писала, как она, примерно через месяц после отъезда Джоанны в Италию, встретилась с будущем мужем на вечернем рауте в Лондоне:


«И там был он, Джо, самый красивый, очаровательный мужчина из всех, кого я когда-либо видела, античный бог из греческих мифов, которые ты так любила читать. Он только что вернулся с Пиренейского полуострова, где был ранен в ногу. Поэтому мы ранее не встречались. Рана все еще сильно беспокоит его, но он считает, что уже достаточно поправился, чтобы выходить в общество. Можешь себе представить? Наши глаза встретились, и я поняла: случилось то, чего я ждала всю жизнь! Хотя в тот момент я даже не знала, кто он такой. И представь мое удивление и радость – вскоре выяснилось, что он маркиз, весьма влиятельный и обладающий огромным состоянием человек! В том же месяце мы поженились!

Сейчас апрель, и мы приехали в Лондон. Чувствую себя как в раю. О самом сезоне подробнее напишу в другой раз. Пока – о себе. Гай, безусловно, знает всех, соответственно повсюду мы встречаем блестящий прием. Ты и представить не можешь, насколько отличается положение замужней женщины, носящей высокий титул. Это так великолепно, причем буквально во всех отношениях, что даже трудно поверить. К тому же, как я уже написала, Гай действительно знаком со всеми. Наверное, я должна смущаться, говоря обо всем этом, но я слишком счастлива, чтобы кривить душой и скрывать свои чувства!

Он настолько совершенен, что, не знай я его, я бы не поверила, что подобные люди существуют. Он добр, внимателен, обожает меня и при этом, как я уже говорила, обладает очень красивой внешностью. Он любит покупать мне разные вещицы. Фактически у меня теперь имеется еще одно приданое, помимо того, которым меня обеспечили папа и мама! О, Джо, драгоценности, которые он уже успел подарить мне, выше всяких ожиданий. У меня теперь есть полный комплект украшений с изумрудами и бриллиантами, достойный самой королевы! Колье, серьги и сочетающиеся с ними браслеты, огромный перстень! Выглядеть более величественно, чем я в таком убранстве, просто невозможно. Маму распирало от гордости. В общем, несмотря на то, что я переболела корью и не станцевала танец именинницы, я вышла замуж в этом году и моя свадьба стала свадьбой года.

Ты обязательно должна навестить Вейкфилд-эбби! Это самый грандиозный дом, какой только можно представить, самый огромный из всех, которые я видела. Он, пожалуй, слишком большой для нас двоих, хотя, естественно, есть еще целая армия слуг. Я, конечно, постараюсь сделать так, чтобы Вейкфилд был постоянно заполнен гостями, иначе в перерывах между поездками в Лондон мне не с кем будет поболтать. Да и не очень интересно жить в таком потрясающем месте, если оно не может потрясти друзей или родственников.

Мне безумно нравится быть маркизой и хозяйкой Вейкфилда, но еще больше – женой Гая. И еще, дорогая моя Джо, я так скучала по тебе. Но мама и папа запретили писать тебе. Слышала бы ты, какие ужасные вещи они про тебя говорили! Они по всему городу распространяли слухи о том, какая ты якобы злая и неблагодарная, прямо вырожденка какая-то. Абсолютно несправедливо! Я не верю и никогда не поверю ни единому слову и использую любую возможность, чтобы заступиться за тебя. Знай, я обожаю тебя и так будет всегда. О, Джо, как мне хочется, чтобы ты была так же счастлива, как я! Поверь, тебе стоит подумать о замужестве, оно дает так много преимуществ.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34