Кэтрин Хьюз.

Тайна



скачать книгу бесплатно

Майкл крепко сжал ее руку, и она была очень благодарна ему за участие. Уже в который раз она думала о том, что бы с ней было, если бы не круглосуточная поддержка мужа. Однако сейчас они оба были беспомощны, а единственная женщина, которая могла бы прийти к ним на помощь, лежала в гробу. Вместе с собой она уносила самую большую тайну своей жизни.

Когда Бет и Майкл вернулись, Джейк сидел на больничной кровати с головоломкой, разложенной на подносе. Они не успели переодеться, и их темная одежда контрастировала с яркой, стерильной палатой.

Бет наклонилась над кроватью и поцеловала сына в лоб.

– Мы постарались прийти поскорее.

Майкл вовлек Джейка в сложное приветствие, которое они тренировали неделями и которое завершалось сцеплением пальцев и ударами кулаков.

– Как поживаешь, сын? – спросил он, взъерошив волосы мальчугана.

– Смотри, папочка! – Джейк показал на решенную головоломку. – Я сам ее сделал. Медсестра сказала, что она для семи-восьмилетних, а мне всего пять! – от этого заявления его большие, карие глаза засверкали от радости.

Майкл перевернул поднос и внимательно рассмотрел игру.

– Ты такой умный, Джейк. Я тобой горжусь!

– Как прошли похороны бабули?

Майкл посмотрел на жену.

– Можно сказать, хорошо. Но тебе бы не понравилось, сынок, – все же они были долгие и достаточно скучные.

– А я хотел пойти. Я любил бабулю, и ведь после похорон был праздник?

Майкл засмеялся.

– Я бы не назвал это праздником, Джейк. Там не было ни игр, ни мороженого с вареньем.

Бет присела на кровать к Джейку.

– Я знаю, что ты любил бабулю, и она тебя тоже очень любила, но тебе сейчас важно поправиться. На улице очень холодно, и мы не хотим, чтобы ты забо… – Она не закончила фразу и начала суетливо убирать все с подноса, а потом вообще сменила тему: – Кстати, тебе сейчас чай принесут, Джейк. Ты помнишь, с чем ты его пьешь?

Джейк зажмурился и погрузился в мысли.

– Нет, но наверняка это опять картошка-пюре с комками.

Майкл засмеялся.

– Ты не понимаешь своего счастья, сын. Я настоящую картошку впервые попробовал лет в семь. Моя мама считала, что картошку-пюре делают из пакетиков, и это у нас дома называлось готовкой еды.

Бет и Джейк заговорщически посмотрели друг на друга и взяли в руки воображаемые скрипки.

Майкл засунул руки под одеяло и стал щекотать Джейка под ребрами.

– Все, перестаньте, мне очень смешно!

Хохот резко оборвался при звуках кашля доктора Эплби. Их врач-нефролог стоял у кровати с планшетной папкой в руках.

– Извините за вторжение. Как ты себя чувствуешь сегодня, Джейк? Выглядишь намного лучше. Может быть, мы скоро тебя выпишем.

Джейк стал на колени и стал прыгать на кровати.

– Да! Я хочу домой! Можно, мамочка?

Бет положила руку на плечо сына, чтобы успокоить его.

– Осторожно, Джейк, тебе нельзя волноваться, помнишь? – Она повернулась к доктору Эплби и спросила: – На самом деле, доктор? Вы думаете, он уже готов?

– У Джейка сейчас полдник.

Зайдите ко мне в кабинет, и мы поговорим.


Кабинет доктора Эплби им был знаком ничуть не хуже, чем их собственная гостиная. Несмотря на царивший в нем беспорядок с горами папок и бесчисленными одноразовыми стаканчиками из-под кофе, они полностью доверяли ему здоровье своего единственного сына.

– Как прошли похороны мамы, Бет?

Бет была тронута его участием.

– Хорошо, учитывая обстоятельства. Что-то такое отвечают в подобных случаях?

Доктор снял очки для чтения, которые были сдвинуты на макушку, и провел руками по густым седым волосам. Бет обратила внимание на его аккуратно постриженные ногти. Она не знала, сколько ему лет, но догадывалась, что пенсионный возраст не за горами. Лучше было об этом не думать.

– Ммм, да. Ну, как вы знаете, вчерашняя процедура прошла хорошо, я очень рад, что катетер надежно зафиксирован именно там, где необходимо. У Джейка остался небольшой разрез справа книзу от пупка. Сейчас он, естественно, накрыт повязкой. Анализ крови у него хороший, – добавил доктор, заглядывая в бумаги. – Уровень креатинина снизился. Давление несколько выше нормы, но в данных обстоятельствах это вполне ожидаемо.

Майкл подался вперед и положил локти на стол.

– Когда начнется диализ, доктор?

– Подождем, пока не зарубцуются ткани вокруг катетера. Это необходимо, чтобы он не смещался. Также вам обоим нужно будет пройти тренинг по диализу. Несколько раз проведем процедуру в палате, а перед выпиской медсестра детально разберет с вами протокол. Самое главное на данном этапе – следить, чтобы не возник перитонит – воспаление брюшной стенки. Опять же медсестра подробно расскажет вам о симптомах и о том, что делать в случае подозрений.

Он положил папку на стол и соединил пальцы рук.

– Я понимаю, насколько вам сложно сейчас. В общем и целом Джейк – сильный мальчик, но, как я и говорил, нужно готовиться к тому, что ему понадобится пересадка. С самого рождения мы опасались, что наступит день, когда эта необходимость возникнет. Знаю, вам от этого не легче.

– Мы сделаем все необходимое, доктор Эплби, – сказала Бет, понимающе кивая головой.

– Да, конечно. В идеале потребуется почка от живого донора. Они функционируют лучше, чем от мертвого, и они более долговечны. Но, как вы знаете, ни один из вас на роль донора не подходит, поэтому нужно подумать, куда еще можно закинуть сеть.

Он говорил так тихо, что Бет с трудом его слышала. Она страдала от ощущения сухости в глазах. В линзах они сильно чесались, и больше всего ей хотелось хорошенько их потереть. Следующий вопрос задавать было неэтично – она отдавала себе в этом отчет, но не задать его не могла.

– Вы можете поднять его в листе ожидания?

– Лист ожидания – это не очередь, Бет, – сказал доктор Эплби твердо, но без жесткости. – Вы же не просто ждете любую освободившуюся почку.

Бет покраснела.

– Простите, доктор. Просто я чувствую себя такой беспомощной.

– Я понимаю ваше расстройство и сделаю все, чтобы вам помочь. Дети и молодежь имеют некоторый приоритет, это правда, но речь идет о совпадении донора и пациента. Каждому мы подбираем подходящий именно ему орган. Как вы понимаете, спрос намного превышает предложение, и мы должны работать максимально эффективно. А пока мы ждем, функцию почек Джейка будет выполнять перитонеальный диализ.

– Бедный ребенок, – сказал Майкл, покачав головой. – И ему нужно будет делать это каждую ночь?

– Боюсь, что да, Майкл. Но вы удивитесь, как быстро он привыкнет. Я не устаю поражаться и восхищаться тем, как справляются с этим некоторые дети. Теперь это станет для него и для вас образом жизни, и если вы будете поддерживать друг друга, то сделаете процесс максимально безболезненным для Джейка.

От волнения Майкл начал грызть кожу на большом пальце, а на лице отпечаталась вся его тревога. Бет попыталась вспомнить, когда она в последний раз видела, как он смеется. Не шутит, подбадривая Джейка, а смеется – по-настоящему, от души. Он давно забыл про этот способ спонтанного выражения детской радости, совершенно естественный для большинства людей. Даже в приглушенном освещении кабинета доктора Эплби Майкл выглядел старше своих сорока шести лет. У него были густые и пока еще темные волосы, но на висках уже начала появляться седина, и морщины вокруг глаз казались более выраженными. «Представительный» – такой эпитет использовала ее мама, говоря о Майкле, но Бет знала, что это лишь эвфемизм для «старый». Она потянулась к нему и взяла его за руку.

Он ободряюще посмотрел на нее и обратился к доктору Эплби.

– Мы знаем, что Джейк получает лучшее лечение, и мы благодарны вам. – Он сжал губы и многозначительно добавил: – Искренне благодарны.

Медсестра просунула голову в дверь маленького кабинета, и комнату осветил луч света.

– Можно, доктор Эплби? О, извините, я не знала, что у вас встреча.

– Все в порядке. Думаю, мы уже заканчиваем. – Он встал и пожал руки Бет и Майклу. – Пожалуйста, звоните в любое время, днем или ночью, если вас что-то будет беспокоить. Вы не одни, мы вместе поможем Джейку пройти через это.


Очутившись в коридоре, Бет, как всегда, устремилась к сыну. Она уже не могла вспомнить, когда она просто куда-то шла, не подгоняемая волнением и страхом.

– Возьму нам кофе, – сказал ей вслед Майкл.

Она повернулась, помахала рукой в знак согласия и тут же снова зацокала каблуками по только что вымытому полу. Бет заметила предупреждающий знак об опасности поскользнуться на мокром полу, но шага не замедлила. Ее правая нога вдруг уехала куда-то в сторону, и в других обстоятельствах это выглядело бы комично, но она удержалась на ногах и продолжала идти вперед, оставив лишь длинный черный след на кристально чистой поверхности. Каким-то образом ей удалось удержать баланс и идти дальше. Вот и все, что от меня требуется, убеждала она себя, только это, больше ничего.


Джейк сидел на кровати, потягивая апельсиновый сок. На подносе перед ним стояла чистая тарелка.

– Ты все съел? Что вам давали?

– Рыбу, горох и ту картошку с комками, но я их раздавил вилкой. А еще был яблочный пирог с мороженым, но яблоки были слишком горячие, и я обжег язык.

– Ого, – сказала Бет, посмотрев на рот сына. – Да, теперь я вижу, что ты ел мороженое. Клубничное, да? – Не дождавшись ответа, она вытащила из рукава мятую салфетку, приложила ее к языку и стерла розовые усы Джейка.

Майкл вернулся с кофе. Он был такой горячий, что им можно было плавить железо, поэтому Мэри взяла бумажную чашку и поставила ее на прикроватную тумбочку.

– Хочешь, сегодня я останусь с Джейком, дорогая? Ты совсем без сил, тебе нужно отдохнуть.

Она склонила голову на подушку Джейка и закрыла глаза. Майкл заметил ее усталость, так что больше можно было не притворяться.

– Я просто закрою глаза на несколько минут, и мне станет лучше.

Она знала, что это было неправдой. Проспи она сейчас хоть двенадцать часов, проснувшись, она все равно будет чувствовать себя так, будто из нее выжали все соки. Ее запасы физической и психической энергии испытывали жесточайший дефицит, и она понятия не имела, как их восполнить. Гигантским усилием воли она подняла голову и обратилась к Джейку.

– Ты хочешь, чтобы папочка остался с тобой сегодня? – вопрос был риторическим, и ответа ждать не пришлось.

– Да, папочка! – Он захлопал в маленькие ладошки так, как будто приветствовал Майкла перед его выходом на сцену. – Папочка – лучший!

Бет с трудом встала с кровати и протянула руки к сыну.

– Тогда подойди и поцелуй меня.

Джейк поднялся на кровати, встал на колени и обвил ее шею худыми, как зубочистки, ручками. Маленькое тельце сына было теплым, но очень хрупким, и ей было страшно обнимать его так крепко, как бы ей хотелось. Вместо этого она просунула руки под пижаму и начала легонько царапать его по спине длинными ногтями. Так она усыпляла сына, когда он был еще грудным ребенком, и Джейку по-прежнему нравилось это ощущение. Она покачала его из стороны в сторону, вспоминая, как просто, счастливо и беззаботно они жили до убийственного диагноза.

Затем ее мысли снова вернулись к матери. Она и в самом деле очень любила Джейка. Он был ее единственным внуком, и сказать, что она души в нем не чаяла, – это ничего не сказать. Она сводила с ума друзей рассказами о нем, в ее сумке всегда была его фотография, которую она при каждом удобном и неудобном случае совала в лицо первому встречному. Она отдавала самое главное, что у нее было, – свое время. Когда Джейк был с ней, посуда оставалась немытой, а домашние заботы отступали на второй план. Почему Мэри скрывала информацию, которая могла бы спасти Джейку жизнь, Бет не понимала и никогда не поймет. Это навсегда останется тайной, которую ее мать унесла с собой в могилу.

Глава 4


Приехав домой, она включила свет в прихожей и зажмурилась, дожидаясь, когда глаза привыкнут к яркому освещению. Кухня благоухала ароматом цветов, которые доставили сегодня утром. Запах был настолько резкий, что перебивал больничный антисептик, засевший у нее в носу. Она согласилась принимать только цветы от родственников. Взяв одну из открыток, она еще раз перечитала трогательное послание: «Очень сочувствую твоему горю, Бет. Твоя мама была чудесной женщиной, и я знаю, как сильно вы все будете по ней скучать».

В горле снова застрял ком, и она так и стояла, теребя стебель длинной белой лилии. Так принято, что, когда человек умирает, про него говорят только хорошее – только искренние банальности, комплименты и прилагательные в превосходной степени. Она взглянула на ряды открыток над камином и на подоконниках. Их прислали люди из разных концов страны, и о многих из них Бет забыла или совсем не знала.

В кухне было необычно тихо. Бет не могла вспомнить, когда в последний раз она была здесь одна. Она прислушивалась к гудению морозильника, к тиканью старых часов над камином – подарок Майкла на годовщину их свадьбы. Как-то они ездили на выходные в Хэрроугейт, и там она увидела их в антикварном магазине. Майкл, запомнив, как сильно они ей понравились, снова поехал в такую даль из Манчестера, купил их и устроил ей сюрприз. Она налила себе большой бокал «Совиньон Блан», опустилась на диван и скинула туфли. Всего через несколько глотков в голове наступила легкость, и она вспомнила, что уже несколько часов ничего не ела – с самих похорон, где она перехватила пару треугольных бутербродов с ветчиной и половинку помидора. Она встала и тут же перекосилась от боли – босой ногой она наступила на что-то острое на ковре. Это была деталь от конструктора Lego. Джейк обожал этот конструктор, и Майкл часами строил с ним все, что хотелось его сыну. Майкл, как по мановению волшебной палочки, заставлял появляться из воздуха замки, дома, машины, вызывая восхищение и радость Джейка. Бет была убеждена, что Майклу помогала его специальность. Он был архитектором. Немаловажным было и то, что в детстве Lego был его любимой игрушкой и отец научил его строить практически все что угодно из этих маленьких пластмассовых кирпичиков.

Тишину нарушил дверной звонок. Бет подпрыгнула от неожиданности, и вино выплеснулось из бокала прямо ей на блузку. На ступеньках стояла Илейн – без куртки, в домашних пушистых тапочках. Она обхватила себя за плечи и прыгала, чтобы не замерзнуть.

– Я увидела свет у тебя. Как дела?

Бет открыла дверь и жестом пригласила ее войти.

– Проходи на кухню.

– Спасибо, а то я околею от холода.

– Майкл остался с Джейком сегодня. А я хотела пойти полежать в ванне.

– Ты выглядишь совершенно вымотанной. Я бы на твоем месте выпила.

– Ты бы на любом месте выпила. Возьми, в холодильнике открытая бутылка.

Илейн подлила вина Бет и наполнила свой бокал.

– Я и не заметила, как ты ушла с похорон.

– Мы ускользнули незаметно. Я хотела вернуться в больницу. Есть и хорошая новость: доктор считает, что через пару дней Джейк сможет вернуться домой.

Илейн сделала глоток вина.

– Круто. Он у тебя боец, твой малыш. Скорей бы уж он снова начал свой мяч через забор ко мне в сад пинать.

Бет улыбнулась.

– Спасибо, что зашла, Илейн. Ты себе представить не можешь, как хорошо в кои-то веки заняться чем-то повседневным.

– Если я могу чем-то помочь, только скажи.

– Ему понадобится пересадка.

Илейн заерзала в кресле.

– Ну, я вряд ли с этим смогу помочь. Ну, то есть…

Бет поперхнулась вином.

– Я не прошу тебя почку свою отдать, дурочка. У соседей можно соль попросить, но часть тела – это уж слишком. Бог с тобой, Илейн.

– Какое счастье! То есть, извини, это прозвучало ужасно… Я имела в виду, что…

– Илейн, перестань. Ты ничего не должна. Его поставили в лист ожидания, но доктор говорит, нам нужно поискать других членов семьи, которые могут подойти, – она сделала еще один глоток вина, и желудок недовольно заурчал. – Но в этом-то и проблема, понимаешь. У нас такая маленькая семья. Ни у меня, ни у Майкла нет ни братьев, ни сестер. Отец Майкла умер, а с матерью он не общается, да и она всю жизнь накачивала себя алкоголем и наркотиками. Моя мать только что умерла и то ли не хотела, то ли не могла рассказать мне ничего о моем отце, а ведь она знала, что от этой информации зависит жизнь ее внука.

Бет всегда чувствовала к своей матери только любовь и глубокую признательность, но сейчас она не могла побороть возникшую злобу. Остаток вина она допила залпом.

Илейн молча водила пальцем по краю бокала. Казалось, она решает какую-то сложную головоломку.

– А что ты знаешь про него?

– Про моего отца? Совершенно ничего. Мне и не нужно было знать вплоть до последнего времени. Я абсолютно искренне могу сказать, что то, что я росла без отца, не оказало на меня никакого отрицательного влияния. По крайней мере, я его не осознаю. У меня было замечательнейшее детство, и я очень любила маму. Поскольку мы с ней всегда были неразлучны, у нас была особая связь. Но за все эти годы мы лишь несколько раз мельком упоминали отца, и она всегда говорила, что это была ошибка и она не любила его. Но это не значит, что она не любит меня, и я верила ей. И только когда мы с Майклом узнали, что не подходим как доноры Джейку, я стала настаивать, чтобы она больше рассказала об отце. Хотя бы имя его узнать – это уже позволило бы начать поиск. С интернетом и современными возможностями сравнительно просто можно найти человека. – Бет встала и наполнила их бокалы. – Но к тому времени было уже поздно. У нее случился инсульт, и она больше не могла говорить. Через несколько дней она умерла.

Илейн подошла к камину.

– А все эти люди, которые прислали открытки?

– И что?

– Ты знаешь, кто они?

– Некоторых знаю, но не всех.

Илейн театрально повела бровями.

– Кажется, отсюда и можно было бы начать.

Бет почувствовала, что в сердце у нее зажигается огонек надежды, и она подпрыгнула с дивана.

– О боже, Илейн, это же прекрасная идея.

Она просмотрела открытки, одну за одной. Всего их было семьдесят две, и она разделила их на две кучки, в одной из которых было всего две открытки, представляющие наибольший интерес. Они сидели, скрестив ноги, перед камином, и Бет почувствовала в себе силы, которых уже очень давно не ощущала. Она даже на время забыла о своем переутомлении.

Она взяла первую открытку.

– Так, здесь написано: «С большим сожалением прочитал о кончине вашей матери. У меня много счастливых воспоминаний о времени, которое мы провели вместе, и я уверен, что по ней будут скучать все, кто ее любил. С наилучшими пожеланиями, Грэм Уинтертон».

– Ты про него что-нибудь слышала раньше? – спросила Илейн.

Бет сморщила нос и попыталась вспомнить.

– Смутно припоминаю его имя, да. Надо будет спросить Майкла. Давай прочитаем вторую.

Она взяла оставшуюся открытку. Она была больше по размеру, чем большинство остальных, на лицевой стороне были нарисованы лилии.

– Лилии – любимые цветы мамы. Думаешь, он знал об этом? Может, это тайный знак?

– Не придумывай, Бет. Здесь половина открыток – с лилиями. Это символ смерти вообще-то. Что там написано?

Бет развернула открытку и внимательно прочитала ее вслух.


«И словами не описать ту грусть, с которой я прочитал некролог в сегодняшней газете. Пусть я и не видел вашу маму уже очень давно, когда-то мы с ней были очень близки, и мне было очень горько узнать о ее уходе. Я всегда буду вспоминать о ней с теплотой. Мои искренние соболезнования. Альберт Смит».


Илейн обхватила голову руками.

– Нет, только не это! Смит? С такой фамилией мы его в два счета найдем.

Бет перевернула открытку, надеясь найти какую-нибудь зацепку. Конверт по несчастливой случайности уже выбросили в мусор, и почтовую марку было не увидеть. Она поднесла открытку к носу, вдохнула запах и внимательно посмотрела на почерк. Письмо было написано обычной ручкой, почерк был мелкий, с аккуратными соединениями. Он еще ставил дефис в слове «сего-дня» – ее маму когда-то давно научили делать то же самое.

– Альберт Смит, – произнесла она вслух его имя и покачала головой. – Я никогда о нем ничего не слышала, поэтому его кандидатуру можно рассмотреть. Ведь и имени моего отца я тоже никогда не слышала, потому что мы почти никогда о нем не говорили.

– Смит, – повторила Илейн. – Стыд и позор. Неужели его не могли звать Альберт Уэйверли-Пембертон?

– Кто это?

– Никто, выдумка. Я имела в виду, что было бы гораздо лучше, если бы у него было какое-нибудь странное имя, по которому его было бы легче отыскать.

Бет вздохнула и собрала все открытки.

– В любом случае шансы малы, Илейн. Даже если я его найду, что мне ему сказать? Здравствуйте, я Бет, ваша потерянная дочь. Моему сыну нужна почка, вы как, не против?

– Ну, если так это формулировать… В любом случае он может оказаться слишком старым.

– Да, все может быть, хотя донором может стать любой человек до восьмидесяти лет, если позволяет здоровье. Маме было семьдесят два, он может быть немного старше или младше. Плюс у него могут быть и другие дети, что означает, у меня могут быть сводные братья или сестры, которые могут иметь совместимую группу крови и почку. Я просто хочу, чтобы у Джейка был ручеек надежды. Я не собираюсь требовать, чтобы люди сдали свои органы абсолютно незнакомому человеку.

– А ты мамины вещи уже разбирала? Бумаги, документы, личные вещи? Там тоже может что-то быть.

– Скоро займусь этим, просто это не то занятие, которое я предвкушаю, если честно. Она много чего выкинула, когда переезжала в Манчестер, но, надеюсь, все важное осталось.

Бет взяла пустую бутылку из-под вина и отнесла ее в мусор.

– Пойду все-таки приму ванну, Илейн.

Илейн обняла ее за плечи.

– Давай, крошка. А я тебе завтра принесу запеканку, – и она приложила прохладные ладони на щеки Бет. – Тебе нужно поправиться, да.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное